salvation for the savior

      В последний раз в жизни Рик ощущал чувство вины, когда Карл впервые застал их с Лори ссору. Тогда он был не в себе — Рик это признавал. Он метался по кухне, активно жестикулировал и зло шипел, словно это могло заставить Лори передумать. Оставить мысль о разводе и никогда больше об этом не говорить — словно это могло помочь и склеить разваливающийся стремительно брак. Карла Рик заметил лишь тогда, когда Лори дернула его за край футболки, заставив взглянуть на себя. Коротко кивнув в сторону, она перевела внимание супруга на Карла. Мальчик стоял в дверях кухни в одной пижаме, хмуря тонкие брови. Рик буквально почувствовал, как щеки обожгло стыдом, а в горле встал ком. Он знал, что скрывать что-то такое от Карла долго не получится, но хотел оттянуть момент его погружения в родительский развод как можно сильнее. Карл ничего не сказал. Поджал губы и, развернувшись на пятках, громко хлопнул дверью кухни.       Тогда они с Лори просидели в абсолютной тишине не меньше часа. Лори старалась не смотреть на мужа, что сначала мерил кухню шагами, а после опустился на стул, растерев лицо ладонями. Рик помнил, как сжалось сердце, когда он краем глаза заметил, что женщина оперлась локтями о стол, зарылась пальцами в волосы и мелко вздрогнула от пробравших ее слез. У него самого слезились тогда глаза. В тот вечер он подошел ближе и положил ладони на хрупкие плечи жены. Та робко прижалась к его животу, и он погладил ее по спутанным волосам. В носу невыносимо щипало, но Рик чувствовал неуловимую радость. Он думал, что, раз чувствует еще что-то к Лори, значит, их брак не обречен. Если она сейчас не оттолкнула его, значит, есть еще шанс все исправить. Позже он понял, что в ту ночь они лишь оплакивали потерянные годы и несостоявшийся брак. Горечь, грусть и злость — последние чувства, что они смогли разделить.       Александрия оказалась местом, похожим на один большой мираж. Словно из прошлого вырезали картинку и неаккуратно вклеили ее в настоящее. За воротами еще встречались ходячие, но со стороны общины создавалось ощущение, что никакого апокалипсиса нет и в помине.       Приветливые белые домики с аккуратными клумбами под окнами и идеально постриженной лужайкой; заасфальтированные улочки и тротуары; зеленые деревца и кусты, тоже постриженные по всем канонам таких загородных поселков. Рик оглядывается по сторонам и замечает разбросанные в песочнице игрушки. Здесь наверняка вот только что играли дети. Ну, до их приезда.       Да, в последний раз Рик пережил всепоглощающее чувство вины давно. Тогда произошел катарсис, и Граймс искренне надеялся, что больше никогда не почувствует этой удушающей боли в груди и желания провалиться сквозь землю. Но в последнее время жизнь полюбила рушить его планы и надежды прямо у него на глазах.       Пока что никто не умер. Пока что Ниган лишь рассыпался в бахвальствах и хвалебных одах городку, но что Рик, что Дуайт, что Диана — глава Александрии — понимали, что этим все не кончится. Диана сама согласилась провести экскурсию. Конечно, ведь сложно не согласиться с человеком, который выше на две головы и таскает за собой биту. Точнее, биту сейчас таскал Рик, а Ниган — Рика за собой. Граймс вообще слабо понимал, почему именно он должен носить оружие Нигана за ним, но подозревал, что это тоже какой-то хитроумный трюк, чтобы показать ему, кто здесь главный. Ведь даже без биты Ниган не внушал особого доверия и выглядел довольно угрожающе, когда скалился, хлопал по белым заборчикам и бодро взмахивал клюшкой для мини-гольфа.       На самом деле, все в Александрии казалось «мини» в сравнении с Ниганом. И дело тут даже не в росте лидера спасителей, а в том, какое впечатление он создавал. Рику казалось, что Ниган был создан самим апокалипсисом — настолько он не вписывался в концепцию ровных рядов домиков с газоном скошенным под три сантиметра — по ГОСТу. У Граймса попросту не хватало фантазии на то, чтобы представить Нигана в мире до апокалипсиса. Кем он работал? Был ли женат? Чем занимался по выходным? Какое пиво пил с друзьями и были ли у него вообще друзья? Ниган стал олицетворением понятия «хаос», и этот хаос попросту не вписывался в привычную рутину, какая наполняла жизнь Рика до комы. Их неравенство ощущалось почти физически: Ниган мог узнать о Рике что угодно, Рик не знал и не имел возможности узнать о Нигане ничего. Ведь, Граймс был уверен, если спросить о чем-то напрямую, спаситель попросту уйдет от вопроса. Это раздражало.       