salvation for the savior

      Ниган появляется у дверей карцера, кажется, через неделю после той самой ночи. Рик не мог сказать, сколько точно времени прошло — он перестал считать после третьего, проведенного в абсолютном унынии дня.       В карцере не было никаких развлечений. Его никуда не выпускали, с ним никогда не разговаривали. Жизнь превратилась в бесконечную череду завтраков и ужинов. Завтраки и ужины — единственные маркеры времени, которые остались у Рика. У него отобрали все, включая одежду. Ни возможности прикрыться от одного и того же визитера, ни надежды на то, что каким-то магическим образом найденную булавку можно будет спрятать. Разве что в волосах, но вряд ли та могла бы в них задержаться: изначально просто грязные волосы очень скоро превратились в неприятные сосульки, обрамляющие и облепляющие лицо.       Из возможностей — ходьба от стены до стены, если есть силы, и мысли. Мысли, мысли, мысли — за них можно было цепляться, как за единственное, что удерживало бы Рика от безумия, но каждая из них словно намеренно была слишком темной, чтобы можно было настроить себя на позитив. Когда Рик отвлекался от размышлений и пытался перевести все свое внимание на запахи, он из раза в раз натыкался на одну и ту же вонь плесени. Она была настолько сильной, что перекрывала собой даже затхлый запах мочи. Казалось, плесенный запах был повсюду. Он въелся сначала в пол, потом в стены и потолок, а после «сожрал» Рика. Укладывая голову на свою руку, стараясь занять хоть сколько-нибудь удобную позу, старший Граймс неизменно сталкивался с кисловатым душком, отчего сон снимало как рукой.       Плесень воняла неприятно-голубым. Таким голубым, какого цвета кафель в старых, заброшенных бассейнах где-то в лесу — стремящимся к зеленому. В детстве Рик до смешного сильно боялся плесени. Любой: будь она на корках хлеба, забытого в самом дальнем углу ящика, или на сырых досках пола в летнем душе. Этот страх был спровоцирован банальным старым фильмом, где плесень с большим удовольствие «ела» все, к чему ей удавалось прицепиться. Несмотря на дешевизну эффектов и откровенно нелепую игру актеров, маленького Рика этот фильм сильно впечатлил, и он еще очень долго и старательно вел носом по воздуху везде, где могла бы хотя бы в теории обитать плесень.       Со временем этот страх сошел на нет, но смешная по мнению коллег и когда-то улыбчивой жены брезгливость осталась. Сейчас не было даже ее. Рик попросту знал, что теперь хищная плесень — не самая страшная из его проблем. Его готовилось съесть кое-что повнушительнее. Точнее, кое-кто, который в последнее время казался пустым миражом.       Все потому, что Ниган словно забыл про свою новую игрушку, стоило лишь парочке амбалов закинуть Граймса в карцер и запереть за ним тяжелую дверь. Он не приходил, не передавал никаких угроз или правил «игры», даже, казалось, не проходил мимо карцера Рика. Оттого воспаленное последними событиями сознание Рика усомнилось в существовании такого человека, как Ниган. В смутных воспоминаниях тот рисовался неправдоподобно ярко и живо, словно супергерой из мультика. Хотя, в их случае — суперзлодей. Отчасти, Рику хотелось бы, чтобы Ниган оказался простым мороком, и с Абрахамом на самом деле разделался бы кто-то другой — менее жестокий и непонятный, кого легко прочитать, но когда реальность не была безразлична к его хотелкам?       Ниган появился без предупреждения и какого-либо сопровождения. До этого к Рику ходили только по двое — меры предосторожности. Но Ниган был один и перед тем, как открыть дверь, даже отпустил охрану. Самонадеянный идиот. Словно был уверен, что Рик ему не навредит. И был отчасти прав, потому что Рик до сих пор не знал, что с Карлом, зато прекрасно знал, что огромное здание Святилища полнится бесконечными лестницами, коридорами и комнатами, в которых он явно с ходу не сориентируется. Об этом знал Рик, и об этом знал Ниган. Карл был его гарантией, что старший Граймс будет сидеть смирно и ждать, пока появится спасительная лазейка, но ее не предвиделось.       — Ну что, как провел каникулы, малыш Рикки? — без приветствия начал Ниган, приваливаясь плечом к дверному косяку и расслабленно улыбаясь. Рик неуловимо принюхался, и опять не почувствовал ничего, кроме уже имеющегося запаха окружения карцера, который, видимо, абсолютно не смущал спасителя.       — Где Карл? Он в таком же?.. — Рик замялся, не зная, как правильно назвать эту бетонную коробку, в которой его продержали все это время.       — Карцере? Что ты, Рик, мы же не звери, — отмахнулся Ниган.       — Да, звери не разбивают незнакомцам головы битой, — огрызнулся хрипло Рик: сегодня воду ему так и не принесли.       — Воу! А ты у нас крепкий орешек, — улыбка Нигана стала еще шире, отчего Рику стало не по себе. Спаситель присел на корточки, с интересом разглядывая лицо старшего Граймса. — Обычно люди уже через пару дней изоляции, — он покрутил в воздухе пальцем, — начинают ползать и умолять их выпустить.       — Что с Карлом? — переспросил снова Рик, игнорируя чужие слова.       