salvation for the savior

      Тихо потрескивает костер, согревая озябшие в ночном холоде руки и ноги. Мужчина с жидкими, светлыми волосами, склоняется ниже и подбрасывает в костер пару веток. Лежащая на его коленях женщина открывает глаза и переворачивается на спину, глядя сонно на мужчину. Тот не может заставить себя перестать хмуриться, потому не опускает на нее взгляда и лишь поглаживает аккуратно по темным волосам. Та ловит его пальцы, тянет к губам и мягко целует. Мужчина вздрагивает, словно его руку обожгло, и мягко высвобождается из хватки жены. Ему стыдно за свою слабость, но словно у него есть выбор. Поднявшись с места, он бросает тихое «я быстро» и уходит в сторону, туда, где его не достанет мягкий свет от костра.       У него душа не на месте с момента, как они решились на побег. Он, его жена и ее сестра. Ее больная сестра, которой были необходимы лекарства. Там, откуда они сбежали, лекарства были, но, чтобы их заслужить, мало было даже продать душу. «Как будто я, блять, прошу от тебя чего-то сверхъестественного!» — пронеслось в голове. Знакомый до скрипа зубов голос: он хвалил, кричал, отдавал приказы и шептал в самое ухо угрозы. Голос, которого боялись, который ненавидели и от которого были зависимы. Да, этот человек подчинил всех настолько, что шестьсот с лишним человек превратилось в стадо баранов, что поужинать не могут без указания. Мастерство. Страшное, жестокое искусство.       Проволока, обтянутая вокруг их небольшого лагеря, натянулась, банки брякнули. Послышалось голодное рычание. Он не успел среагировать, кто-то из женщин закричал, но Он не слышал — был слишком занят неловкой борьбой за свою жизнь. Тяжелая туша ходячего повалила его на землю, зубы щелкнули в сантиметре от носа. Он уперся руками в плечи урода, и одна из них моментально погрузилась в холодную, разлагающуюся рану. Он вздрогнул, выдернул руку и уперся ниже: помогло это мало. Он бы неминуемо погиб, если бы сестра его жены не среагировала. Жаль, что и это было сродни верной погибели. Оглушительный выстрел успокоил ходячего раз и навсегда, но это не обрадовало Его. Он сбросил с себя обмякшую тушу и вскочил на ноги.       — Дура, нас из-за тебя найдут! Если не спасители, то ходячие! — зашипел Он громким шепотом, всплеснув руками и механически обтерев одну из них о джинсы, слишком большие для его исхудавших ног.       — Она тебя спасала, уймись! — шикнула на него его жена, подхватывая с земли рюкзак.       У него не было времени спорить. Лес — место одновременно и самое безопасное для беглецов, и самое опасное для всех, у кого еще бьется сердце и не гниет плоть. Нужно двигаться быстро и осторожно, не шуметь и, самое главное и проблемное, — не использовать фонарики. По лучу фонаря в кромешном лесу вычислить их троих — как два пальца об асфальт, и это сильно все усложняет. Мужчина поджимает губы и тушит костер. У них слишком мало времени, чтобы найти новое укрытие.

***

      — Есть еще что-то, о чем я должен знать? — спросил Рик, когда они сели на поваленное когда-то давно бревно и вскрыли банку с тушенкой, высыпав ее на старую, почерневшую от частых использований сковородку.       — Хочешь знать, как звали девчонку, которая отсосала мне на выпускном? — отшутился Абрахам, получив неодобрительный взгляд со стороны Розиты, что отсыпала Карлу в ладонь сухари.       — Обойдусь, — Рик стоически вынес многозначительный взгляд Абрахама на себе. — Ты знаешь, о чем я. Если мы продолжим путь до Вашингтона вместе, я хочу знать, что вам удалось выяснить, пока вы находились в ЦКЗ.       — Не то чтобы мы долго там тусили, — Абрахам небрежно дернул плечами и помешал на сковороде тушенку, что начала задорно шипеть. Очень быстро Рик почувствовал запах мяса. Темно-красный, почти коричневый оттенок, быстро встал перед глазами и заставил сглотнуть мигом скопившуюся слюну — они не ели со вчерашнего раннего вечера, а сейчас было далеко за обед. — Да и у вас нет выбора, — напомнил он, — до Вашингтона меньше дня пути.       — Если починим чертову тачку, — фыркнула Розита, зло бросив в Юджина сухарем.       — Повторяю: это была случайность, так среагировало мое тело, а не мозг, это…       — Нормальная реакция организма на стресс, — скучающе закончил вместо Юджина его оправдания Карл. Тот ему абсолютно не нравился, Рик быстро заметил, с каким раздражением сын смотрит на ученого особенно когда тот пугается чего-то несущественного или паникует.       