Венок из звёзд

Она не чувствует боли. Ложку с какой-то неизвестной едой (ей это подсунули, а она и не обратила внимание) просунули в рот, а она на автомате стала жевать. Мозг не смог нормально опознать голоса на заднем фоне, и девушка только с третьего раза повернула голову в сторону зова: — …Люмин. Хлопнув тяжёлыми ресницами, ответила, почти невозмутимо, но в тоже время апатично: — Да? — Выпей чай, пока не остыл. Она раскрыла глаза пошире и действительно заметила на столешнице небольшую чашку. Странно, что до сих пор не замечала. А нет, она просто не смотрела. Долго разглядывала окно, углы плохо освещённой комнаты, маленькую пробегающую под шкафом мышку. Или мышь тоже плод воображения? Было бы так печально. Блондинка почти что привязалась к ней. И всё же взялась за тот несчастный чай. Действительно, еле тёплый. — Дорогая, как ты себя чувствуешь? Люмин не стала отвечать, лишь медленно покачала головой и стала прислушиваться к песне, что заиграла на радио. < I watched a change in you It's like you never had wings Now, you feel so alive I've watched you change>¹ ¹ — Я увидел в тебе изменение, Как будто у тебя никогда не было крыльев Теперь ты чувствуешь себя живым, Я увидел, как ты меняешься

Это Change от Deftones. Почему именно эта песня? Он обожал подобную музыку и эту группу тоже послушивал. Сука. Ощущение, что вселенная посылает тебя нахуй. Иначе просто никак не выразиться. Блондинка прямо здесь и прямо сейчас ненавидит эту треклятую песню, которую крутят. Ненавидит ритм, слова, но продолжает покорно слушать, не сдвинувшись с места. < I took you home Set you on the glass I pulled off your wings Then I laughed>² ² — Я взял тебя домой И устроил поудобнее на стекле, Я вырвал тебе крылья, А затем рассмеялся.

Какая же эта бессмысленная песня, настолько, что тошно. Или тошно совсем не от песни, нужно ещё разобраться. Но блондинка не сдвинулась с места, дослушав всё до конца. Кроме радио в комнате стояла мёртвая тишина. Но если прислушаться, можно ещё обратить внимание на медленно падающие капли воды с потёртого подоконника. Подоконник, за которым стоит необъятная тьма. Тьма повсюду, от тьмы не скроешься, и рано или поздно каждый человек, в той или иной мере, почувствует её на вкус. Да, все страдают. Все предают, многие стреляют, многие сами бросаются под поезд, жизнь не щадит никого. Вопрос только в том, как каждый индивидуально с этим справляется. Можно сколько угодно сохранять спокойствие, пить чай, слушать радио… боль от потери может эмоционально перевесить всё, другие вещи будто теряют смысл. Но одновременно с угнетающим элепсизмом, девушку тяготят мысли, размышления. Она медленно гладит живот левой рукой, правую поднесла ко лбу, и вздохнула. Она боится, что из-за положения станет чересчур эмоциональной, иррациональной и потерянной. Хотя, куда дальше, казалось бы. Но гормоны, когда в твоём теле развивается новый организм, и не такое могут. Как вообще принять этот факт — в ней заселилась опухоль. Или паразит. Она одна в комнате, значит и думается легче, но это ведь не так просто. А конкретно на данный момент блондинка находится в глубоком шоке. Все события с Тартальей, прибавить к семейным проблемам и общим давлением, не было даже особо времени переварить как следует. Она еле двигается от комнаты до комнаты, изредка покидает кровать, если только для нужды, и часами напролёт слушает радио или телевизор, или что там ей родители поставят. Иногда самих родителей, но они тоже мечатся между «нужно ей помочь оправиться» и «лучше не мешать». Уже пятый день подряд. Проблема даже не в том, что она не может решиться на какой-то выбор, роды или аборт, или что-то ещё. Она просто не знает, что делать. Какая-то её часть понимает, что с таким психологическим фоном едва ли можно что-то обдумать, но Люмин предпочла бы вообще не решать, не делать выбор. Как можно думать рационально, иметь разум при себе, когда балансируешь на краю пропасти? Да. Она не чувствует боли, только потому, что на данный момент её слишком много. Она не говорила родителям, но случайно подслушала их вчерашний разговор о том, как «кто-то» сбежал и скрылся от полиции, и не сложно догадаться, о ком это старики говорят с таким понижением тоном. Снова голова заболела, и снова тошнит. |