Улыбка постепенно слезла с лица Нигана, словно слой краски, оставляя после себя лишь опущенные вниз уголки губ и сосредоточенный взгляд, изучающий лицо и тело собеседника. Рика пробрала мелкая дрожь, вынудившая инстинктивно сжаться под внимательным взглядом и поежиться. Лучше бы Ниган улыбался, честное слово. Пускай жутко и неестественно широко, обнажая ряд ровных белых зубов, но улыбался. Маска оказалась куда приятнее истинного лица лидера спасителей. Хотя, была ли хоть эта эмоция настоящей? Судя по тому, как быстро она сменилась прежней усмешкой — вряд ли. Рик выдохнул.       — Я дам тебе пообщаться с пацаном. Но для начала давай-ка отведем тебя в душ, а то ромашками ты не пахнешь, — наконец, изрек он.       — Плесенью, — бросил Рик, не двинувшись со своего места.       — К черту плесень, — Ниган поднялся на ноги, — тут твоим дерьмом воняет. Мы удивительно сблизились за две встречи, не думаешь? — он показательно поморщился и протянул Рику руку, однако, одернув ее, как только тот робко потянулся к ней. — Какой рукой ты держал Рика младшего? — поймав сердитый и растерянный одновременно взгляд Граймса, Ниган искренне рассмеялся и показательно отошел в сторону, вынуждая того подниматься самостоятельно. Без предупреждения кинув пленнику скудную рыжую робу, он покачнулся на месте и закинул биту себе на плечо.       Пока Рик одевался, стараясь не приваливаться к стене слишком часто от усталости и истощения, Ниган снял с ремня рацию. Коротко щелкнув кнопкой, он позвал Дуайта, отчего Граймс коротко вздрогнул и посмотрел на Нигана вопросительно, поправив съезжающую с плеча ткань слишком большой для его нынешнего состояния робы. Тот лишь кратко подмигнул и сообщил в рацию, что «Рикки готов». Что это должно значить, Рик не знал, но очень скоро Ниган передал его в руки Дуайта, а сам испарился так же быстро, как появился.       Подняв глаза на Дуайта, Рик едва не вздрогнул, но вовремя подавил в себе смесь испуга и удивления. На лицо мужчины было теперь страшно смотреть. С одной стороны то превратилось в бесформенное месиво из волдырей и слезшей кожи, открывающей вид на ярко-красное, блестящее от большого количества жирной мази, мясо. Левого глаза за всем этим практически не было видно, правый же смотрел исподлобья. Шок не успел пройти, зато Дуайт быстро отвел взгляд и занялся своим делом.       Рик ничего не сказал Дуайту, а тот в свою очередь тоже не торопился начинать разговор. Застегнув на запястьях Граймса наручники, а на ногах — кандалы, не позволяющие полноценно шагать, он прихватил его за шкирку, словно тот все еще мог каким-то образом вырваться и сбежать, и поволок за собой по бесконечным коридорам в абсолютном молчании. Рик не поспевал за широкими, раздраженно резкими шагами Дуайта, то и дело спотыкался о собственные ноги и едва не падал, но упрямо молчал.       Дуайт казался приведением. Пускай тот и не выглядел так плохо, как в их последнюю встречу, несмотря даже на страшные следы ожога (а это был именно ожог, сомнений не было), но до этого момента Рик был уверен, что тот уже точно мертв. И тем не менее, вот он, в чистой одежде, с вымытыми волосами и упрямой сосредоточенностью на изуродованном лице. Что-то Рику подсказывало, что тот уже не был обыкновенным рабочим, каких он видел той ночью, когда их сюда приволокли спасители. Вряд ли Ниган бы поручил рабу возиться с пленником.       Невольно Рик принюхался, словно желая проверить, не отбился ли у него просто-напросто нюх за время, пока он сидел в карцере. От Дуайта пахло смолой и деревом. Янтарный запах приятно щекотал ноздри и заставлял вспомнить вечера в отцовской мастерской. Не хватало лишь едкого запаха лака для полного погружения, но сейчас это не сильно волновало. Озадаченно перемявшись с ноги на ногу, пока Дуайт возился с ключами от душевой и какими-то банными принадлежностями вроде полотенца и мыла, Рик почесал шею.       — Иди. У тебя десять минут, — сухо отчеканил Дуайт, освободив Рика от цепей и сунув в руки тряпку вместо полотенца и кусок обмылка.       Рик не стал уточнять, полагается ли ему шампунь или сменная одежда. Просто шагнул в когда-то туалет, переделанный под душ. Темная, тесная комнатушка с маленьким грязным окном под потолком, через который пробивался тусклый свет. Вода, как и ожидалось, оказалась холодной, но даже такому Рик был рад. Все же неделя заточения без какого-либо душа дала о себе знать — все тело зудело, о голове Граймс и вовсе предпочел бы молчать. Подставив лицо под холодную, слабую струю воды из торчащего из потолка шланга, он моментально покрылся мурашками и задрожал. Захотелось тут же закрыть кран, но пришлось себя перебарывать: вряд ли в ближайшее время ему позволят что-то большее, чем это подобие ванной.       Стараясь помыть голову тем самым обмылком, Рик снова вспомнил ту самую заправку и электрический белый свет. Теперь ассоциация изменилась, и куда навязчивее был образ той ночи, когда их освещали словно прожекторы яркого света, что слепил глаза и заставлял чувствовать себя микробом под микроскопом. Все эти мысли неизменно приводили к размышлениям о Карле. Что с ним? Где он и в каких условиях? Можно ли было вообще доверять словам Нигана о том, что тот не в каком-нибудь карцере? Не хотелось, но почему-то верилось. Словно Ниган не мог солгать. Странная мысль, учитывая то, что такие люди, как Ниган, лгали всегда.       