Дело дошло до того, что, когда Розита предложила Карлу пересесть в салон машины, чтобы тот мог отдохнуть от жестокого дна кузова, тот спешно отказался, сообщив, что не выдержит нескольких часов промывки мозгов от «мистера зазнайки».       По сути, уже сейчас они должны были быть на подъезде к Вашингтону, где разошлись бы, как в море корабли: Абрахам и Розита в одну сторону — везти Юджина на какой-то мифический консилиум, Рик и Карл — в другую, искать общину и вообще хоть каких-то людей, чтобы можно было к ним примкнуть. Так должно было быть, но жизнь как обычно внесла свои коррективы. Точнее, Юджин и его кривые руки. Судьба подкинула им неожиданного ходячего на одной из стоянок, и пистолет, попавший в руки ученого. Тот, пускай и убил ходячего, из-за паники принялся палить во все стороны и несколько раз попал по машине, повредив ту. Два колеса оказались спущены, стекло выбито — на такой далеко не уедешь, тем более, если впереди день пути.       Пришлось делать вынужденный привал. Спрятавшись поглубже в лесу, а машину укрыв ветками в низине на случай незваных гостей, группа взяла часть запасов, палатки, и разбила небольшой лагерь на первой приличной поляне, где не было мертвецов.       — Нормальная реакция или нет, но тачка сдохла, — заметил Абрахам. — На такую машину хуй найдешь новые шины, если тут, конечно, нет склада запчастей для тяжелой техники.       — Его нет, — выдохнул Рик, потирая шею.       — То-то же, — хмыкнул Абрахам. — Нужно искать новую, куда поместимся не только мы все, но и наши пожитки.       — Можно найти две машины. Так нагрузка распределится равномерно, — заметила Розита, присев рядом с Абрахамом.       — Больше машин — больше расход бензина, — Рик мотнул головой. — У нас заканчиваются припасы, с ЦКЗ вынести мы ничего не успели. Если бы к сегодняшнему вечеру мы добрались до Вашингтона, думать о еде не пришлось бы, но… — он вздохнул. — Я схожу на разведку. Судя по картам, тут недалеко есть коттеджный поселок. Если там живут люди, мы можем договориться с ними о ночлеге, если нет, поищу еду и машины.       — Пойдешь один? Без напарника? — выгнула бровь Розита.       — Пускай Абрахам проверит, можно ли залатать шины, я поищу насос. Тогда проблемой будет только выбитое окно, но это терпимо, — не обращая внимания на вопрос продолжил Рик.       — Я пойду с тобой, — заявил вдруг Карл.       — Нет, — отрезал Рик. Вынув из кобуры кольт, Рик проверил патроны. Было очень кстати то, что в тех сумках, что они забрали из ЦКЗ, были патроны нужного калибра, и теперь кольт не был бесполезен.       — Я хочу помочь! — Карл поднялся со своего места, отряхнув руки от крошек после сухарей.       — Ты останешься здесь, это слишком опасно. Твоя нога еще не зажила окончательно. Если что-то случится и придется убегать…       — Все хорошо, нога почти не болит, — в подтверждение сказанного Карл бодро прошелся вокруг костра, едва не задев сковороду с тушенкой. — Видишь? — Карл нахмурился, глядя на такого же хмурого отца, что явно не собирался отказываться от своего решения. — Мне нужно учиться выживать, па. Это просто разведка, туда-обратно — на одной ноге. Если он врет, — он указал на Юджина, — и понятия не имеет, как все это прекратить, я должен знать, как обращаться с оружием, ориентироваться в лесу и все остальное, понимаешь? Ты ведь… — Карл тяжело вздохнул, отведя взгляд в сторону, — не вечный. Я должен учиться самостоятельности.       — Спешу вас заверить, — начал неуверенно Юджин после долгой паузы, — что я не солгал, и воистину знаю, как прекратить апокалипсис. Однако, это не отменяет того факта, что ему нужно научиться хотя бы азам выживания.       — Конечно, у меня же нет личной охраны, — Карл на секунду закатил глаза, а после снова напряженно посмотрел на отца.       — Зачем ему этому учиться, если ты знаешь, как все прекратить? — недоверчиво хмыкнул Рик.       — Избавление мира от вируса может занять много времени, я не могу предположить, как много, и что может произойти за время, пока мы работаем над решением проблемы, — пробубнил ученый, уперев взгляд в землю.       — Возьми пацана с собой, не будь таким вредным хуем, — усмехнулся Абрахам.       Рик потер переносицу. Как бы он хотел просто отмахнуться от всех этих доводов и оставить Карла в тепле, добре и относительной безопасности, но попросту не мог. Что Карл, что Юджин были правы: Карл должен был научиться выживать до того, как с ним, с Риком, что-то случится. Конечно, это было бы наихудшим вариантом развития событий, но исключить его Рик попросту не мог. И вот они уже идут по лесу, хмурый отец и довольный своей маленькой победой сын.       