Раздражали и чрезмерно мягкие кресла в кабинете Дианы. Начинала раздражать та иллюзорность нормальной жизни, которую создавала Александрия. Рик чувствовал диссонанс, и это выводило из себя. Ровные стеллажи, полные книг; мягкий ковер под ногами; диванчики, кресло и кофейный столик с какими-то газетами и бумагами — все это, словно один большой коллаж, грубо вырезанный из модных журналов, какие читала когда-то Лори. Ниган тоже это заметил, — Рик был уверен, — но весь этот фарс его не раздражал, а смешил, отчего теперь Рика бесил еще и сам Ниган.       Пока Диана что-то говорила, нервно раскладывая бумажки по столику, Ниган то и дело посматривал на Рика с немыми насмешкой и восхищением, мол, ты тоже это видишь? Рик не разделял его радости. Он не знал, как выглядят другие общины, но Александрия, видимо, была чем-то из ряда вон выходящим, раз она так вдохновила лидера спасителей. Правда, Рик не до конца понимал, зачем они все-таки здесь. Словно прочитав его мысли, Ниган решил перейти наконец к основной части их незамысловатого визита.       — Я искренне восхищен этим местом и вами, леди! — начал он свою браваду. Рик закатил глаза и упер биту в пол рукоятью, чем привлек невольно внимание Дианы.       — Я не такая значимая личность, чтобы мною восхищаться, — парировала аккуратно женщина, робко улыбаясь.       — Ладно вам, не скромничайте… Черт… — Ниган усмехнулся и ущипнул себя за переносицу. — Давай перейдем на «ты», ладно? Тем более, если мы рассчитываем на продуктивное дальнейшее общение, — он многозначительно вскинул брови.       — Дальнейшее? — Диана настороженно перевела взгляд с Нигана на Рика и обратно.       — Конечно, мы же не шутки ради потратили столько бензина, чтобы до вас добраться! — Ниган расслабленно откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу. — Право, мы бы потратили куда больше ресурсов, чтобы вас найти, если бы не мой дорогой друг. Я вас не представил? — Ниган удивленно глянул на Рика, словно только сейчас заметил, что кто-то следует за ним по пятам. — Это Рик Граймс, и он добрался до вас значительно раньше, чем мы. И все бы хорошо для вас кончилось, если бы он вовремя зашевелил мозгами и понял, зачем же мы все-таки ищем новые общины!       — И зачем?       — Ну же, — Ниган досадливо всплеснул руками, — подумай сама. В новом, извините за мой французский, ебнутом мире нужны союзники, правда? Посмотри в окно, Диана, посмотри на своих людей и скажи мне: могут ли они защитить свою семью? Это место? Хоть кого-то? Кто-нибудь из них умеет адекватно пользоваться оружием? — он поднял руку, не давая ответить. — Под «адекватно» я имею в виду не на уровне «в случае опасности я закудахтаю трахнутым петухом и отстрелю себе же ногу», ладно?       — У меня есть люди, хорошо владеющие оружием. До вас мы как-то выживали, сможем выжить и после, — твердо сказала она, — не вижу поводов для плодотворного сотрудничества.       В кабинете воцарилась тишина, которая ой как не понравилась Рику. Он был уверен, что у Нигана еще есть, что сказать. Он был уверен, что тот вполне мог поставить точку в этом небольшом — и ненужном — споре. За время, пока он был знаком с Ниганом, он успел выучить: если тот молчит, значит, думает, если думает — это не к добру. И, как и ожидалось, в своих рассуждениях Рик был прав. Ниган вдруг повернулся к нему и подмигнул. Мол, самое время тебе перестать быть тупой мебелью и начать говорить. Ну, так Рик трактовал этот многозначительный взгляд. Если бы Ниган озвучил свою просьбу-приказ, там было бы раза в три больше издевок и едких замечаний. Рик не то чтобы понимал, что от него требуется, но и отмолчаться не мог: Ниган был упрям и нетерпелив, отчего вся беседа могла закончится плачевно.       — Диана, у вас нет выбора, — прокашлявшись, начал Рик. Женщина перевела на него взгляд, и Рик разглядел в нем усталость и страх.       