Задумавшись, Рик потер подбородок, запустив пальцы в отросшую за время заточения бороду. Он всегда быстро обрастал, и признавал это, но в карцере о таком не думаешь. В основном, там думаешь лишь о том, как бы дотянуть до следующего пайка и не умереть, но никак не о состоянии своей бороды. Понятное дело, бритву ему никто не дал. Постаравшись привести в порядок волосы хотя бы на голове, Рик совсем забыл о времени и о плохом расположении духа своего нового надсмотрщика, так что вытащили его из душа с не смытым до конца с волос мылом, который Граймс попытался использовать место шампуня.       Длинная черная лестница наверх показалась бесконечной, а восхождение по ней было, пожалуй, мучительнее, чем тренировки в полицейской академии. Конечно, там ведь было предусмотрено шестиразовое питание, и это не считая бесконечных гостинцев от мамы, а здесь Рик выживал на хлебе, воде и каких-то начавших портиться овощах не один день. Вспомнив про пищу, желудок неприятно заурчал, отчего Рик поежился и едва не споткнулся. Ожидаемо, его дернули за шиворот, вынуждая идти быстрее. Наконец, нужный этаж.       Он выглядел гораздо более обжитым, чем тот, на котором располагался его карцер. На обшарпанных коридорных стенах висели какие-то невзрачные картины, кое-где было видно, что недавно краску обновили (правда, это мало помогло), двери казались прочнее и приятнее на вид. Тут реже сновали рабочие, но несколько раз Рик наткнулся на девушек, что носились с продуктами. Почувствовав запах еды, Рик сглотнул слюну и нахмурился, отведя взгляд, когда Дуайт на него глянул с неприятной усмешкой. Они преодолели последний поворот и уткнулись в тупик. Рик без особого труда догадался, к чьей именно двери его подвели. Поежившись от дурного предчувствия, он все же посмотрел на Дуайта. Тот поджал губы, но так и не взглянул на Рика в ответ. Коротко постучав, он дождался веселого «заходи», и открыл дверь, подтолкнув вперед Граймса.       — Все, скройся, — махнул рукой Дуайту Ниган, стоило тому войти в просторную комнату, и перевел все свое внимание на Рика. — Как тебе душ? — обратился он уже к Граймсу.       — Терпимо, — Рик подпер стену плечом, устало выдохнув.       — Не мучайся, садись, — Ниган подтолкнул ногой в сторону Рика стул, а сам отошел к стеллажу, выискивая там что-то.       Рик напряженно посмотрел в спину Нигану, но все же шагнул ближе, осматриваясь. Широкая двуспальная кровать с балдахином, черный кожаный диван, два кресла, стеллаж и куча каких-то мелочей, которые делали эту комнату уютной. Лидеру спасителей самое лучшее, да? Вот только скромный стул значительно выбивался из общей обстановки. Аккуратно опустившись на него в пол-оборота к Нигану, Рик пронаблюдал за тем, как тот нашел на стеллаже помазок, металлическую кружку, пену для бритья, ворсистое, мягкое на вид полотенце и опасную бритву, какими, казалось, не пользовались уже лет двадцать. По крайней мере такую Рик видел в последний раз у своего отца. Рик напрягся и поджал губы, когда Ниган приблизился, выложив все предметы, кроме бритвы, на кофейный столик у стула.       — Не напрягайся так, а то помрешь прямо здесь, — усмехнулся Ниган, поведя лезвием перед носом Граймса. Тот отстранился, переведя напряженный взгляд с бритвы на лицо лидера спасителей. — Что? Ты свою рожу в зеркале видел? Ты с таким видом определение фразы «дьявол одетый в сраку». Тебе я доверить ничего острее пластиковой ложки не могу, так что сделаю все сам. Иначе сын родной не узнает.       — Почему не Дуайт? — Рик склонил голову.       — Смеешься? Ты для него, как кость в горле, — Ниган подвинул небольшой тазик с водой, что тоже стоял на столике, ближе и кинул туда полотенце. Всем своим видом Ниган показывал, что хочет поиграть с Риком в «почемучку».       — Почему? — принял правила игры Граймс.       — Потому что он ой как сильно хочет считать себя хорошим человеком, — туманно ответил Ниган и отжал полотенце от лишней воды. Надавив на лоб Рика, он заставил его запрокинуть голову и положил полотенце на нижнюю часть лица. Теплая мягкая ткань успокаивала раздраженную кожу, отчего Рик проигнорировал даже капли воды из не до конца выжатого полотенца, что начали противно ползти по шее. — Видишь ли, — продолжил Ниган, отстраненно покручивая лезвие в руках, — у Ди отвратительная память. Настолько, что, будь он не дай, блять, бог разведчиком, не доносил бы в своей светлой голове и половины услышанной информации. Так что в свое время я подумал, что проку от него не будет, но это совсем другая история. Короче говоря, хорошим человеком себя считать ему помогает его отвратительная память, потому что, какое бы дерьмо он не творил, через пару месяцев он об этом забудет. Не под чистую, конечно, но воспоминания перестанут терзать его гнилую душонку.       