Ну точно Бэмби и его отец из старого мультика, диск с которым Карл засматривал до дыр в детстве, подражая суетливому олененку. Рик невольно улыбнулся, не успев скрыть свою улыбку до того, как в его лицо заглянул внезапно Карл. Подросток вопросительно склонил голову, и Рик узнал в этом движении себя. Это вызвало прилив нежности, который Рик был способен выразить лишь растрепав волосы сына, что и без того в последнее время топорщились во все стороны.       — Что? В чем дело? — Карл поморщился, приглаживая грязные волосы и вновь труся за отцом, что направился вперед, легко справляясь с вылезшим словно из неоткуда ходячим. Чем глубже в лес они заходили, тем больше мертвецов встречали, и это было странно. Обычно те были редкими гостями в таких густых лесах, потому большое их скопление вызывало тревогу. Рик то и дело менял их маршрут в последнее время, стараясь обходить небольшие «стайки» мертвецов стороной, чтобы не шуметь лишний раз кольтом.       — Ни в чем, — мотнул головой Рик, обтерев лезвие ножа о штаны. — Вспомнил твое детство.       — О, нет, не продолжай, — замотал головой Карл, смущенно фыркнув под вопросительным взглядом отца. — Не хочу слушать истории про то, как впервые сходил по большому и прочие детские достижения.       — Я и не думал, — Рик не успел подавить смешок, тихо смеясь и получая от Карла легкий толчок в плечо.       Карл не успевает ничего ответить. Рик слышит щелчок где-то слева, и рефлексы срабатывают моментально: ходячие так не звучат. Так звучит взведенный курок. Нахмурившись и рукой отведя Карла за свою спину, Рик выхватил кольт и направил его на источник звука. Напряженно вглядываясь в замершие кусты, но практически не дышал, хмуря брови.       — Выходите. Иначе я выстрелю, — заявил Рик. — Я бывший полицейский, и со стрельбой у меня проблем нет, — это и правда, и блеф в равной степени. Палить просто по кустам, когда толком не знаешь, где враг — идея не из лучших, но альтернативы не было. Чутье подсказывало, что ему не послышалось, и в кустах и правда затаился зверь поопаснее бродячих собак и ходячих — человек с оружием. Скрывавшемуся в кустах ничего не мешало выстрелить первым, но то ли сработал блеф, то ли у того были свои причины не устраивать пальбу.       Кусты вновь зашевелились. Шипя, ругаясь и держа Рика все еще на прицеле, из-за них показался человек. Право, если бы увидел его издалека, Рик бы и не подумал, что это кто-то живой: изможденный вид, впалые щеки, тощие запястья, торчащие словно ветки из рукавов грязной, потрепанной серой рубашки. Светлые редкие волосы обрамляли худое лицо, лоснясь так, словно не видели воды и мыла с самого начала апокалипсиса. Из-под грязных сосулек-волос на Рика смотрели глаза острым, внимательным взглядом. Не зло, скорее, напугано и устало. Так смотрели жертвы многолетних побоев, уставшие и шугающиеся каждого движения в их сторону.       Но было в этом человеке что-то еще. Рик сразу понял, что тот не один, снова рефлексы и полицейский опыт сработали быстрее мозга. «Почему не один?» — спрашивает себя Рик и щурится, внимательнее вглядываясь в человека напротив, его позу и взгляд. Ноги широкого расставлены, пистолет держит одной рукой, пускай тот для его состояния наверняка слишком тяжел, вторая рука отведена в сторону, пальцы растопырены. Словно защищает кого-то — догадался Рик, осознавая, что сам отчасти зеркалит позу человека напротив, закрывая собой Карла. Но заглянуть за спину человека с такого ракурса было невозможно: они с Карлом стояли чуть ниже, куст закрывал мужчину почти по пояс, мешая разглядеть хоть что-то.       — Вы не спасители, — мужчина нахмурился, пару раз моргнув. Рик не мог разглядеть с такого расстояния, но догадывался, что капилляры у того полопались, а белок глаз стал красноватым — слишком уж часто человек моргал.       — Кто? — недоуменно склонил голову Рик, сжимая в руке кольт.       — Вот именно: кто? Кто вы, если не они? И что здесь делаете? Вы из Хиллтопа? — Мужчина чуть тряхнул пистолетом. Нервы у того были явно ни к черту, и Рик решил выбрать другую стратегию.       — Так. Давай-ка сложим оружие и успокоимся. Нам ни к чему пальба, так? — Рик поднял руки, но кольт в одной из них был до сих пор. Когда мужчина, пожевав внутреннюю сторону впалой щеки, таки убрал пистолет под ремень, Рик и сам убрал оружие. Карл дернул его за рукав, вынуждая обернуться.       — Я могу сбегать до лагеря. Мы недалеко отошли, я позову Розиту или Абрахама, они будут на подхвате в случае чего. Вдруг он взбесится, — предложил подросток.       — Оставь, — покачал головой Рик, — и держись за мной, не высовывайся.       — Эй! — послышалось со стороны мужчины, и Рик снов посмотрел на того. — Твой пацан? Сколько ему?       — Какое это имеет значение? — ответил вопросом на вопрос Рик.       — Я… Я просто хочу убедиться, что мы оба защищаем одно и тоже.       — То есть? У тебя ребенок там?       — Нет… Я… — мужчина замялся. Кусты вновь зашевелились, Рик напрягся. Вскоре показались две женщины: одна с темными волосами, собранными в небрежный куцый хвост, а вторая с короткими рыжими. Обе выглядели напуганными, усталыми и изможденные долгим выживанием. — Это моя жена, Шерри, — мужчина кивнул на ту, что с темными волосами, — а это ее сестра — Тина, — кивок в сторону второй.       — А ты?.. — выжидающе протянул Рик.       — Дуайт. Меня зовут Дуайт, — быстро кинул тот. — Твоя очередь. Назовись.       — Я Рик Граймс, это мой сын — Карл, — Рик чуть отошел, совсем немного, чтобы из-за его спины мог выглянуть подросток. — Кто такие спасители? Что за Хиллтоп? Это общины? Здесь есть люди?       Дуайт переглянулся со своей женой, та — с сестрой. Двигаясь осторожно, так, словно под ногами были раскиданы по меньшей мере капканы, трое приблизились к Рику и Карлу. Карл и интересом оглядел Дуайта, а следом Шерри и Тину. Шерри потирала предплечье, в одной легкой майке наверняка было прохладно по ночам, а Карл не сомневался, что те скитаются не первую ночь. Вид компании вызывал по меньшей мере жалость.       — Здесь много общин. Ну… — Шерри замялась, неуверенно глядя на мужа. — Три как минимум. Те, о которых мы так или иначе знаем.       — Из одной мы сбежали, — добавил Дуайт, переминаясь с ноги на ногу и поправляя лямку сумки на плече.       — Сбежали? Разве не легче выживать в общине? — Карл выгнул бровь.       — Ты не знаешь, о чем говоришь, — скривила губы Тина. — В Святилище именно не живут, а выживают. Те люди хуже ходячих... Гораздо. Вам тоже следует уезжать отсюда как можно дальше и скорее. Если они вас найдут…       — Мы не можем уехать. Нам нужно в Вашингтон, — покачал головой Рик.       — В Вашингтон? — Дуайт нервно усмехнулся и потер шею. — На кой хрен? Теперь это ничерта не центр цивилизации — город призрак. Даже мертвецов почти не осталось.       — В каком смысле? Кто-то же должен был остаться? Военные, ученые, политики? — Рик нахмурился, переглянувшись с сыном.       — Мужик, где ты был последние два месяца? — Дуайт измученно засмеялся, откинув голову и скаля пожелтевшие острые клыки. — Всю важную шваль вывезли еще в первую неделю, их и след простыл через две. Остальные или сами передохли, или им помогли военные во время зачистки города.       — Как? — Карл прикусил губу. В груди неприятно заныло, он почувствовал себя идиотом. Наверняка, и это было враньем. Тогда зачем Абрахам и Розита взяли их с собой?       — Вот так, — пренебрежительно бросил Дуайт. — Одним словом, мы сматываем удочки. И вам советуем. Серьезно, на вашем месте я бы не знакомился с Ниганом. Сожрет и не подавится.       — Ниган? — Карл рассеянно перевел взгляд с Дуайта на Тину, что крупно вздрогнула, и обратно.       — Лидер спасителей, — коротко пояснил Дуайт. — Наш бывший начальник и Бог, — он поморщился, словно от зубной боли. Шерри потянула его за руку, окинув Рика и Карла обеспокоенным взглядом. Рик, обдумывающий что-то, этого словно и не заметил, и отмер лишь тогда, когда Дуайт вновь к нему обратился. — Эй. У вас ведь есть машина и припасы, так? Небольшая группа или типа того? Возьмите нас с собой. Уходя, мы забрали лекарства и немного оружия, это будет нашей платой.       Рик оглядел Дуайта с ног до головы. Где-то под диафрагмой копошилось тревожное чувство. Он переводил взгляд с Шерри на Тину, после на Дуайта и снова на его жену, посматривая иногда на сына. Мигом на него свалилось сразу три проблемы: Абрахам и Розита снова ему соврали; новые знакомые, которые явно много знали о Новом Мире и могли о нем рассказать, но были в бегах, что вносило свои коррективы; и старый, уже порядком надоевший вопрос: куда теперь деваться?       