В кабинете у Дианы пахло, как в любом другом кабинете педантичной и чуть придирчивой к деталям руководительницы. Не было запаха пыли или сырости. Рик неуловимо повел носом и почувствовал запах цветов. Ваза с сухоцветами и правда стояла неподалеку — на подоконнике. Благодаря приоткрытому окну, легкий летний ветерок разносил по всей комнате сладковатый цветочный запах. Персиковый цвет с легким фиолетовым отливом встал перед глазами, и Рик покачал головой. Этот день мог бы быть в разы приятнее, если бы не необходимость поддакивать и подыгрывать Нигану.       Через цветочный запах пробивался легкий шлейф аромата духов самой Дианы. Та явно часто сидела в своем кабинете, потому что весь он буквально пропитался ее запахом. Запах приятно щекотал нос и создавал приятное впечатление о самой женщине. Рик был уверен, что, если подойдет ближе, почувствует аромат кофе, легкий запах краски и, быть может, что-то от выпечки. Диане хотелось доверять, та казалась мудрой женщиной, особенно учитывая атмосферу в Александрии, пускай та и не нравилась Рику.       — Коп прав, — кивнул Ниган, — выбора у вас нет. Я предлагаю сделку, Диана, — он оттолкнулся от спинки дивана и уперся локтями в свои колени. Женщина в свою очередь не шелохнулась с места, хотя на ее месте многие бы постарались отодвинуться от Нигана как можно дальше, избегая его давления. — Вы отдаете нам пятьдесят процентов ваших припасов, мы в свою очередь вас не трогаем. Может, даже защищаем, ведь я видел ваших так называемых бойцов, и, скажу честно, это блядский курятник…       — Вы старались, Диана, — вмешался вдруг Рик, — но, поверьте, лучше не сопротивляться. Я… Я просто знаю. Так будет лучше для всех.       Ниган отпустил Рика в машину первым. Даже без присмотра. Рик не помнил, как добрался до авто, в котором Ниган привез его сюда. Нет. Куда он сам всех привез. В голове ни на секунду не мелькнула мысль о побеге. Он знал местность, знал, где машина с припасами и каким-никаким оружием, но даже не подумал о том, чтобы свернуть в сторону, затеряться среди машин и просто проскользнуть в лес. В голове стоял белый шум до тех пор, пока он не захлопнул за собой дверь пассажирского сидения. Только тогда он снова смог слышать и воспринимать окружающие звуки.       Вокруг то и дело проходили спасители, где-то спорили мужчины, тихо щебетали фоном птицы и шумели кроной деревья. Из глубины городка послышался собачий лай — короткий, словно собаку моментально успокоили. Со стороны ругавшихся до этого мужчин послышался низкий, веселый смех, а после хлопки наверняка по плечу. Рик смотрел на приборную панель немигающим взглядом и судорожно дышал. Глаза то и дело покрывались поволокой слез бессилия, а в носу невыносимо щипало. Тогда Рик смаргивал сырость, но так и не шевелился. Со временем звуки за пределами машины стихли. Не на самом деле, просто Граймс вдруг отгородился от них. Теперь слышно было лишь собственное сердце и мысли.       Мысли путанные и беспорядочные. Рик не понимал, о чем думает. Он не мог ухватить ни одну из этих мыслей, разобрать выходило лишь обрывки собственных фраз и слов. Все это звучало так, словно кто-то смешал несколько радиоволн в одну, и теперь голоса ведущих болтали наперебой друг другу. Вот только не было разных голос, был лишь его — напуганный и злой. Что он только что делал? На что обрек этих людей? Как он согласился оставить Диану один на один с Ниганом? Точно.       Рик уже дернулся к дверной ручке, как вдруг остановил себя. Он сам не понял, почему, но ему стало тошно от одной мысли, что он снова войдет в Александрию. Войдет туда на правах такого же спасителя, как и все остальные. Щеки обожгло, и Рик прикусил губу. Сел ровно. Он никуда не пойдет. Он будет ждать Нигана в машине, как тот и сказал ему, доверительно склонившись к самому уху. Рука сама потянулась вверх. Поведя кончиками пальцев по мочке, краю ушной раковины и за ней, Рик вдруг понял, что горят и уши. Неприятное ощущения стыда. Стыда за что? За то, что обрек этих людей на существование — вот, за что.       