Рик наблюдал, как Ниган разглагольствует, краем глаза, зато слушал очень внимательно. И все равно не до конца понимал, к чему тот ведет. Если представить любой рассказ, как дорогу, то та обычно была прямой: от завязки к концовке. У Нигана же эта тропинка была мало того, что узкой, так еще и скользкой, а ко всему прочему постоянно виляла, не давая уловить мысль. К тому же, теплое полотенце как на зло расслабляло и притупляло бдительность. Стоило Рику приподнять голову, чтобы попытаться поймать выражение лица Нигана, как тот давил ему на лоб, вынуждая вернуться в исходное положение. Тоже своего рода игра, но лучше не рисковать и не перечить — спаситель до сих пор не выпускал бритву из рук.       — Когда он вернулся после своего мерзкого, гнусного, а главное — напрочь бесполезного побега, я искренне собирался его убить, — Рик почувствовал, как неуловимо изменилось настроение Нигана. Он явно завелся, стал говорить чуть быстрее и громче. Стало не по себе, Рик сглотнул. Ниган, на секунду прервавший свою тираду, проследил взглядом за тем, как дернулся кадык Граймса под натянувшейся из-за положения головы кожей. Неосознанно повторив за Граймсом и так же сглотнув, Ниган мимолетно нахмурился и продолжил, не спеша расхаживая вокруг стула Рика. — Но он вдруг показал себя полезным и интересным сукиным сыном, представляешь? Такое ничтожество, сидящее в луже своей мочи и блевоты, внезапно впечатлило меня тем, на что оно было готово пойти ради выживания. Я уважаю это — способность до последнего цепляться за жизнь, потому что лично я ахуеть как люблю жить.       Ниган снял с лица Рика полотенце и небрежно кинул в таз с водой. Опустив помазок в таз, он подождал несколько секунд, позволяя Рику размять затекшую шею, а после выдавил немного пены для бритья в кружку, взбивая ее помазком. Рик наблюдал за этими отточенными движениями почти завороженно, но не переставал хмуриться. Уже даже не столько от наличия бритвы в чужих руках, сколько от странности всей ситуации в целом. Только сейчас до воспаленного сознания дошло, что Ниган собирается его брить.       — И вот, я пропитался к Дуайти неким уважением и решил, что хватит такому верткому засранцу сидеть на скамейке запасных. Мне нужны талантливые ребята, и Ди показал свой талант к выживанию, а ведь, поверь мне, совсем немногие способны выживать красиво, а не ползать под ногами у власть имущих, — он показал лезвием на себя, дернув уголком губ в вызывающей усмешке. — Вот только мне показалось, что несколько дней в карцере и увесистая пропиздюлина — слишком малая плата за побег, и тогда…       — Его лицо, — перебил Рик, — это ты сделал?       Ниган не ответил. Улыбка вновь ускользнула с его лица, и он медленно приблизился к Граймсу. Чуть склонившись, он запустил пятерню в кудрявые волосы и резко дернул, вызвав у Рика глухой вскрик больше от неожиданности, чем от боли. Ниган ничего не объяснял, лишь жестоко тянул пряди до тех пор, пока, крутанув бритву в руке, не срезал сразу несколько буквально в паре сантиметров от кожи. Отбросив грязные локоны в сторону, он перехватил Рика за подбородок, остановив лезвие бритвы у самого глаза того.       — Рик, уясни первое правило этого места: пока я говорю, ты делаешь вид, что у тебя член в глотке, то бишь молчишь, спрятав зубы. Иначе жизнь здесь тебе не понравится, обещаю. Мы оба хотим одного, правда? Теперь можешь ответить, давай. Чего хочешь ты, Рик?       — Хочу, чтобы ты отпустил меня и Карла.       — Неправильный ответ, — короткое, но точное движение, и Рик почувствовал, как по брови побежала капля теплой крови. Он поморщился, почувствовав, как та упала на щеку и покатилась дальше. Ниган хмыкнул и потянулся за полотенцем, что плавало в тазике с водой. Даже не утруждаясь отжимом, он вложил полотенце в руку Рика, а после сам поднял эту руку к его брови, вынудив приложить. Из-за наручников пришлось поднимать обе руки, что было очень неудобно из-за усталости. Белое полотенце было испорчено, но это мало заботило спасителя. Он сполоснул лезвие в тазе и тяжело вздохнул, ущипнув себя за переносицу. — Пока ты здесь, Рик, ты — часть системы. Моей системы, — надавил Ниган, — и пока ты не доказал, что ты нечто большее, чем жалкая гайка или шестеренка в системе сотен таких же трахнутых гаек и шестеренок, у тебя нет своих хотелок и мыслей, у тебя нет своего мнения, Рик. Пока я не убил тебя только потому, что мне показалось, что ты интересный парень, но, признаюсь, я иногда принимаю чертовски поспешные решения. И пока ты не доказал мне, что ты стоишь стараний и затраченный на тебя ресурсов, ты стелишься подо мной, ты заглядываешь мне в рот и ловишь каждое мое слово, тебе ясно?! — отчеканил вопрос Ниган.       — Ясно, — поджав губы, кивнул Рик, стараясь не смотреть в непроглядно черные глаза спасителя.       — Умница. Хороший мальчик.       