Если сейчас он примет предложение Дуайта, ему придется объяснять Абрахаму и Розите, кого он притащил в лагерь и зачем. Но это было наименьшей из проблем. Побег всегда подразумевал то, что сбежавший будут искать, как ни крути. А если найдут Дуайта с его компанией, то найдут и всех остальных. Это ставило под угрозу не только кучку лгунов, оставшихся в лагере, но и его самого. Более того — его сына. Это беспокоило больше всего. Он не хотел, чтобы из-за незнакомых людей Карл попал в беду, тем более, если этот Ниган был настолько жесток, что мужчина с двумя хрупкими девушками был готов бежать из безопасной общины и выживать самостоятельно, чего явно не умел.       Шерри заметила заминку и, переглянувшись с Дуайтом, шагнула ближе к Рику до того, как муж успел ей что-либо сказать. Удивительно крепкой для такой хрупкой девушки хваткой она вцепилась в запястье Граймса старшего, наклонившись так близко, чтобы только он мог слышать, что она говорит.       — Тина больна. У нее диабет, постоянно нужны лекарства. В Святилище они стоят слишком дорого, она не протянет и месяца, если мы вернемся. И… — Шерри замялась, хмуря тонкие брови. — Тина беременна. Ей нельзя возвращаться, она не хочет, что бы Он воспитал этого ребенка, — женщина, наконец, отпускает руку Рика под напряженным взглядом Карла.       — Хорошо… Я понял. Вы пойдете с нами, но взамен… Взамен я хочу знать обо всем, что знаете вы. Об общинах, Нигане и так далее. Без вранья. Иначе я лично убью каждого из вас. Достала ложь, — Рик обвел новых знакомых взглядом, а после протянул Дуайту руку. — Я брошу вас, не раздумывая, если мне или моему сыну будет грозить опасность. Моя тебе правда, в качестве начального взноса, — Рик поджал губы.       — Аналогично. Не будем играть в героев, — кивнул Дуайт и пожал протянутую руку. Карл, стоящий позади отца, сложил руки на груди и прикусил губу. Ему не нравилась эта затея, как не посмотри.       Семь часов.       Почему-то Карлу казалось, что эти слова отца о том, что ему нужна информация — простая отговорка. Как бы отец не отнекивался, он был героем. Или хотел чувствовать себя героем. Карл с каждым днем все больше склонялся ко второму варианту. Не то чтобы это было плохо… Скорее иногда вредно. Карл смотрит в спину Дуайта, пока они продолжают свой путь до коттеджного поселка, что Рик обнаружил на карте. Он не верит этому человеку, не верит в его преданность и силу духа. Что Дуайт, что его жена и ее сестра, все выглядят как-то странно. Как будто и не люди вовсе. Карл никак не может разобрать, что же так сильно смущает его, когда он смотрит на этих людей. Он долго всматривается в лицо Дуайта, смотрит украдкой на Тину, когда они устраивают привал, чтобы дать последней отдохнуть и принять лекарства. И только в какой-то момент узнает тревожное, неприятное ощущение, что копошилось где-то в груди.       Оно было схоже с тем, что испытываешь, когда смотришь на игрушки относительно новые, но уже с заметными повреждениями, которые мешают играть. Досадное ощущение, когда, казалось бы, ничего не изменилось в игрушке, но взгляд снова и снова цепляется за царапину, сбитую краску или «шрам» на зашитой плюшевой лапе. Карл никогда не был придирчив, но детскими капризами когда-то давно страдал, и это ощущение, когда смотришь на испорченную игрушку, запомнил надолго. Так выглядели Шерри, Дуайт и Тина. Живые, борющиеся за жизнь, но заметно поврежденные. Почти сломанные. Больше на них Карлу смотреть не хотелось.       Шесть часов.       Они двигались не так быстро, как могли бы, будь они с отцом одни. Тине часто требовался отдых, да и уставшие от выживания и скитаний люди двигались медленно, короткими дистанциями. Рик был терпелив, позволял останавливаться, подавал воду и перепроверял оружие, словно в этом была необходимость. На деле же ее абсолютно не было. Рику просто было необходимо чем-то занять руки, лишь бы не обдумывать в очередной раз правильность своего решения. Карл никак не комментировал благотворительные начала отца. Он просто двигался со всеми — не спеша, разглядывая лес и стараясь запомнить ландшафт.       Пять часов.       На одном из привалов, когда Дуайт устало свалился с ног после особенно длительной «перебежки», Карл достал нож и направился к одному из деревьев. Поудобнее перехватив нож за рукоять, он аккуратно высек на стволе «Р.Г и К.Г», отойдя чуть в сторону, чтобы полюбоваться своим творением. На неровном коре ствола высечь что-то было по меньшей мере сложно, потому получилось не так ровно, как хотелось бы, но вполне читаемо. Кривоватые и отрывистые буквы не сильно бросались глаза, но различить их было можно, если подойти чуть ближе. Карл вновь приблизился и обвел пальцами кривые буквы.       