С другой стороны, был ли у него вообще выбор? Конечно, был: провести Нигана к Александрии добровольно или после хорошей взбучки. Может, пострадал бы не только он, но и Карл, если бы Рик заупрямился. Да и так ли он не понимал, как Ниган кормит такое огромное количество людей? Еда в супермаркетах Вашингтона закончилась бы еще в первый месяц, и тогда пришлось бы ездить дальше, а значит — тратить в разы больше бензина. Так зачем же растрачивать собственные дорогие ресурсы, если можно заставить других делать это? Все правильно. Рик мог догадаться еще в тот момент, как увидел фуры, загруженные ящиками с овощами. Мог, но просто не захотел. Так же, как не захотел догадаться о том, что у Лори и Шейна есть интрижка; так же, как не захотел догадаться о том, что жена давным-давно к нему остыла; и так же, как мог бы догадаться, что Ниган повез его сюда не просто так.       — Местечко, конечно, чудесное, но видит бог, с такой главной они не продержались бы и полугода.       За Ниганом захлопнулась дверь, и тот сунул Рику Люсиль. Неосознанно Граймс скосил взгляд, чтобы проверить, не в крови ли она, но та была абсолютно чистой. В мыслях наступил штиль. Будто бы загадочный кто-то, наконец, щелкнул кнопкой и выключил радио. Рик тихо, медленно выдохнул, прикрыв глаза, и обнаружил в голове последнюю, четкую и оформленную мысль. «Ниган прав». Мерзкое чувство пробрало до костей, но Рик не подал виду. И все равно Ниган заметил его настроение, но пока что не стал никак комментировать. Высунувшись в окно, он подозвал Дуайта. О чем те говорили, Рик не слушал, не было желания. Да только Ди сразу после окинул Рика неприятным, внимательным взглядом и только после этого медленно кивнул. Рика не волновали чужие взгляды.       Весь путь он смотрел в окно. Ниган о чем-то очень долго болтал, — кажется, ему не нужен был собеседник, — а потом включил кассету с классическим роком. Рик не был поклонником никакой конкретной музыки, поэтому ее обычно ставил Шейн. Оказалось, вкусы Нигана и Шейна были схожи, только в отличии от бывшего напарника, Ниган не перебивал поток бородатой классики какой-нибудь попсой. Рик узнавал некоторые песни, и со временем расслабился окончательно. Биту он не держал, а просто облокотил на свое бедро, лишь иногда, на поворотах, рефлекторно придерживая. Ниган напевал очередную песню «AC/DC», и от его тихого, низкого мурлыканья под нос хотелось спать. Но Рик не давал себе сомкнуть глаз, наблюдая за проплывавшими мимо полями, пролесками и какими-то мелкими заброшенными домишками.       — Ты пропустил поворот, — заметил Рик, нахмурившись и сев ровнее.       — Ебаться! — Ниган вздрогнул, бросив на Рика возмущенный взгляд. — Еб твою, Рик! Я думал, ты спишь, блять, кто ж так пугает?!       — У меня глаза открыты были, — Граймс устало ущипнул себя за переносицу. Когда он снова посмотрел на Нигана, тот уже улыбался.       — Я знаю что ли, как вы, старики, спите? Я своих похоронил еще до первых седых волос отца, — он фыркнул со смеху.       — Я не… Сколько тебе лет?       — Где твои манеры, Рик, разве можно спрашивать такое у леди? — прыснул Ниган. — Мне, Рикки, полных сорок шесть годиков, но я все еще в самом соку.       — Я младше тебя, — хмыкнул Рик и снова откинулся на спинку кресла.       — А я лучше сохранился. Копы — быстро портящийся товар?       — Да. И дефицитный.       — Ох ебать, так мне повезло отхватить такую ягодку?       — Тебе не надоело?       — Что именно, дедуль?       — Вести себя, как мудак.       — Твоя компания плохо на меня влияет, так я самый серьезный сукин сын в этом проклятом мире.       Рик тихо хохотнул и отвернулся к окну. Ему не нравилось думать, что в присутствии Нигана он чувствует себя спокойнее. И не нравилось понимать, что сейчас лишь рядом с ним он мог просто расслабиться и ни о чем не думать. Ниган заполнял своим голосом весь белый шум и, если забыть о том, кто он и где они, можно было воспринимать его, как болтливого подростка, задержанного за хулиганство.       Воспоминания из прошлого были подобны теплым волнам моря на пляжах Флориды, куда он, Лори и Карл ездили, когда мальчику исполнилось тринадцать. Такие волны не бились о скалы и берег, не кусали ноги десятками мелких острых ракушек, а лишь нежно облизывали кожу и отступали. Приятные моменты из жизни до ссор, разговоров про развод и комы. Они успокаивали нервы, заставляли расслабиться и погрузиться в памятные события, наполненные самыми яркими цветами и отчетливыми ароматами.       