Гнев сменился на милость по щелчку пальцев. Рику казалось, что только сейчас он смог, наконец, сделать вдох. Ниган похлопал его по щеке и, наконец, отошел, забирая полотенце, перед этим стерев следы крови с брови и щеки Граймса. Промочившая робу вода, стекшая с полотенца, его мало волновала, а вот Рик поежился, когда жесткая ткань прилипла к телу. Он тяжело дышал, кусая губы и часто моргая. Казалось, его сунули в барабан стиральной машины и прокрутили на высоких оборотах. Рик не считал себя «деликатной тканью», но такое отношение определенно его слегка подкосило. Работая в полиции, Рик видел множество людей, и каждый из них был ему примерно понятен. Даже психопатов «прочитать» было возможно, Ниган же казался абсолютно непредсказуемым. Стоило Граймсу подумать, что он понял ход мыслей спасителя и сможет предугадать следующий его скачок настроения, как тот выдавал что-то абсолютно новое и несуразное. Казалось, Рик пытается ухватить за хвост змею, окунувшуюся в масло: как бы крепко ты не сдавливал юркое тело, то все время ускользало, так еще и умудрялось вогнать острые клыки в самые нежные места. Это выматывало и сводило с ума. Рик устал. Но Ниган, видимо, только разогревался.       — Так вот. Ты должен был ответить, что хочешь того же, что и я. И не важно, что это будет, — отметил Ниган, — теперь ты будешь отвечать на этот вопрос так до тех пор, пока я не позволю тебе иметь собственное мнение. Ясно?       — Да, — кинул коротко Рик.       — Молодец, — Ниган сделал паузу и продолжил после нее, одновременно с рассказом нанося на бороду Рика пену для бритья. — Так вот, когда я обнаружил в Ди потенциал, я решил, что этот опыт надо закрепить. Ведь, если малыш Ди вдруг снова решит, что он хороший человек, все старания пойдут насмарку. И тогда я понял, что держать тебя в живых выгодно не только потому, что ты — мой маленький каприз, но и в напоминание Дуайту.       — О чем? — непонимающе нахмурился Рик, когда после долгой паузы убедился, что Ниган не собирается продолжать говорить без наводящего вопроса.       — О том, как он сдал тебя и твою жалкую группчонку ради выживания.       В комнате воцарилась тишина. Рик нахмурился, сжав на штанинах робы пальцы до побеления костяшек. Звякнула цепь наручников, дернулись желваки. Ниган, прищурившись, наслаждался зрелищем мыслительного процесса Рика и не мешал. Тот думал быстро, складывая невидимые до этого два и два. Он хотел уж было мотнуть головой, но Ниган натянул кожу на его щеке и повел аккуратно по ней лезвием. Судорожно выдохнув через нос, стараясь сохранить самообладание, Рик сглотнул. Движения Нигана — четкие и отточенные — невольно убаюкивали, но Рик не поддавался, упрямо дожидаясь возможности сказать. Когда же Ниган отстранился, смывая волоски и пену с бритвы в тазике, он все же сказал:       — Глупости. Он был не в себе еще когда его и Шерри нашли. Он кричал, что в лесу есть еще люди, и… — Рик замялся, вспоминая имя мужчины, которого посчитал главным до знакомства с Ниганом.       — Саймон? — предположил Ниган, поймав мысль Граймса.       — И Саймон сказал, что они прочешут лес. Они бы все равно нас искали, а Дуайт… Он был напуган, — подытожил Рик.       — Ого, — выдохнул Ниган, и Рику показалось, что он услышал в этом выдохе восхищение, — это ты так себя успокаиваешь? — не дав ответить, Ниган продолжил медленно сбривать поросль с чужих щек, строго по направлению роста волос. — Видишь ли, Рикки, между ленивым прочесыванием леса и целенаправленным поиском есть большая разница. В первом случае, — он снова сполоснул лезвие, но на сей раз не отвлекся надолго, — Саймон бы просто проехался по округе, и, быть может, вам бы удалось схорониться в какой-нибудь норе. Во втором же случае Дуайт дал мне информацию, а я — отдал приказ своим людям. Без приказа мои солдаты не стали бы заглядывать под каждый камень в поисках «мужика, его пацана и компашки». А так — они бы переворачивали лес корнями к небу до тех пор, пока не нашли бы вас, — Ниган отстранился, чтобы оценить эмоцию на лице Рика.       — Дуайт мог солгать. Чтобы потянуть время, — покачал головой Рик.       — И я тоже так подумал! — лидер спасителей указал на Граймса пальцем, стряхнув с лезвия бритвы пену. — Но, знаешь, у него так горели глаза… Блядство, он так хотел жить, что, клянусь яйцами, еще бы немного и прикрикнул бы на меня! — Ниган рассмеялся, отклонившись назад и качнувшись на пятках. — Это было бы ошибкой, — неожиданно тихо и спокойно подытожил он, но Рик уже не слушал толком. Уперевшись взглядом в пол, он хмурился и думал. Если бы только не Дуайт… Нет. Если бы он сам не согласился им помочь, всего этого можно было бы избежать. Абрахам был бы жив, они были бы свободны и он никогда бы не сидел в этой комнате с этим человеком. Потеряв самообладание, Рик поднял злой взгляд на Нигана, что привело того, казалось, в восторг. — Я почти возбудился, Рик. Сидеть, мальчик, ты же не хочешь новый порез на своем красивом лице! Аккуратнее со взглядами, бритва в руках у меня, а у тебя пока что только хуева туча упрямства и стальные яйца. Что я, отчасти, уважаю, но в целях сохранения субординации не приветствую.       Ниган усмехнулся и продолжил не спеша брить Рика. Теперь уже молча, словно давая тому время переварить весь этот разговор. Медленное скольжение бритвы по скулам, подбородку и — самое нервное — шее удивительным образом успокаивало, пускай Рик и напрягался каждый раз, когда лезвие опускалось опасно низко. И тем не менее, Ниган продолжал делать свое дело, пока лицо Рика не стало идеально гладким. Подняв голову того за подбородок, он большим пальцем огладил заострившуюся скулу и уже скользнул к нижней губе, как одернул руку под возмущенным взглядом Рика. Никак не прокомментировав свое движение, Ниган кинул бритву на стол и хмыкнул.       — Зачем ты мне все это рассказал? — на выдохе спросил Рик.       — Чтобы ты не обманывался и не думал, что сюда тебя привела злобная сука по имени Судьба, — небрежно дернул плечами Ниган, педантично собирая со стола все, что до этого использовал, и расставляя по стеллажу. Бритву он вытер о робу Рика с двух сторон и тоже отправил на стеллаж. — Видишь ли, Рик. Больше всего в этой жизни я не люблю лжецов и идиотов. Ты явно не идиот, но чувствуется в тебе что-то такое… — он показательно повел носом по воздуху, прищурившись на Рика, — гнилостное. Что-то вроде «лжи во благо» и прочей ебатни.       Рик был настолько вымотан, что даже не стал возражать. Право, по сравнению с Ниганом Юджин был тем еще молчуном. В какой-то момент Рик поймал себя на том, что перестал слушать. Он просто «отключился», как делал, чтобы не слушать сотое обвинение Лори за вечер. Всем своим видом он показывал, что во внимании, но, если приглядеться, можно было заметить отсутствующий взгляд голубых глаз, которые в такие моменты казались серыми. На самом деле, именно этот навык держал брак последние несколько месяцев перед первыми словами о необходимости развода. Оказалось, навык был полезен и за пределами не самой счастливой семейной жизни.       Рик нашел себя уже в скрипучем и не самом удобном кресле местного парикмахера. Тот что-то непринужденно ему рассказывал, словно не замечал, что Рик его не слушает, попутно орудуя ножницами. Рик было дернулся, когда почувствовал, как на плечо упала длинная курчавая прядь, но металлический браслет наручников больно впился в запястье. Шикнув, он осел в кресле и еще разок дернул рукой. Звякнула цепь, наручники, которыми он был прикован к креслу, снова надавили на кожу.       — Воу, тише, парень, я просто работаю, — послышался тихий, но четкий голос из-за спины. Рик нахмурился и оглянулся по сторонам. День становился чересчур сумбурным.       Они сидели в тесном закутке, завешенном грязными простынями. Кое-где в ткани были дырки, через которые можно было разглядеть нечто, похожее на производственный цех. То и дело мелькали люди и лица, шум работы было слышно отовсюду, то и дело к дырам в простынях подбегала какая-то детвора. Чумазые дети, — не старше десяти лет каждый, — временами заглядывали под простыни и в щели между ними, словно пришли поглазеть на диковинного зверя.       — А ну-ка брысь отсюда, шпана, — слова должны были прозвучать грубо и жестко, но вышло совсем наоборот. Дети захихикали и скрылись. Рик посмотрел на своего парикмахера. Мужичок, возраст которого было сложно сходу определить, упер руки в боки и устало почесывал бровь кончиком ножниц. На висках его уже пробивалась седина, что была особенно заметна на фоне черных волос, а в уголках губ и глаз собрались морщинки, указывающие на его удивительную в этих условиях улыбчивость. Скромная, потускневшая и заношенная одежда частично скрывалась за не менее заношенным фартуком, из переднего кармашка которого выглядывали ножницы, расчески и длинные заколки. Мужчина, поняв, что отвлекся, виновато улыбнулся Рику и щелкнул ножницами. — Слушай, давай не будем доставлять друг другу неприятности, ладно? Я сделаю свою работу, и разойдемся. Меня зовут Оливер, если хочешь знать. Но здесь меня зовут в основном Оли или сто тринадцатый.       — Сто тринадцатый? — Рик поежился, когда ножницы срезали прядь волос около кончика его уха.       — Тут у всех порядковые номера. У тебя нет? — казалось, мужчина был удивлен.       — Нет.       — Очень странно, — это прозвучало непринужденно, словно мужчина вмиг потерял интерес к этой теме и продолжил выполнять свою работу. — Ты тоже можешь звать меня Оли, наверное… — добавил он немного позже.       — Неуверенно прозвучало, — Рик повел плечами, сбрасывая с них колючие обрезанные волосы. Его не сильно волновало, почему Ниган приказал их обрезать. К тому же — так было гораздо удобнее, теперь его хотя бы не смогут за них схватить. И в душе проблем будет меньше.       — Прости, просто тут не все… Выживают, понимаешь? А у тебя еще и роба и номер не дали. Но тебя привели ко мне, обычно с рабами так не носятся, поэтому я не уверен, что понимаю ситуацию. Знаешь, я просто не хочу потом расстраиваться лишний раз, — попытался оправдаться Оливер.       — Ясно, — выдохнул Рик. Он мало понимал из сказанного, но слова про раба ему не понравились.       — Прости, если звучит грубо. Просто тут такое место, — парикмахер умолк, и отложил ножницы. На плечах и коленях Рика лежали его срезанные волосы, и чувствовал он себя значительно легче.       — Ужасное? — уточнил он. Рик не был уверен, что им можно разговаривать. Ниган пока что обозначил ему крайне размытые рамки, и он не был до конца уверен, что ему можно, а что нет по отношению к другим жителям Святилища.       — Жестокое. Но к этому привыкаешь.       — К такому? — Рик неуверенно нахмурился.       — Люди быстро приспосабливаются, да? — Оливер пропустил смешок. Послышалось жужжание триммера*, и Рик напрягся.       — Насколько коротко сказали брить? — поинтересовался Граймс.       — Под машинку, длину не уточнили.       — Можешь покороче?       Оливер ничего не спрашивал, а Рик ничего не чувствовал кроме покалывания от сбритых волос. Уже позже Рик вдруг понял, что даже не назвал своего имени, но, видимо, оно было и не важно. Видимо, Оливер не верил, что Рик переживет хотя бы месяц в Святилище. Рик же в свою очередь не собирался его разубеждать. Пускай думает что хочет, он все равно не собирался заводить здесь друзей. И все же, за неделю в карцере Граймс успел напредставлять себе всякого о жизни в Святилище. Что у каждого здесь такие же условия жизни, как были у него все то время, что он пробыл в Святилище, и что все здесь ходят в таких же робах, кроме верхушки. Но оказалось иначе, и почему-то это удивляло. Мужчина не был похож на истощенного бесконечной работой и исхудавшего от плохого питания. Напротив, тот казался довольно крепким и здоровым, особенно в условиях апокалипсиса.       У него было столько вопросов, но ни один из них он задать не успел — за ним вернулся Дуайт. Идя за своим хмурым надсмотрщиком, Рик поднял руки и провел по своей голове, чувствуя, как короткие волоски неприятно колют ладонь. Хмыкнув, он повел плечами и почесал шею, покрывшуюся раздражениями то ли от мыла, то ли от падавших на нее волос.       — Когда мне дадут поговорить с Карлом? — спросил он, когда Дуайт вдруг остановился на лестничной клетке одного из этажей, раскуривая сигарету.       — Когда Ниган скажет, — холодно бросил Ди.       — И когда это случится? — Рик раздраженно нахмурился, глядя на Дуайта исподлобья.       — Воу, Рикки, вот это взгляд! — Ниган появился внезапно, стукнув по перилам лестничного пролета битой так звонко, что Дуайт подпрыгнул на месте и подавился едким дымом, выронив сигарету из задрожавших мигом пальцев. — Еще немного, и я начну ревновать, — он весело подмигнул Рику, мимолетно оглядывая его новый вид. — Ди, можешь быть свободным пока что. Я потолкую со своим гостем, а потом решим, как поступить, — он легко похлопал мужчину по плечу, а после подхватил Рика под руку и провел несколько ступеней вверх так, лишь после отпустив и вынудив шагать самостоятельно. Рик вымотался настолько быстро, что стало стыдно за свое состояние. Казалось бы, перед кем?       Рик думал, его снова поведут в знакомую комнату. Они и правда прошли пару этажей вверх, но в какой-то момент свернули на подмостки, ведущие вдоль больших, грязных окон. По большей части, рассмотреть через них двор было невозможно, но кое-где, словно специально, были протерты «пятна». Рик задумчиво повел по стеклам там, где они были запыленными и грязными, отнимая пальцы там, где начинались «окна в окнах». Мельком оглядывая двор, он цеплялся взглядом то за рабочих, то за машины, то за какие-то скудные грядки и загоны для животных. «Значит, в Святилище живут за счет фермерства? — думал Рик. — Нет, слишком мало, чтобы прокормить столько народу».       Взгляд зацепился за то, что он почему-то пропускал мимо глаз до этого. Вся территория была окружена двумя кругами сетчатого забора. Между этими «кругами» копошились живые и… Ходячие. Рик резко остановился, разглядывая эту аномальную сцену. Люди в таких же робах, как у него, подтягивали ходячих к «внешней» сетке и насаживали на всяческие колья, копья и острые трубы. Глядя на это, Граймс мельком подумал, что с такой «живой изгородью» к спасителям в жизни бы никто не попытался сунуться.       — Нравится? — усмехнулся Ниган, стоящий чуть поодаль и внимательно наблюдающий за Риком.       — Это ты придумал? Использовать ходячих, как охрану.       — Еще бы, — спаситель хохотнул.       — А сами вы как заезжаете? — не отрываясь от зрелища продолжил расспрашивать Рик.       — Все-то тебе расскажи, — Ниган прыснул и махнул рукой, вынуждая вновь следовать за собой. — Если ты окажешься среди тех бедняг, что внизу, эта информация тебе не пригодится, — он оглянулся на Граймса и тихо рассмеялся, поймав его холодный взгляд с явным вопросом в нем. — Не смотри на меня так. Я не собираюсь отправлять тебя туда. Пока что.       — Почему тогда на мне эта одежда? — Рик вытянул руки, намекая на робу.       — Другой не заслужил, — дернул плечами Ниган. — Я хочу сделать тебе одно предложение, Рик, но перед этим кое-что покажу, — он показал Рику бинокль, не спеша ступая по подмосткам.       Они остановились там, где их не могли увидеть люди снизу. Скрываясь в самом углу, где было настолько тесно, что пришлось прижаться локтями друг к другу, чтобы не выдать себя неаккуратным движением, они замерли, наблюдая за кипящей работой.       