salvation for the savior

      В ЦКЗ было просторно и удивительно немноголюдно. Рик ожидал увидеть здесь чуть ли не консилиум из разномастных ученых, что важно бы задирали подбородки и закатывали глаза при виде уставших и помотанных жизнью Рика и Карла. Но вместо этого во всем здании было лишь трое человек, двое из которых успели наставить на него и его сына пушки.       Абрахам и Розита не были учеными, это прослеживалось во всем их внешнем виде и повадках: Абрахам походил больше на бывалого дальнобойщика с его усами подковой, морщинками в уголках глаз, какие бывают только если часто щуришься, и манерами, которые с трудом назовешь джентльменскими; Розита же обладала не самым простым характером, будучи заносчивой и острой на язык. Многие мужчины назвали бы ее привлекательной, но для Рика привлекательность была весьма смутным понятием — спустя много лет в браке с Лори он так или иначе сравнивал женщин с ней, и в каждой находилось что-то от нее, даже если другим людям те казались абсолютно разными. Лори стала негласным эталоном, и пускай брак начал сыпаться еще задолго до разговоров про развод, Рик и не думал об изменах. Он не мог отрицать того, что первые годы брака с Лори были поистине счастливыми. Может, потому что поженились они слишком рано, и первое время все еще воспринимали друг друга на уровне «друзей с привилегиями», и только после вспомнили про обременения вроде разных привычек, стилей жизни и взглядов на жизнь в целом.       Последним и наиболее похожим на ученого был Юджин. Того Рик невольно воспринимал, как большого ребенка. Какого-нибудь забитого отличника, что днем выхватывает от школьных задир, а по вечерам строит в голове планы расправы над этими самыми задирами. Нет, Юджин не выглядел кровожадным или способным на убийство. Тот, казалось, даже не умел нормально держать пистолет, но, если основываться на опыте Рика, именно такие однажды оказывались серийными маньяками или «школьными стрелками».       Рик не успел толком поговорить с Юджином, но все равно устал от его витиеватой речи с кучей ненужных деталей и подробностей. В участке так никогда не разговаривали, в работе все полицейские ценили голые факты, поэтому к болтунам Рик не привык. Он мог слушать часами разве что Карла или Лори, когда та еще могла говорить с ним непринужденно о всех мелочах, что произошли за время, пока он был на смене, остальные же беседы его утомляли довольно быстро. Разговор с Юджином не стал исключением.       Но это все было два или три часа назад. Сейчас все немногочисленные обитатели ЦКЗ собрались за длинным столом и в помещении установилась давящая тишина. Рик и Карл по одну сторону стола, Юджин, Абрахам и Розита — по другую. Они все лишь делали вид, что едят, на деле — рассматривали друг друга. Хотя, «рассматривали» — мягко сказано. Рик и Абрахам пилили друг друга взглядами исподлобья, словно пытаясь пробраться под кожу. Карл уткнулся взглядом в свою тарелку, не желая принимать во всем этом участие, но все равно оставался напряженным. Рик не нравился Абрахаму, Абрахам — Рику.       — Так ты коп, Граймс? — спросил наконец Абрахам, откинувшись на спинку стула в притворной безмятежности.       — Да, был им, — кивнул Рик, опустив руку и огладив себя по пустой кобуре. Из соображений безопасности у них с Карлом вытащили все оружие. Сами же «ученые» остались при нем. Неравноценный обмен вышел, но или так, или на корм ходячим.       — Ты все еще, — фыркнула Розита, а на недоуменный взгляд Рика закатила глаза. — Такие как ты копами не становятся, а рождаются. Твое фото можно вклеивать в учебники напротив определения «полицейский», — она чуть более расслабленно усмехнулась, краем глаза уловив довольную улыбку Абрахама. — Скажи, у тебя с рождения этот прищур? — она обвела указательным пальцем свое лицо, намекая на лицо Рика. — Так и хочется поднять руки и выдать все свои секреты.       — А есть секреты? — Рик чуть склонил голову. Черты лица не смягчились, на губах даже не промелькнула улыбка — он спрашивал совершенно серьезно.       — Нет, — слишком резко ответил Юджин вместо Розиты. Тот врать явно не умел в отличии от своих спутников.       — Так вы ученые? Все трое? — оторвался от своей еды Карл, вмешиваясь в разговор.       — Твой пацан? — проигнорировав вопрос, кивнул на Карла Абрахам.       — Мой, — коротко ответил Рик. — Вы не ответили на вопрос.       — Только Юджин, — выдохнула Розита. — Мы работали в охране.       — Форма, удостоверения? Что-то есть, чтобы подтвердить ваши слова? — Рик отодвинул тарелку в сторону, сложив на столе руки.       — Это что, допрос, шериф? — Абрахам недружелюбно поморщился. — Так ты платишь за то, что мы не послали тебя и твоего спиногрыза ко всем чертям?       — Я хочу быть уверен, что я и мой сын в безопасности. Пока что ни один из вас не внушает доверия, — спокойно парировал Рик.       — Ну так съебите отсюда… — Абрахам не договорил. Розита положила ему ладонь на плечо, отрицательно покачав головой. Когда она в следующий раз взглянула на Рика, взгляд ее был чуть мягче.       — Я понимаю твое недоверие. Ты можешь нам не верить, нам от этого ни тепло, ни холодно, а вот от нас зависит ваши с парнем жизни. Мы не тронем вас, если вы не тронете нас, все гениальное — просто, да? — твердо, даже строго проговорила она, словно Рик был вредным ребенком.       — Какие гарантии? Вы уже солгали, почему я должен верить вам теперь? — Рик прищурился и поджал губы.       — Потому что мы можем вышвырнуть вас к ходячим в любую минуту, — практически прорычал Абрахам.       — Попробуй, — холодно отозвался Рик.       Они оба поднялись настолько резко, что Карл и Юджин вздрогнули, а Розита тут же встала следом, преграждая Абрахаму путь к Рику, но последний и сам был готов выяснить отношения простейшим мордобоем. Он был взвинчен, он устал и он волновался за Карла, что между прочим делал то же, что и Розита — пытался удержать здоровую тушу от драки с другой здоровой тушей, что было весьма сложно с подвернутой ногой. Каким бы хорошим копом не был Рик, Абрахам был гораздо больше, и драка могла закончиться плачевно.       Им понадобилось добрых пятнадцать минут, чтобы успокоить едва не сцепившихся мужчин. Стоило Карлу усадить Рика, а Розите — Абрахама, как кто-то из них снова вскакивал, как заведенный. Юджин после второго такого случая прошмыгнул в самый дальний угол комнаты, вжавшись туда и став настолько неприметным и незначительным, что Карл невольно изумился такой способности. Стоит признать, помимо изумления он испытал еще и отвращение. Не обратив никакого внимания на свои эмоции, Карл в очередной раз кое-как усадил отца на стул, не давая даже смотреть в сторону Абрахама, загородив обзор собой.       — Пап, ты его не вывезешь, остынь, — бормочет Карл, пихая отца ладонью в плечо. Тот поджимает губы и бегает взглядом по лицу сына. Сбивчиво кивнув один, а потом еще пару раз для убедительности, он выдохнул. Казалось, Абрахама тоже удалось успокоить. Розита устало потирала переносицу, уперев один кулак в бок. Вся ее поза олицетворяла смертельную усталость и желание развести мужчин, словно непослушных детей, по разным углам.       — Давайте я найду вам комнату, хорошо? Утром поговорим и решим, что с вами делать, — предложила она.       — Я никуда не пойду без ответов на мои вопросы, — упрямо заявляет Рик.       — Пап, — настойчиво зовет Карл. Взглянув на сына, Рик какое-то время колеблется, а после отступает. Он помогает сыну идти вслед за Розитой, оборачиваясь в последний момент на Абрахама и одним взглядом говоря, что этот разговор они еще продолжат.       Бесконечные коридоры ЦКЗ запоминались плохо, особенно после настолько длинного дня. Розита показывала по пути комнату отдыха, душевые, приемную, рассказывала, где можно найти автоматы с чипсами и прочей вредной хренью, которой перекусывали местные ученые, но Рик ее практически не слушал. Он обдумывал, что со всем этим делать и как быть. Оставаться здесь, один на один с Абрахамом, с которым отношения сразу не заладились, было по меньшей мере опасно.       Рик не раз видел таких людей в участке. Они могли быть кем угодно: дальнобойщиками, уборщиками, примерными семьянинами и послушниками церкви, но было одно весомое «но» — неумение справиться со своим гневом. Что угодно могло стать триггером, и не имело ни малейшего значения, насколько хорошими были эти люди в перерывах между такими приступами. Так или иначе, все возвращалась к одному — к переделке, где кому-то неминуемо выбивали зубы. И было хорошо, если ограничивалось только этим. Иногда Рик увозил на заднем сидении патрульной машины таких здоровяков, когда следом за ними выезжала скорая, что должна была доставить труп до морга в местной больнице. А ведь до приступов — милейшей души люди.       