Салон в их с Шейном патрульной машине пах дезодорантом второго, иногда — сухариками или кофе, почти всегда — вонючей елочкой на зеркале. Начальство запрещало их вешать, но Шейн игнорировал эти слова и все равно цеплял зловонную елку на зеркало, чтобы отбить запах сигарет, пока они стояли где-нибудь между домов с полицейским радаром. Рику запах картонки не нравился. Он был цвета грязи с примесью едко-желтого и вызывал ассоциации лишь с рвотой в углу камеры. Но это было всяко лучше, чем слушать ворчание Шейна о том, что начальство снова отчитало за курение в машине. Поэтому Рик терпел.       Рик терпел многие замашки Уолша, на самом деле. Терпел и из-за своей натуры, и потому, что Шейн был его лучшим другом. Что уж греха таить, единственным другом. Как оказалось, только он мог спокойно относиться к тяжелому нраву Рика. Остальные его или недолюбливали, или с уважением побаивались. Рик был из тех людей, у которых много приятелей и один друг. Он вполне мог посидеть на корпоративе, выпить с коллегами в пятницу в баре или дружелюбно предложить забрать у кого-нибудь лишнюю смену, когда домой особенно не хотелось идти, но не больше. Никто не знал, что происходит у Рика в семье, никто не знал точно его адрес, никто не помнил номер телефона. Все это запоминал Шейн. Единственный друг, почти брат — который, по законам каких-нибудь мыльных опер, в какой-то момент увел у него жену.       Рик вырывается из воспоминаний, когда машина мягко останавливается на подъездной дорожке внушительного вида здания. Он выглядывает в окно и недоумевающе выгибает бровь: на Святилище похоже не было абсолютно. Когда он оборачивается на Нигана, тот лишь машет рукой, мол, выходи, и сам покидает машину, захлопывая за собой дверь.       Ниган назвал это место «Спутниковым аванпостом». Рик так понял, что это не единственная наблюдательная точка спасителей. Для себя он сократил это название до лаконичного и понятного «Спутник». Воистину огромная спутниковая тарелка заставила Рика ненадолго остановиться и запрокинуть голову, рассматривая эту махину. В жизни до апокалипсиса он никогда не был в подобных местах, да и не стремился особо. Кажется, Карл со школьной экскурсией ездил в подобное место где-то под Атлантой, но особого восторга станция у подростка не вызвала.       Рик послушно слонялся за Ниганом туда-сюда, толком и не вслушиваясь в разговоры спасителей. Он чувствовал на себе взгляды местных, но особенно не волновался на этот счет. Он и не собирался становиться своим, верно? Значит и за настрой окружающих людей волноваться тоже не стоило. Все равно они вряд ли когда-нибудь его примут. Будет ли виной то, что, даже будучи пленником, он оказался настолько близко к Нигану, или просто то, что он чужак — разницы не было. В конце концов, Рик знал, на что шел, когда соглашался на это подобие сделки.       Когда Ниган оставил Рика во внутреннем дворе, кинув что-то в духе команды «ждать», он лишь дернул раздраженно плечом и сел на ступеньки, где не ходили люди. С этого ракурса хорошо было видно, как медленно клонится к горизонту солнце. Небо окрасилось в красный, значит, завтра будет ветрено — так в детстве говорил отец. С запада постепенно натягивало неприятного вида тучу, что могло означать только одно — очень скоро пойдет дождь. Это выглядело живописно: красный закат и темно-синяя, почти черная туча, стремящаяся его перекрыть. Подул холодный, пахнущий дождем ветер. Рик поежился и положил биту, что Ниган ему снова оставил на попечение, на колени. Кто-то из ближайших рабочих поморщился этому зрелищу и сплюнул на землю. Граймса это не задело — такого он насмотрелся еще в академии от завистливых сокурсников.       Очень скоро и правда пошел дождь. Первые крупные капли попали на крышу навеса, под которым Рик сидел, сразу после — ему под ноги. Спасители, снующие до этого во дворе, вдруг скрылись в здании, а он так и сидел, неосознанно поглаживая биту по рукояти.       — Боже, Рик, прекрати, еще немного и она кончит.       