Когда Рик сидел в кресле у Оливера, ему казалось, что работа в Святилище — беспорядочна и безобразна. Все выглядело так, словно люди хаотично бегают туда-сюда, что-то носят и перекрикиваются просто от усталости и злобы. Сейчас же, глядя на этот муравейник снизу вверх, Рик довольно быстро уловил структуру во всех передвижениях. Для этого всего лишь было необходимо слегка расфокусировать взгляд и привыкнуть к картинке. Все объекты были расположены в определенном порядке, да и людей не было там, где они могли бы помешать работе. С одной стороны шумели допотопные швейные машинки с ручками, с другой — молотки и пилы. Где-то поодаль, куда не долетала грязь и стружка, отгородившись ото всех медицинскими ширмами, женщины и молодые парни замешивали тесто. Рик предположил, что то было довольно пресным на вкус, просто чтобы было, чем заполнить желудок. Вкусными такие болванки не были, зато давали ощущение сытости. Такими в детстве они с дворовыми мальчишками набивали карманы, чтобы не возвращаться домой как можно дольше и не отвлекаться лишний раз от игры.       — Как тебе? — спросил Ниган, облокотившись локтями о перила.       — Невероятно, — выдохнул Рик.       — Как думаешь, почему возможно нечто подобное? — он повернул голову на Граймса, улыбнувшись уголком губ.       — Потому что они чувствуют себя в безопасности, — предположил Рик.       — Умный мальчик, — удовлетворенно кивнул Ниган и, покрутив в руке бинокль, приложил его к глазам, стараясь разглядеть что-то внизу. С такой высоты и правда было видно не так много, только фигуры снующих туда-сюда людей. — Я гарантировал всем им безопасность и защиту. Это позволило им трудиться ради общего блага. И ради себя, конечно же. Останься они там, за забором, не потянули бы и месяца.       — Ты не можешь знать, — нахмурился и покачал головой Рик, на что получил снисходительный взгляд в свою сторону.       — Поверь. У тебя будет время как следует обдумать все, но мы здесь не за этим, — он протянул Рику бинокль и, положив ладонь на его плечо, указал, куда надо смотреть. — Гляди внимательно. И говори, что видишь.       — Кровати в ряд, — начал Рик, внимательно глядя в сторону, куда указал Ниган, и пытаясь понять, что тот хотел, чтобы он увидел. Пока что в поле его зрения попали лишь спальные места, отгороженные от производственного цеха подвешенными в воздухе простынями и тканями. На некоторых кроватях копошились люди разных возрастов, кое-где женщины складывали на постелях одежду, мужчины перебрасывались в карты. Время шло к вечеру, и основной цех стремительно пустел, люди перебирались к своим кроватям. Над каждой висел порядковый номер, что заставило Рика вспомнить слова Оливера. — Там порядковые номера. Над каждой. И люди, много людей, — краем глаза Рик уловил, как Ниган кивнул. Надавив пальцем на бинокль, он вынудил Граймса взглянуть в сторону, где он наткнулся на такое привычное зрелище, что не сразу понял, почему Ниган акцентирует на этом внимание.       На кровати, подобрав к себе ноги и облокотившись о спинку, сидела женщина и держала на руках младенца, покачивая. Тот явно капризничал, но ни материнскую грудь, ни погремушки не принимал. Женщина сдержанно улыбалась и пыталась убаюкать малыша, но тот извивался на ее руках до тех пор, пока не подошел рослый мужчина, присаживаясь на край кровати и забирая ребенка. В больших отцовских руках ребенок удивительно быстро умолк и захлопал глазками. Женщина беспомощно улыбнулась, но Рик не смотрел дальше.       Отняв бинокль от глаз, он судорожно выдохнул и понял, что щеки неприятно мокрые от слез. В груди защемило, а в носу щипало от непонятной смеси эмоций. Рик вдруг понял, почему ему это показали. Вновь взглянув в бинокль, он увидел, как женщина устраивает под боком успокоившегося малыша и сама укладывается удобнее, прикрывая глаза. Мужчина, которого Рик идентифицировал, как отца ребенка, погладил женщину по волосам и отошел к соседней кровати.       — Она родилась месяц назад, — спокойно начал Ниган. — Ее мать нашли, когда та была на восьмом месяце. Она ослабла, несмотря на все старания мужа, еле ходила и почти не реагировала на происходящее вокруг. Будем честны, она до сих пор не в себе, но тем не менее смогла доносить и родить мелкую, — Рику показалось, что в голосе Нигана проскользнула нежность. В груди кольнуло, он сглотнул. — Ей потребовалось кесарево. Если бы не док, ребенок погиб бы. Это первый ребенок в мире, накрывшемся медным тазом. Мы строим цивилизацию, Рик. И я хочу, чтобы ты нам с этим помог. Взамен я обеспечу и тебе, и Карлу безопасность и процветание. Я ведь спаситель, как никак, — когда Рик убрал от глаз бинокль, Ниган уже протягивал ему руку. Сморгнув сырость с глаз, он прикусил изнутри губу. — Боже, нюни распустил, как киска последняя, — смешливо поморщился спаситель.       Рик поджал губы и дернул плечом, вновь взглянув вниз, но без бинокля. Отчего-то хотелось спуститься, взглянуть на этого ребенка поближе. Посмотреть, как тот мирно сопит, как бегают зрачки под тонкими веками, и как слабые пока еще пальчики сжимают мизинец матери. Он словно не верил до конца, что этот ребенок и правда существует. Что во всем происходящем вокруг возможно нечто подобное. То, что до апокалипсиса казалось обыденностью, сейчас вдруг стало чудом.       Крепкая ладонь Нигана показалась горячей. На кончиках пальцев закололо, Рику почудилось, словно по телу пропустили разряд тока. Между зубов Нигана мелькнул кончик языка, и он удовлетворенно кивнул.