Розита предложила им с Карлом отдельные комнаты, но, выдержав тяжелый взгляд Рика, тяжело вздохнула и попросила того помочь перенести в выбранную комнату еще один матрац. Рик не был настроен на разговор с девушкой, выполнял просьбы и поручения молча, на немногочисленные вопросы отвечал односложно. Розита и сама не горела желанием общаться с гостями. Удостоверившись, что те не собираются среди ночи шастать по ЦКЗ, она сухо пожелала им доброй ночи и закрыла за собой дверь.       Рик, даже не взглянув на Карла, что задумчиво кружил вокруг него, принялся методично заправлять матрац. Абсолютно белая непримечательная простыня, такая же белая наволочка для худой подушки и тонкое одеяло. Зимой под таким не согреешься.       Карл узнавал в этой молчаливой сосредоточенности собственную, когда он застрял в тот день на кухне. Он так же складывал и раскладывал вещи в рюкзаке, как отец сейчас бесцельно разглаживал складки на простыне и взбивал подушку, которой это вряд ли помогло бы. Пытается совладать с эмоциями — догадался младший Граймс.       Но с какими? Злость или, может, страх. Не за себя, а за него, — за Карла, — это точно. Отец, сколько себя помнил Карл, никогда за себя не боялся. Если ему, маме или другим родным нужна была помощь, у Рика словно отключался напрочь инстинкт самосохранения. Однажды на Карла едва не вывернулся варящийся в кастрюле глинтвейн, тогда Рик не хуже смазливого вампира из «Сумерек» метнулся из одного конца комнаты в другой, стоило ему краем глаза заметить, как опасно накренилась кастрюля над играющим у столешниц Карла. Сам Карл не помнил ни того, как отец отпихнул его в сторону, ни как липкое варево пролилось на пол вместо того, чтобы окатить несмышленого его.       Лишь в более сознательном возрасте Карл задался вопросом, откуда у него мелкий шрам на скуле, и тогда мама мягко улыбнулась и рассказала об этом происшествии и о том, что, пускай Карл и не пострадал от горячего глинтвейна, зато приложился о ножку стула — Рик совсем немного не рассчитал силу. Мама рассказала, что прибежала на грохот, когда по полу уже разливалась несостоявшаяся выпивка, а Рик, не обращая никакого внимания но обожженные пальцы, гладил сына по голове и прикладывал к скуле сдернутое со спинки стула полотенце. При следующей же возможности Карл пригляделся к пальцам на правой руке отца, и убедился, что на четырех из них и правда остались уже не особо бросающиеся в глаза пятна от ожогов.       Карл был слишком мал, чтобы запомнить этот момент достаточно отчетливо. Когда он напрягал память, она выдавала лишь расплывчатые образы, но не верить в рассказ мамы было глупо — в этом был весь отец. Рик Граймс, жертвенный до скрежета зубов и не совсем нормальный по меркам общества.       Они не говорили ни вечером, ни после того, как отец выключил настольную лампу. Карл спал на кровати, Рик — на матраце. Карл лишь успел подсунуть ему свою подушку, что была чуть лучше, чем та, которую принесла Розита. Если завтра их выставят за дверь, так и не дав внятных ответов, им придется выживать снова, а отец здорово терял в проворстве, если у него болела шея.       Часы, висящие над входом в небольшую комнатушку, что явно была рассчитана на одного, давно встали, но по ощущениям Карл мог бы сказать, что сейчас было около двух часов ночи. Отец уснул раньше, практически сразу вырубился, стоило потухнуть желтоватому свету лампы. А Карлу не спалось. Он думал о ЦКЗ и о этих троих. Ни Розита, ни Абрахам не были учеными, это факт. Бог с ними, даже Юджин мало на ученого смахивал. Да, у него было ученое занудство и странная непонятная временами речь, наполненная терминами, которые все равно никто не понимал, но это было все. Тот не ответил толком ни на один вопрос Карла, а после и вовсе сбежал, сославшись на исследования. «Твой примитивный подростковый мозг будет неспособен воспринять подобную информацию. Не обижайся, но по психотипу ты ближе к солдатам средней смышлености, и термины, которыми я изъясняюсь, вряд ли усвоятся в твоей голове» — эту длинную и монотонную речь можно было сократить до лаконичного «пошел нахуй», и она бы ничуть не потеряла в смысловой нагрузке. Карл фыркнул и перевернулся на бок. Он был готов признать, что так велеречиво тупым его еще не называли.       