Ниган появился как обычно внезапно. Рик не расслышал его шагов и не повернулся даже тогда, когда тот подошел ближе. Ниган поравнялся с ним, судя по тому, что боковым зрением было видно его джинсы, но так и не сел на ступени. Видимо, не солидно лидеру спасителей рассиживаться на холодном бетоне. Ниган опустил руку и чуть двинул пальцами. Рик без слов понял, что тому нужно, и протянул Люсиль. Тот хмыкнул, принял биту, и тут же заменил ее пачкой сигарет и зажигалкой. Рик принял, зажал в зубах фильтр, и щелкнул зажигалкой. Та была на последнем издыхании, потому пришлось повторить процедуру трижды или четырежды, прежде чем робкий огонек лизнул кончик сигареты и подпалил его. Едкий дым заполнил легкие, задержался там на несколько секунд, а после был выдохнут в почерневшее грозовое небо. Темно стало слишком быстро, и теперь двор освещали лишь красные, иногда тревожно перемигивающиеся лампочки. Рику захотелось поставить жизнь на паузу, чтобы просто насладиться этим моментом. Холодным ветром, вкусом сигареты и запахом дождя — бледно-зеленым с отливом голубого.       Он сам протянул Нигану сигарету после двух неглубоких затяжек. Он не хотел привыкать к сигаретам, зато вот Ниган явно любил курить и делал это со вкусом. Невольно Рик запрокинул голову. Спаситель обхватил губами фильтр, глядя куда-то в пустоту, глубоко, медленно затянулся и, откинув чуть голову, выдохнул вверх. Дым быстро рассеялся, подхваченный ветром, и Рик снова вернул взгляд в горизонту.       — Когда мы вернемся в Святилище? — спросил Рик, говоря чуть громче, чтобы его было слышно через шум зарядившего с неожиданной силой ливня.       — Не сегодня, — в тон ему ответил Ниган, — слишком темно, асфальт скользкий и из-за проклятого дождя ничерта не видно на дороге. Дворники не вывезут такое дерьмо, — краем глаза Рик заметил, как Ниган небрежно дернул рукой с зажатой меж пальцев сигаретой в сторону двора.       — Карл там совсем один, — Рик поджал губы. Ниган опустил на него взгляд, недолго рассматривая бритую темную макушку, а после отводя его и дергая плечами.       — Он в безопасности, — заметил Ниган.       — Меня нет рядом, я не могу быть в этом уверен.       — Угомонись, наседка, — спаситель небрежно фыркнул и докурил сигарету, отщелкнув бычок в пустую банку из-под консервов, что стояла на перилах. — Что ты там мне рассказывал о доверии?       — С моей жизнью делай что хочешь, но Карла я тебе не доверю.       — Боже правый, Рик, блять, — Ниган обреченно выдохнул, — парень — здоровый лоб, рядом с его дверью дежурит ебаная охрана, потому что я не уверен, запер ли я Карла с ними, или их с Карлом. Охлади свою гиперопеку и расслабь очко. Наслаждайся блядством погоды.       — Ты и такие слова знаешь? — Рик чуть более расслабленно усмехнулся и откинулся на руки, выставленные назад.       — Какие?       — «Гиперопека», — пояснил Граймс.       — Ну так, я ж физруком был, — обронил Ниган со смешком. И тут же осекся. — Ой бля-я-ять… Вот не надо, слышишь! Ебаный насрал, Рик, не смотри на меня так! Какого хуя, что за взгляд?       Взгляд Рика и правда был более чем красноречив. Ему не нужно было говорить что-либо, чтобы выразить всю степень своего искреннего удивления. Брови резко поднялись, да и сам Рик сел в пол-оборота, будто бы желая удостовериться в том, что и правда говорит с Ниганом. Ниганом, изо рта которого брань лилась, как вода сейчас с неба; Ниганом, который дымил сигаретами, как паровоз; Ниганом, который таскал за собой чертову биту и угрожал чаще, чем какой-нибудь карикатурный мафиози. И этот человек работал с детьми? Глупости. Картина мира, в которой Ниган создается самим апокалипсисом, посыпалась, ведь теперь Рик знал, кем работал Ниган до того, как стал спасителем, и это знание никак не помогало собрать в кучу все, из чего должна собраться личность такого человека.       Ниган от него отмахнулся и ушел в помещение. Рик, пребывающий до сих пор в шоке, поплелся за ним. Он пытался представить Нигана в школе, скажем, у Карла. На самом деле физруком там был милый старичок лет так под шестьдесят, который отработал в этой школе, если не половину своей жизни, то как минимум ее треть, и на пенсию словно бы и не собирался вовсе. Несколько раз Рик виделся с ним и перебрасывался дежурными вежливыми фразами, после чего они расходились каждый в свою сторону.       