Рик, что, сверившись с картой, оставил их ненадолго, чтобы самостоятельно пройти вперед и разведать местность, вернулся на взводе. Карл моментально отвлекся от своего ребяческого занятия, вопросительно выгибая бровь и подходя к отцу.       — Что там? — спросил парень.       — Община, судя по всему. У них есть стены и ворота, — на лицо Рика сама собой лезла воодушевленная улыбка, но она быстро пропала, когда он осмотрелся. Недоумевающий Карл тоже отвел взгляд от отца. Шерри и Тину нигде не было видно, Дуайт, устроившись под деревом, провалился в сон.       Коротко метнувшись в сторону, подросток оглядел ближайшую округу, но нигде не было ни намека не девушек. Тогда он вернулся и присел на корточки перед Ди, которого уже разбудил Рик.       — Шерри и Тина пропали, — коротко констатировал Карл. — Ты видел, куда они ушли? В каком направлении?       — Они пропали? Разве ты не должен был за ними следить?! — Дуайт поднялся на ноги с удивительной для истощенного человека прытью. Покачнувшись, он едва вновь не свалился, но Рик поддержал его под локоть, слишком сильно его сжав. Дернув рукой, Дуайт вырвался и, оглядевшись, сложил руки у рта рупором. — Шерри! Тина! Эй, куда вы ушли! Нам нужно двигаться дальше, Шер…       — Ди! — навстречу ему из низины выбежала заплаканная Шерри. Споткнувшись перед самым Дуайтом, она едва не снесла их обоих, но тот умудрился удержаться на ногах не без помощи все еще стоящего рядом Рика, что поддержал их и рефлекторно положил руку на кобуру с кольтом.       — В чем дело? Где вы были? Где Тина, черт возьми?! — засыпал ее вопросами Дуайт.       — Она… Она… — женщина всхлипнула, — мы уходили в туалет, я отвернулась всего на секунду, она… Я… Ее укусил мертвец, — Шерри, захлебываясь слезами, вытирала глаза пяткой ладони. — Это я виновата, Ди! Она бы не умерла… Я просто устала, всего на секунду прикрыла глаза, а потом она… Ее шея и… — она вдруг прервалась, ухватившись за воротник рубашки Дуайта. — Нас нашли. Надо уходить, — она посмотрела на Рика. — Срочно, куда угодно, у них оружие и…       Рику не нужны были лишние разъяснения. Хлопнув сына по предплечью, он махнул Дуайту и Шерри, чтобы те бежали впереди. Запутанный путь по лесу показался бесконечным. Предательски выступающие корни, хлещущие по лицу ветки деревьев и то и дело встречающиеся на пути ходячие, которых Рику пришлось отстреливать на ходу. Это навело еще больше шума, и вот теперь они точно были на мушке.       Четыре часа.       Когда раздались первые выстрелы, Рик не думая дернул Карла за собой в овраг. Подросток легко поскользнулся на листьях и, вцепившись в отца, кубарем покатился вместе с ним вниз. Судя по возне наверху, им повезло больше, чем пойманным Шерри и Дуайту. Подхватив сына под руку, Рик юркнул в раскидистые, но колючие кусты, игнорируя шипы, моментально впившиеся в кожу лица и рук. Карл болезненно пискнул, но тут же закрыл рот рукой, забираясь глубже. Из глаз подростка непроизвольно покатились слезы не столько от боли, сколько от напряжения. Кожа моментально начала зудеть, но ни Рик, ни Карл не позволили себе шевелиться.       Наверху слышались крики, звуки борьбы, а после — несколько выстрелов. Карл перестал шевелиться совсем, пускай в неудобной позе это и было практически невозможной задачей. Казалось, они с Риком даже перестали дышать. Было слышно, как с шумом кто-то покатился по склону, а потом — тишина. Звенящая, давящая, словно все вокруг вмиг замерло на несколько долгих секунд. А после звуки вновь вернулись, и при этом ударили по ушам так, что Рик едва не шарахнулся глубже в куст.       — Он там! — крикнул зычный голос откуда-то сверху. — Достаньте этого сукиного сына, иначе я за себя не отвечаю, блять.       И тут же — новые крики, шорохи и шум. Рик чуть склонил голову, прищурившись, и сжал пальцы, что сами собой вцепились в предплечье сына. Тот тоже наблюдал, смотрел внимательно, щуря глаза — хищнически — и вглядываясь в месиво из листьев, веток и бликов разворачивающейся так близко картины. Вниз в овраг упал Дуайт. Он скользил по опавшим листьям, царапал руки и старался уйти от двух амбалов, что пришли за ним. Те без труда его скрутили и уложили на землю, пресекая любые попытки сопротивления. На каждый рывок приходился как минимум один пинок под ребра. Дуайт кашлял, плакал и хрипел. В уголке губ собралась кровавая слюна, а когда его впечатали головой в землю, к щеке прилип лист. Пустой взгляд скользил сначала по кусту, а после у Карла ёкнуло сердце — глаза мужчины сфокусировались на нем. Ди смотрел прямо на него и, нет, не просил, а молил одним лишь взглядом о помощи.       