Но Карл тупым себя не признавал, и уж тем более не считал себя «солдатом средней паршивости», потому был готов идти до конца. До тех пор, пока их за шкирку не вышвырнут за двери ЦКЗ, Карл собирался капать на мозги Юджину и требовать объяснений. Ведь, если тот так упорно отнекивался от объяснений, значит, определенно что-то знал. Мысль о медленном процессе допроса, как в старых детективах, вызвала у Карла ребяческую усмешку. Он снова завозился на постели, выбирая позу наиболее удобную для сна, а после затих, проваливаясь постепенно в темень забытья.       Утро для Рика наступило снова преступно быстро. Интуитивные часы подняли его в то время, в какое он просыпался в прошлой жизни. Прошлой жизнью он называл то, что было до комы — размеренную рутину. И пускай в последние годы эту рутину пошатнул развод, его жизнь оставалась жизнью, полной простых хлопот и каких-то глупых проблем, что разрешались по щелчку пальцев — было бы желание ими щелкать. Сейчас все было иначе.       Карл спал на кровати беспокойным сном недосыпающего подростка. В детстве его следовало бы будить пальбой из ружья, и, быть может, тогда маленький Граймс открывал бы глаза, но сейчас все изменилось. Карл начинал возиться на постели от каждого шороха, и потому Рик переборол старую привычку и не заправил матрац, максимально тихо выскользнув из комнаты.       Недолгая прогулка по коридорам ЦКЗ привела его к пустующей комнате отдыха. Здесь пылью покрылись какие-то заумные научные книжки и справочники, соседствующие с классической литературой. Что греха таить, Рик не был большим любителем книг. Да и фильмов, наверное, тоже. На самом деле, может, он бы и обзавелся большим интересом к какому-нибудь Фицджеральду, чью книгу сейчас снял с полки и пролистал, если бы у него было на это время. Чтение в патрулях не приветствовалось, да и сосредоточиться на строках даже под конец рабочего дня, когда работа превращается в чистую формальность с кружением по районам, не получилось бы из-за Шейна, что, в отличии от самого Рика, был достаточно болтлив.       «Одно завораживающее мгновение сведёт на нет пять лет непоколебимой верности»* — гласила строка, бросившаяся в глаза. Рик раздраженно фыркнул злой иронии и захлопнул книгу, поставив ее на место. Нет, у них с Лори все было иначе. Не было никакого «завораживающего мгновения», что перечеркнуло бы годы верности. Был лишь затянувшийся брак и спускающий многое с рук Рик. Лори и Шейн долго присматривались друг к другу, много обдумывали и много топтались на месте — они оба словно давали Рику шанс за шансом закончить все за них. Но у того не было ни сил, ни желания разбираться с этим дерьмом.       — Давно полицейские научились читать? — послышался знакомый голос за спиной.       — Это обязательное условие, чтобы поступить в академию, — Рик, безусловно, шутил, но не успел сменить тон, и шутка прозвучала холодно, словно и не шутка вовсе. Старший Граймс обернулся на Абрахама, что завалился в кресло, которое явно было для него слишком тесным.       — Тише, Снежная Королева, я не ссориться пришел, — Абрахам потер шею, собираясь с мыслями. — Розита заставила меня извиниться, так что…       — Заставила? — Рик вскинул брови и оперся бедром о стеллаж с книгами.       — Шеф, не придирайся к словам, а, — Абрахам закатил глаза. Они выглядели бы, как подросток, залетевший в детскую комнату милиции за хулиганство, и отчитывающий его шериф, если бы Абрахам не был едва ли не на голову выше Рика. — Я все-таки извиняюсь тут.       — Нечасто такое практикуешь? — Рик выдохнул более расслабленно. По Абрахаму было видно, что тот уже не настроен так враждебно, как вчера, но тем не менее компания Рика была ему явно в тягость.       — Нет.       Разговор угас слишком быстро, чтобы хоть что-то выяснить. Что Рик, что Абрахам не спешили продолжать вынужденную беседу, но и уходить никуда не собирались. Словно намеренно мозоля друг другу глаза, они оставались неподвижны до тех пор, пока в комнату не зашла Розита. Едва не споткнувшись на пороге, она присвистнула, несколько раз моргнув.       — Кто-то умер? — сыронизировала она.       — Что-то в этом духе, — бросил Абрахам.       — Плевать, — отмахнулась она, уверенно шагнув в комнату и упав на диван. — Раз уж вы оба здесь, нам надо решить кое-что на берегу. Граймс, сядь наконец, не стой над душой, — она смерила Рика тяжелым взглядом, выдержав ответный, и дождалась, когда Рик опустится во второе в комнате кресло. — Итак. ЦКЗ — это лишь временная остановка. Мы направляемся в Вашингтон, хотим доставить туда Юджина. Он и другие ученые нашли здесь лекарство от того пиздеца, что творится на улице, но Юджин был единственным выжившим здесь. Мы должны довезти его к другим заумным хренам, чтобы они вернули все на круги своя.       — Мы предлагаем тебе и твоему пацану ехать с нами. Атланта стала мертвым городом, ни в ней, ни за ее пределами ловить нечего, — подвел ближе к делу Абрахам.       — Допустим, вы не лжете, — начал Рик после недолгой паузы, — и допустим, что я поверил во всю эту историю с охранниками и единственным, — он тоном выделил это слово, — выжившим ученым во всем Центре, — он смерил Абрахама внимательным взглядом. — Зачем вам троим лишние рты? Вы знаете нас меньше суток и готовы взять с собой? Бред.       — Ты хороший боец, Рик, — тяжело вздохнув пояснила Розита. — И хороший парень. Пускай и проблемный.       — И абсолютно ебнутый на голову, — вставил Абрахам.       — Это ли не плохо? — Граймс склонил голову.       — Зависит от того, за нас ты или против, — хмыкнула девушка.       Рик уж было хотел что-то ответить, как в комнату отдыха едва ли не влетел Юджин. Рик был крайне удивлен, что человек такой комплекции умеет так шустро бегать, но оставил это при себе. Абрахам поднялся, Розита тоже. Повинуясь общему волнению, Рик тоже встал и нахмурился. Сжав в руке воздух, он тупо посмотрел на место рядом с собой. Рефлекс напомнил ему о Карле, который странным образом до сих пор не проснулся.       Юджин долгое время старался отдышаться и подавить паническую икоту, пока Абрахам и Розита едва ли не чечетку вокруг него отплясывали. Когда якобы, — Рик все еще не мог до конца поверить во всю болтовню этой компании, — ученый захрипел, Розита бросилась к кулеру с водой, набрав немного в пластиковый стаканчик и сунув Юджину. Половина в итоге оказалась на полу — так у того тряслись руки. Рик стоически вынес этот спектакль одного актера и, обогнув Юджина, направился обратно в комнату. Карла там не оказалось. Нахмурившись, Рик обошел соседние комнаты, кухню, основной зал с компьютерами и все остальные помещения, к которым у него был доступ. Одна комната оказалась заперта, но за дверью явно кто-то был. Дернув ручку несколько раз, Рик с силой ударил ногой по двери.       — Эй! — донеслось из-за двери. — Юджин! Выпусти меня отсюда, иначе богом клянусь, все твои пробирки окажутся в твоей…       — Карл! — прервал Рик эту тираду.       — Папа! — Карл ударил по двери с обратной стороны. — Юджин запер меня здесь! Здесь… Черт, пап, просто забери у Юджина ключ и выпусти меня!       — Хорошо… — Рик огляделся. — Хорошо, Карл, просто подожди немного!       Рик метнулся по коридорам в сторону комнаты отдыха. Из оружия ему удалось раздобыть лишь пожарный топор, но этого было вполне достаточно. Он врывается в комнату отдыха, где Розита все еще хлопотала над Юджином, у которого до сих пор тряслись руки. Ничего, если трясутся, значит, живой. Но это может в любой момент измениться.       — Какого дьявола здесь происходит?! — Рик упрямо пытается добраться до Юджина, пускай путь ему и перекрывает Абрахам. — Что это за представление?! Все это?! — он волком посмотрел на мужчину, занеся топор. Абрахам рефлекторно отшатнулся, послышался щелчок предохранителя. Розита смотрела на него, поджав губы, Юджин сжался на диване, прикрываясь руками.       — Рик, положи топор на пол. Мы все объясним, только успокойся, — проговаривает она холодно.       — Ты говоришь мне успокоиться?.. — Рик опасно прищурился, лишь крепче сжав топор. Он упрямо шагнул к Юджину, и тот от страха всхлипнул. Раздался выстрел, пуля попала в ковер совсем рядом с ногой Рика. Тот замер, взглянув на девушку исподлобья. Та на секунду растерялась, сглотнув, но быстро взяла себя в руки, крепче сжав рукоять пистолета. — Какого черта этот напыщенный хрен запер моего сына? Как ты собираешься объяснять эту хрень? Отвечай, — спокойнее, но с прежним нажимом добавил Рик в конце.       Рик не успел среагировать, когда Абрахам выхватил у него топор и скрутил на полу. Немалый вес амбала прижал Граймса к полу так крепко, что даже дышать было затруднительно, но Рик все равно дернулся, отчего колено, поставленное ему меж лопаток, надавило сильнее — из груди вырвался сдавленный хрип. Розита отпихнула валяющийся на полу топор ногой в сторону, словно боялась, что Рик дотянется до него и возьмет в зубы, умудрившись порешить кого-то так, и присела перед ним на корточки. У Рика дернулись желваки, стоило ей опустить, наконец, пистолет.       — В той комнате то, что ни ты, ни твой сын не должны были видеть. Но вы, Граймсы, видимо крайне проблемные ублюдки, так что нам придется вам все объяснить. И только от тебя, Рик, зависит, уйдете ли вы отсюда вместе с нами, или мы вас вышвырнем к мертвецам. Одни вы выживать не сможете, или ты потеряешь Карла, или он тебя, это неизбежно, — она говорит медленно, вкрадчиво, словно разжевывает ребенку элементарную задачку. Рик смотрит пристально, словно бешеная собака на маячащую перед носом руку. Розита чувствует опасность на уровне подсознания, и это вынуждает ее чуть отстраниться. — Абрахам тебя отпустит. А потом мы вместе освободим твоего сына и ты нас выслушаешь. Ферштейн?       Рик лишь повел подбородком, а после медленно кивнул настолько заметно, насколько это было возможно в его положении. Вес чужого тела пропал, и Рик смог подняться на ноги. Бросив на Юджина красноречивый взгляд, Рик вышел вслед за потянувшей его за рукав Розитой. Абрахам же поднял Юджина на ноги и подтолкнул за ними.       В комнате, где был заперт его сын, Рик готовился увидеть что угодно. И наличие «живого» ходячего за стеклянной перегородкой не сказать, что сильно его удивило. Скорее взволновало — в этой запертой комнате могло произойти что угодно, и тогда бы его сын оказался один на один с ходячим без какого-либо оружия. Карл, первым делом налетевший на родителя с объятиями, быстро оставил этот прилив нежности и потянул Рика в комнату, показав Юджину средний палец после того, как Абрахам не позволил приблизиться и вломить ученому.       — Вы психи. Вы все трое! — Карл склонился над клавиатурой компьютера, быстро что-то печатая в поиске файлов.       — Рик, помни, что мы все можем объяснить, — напомнила Розита.       — Объяснения не понадобятся, — Карл бросил в ее сторону пренебрежительный взгляд. Щелкнув мышкой, он отодвинулся от компьютера, предоставляя Рику записи с камер видеонаблюдения.       В лице еще живого человека, что говорил с камерой буквально неделю назад, судя по дате на записи, Рик узнавал знакомые черты. Обернувшись на ходячего за защитным стеклом, он прищурился и быстро сложил два и два. Коротко глянув на Розиту, что потирала предплечья так, словно ей вдруг стало холодно, он вновь обратил внимание на экран. Там уже началось какое-то действо. Звуки выстрелов, — одна из пуль отлетела в электронные часы на стене, — и грохот упавшего вместе с задетым стулом тела. И тишина. Следом — лицо Юджина, что накрыл камеру ладонью и выключил запись.       — Как ты нашел эту комнату? — Рик ущипнул себя за переносицу.       — Проснулся утром и пошел искать тебя. Обошел несколько комнат и наткнулся на эту. Как только увидел ходячего, хотел сразу убраться и рассказать тебе, но монитор компьютера был включен. Этот, — Карл кивнул на Юджина, что боязливо вздрогнул, — или чистил, или просматривал файлы, и не выключил комп. Здесь была эта запись.       — Ну? — Рик обернулся на троих, застывших в дверном проеме. — Объяснения?       — Он свихнулся, Рик, — начала Розита, — поехал кукухой окончательно и бесповоротно. Нес какой-то бред, а после того, как впустил нас, попытался застрелить Юджина. Мы с Абрахамом прибежали на шум, а все остальное — на записи. У нас просто не было выбора.       — А потом вы посадили его за стекло? — Карл фыркнул. — Даже не добили?       — Он… — пискнул Юджин и еще сильнее сжался под всеобщим вниманием, что перенаправилось на него. — Он нужен был для экспериментов… Я п-посчитал, чт… Что, раз он уже скончался, то может еще… — Юджин глубоко вдохнул. — Еще послужить науке, чтобы я мог получше изучить их поведение и сделать на основе увиденного выводы, что помогли бы мне в дальнейшем выживании… Я… Я… — он всхлипнул, закрыв лицо руками. Жалкое зрелище — пронеслось к голове Карла.       — Ты его слышал, — вмешался Абрахам. — Мы не убийцы и не захватчики. Единственная наша цель — вернуть пошедшую по пизде жизнь в прежнюю колею. Если ты нам поможешь, мы обеспечим тебе и твоему сыну…       Абрахам не успел договорить. Свет мигнул, что-то щелкнуло, а после помещение погрузилось в темноту. Компьютер выключился, послышалось шипение, а когда комнату осветила красная аварийная лампа, Рик едва успел отшатнуться от уверенно шагнувшего из-за стекла ходячего. Тот зарычал, голодно клацнул зубами. Юджин шарахнулся в коридор, Абрахам среагировал быстрее застывшей в ужасе Розиты. Выхватив из ее руки пистолет, он прикончил ходячего и обернулся на Юджина, колени которого ходили ходуном.       — Какого черта?! — выкрикнул он, словно крик мог заставить напуганного до чертиков ученого соображать быстрее.       — Не знаю, не знаю! — Юджин сполз по стене.       — Вай, что происходит?! — крикнула куда-то вверх Розита.       — Топливо в генераторах заканчивается. ЦКЗ переходит в режим экономии, — раздался женский механический голос из динамиков, что были развешаны повсюду. — Отключено освещение, вентиляция и водоснабжение в зонах второй и третьей приоритетности. Вся энергия, питающая Центр, сосредоточена на поддержании жизнеобеспечения компьютеров.       — Вентиляция? — Карл нахмурился. — Мы же под землей…       — Сколько… Сколько топлива осталось, Вай? — снова обратилась к компьютеру Розита.       — Мы приблизились к получасовой отметке.       — Вай, что произойдет через полчаса? — вмешался Рик, напряженно хватая сына за предплечье.       — Когда запасы топлива подойдут к критической отметке, система автоматически запустит систему БОВ. БОВ — боеприпасы активного взрыва. Это топливная бомба, состоящая из двухфазного аэрозольного детонатора, который создает взрывную волну гораздо большей силы и продолжительности, чем любое другое оружие, кроме ядерного.       — Она… Она подожжет воздух, — тихо проговорил Юджин. Его слова потерялись в писке сирены.       — Тридцать минут до деактивации, — вновь послышалось из динамиков.       — Надо убираться, — пробормотал Рик. — Чего встали, вперед, быстрее!       — Все двери наглухо заперты, чтобы отсюда не вырвалось то, что здесь разрабатывали, мы обречены на смерть, как вы не понимаете?! — закричал Юджин, когда Абрахам вздернул его на ноги, но его проигнорировали. Все разом рванули к выходу из блока, Рик не стал перекидывать руку Карла через свою шею, как делал это раньше, а просто подхватил сына на руки.       Дождавшись, пока сын схватит рюкзаки, что они оставили в комнате, Рик вместе с Карлом проследовал за Абрахамом, что оставил Юджина на Розиту, а сам направился в комнату, где по его словам они скинули все оружие. Небрежно сунув все, что успели, в сумки, они едва не вылетели в холл. Пробегая мимо комнаты с компьютерами, Рик кинул взгляд на экран — у них оставалось чуть больше двадцати минут.       В холле Розита молотила стулом по стеклу. На том не оставалось даже царапин, что уж говорить о трещинах. Вытащив на ходу дробовик, Абрахам скомандовал отойти. Девушка юркнула в сторону, Юджин, дрожащий неподалеку, присел на корточки и закрыл голову руками. Раздался выстрел, гильза отлетела в сторону, стеклу хоть бы хны.       — Стекло ЦКЗ не так-то просто выбить, да? — проворчал Рик, посадив Карла за колонной и похлопав себя по карманам куртки так, словно искал в них что-то. Ничего, очевидно, не нашел.       — А его возьмет граната? — задал вопрос в воздух Абрахам, вытаскивая из сумки заявленное оружие.       — Дай, — Рик протянул руку, в которую Абрахам без вопросов вложил гранату. — Пригнитесь и отведите Юджина в сторону. Быстрее! — прикрикнул он.       