А что до Нигана… Как бы Рик не вертел его у себя в голове, он никак не вставал в школьное окружение, словно бракованная деталь — в механизм. Граймс пытался представить физкультурный зал, опустевший после очередного потока школьников и пропитанный запахом пота. Пытался представить Нигана в чем-то, помимо кожаной куртки и пыльных джинсов. Скажем, в типичных физручьих рыжих шортах и белой футболке. Тот бы ходил по залу, складывал мячи в корзину и открывал окна. А потом сидел на матах и пил воду, проверяя журналы. Пока что походило на начало плохенького порно, не хватало только второго действующего лица. Тут-то Рик и решил выключить фантазию. Пока не поздно.       Ночевать предстояло на «Спутнике». Ниган вел его по темным, освещенным лишь слабым светом энергосберегающих ламп, коридорам, пропустив вперед, чтобы Рик нигде ненароком не отстал. Комната, в которую Ниган пропустил его первым, показалась Граймсу неприлично маленькой. И неподходящей для двоих. Он мог бы предположить, что Ниган уйдет спать в другое место, если бы не кинутый рядом с нормальной кроватью матрац. Это было похоже на злую шутку.       — Какого… Ниган! — Рик едва не подпрыгнул, когда чужие руки без предупреждения развернули его лицом к спасителю. Тот лишь лукаво улыбался, чуть щурясь. — Что за черт?       — Досмотр, офицер. Не думаешь же ты, что я лягу с тобой спать в одном помещении, не прошмонав карманы? Доверие доверием, но жить я еще хочу, ладушки?       Процедура показалась Рику не рядовой, а унизительной. И пускай он не раз досматривал людей, и сам так же не раз подвергался досмотрам до этого, Ниган умудрялся балансировать на грани обычного грубоватого досмотра и какой-то неуловимой эротики. Рику казалось, что его буквально раздевают глазами. Противное чувство, от которого горели уши. Ожидаемо, в его карманах Ниган ничего не обнаружил. Просто потому, что у Рика ничего и не было. Не просто из того, что могло бы убить, но и в целом — ничего. Но только после этого досмотра Ниган успокоился.       Рик не стал толком раздеваться. Убрал под тонкую подушку рубашку и улегся спать в джинсах, лишь расстегнув ремень, чтобы не давил. На Нигана он старался не смотреть, но в тесной комнате, куда бы он не глядел, все равно хотя бы краем глаза, но видел, как спаситель стягивает куртку, устало трет шею и снимает следом белую футболку. Даже ощущая на себе чужой взгляд, Ниган не постеснялся и расстался с джинсами, оставаясь в одних трусах и заваливаясь на кровать, тут же заворачиваясь в одеяло.       Они лежали в тишине, но не спали. Рик чувствовал, что невольный сосед бодрствует, но эта информация никак ему не помогала. Он не мог уснуть, снова. Видимо, вовсе не в его комнате в Святилище было дело, а в нем самом. Он закрыл глаза и перевернулся на спину, выравнивая дыхание и сосредотачиваясь на звуках и запахах. Здесь было очень хорошо слышно, как шумит дождь и как тихо переговариваются в соседней комнате мужчины. Их мерный бубнеж и шум дождя прервал приглушенный рокот грома. А потом, буквально через несколько секунд, его же возмущенный грохот, словно стихия была недовольна тем, что ее проигнорировали.       — Да ебись ты конем… — заворчал Ниган, ворочаясь.       — Ниган, — позвал тихо Рик.       — Хули тебе? — донеслось сверху.       — Кто ты?       — Ну ахуеть… — через, наверное, минуту молчания выдохнул спаситель. — Хуй в пальто, вот кто. Кто за вопросы?       — У тебя нет запаха.       — Блять, да поясни ты уже, загадочник, — послышалось уже более раздраженно.       — У меня синестезия. Я очень хорошо ощущаю запахи и невольно ассоциирую их с какими-то цветами, — пояснил Рик, — Карл пахнет темно-синим, Дуайт оранжевым, Шерри черным. Ты не пахнешь никак. В Святилище много чем пахнет, здесь тоже. Я различаю все эти запахи, но не твой.       