Взгляд расширенных от страха зрачков метался по лицу подростка, и Карл-таки дернулся, чтобы закрыть губы ладонью. Пальцы отца сжались сильнее, но Карл не почувствовал боли.       — Тут… Тут есть люди! — захрипел Дуайт, что оставалось сил. — Заберите их, пацан и мужик, но отпустите нас! От меня проку не будет, Шерри… Она тоже на пределе, пожалуйста, просто…       — Что ты несешь? — мужчина, чьего лица Карл не видел, в очередной раз пнул Дуайта по животу. Тот закашлялся, опустил голову, и его моментально вырвало желчью и какими-то остатками слишком давнего приема пищи. Не прошло и секунды, как его вздернули на ноги. — Босс, он говорит что-то про других людей. Может, проверить лес еще раз? — уточнил все тот же басистый голос.       — Нахуй, — прикрикнули сверху. — Ниган нас с дерьмом сожрет, если не доставим девку и урода к нему. Все равно тут нихрена нет кроме деревьев и блядских мертвецов, — помедлив, тот, что наверху, щелкнул, судя по всему, рацией, но никаких слов не последовало. — Похуй, позже прочешем лес. Если этот мудак не спятил, то мы найдем непрошенных гостей. А теперь подними его сюда, давай, — следом он прикрикнул уже в другую сторону. — Эй, вы, по коням! Едем домой, суньте сучку на заднее сидения тачки, а этого — в фургон.       Три часа.       Рик не знал, сколько еще они просидели неподвижно. Не знал, но ощущение реальности вернулось к нему еще очень не скоро. В ушах до сих пор эхом отдавались женские крики и хлопки дверей автомобиля. Карл рядом отмер раньше, но выходить из укрытия все еще не решался — лишь загнанно дышал, глядя широко открытыми глазами перед собой. Рик понял, что до сих пор сжимает предплечье сына. Сколько прошло? Пятнадцать минут? Полчаса? Рик разжимает пальцы, что болели от напряжения. На коже сына наверняка останутся синяки. Но это было меньшей из их проблем.       Карл, наконец, отмер, и принялся боязливо выбираться из куста. Рик последовал его примеру. Ноги невероятно затекли и не желали слушаться, голова гудела, в ушах стоял противный звон. Карл смотрел на землю, и Рик быстро перехватил его взгляд. Там где держали Дуайта, остались две лужи — одна от рвоты и другая, чуть ниже.       — Да что за черт этот Ниган… — пробормотал Рик, поджав губы. Осознание свалилось на него неподъемным грузом: их будут искать.

***

      В темноте, жаре и духоте абсолютно пустого контейнера небольшого фургона было на удивление холодно. Дуайт чувствовал, как его то и дело встряхивает не то от попавшей на очередную кочку словно специально машины, то ли от пробирающего холода. Руки были ледяными, джинсы противно липли к ногам и всему этому аккомпанировал удушливый запах мочи: то ли от страха все чувства обострились, то ли он был не первым беглецом, что обделался в этом контейнере от одной лишь мысли, что его вернут в Святилище.       Святилище назвали именно так словно в насмешку: мол, вот ваше молитвенное место, ваш храм и ваше спасение. Дрожите, молитесь и падайте на коленях при виде вашего последнего и единственного Божества. Божество ходило в кожаной куртке, с внушающей искренний ужас битой и улыбкой, что была и похвалой и наказанием. Божество умело смеяться миллионом разных оттенков и, казалось, для каждой ситуации у него был свой смех. Божество звали Ниганом, и любое непослушание было наказуемо.       От места, где им удалось схорониться, до Святилища было добрых полтора часа пути, но по ощущениям, его пригнали «домой» за полчаса. Он — главный герой сегодняшнего вечера. Главное блюдо и главное зрелище. Смертник. Не удивительно, что доставили его еще «горячим». Шерри была в другой машине и, судя по всему, ее вывели первую. Наверняка где-то запрут до конца этой процессии. Когда двери контейнера распахнулись, в глаза ударил электрический белый свет. Ди чувствовал себя рыбой на разделочной доске. Вот сейчас в его задницу вставят острый нож и вспорют одной ровной линией до самого горла. Почти искусство. Уродливое, страшное искусство.       Но пока что его лишь грубо выдергивают из угла контейнера, куда он забивается чисто инстинктивно. Тело не слушается от страха и боли, ноги ватные, и его едва ли не волокут под руки, то и дело грубо дергая за ворот рубашки, от чего он каждый раз чувствует удушение. Из глаз непроизвольно льются слезы, но это полбеды: когда он путается в собственных ногах и падает (наверняка его намеренно отпустили), его вновь избивают: со всем задором, на какой только способны. В джинсах снова становится тепло и противно мокро, горло снова обжигает рвотой. Его почти запихивают в карцер, когда он слабо хватается пальцами за рукав своего надзирателя.       — Ниган… Хочу поговорить с Ниганом, — хрипит едва слышно Дуайт. — У меня для него… Е-есть кое… Кое-что.       — Ебаться, — мужчины удивленно переглядываются, а после на лице одного из них сверкает улыбка: она не пугает, а вызывает раздражение — попытки подражать Нигану всегда выглядят жалко, — ты бессмертный что ли? Потерпи немного, и Ниган самолично вздернет тебя на заборе, некуда спешить.       — Я сказал: я хочу… — Дуайт глубоко вдохнул, — поговорить с Ниганом.       Последнее, что он запомнил — это удар по лицу. Он вырубился моментально, еще до того, как дверь карцера захлопнулась, а в замке провернули ключ. Тьма и тяжесть отключки придавили его неподъемным грузом. Не было ни ведений, ни осознания времени: его будто выключили и включили, когда окатили ледяной и дурно пахнущей водой.       — Проснись и пой, Рапунцель, пора вернуться в башню, — послышалось сверху. Голос, от которого внутри все затягивалось тугим узлом. Дуайт моментально подобрал вытянутые до этого ноги и попытался встать, опираясь о стену, но его тут же вернули на место, предупредительно выставив биту перед лицом. Дуайт сжался, словно пес, которого щелкнули по носу, и вжался в стену. Ниган смотрел на него сверху вниз ничего не выражающим взглядом. В нем не было ни веселья, ни раздражения — только хорошо скрываемая злость. Дуайт потупил взгляд и опустил голову, но это не спасло от внимательного взгляда практически черных в этом освещении глаз. — Ты собирался о чем-то мне сказать, из-за чего меня вытащили из постели. Видишь, Дуайт, ты доставляешь хуеву тучу проблем, и я не готов с этим мириться. Так что, давай, удиви меня и прими свою незавидную участь, — Ниган говорит медленно, с чувством и расстановкой, отчего его голос приобретает ледяной тон и абсолютно не располагает к общению.       — Я… — Дуайт запнулся, прочистив горло, и вновь посмотрел вверх, на Нигана, — я встретил двоих в наших лесах. Пацан и его отец. Уверен, с ними были еще люди… — он нервно дернул плечами. — Решил, что ты должен об этом знать.       — Ахуеть… — Ниган тихо засмеялся, отклонившись чуть назад, когда смех перешел в скрипучий вдох. — Ты решил, что я должен знать. Блять, да ты у нас чертов непризнанный гений, Дуайти, спасибо за заботу о том, кто заменит тебя у станка после того, как ты повиснешь на заборе. Что-то еще?       — Я меняю их жизни на свою и Шерри, — Ди нахмурил светлые, почти невидимые брови, глядя на Нигана чуть увереннее прежнего. — Мужик сказал, что знает о каком-то поселении, которое мы пропустили. Это достаточная плата за меня и мою жену.       Дуайт вздрогнул, когда Ниган отмер и медленно присел на корточки, уперев рукоять биты в бетонный пол. Он выглядывал из-за колючей проволоки, задумчиво покачивая биту меж ладоней, позволяя ей отклоняться то в одну сторону, то в другую, словно маятнику. Внимательные глаза, радужка которых слилась со зрачком, изучали его изможденное, заострившееся лицо, стараясь выявить ложь. Ниган был ходячим детектором лжи, и именно поэтому Дуайт сейчас не боялся: он говорил правду и смог заинтересовать чертового Бога, у которого было все. Было все, включая мелочность и детские капризы.       — Ты отвратительный сукин сын, Дуайти, — изрек Ниган наконец, обнажив ровный ряд белых зубов. — Ты обрекаешь кучу гипотетических людей на жалкое существование в виде спасительской подстилки, чтобы спасти свою задницу. О, Ди, ты готов перетопить дохулиард младенцев, лишь бы пристроить очко поближе к огню, — «маятник» в виде биты остановился. Ниган протянул ладонь и медленно похлопал Дуайта по щеке — движение обманчиво нежное, как поощрение. Черт. Это оно и было. Невольно Дуайт улыбнулся, совсем слабо и чуть заметно. Но Ниган заметил.       — «Я брошу вас, не раздумывая, если мне или моему сыну будет грозить опасность. Моя тебе правда, в качестве начального взноса» — так он сказал, — опустив взгляд, покачал головой Дуайт. — Рик Граймс. И его мальчишка — Карл.       — Ого. А этот Рик хладнокровный мудак, еще хуже тебя, да? Не удивительно, что ты так просто его сдал. Блять, я искренне надеюсь, что все, что ты мне тут выложил, — правда. Потому что Рик Граймс наверняка чертовски интересный экспонат, — Ниган поднялся, усмехнувшись. — А если ты мне напиздел, я заставлю тебя пожалеть. Надеюсь, ты понимаешь. Система требует жертв.       Дверь карцера за Ниганом захлопнулась особенно громко.