Джинн медленно вытирает кровь с лица, пока Кэйа невозмутимо смотрит на неё из-за угла. — Не нужно так смотреть, кровь не моя. Альберих кивнул, продолжил смотреть некоторое время, затем перевёл взгляд в сторону окна. Его начальница тихо вздохнула, скрестила руки на столе и добавила: — Простой допрос неудачно закончился, и я вся в крови. Но это неважно. Есть какие-то новости? На этот раз синеволосый качнул головой, сухо, без эмоций, и кабинет погрузился в тишину. На горизонте холодный осенний закат, и они оба думают об одном и том же. Кэйа произнёс, пока разглядывал с фальшивым интересом костяшки рук: — Думаешь, она с этим как-то связана? — Кто? — Люмин. — С чем связана? С побегом? Джинн опустила голову, и, прищурившись, выдала: — На полном серьёзе подозреваешь её? — Я вовсе не это сказал. Просто пытаюсь найти связь. Перед тем как Тарталья сбежал, он говорил с кем-то, на камерах это видно. Но из коридора они почему-то были неисправны. Совпадение? — Мы уже это обсуждали. Лучше прочисти город ещё раз. — Пустая трата времени. Его давно нет в городе, если и вовсе в стране. Гуннхильдр хотела сказать какую-нибудь колкость, но вовремя сдержалась, ответив лишь: — Всё равно нельзя опускать опускать руки. Особенно сейчас.

Сейчас, когда нет ни единой надежды на успех, когда после громкой удачи последовал крах. Никто не обещал сладкую жизнь. Блондинка поднялась с кресла, сделала пару кругов по тёмному кабинету, заключив очередной бессмысленный диалог фразой: — Главное, чтобы Люмин была в безопасности. Они могут добраться до неё, и, в лучшем случае, она останется жива после столкновения. — Ты говорила с ней? — Звонила, но она не брала трубку. Зато всегда отвечала её мама. Просила больше не звонить. — … Альберих молча вышел, оглядел почти пустой офис и пошёл в уборную. Это снова оборачивается каким-то кошмаром. |

Дротики быстро летят по комнате, один за другим, разбиваются о крепкую металлическую стену и падают на пол. Звук противный, но само занятие хоть как-то спасает от навязчивой скуки. Или нет. В такой ситуации поможет только самый здоровый самообман. Это продолжается уже несколько дней, каждая минута тянется как вечность. Тлен превращает сосуды тела в медь, кровь переливается в тягучую кислоту, и от начала и до конца этого скучного дня так и охото вырвать себе глаза. Да только жалко, такие красивые, голубые, ярче солнечного неба. Нету желания спать, или есть, или говорить с кем-то. Значит остаются лишь необходимости. Закончились дротики, значит нужно встать с дивана и собрать их. Тарталья это и делает. Терпеливо, медленно, без лишних звуков, затем снова падает на диван, задирает голову и заново бросает. Он бы мог и дальше заниматься этим, но в дверь постучались. — Открыто. Другие не особо рвутся беспокоить покой мистера Тартальи, но важные новости нужно докладывать. Рыжий кладёт руки на бёдра, укрытые за чёрными штанами, поднимает слегка раздражённый взгляд и ждёт. Вошедший сотрудник сначала прочистил горло, затем вручил пару бумаг своему руководителю. Тарталья окинул взглядом документы, поднял бровь и спросил: — Что это? — Это связано с вашей. Ахем, с Люмин Виатрикс.

Он начал читать быстрее и осмотрел и другие файлы. Бумажки в момент застыли, вместе с его руками, а затем вся дрожь распространилась и по всему телу. Неужели. Хотя, это не так уж и удивительно. Был случай, когда они не использовали презерватив. Она беременна. Аякс не знал, как на это реагировать. В своей голове он уже успел проститься с ней, выкинуть, бросить, забыть, раз уж отношения так плохо закончились, нет даже смысла пытаться их починить. Он уже повернулся спиной к Люмин, но это значительно осложняет всё. Это не значит, что он расстроился или обрадовался, а просто в замешательстве. Аякс уже подумал, что ни разу больше не увидит бывшую возлюбленную, что она останется в прошлом, что бы с ней не произошло, но теперь. Ситуация изменилась. Никто раньше не вынашивал от него детей, словно дальняя, фантомная мечта сбылась, и теперь что же с ней делать… сотрудник Фатуи быстро удалился, как только вручил бумаги, и мужчина сам остался наедине со своими мыслями. Вместо дротиков нужно теперь кидать планы на будущее. Маленькие тревожные мысли, словно песчинки, вдруг начали беспокоить изнутри: что сейчас делает Люмин, с кем она, всё ли с ней в порядке, или же, всё ли в порядке с его ребёнком?

Бумаги упали на холодный пол, тут даже срок указан, почти месяц. Эта новость сначала прошлась сквозь него, затем засела в голове. А когда он полностью осознал прочитанное, сердце даже забилось в другом ритме. Хоть ему и сказали пока что спрятаться, хотя бы на время залечь на дно, но рыжий уже начал строить план о том, как встретиться с ней. Эта встреча обязательно состоится, пусть и на этот раз будет последняя, но он должен с ней поговорить. А чтобы выбрать правильный момент, нужно начать за ней настоящую слежку.