На этот раз Ниган замолчал надолго. Так надолго, что Рик посчитал, что тот проигнорировал его и уснул. Рик в целом успел много чего надумать. Что теперь Ниган просто перестанет с ним возиться и пошлет ко всем чертям, что их сделка теперь не в силе и что теперь Карл вовсе не в безопасности. Но через время на кровати снова завозились. Ниган свесился с нее, выглядывая, и в темноте, без своей кожанки и биты, что стояла теперь на ветхом, поскрипывающем стуле, он казался всклокоченным вороненком. Забавное зрелище. Ниган посмотрел на него недолго, а после снова скрылся на кровати. Словно хотел в чем-то убедиться — промелькнуло в мыслях.       — Сам подумай, — наконец, изрек спаситель. — Подумай, почему не чувствуешь запах мотора мотоцикла, когда вытаскиваешь его оттуда.       — Потому что он пахнет машинным маслом, как и другие детали, — предположил Рик.       — Вот, видишь? Нужны какие-то еще пояснения? — голос Нигана повеселел от догадливости Рика.       — Хочешь сказать, ты тоже деталь? Как и остальные спасители?       — Не как остальные… Боже, Рик, лови метафоры! Я чертовски мощный и чертовски дорогой мотор. Это не я пахну Святилищем, а Святилище пахнет мной, включи мозги. Поэтому ты не чувствуешь запаха, дубина.       — Я не чувствую и своего запаха… И не чувствовал запаха своего дома раньше. Тоже поэтому, выходит.       — Значит, скоро перестанешь чувствовать и запах Святилища, — заметил Ниган.       Они замолчали. Рику не понравились слова спасителя. Если он перестанет чувствовать запах Святилища, значит, то станет для него домом. Значит, со временем он тоже начнет пахнуть опилками, машинным маслом и ходячими. Значит, скоро и он сам станет полноценным спасителем. А не стал ли уже?       — Тебе жаль их? — вдруг спросил Ниган.       — Кого? — растерялся чуть Рик.       — Александрийцев.       Рик задумался. Когда он понял, на что обрек Диану и ее людей, он испытал чувство стыда. Он видел редких жителей Александрии, когда шел к машине, и те выглядели напуганными. Рик чувствовал себя последней паскудой, когда думал о том, что сам привел спасителей к воротам Александрии. Но, каждый раз, когда он пытался пристыдить себя, снова и снова возвращался в вопросу, а был ли у него вообще выбор. По большому счету, не было. Не он обрек Александрийцев на рабские условия, а сама ситуация. Судьба. Рик не мог понять, успокаивает себя или мыслит рационально. Он вообще в последнее время не мог установить себе моральные ориентиры. Сначала апокалипсис, а потом и Ниган поставили его простое и понятное полицейское мировоззрение с ног на голову, и теперь ему предстояло навести в своих установках хотя бы подобие порядка. И пока что Рик лишь перекладывал с места на место всякий неактуальный мусор.       — Не знаю. Нет, — Рик покачал головой. — То есть… Ты прав, наверное. Они не протянули бы долго. В этом мире больше нет места тому, что они строят там.       — Чертовски верно, — Рик ждал, что тон Нигана будет довольным или насмешливым, но ни того, ни другого, не услышал.       — Почему ты спросил? И почему вообще так носишься со мной?       — Ты мне понравился, вот и все, — наверху зашуршали простыни, Рик предположил, что Ниган пожал плечами.       — Ты как ребенок, — обреченно вздохнул Рик.       — Виновен, арестуй меня, — Ниган прыснул.       — Ты сказал, что был учителем физкультуры… — попытался Граймс.       — Блять, нет, все, стоп, баста, — затараторил Ниган протестующе. — Замолчи уже, Рик, и спи. Не буду я тут тебе свою душу наизнанку выворачивать, пошел нахуй. И только попробуй дернуться в мою сторону, я ахуеть как чутко сплю.       Хуй там плавал, а не чуткий сон. Уже через полчаса Ниган мирно посапывал на кровати, вытянувшись в полный рост, словно большой кот.       Рик смирился. Он так и не понял всего, но на часть своих вопросов ответил определенно. И чувствовал от этого удовлетворение. Уснул он гораздо быстрее, чем рассчитывал. Будто наконец смог провалиться в сон после недель бессонницы. Почти так оно и было. Было ли все дело в том, что Ниган ответил на его вопросы почти не увиливая, или в том, что спал он вне Святилища, но спалось ему вполне себе неплохо, пускай пружины и впивались в бока, а подушка была слишком тонкой. То и дело он просыпался от особенно громких раскатов грома, но, послушав сонное сопение наверху, тут же засыпал. Этой ночью ему снились баскетбольные мячи, маты и оранжевые короткие шорты на тонких, явно не женских ногах.