Присев на корточки у стекла, он выдохнул и, зажав спусковой рычаг, выдернул чеку. Отпустив рычаг, он «завис», но очень быстро опомнился и бросился в сторону. Взрыв раздался прямо за его спиной, Рик только и успел, что не особо удачно приземлиться и закрыть голову руками. Зазвенели осколки, что-то дернул его за рукав куртки.       — Быстрее, скоро сюда сбредутся все ходячие чертовой Атланты! — сбивчиво проговорила Розита и дернула за собой Юджина.       Рик вскочил на ноги и быстро вновь взял на руки Карла, что вцепился мертвой хваткой в их рюкзаки и сумку с оружием. Абрахам окликнул их, махнув рукой. И снова пришлось бежать. Рик пускай и был выносливым, но тащить на себе сына, у которого еще и было два рюкзака и сумка с оружием (которую позже перехватил Абрахам, облегчая старшему Граймсу ношу), было по меньшей мере сложно. Очень скоро он начал задыхаться, легкие жгло, а ноги болели. Может, до комы Рик держался бы лучше в такой ситуации, но два месяца абсолютно без движений давали о себе знать.       Абрахам и Розита довели их до внушительных размеров машины, в каких перевозили некогда солдат. Времени думать не было. Розита закинула немногочисленные пожитки в кузов, а сама прыгнула не переднее сидение, куда перед этим запихнула и Юджина, Абрахам сел на водительское место и завел автомобиль. Рик посадил Карла, сбросил все сумки в кузов и сам запрыгнул, когда машина уже тронулась, а к ним начали подбираться ходячие со всех сторон. Карл вцепился в предплечье отца, стоило машине сорваться с места, и не отпускал до тех пор, пока они не выехали с городских дорог на шоссе. Среди сумок, канистр с топливом и каких-то мешков они сидели абсолютно молча, пока Рик не нашел в себе силы на то, чтобы отмереть и обнять Карла. Тот моментально прижался, судорожно выдохнув. В тишине постапокалипсиса взрыв ЦКЗ было слышно даже несмотря на то, что отъехали они достаточно далеко. Карл вздрогнул и прикусил губу, Рик погладил его по макушке.       Они безостановочно ехали не меньше двух часов по ощущениям. За все это время Рик не проронил ни слова и даже не пошевелился толком. Зато Карл со временем немного отошел, откинувшись на мешок под своей спиной и прикрыв глаза. Подскакивая на каждой кочке, он то и дело неприятно бился копчиком о дно кузова, но словно этого не замечал. За последние два дня он слишком часто стал находиться на волосок от верной гибели, и ему это абсолютно не нравилось. Однако, сделать с этим он ничего не мог.       Когда машина остановилась, Карл наконец понял, что жутко хочет в туалет. Дернув отца за рукав куртки, он многозначительно на него посмотрел и поджал губы. Привычно отведя сына чуть в сторону, Рик вернулся к машине, на капоте которой Абрахам разложил карту. Розита склонилась над ней, потирая перемотанное куском какой-то ткани предплечье — видимо, ее задело осколком.       — Если ехать по этому шоссе, проведем в дороге дополнительных два дня, — пробормотала она.       — Вернуться к Атланте мы не можем. Там сейчас полчища уродов, — Абрахам повернул из стороны в сторону голову, разминая шею. Когда он в следующий раз взглянул на Рика, то вздохнул и переглянулся с Розитой. Абрахам и Граймс чуть отошли, Рик неловко перемялся с ноги на ногу. — Мы поймем, если вы не захотите с нами ехать.       — Ты же знаешь, что у нас нет другого выбора? — мрачно отозвался Рик, кивнув на машину. Свою они оставили там, у ЦКЗ.       — Мы могли бы… — Абрахам прикусил язык, сплюнув на асфальт. — Ты прав, выбора у вас нет.       — Верно, — кивнул Рик. — Если бы вы не лгали…       — Вы бы даже на ночь не остались, — усмехнулся Абрахам.       — Доедем до Вашингтона, а там каждый сам по себе, — Рик протянул руку.       — Как скажешь, шериф, — Абрахам пожал протянутую ладонь. Он не ожидал, что его с удивительной силой дернут на себя. Рик склонился к самому его уху, сжав кисть.       — Если с моим сыном что-то случится в пути, или вы попытаетесь убрать меня, богом клянусь, я выживу, чтобы медленно убить сначала вашего ученого, потом вас двоих. Ферштейн? — проговорил он так тихо, чтобы лишь Абрахам это услышал.       — Ладно, ладно, остынь, блять. Я понял, что ты ахуенно опасный тип, иди нахуй. Мы бы не тронули ребенка, — Абрахам вырвался без труда из хватки и смерил Рика недовольным взглядом. Рик ответил ему точно таким же и они разошлись в разные стороны.