salvation for the savior

      Рик в последнее время все чаще удивлялся тому, как быстро все в какой-то момент может пойти по женскому детородному. Только он убеждался в том, что на этот раз все уж точно хорошо, как тут же случалось что-то напрочь разрушающее весь карточный домик, что он с таким трепетом строил все это время. Это начинало утомлять, но что ему оставалось делать, кроме как снова и снова собирать свои жалкие карточки и пытаться выстроить их в нечто хоть немного похожее на домик?       Стоять под прицелом было неприятно. И пускай пока он работал полицейским, и не раз оказывался мишенью для бандитов, привыкнуть к этому ощущению подвешенности никак не мог. Когда человек оказывается на мушке, он уже ничего не решает. Его судьба целиком и полностью зависит от человека с оружием, а ему самому остается лишь… Говорить. Да, переговоры были единственной тактикой в такой ситуации, если неоткуда было ждать подкрепление. Рику ждать его не приходилось.       Холодный ночной ветер трепал выбившиеся из-под шапки кончики волос. Мороз щипал пальцы, нос и щеки. Глаза слезились от ветра и попадающих в них колючих снежинок, невыносимо хотелось потереть их, но ни опустить поднятые в капитуляции руки, ни разорвать зрительный контакт с Розитой, сжимающей в руках пистолет, он не мог.       Это было иронично. Розита, которую он вытащил из карцера и отпустил, из-за чего обрек одного человека на смерть, а другого — на жестокое наказание, сейчас держала его на мушке, сжав губы в тонкую напряженную линию. Она так не проронила ни слова с того самого момента, как выманила Рика в лес, подальше от Спутника, и взяла под прицел. Здесь было темно, освещение Спутника едва-едва доставало до сюда, красными тревожными отблесками освещая их двоих и оружие в руках девушки. Благо, ночь была светлой, и Рик отдаленно различал очертания деревьев, голых сухих кустов и чужой фигуры.       — Зачем ты это делаешь? — тихо спросил Рик. Словно в преждевременный ответ на его вопрос зашуршали своими ветками многолетние ели в вышине. В животе что-то скрутило от плохого предчувствия, это начинало раздражать.       — Спасаю тебя, — туманно бросила Розита.       — Держа под прицелом? — Рик склонил голову. Девушка обезоружила его первым делом, ему нечего было ей противопоставить сейчас.       Розита дернула плечом и поморщилась, словно этот разговор доставлял ей физический дискомфорт. А может, даже не разговор, а сам Рик. Кто знает, как долго она взращивала в себе ненависть и отвращение к тому факту, что Граймс смирился и принял жизнь в Святилище, так и не попытавшись сбежать. Теперь ему претила мысль о побеге, а тем более — о смерти сейчас. Но куда больше его беспокоило копошащееся внутри чувство тревоги. Конечно, он вышел не один сюда, но от еще троих часовых было ни слуху, ни духу.       Он и парни на ночном дежурстве заметили странное движение у кромки леса, не похожее на шатание ходячих. К тому же, большинство мертвецов сейчас замерзали и были больше похожи на ледяные статуи, чем на то, что может ходить и нападать. Это и вызвало тревогу у мужчин, и они разбудили запасной караул, а сами отправились проверять местность. Дойдя до леса, они приняли решение разделиться и прочесать периметр ближайшего лесного массива, чтобы исключить возможность нападения. Конечно, они не оставили посты без присмотра, и на Спутник не должны были пробраться посторонние, но слова Розиты сейчас Рика здорово взволновали. Да и где другие часовые? Почему он не слышит даже привычных пересвистываний?       — Не возвращайся на Спутник. Беги, — попросила Розита. Ее тон сделался мягче, а на лице отразилось сожаление. Она не понимает — проскочило в голове у Рика.       — Что? О чем ты? Почему я не должен возвращаться? — Рик выставил руки перед собой, медленно сделав шаг к девушке. Та перемялась с ноги на ногу и лишь крепче вцепилась в оружие, предупреждающе дернув тем. Рик остановился, но опустил руки.       — А почему ты хочешь вернуться? — ответила она вопросом на вопрос. — Рик, я даю тебе шанс на побег. Скоро ты сможешь забрать Карла, но сейчас…       — Я не собираюсь сбегать. Карл тем более, — отрезал Рик. — Святилище наш дом.       — Правда? — девушка вскинулась, всплеснув свободной от пистолета рукой. Рик мог бы напасть в этот момент, но все еще рисковал получить тут пулю и пролежать минимум до утра в снегу. — Так ты теперь тоже спаситель? — последнее слово она выплюнула зло, со слышимым раздражением и ядом.       Рик отвел на секунду взгляд. Он и забыл об этих мыслях. Подобные статусы и ярлыки волновали его лишь поначалу, сейчас же он просто выполнял свою работу, чтобы его дом и сын были обеспечены необходимыми ресурсами. Он принял стиль выживания Нигана, как принял его самого со всеми его заморочками. Но сейчас Розита поставила вопрос ребром, и тут нельзя было долго балансировать где-то посередине. Что-то Рику подсказывало, что жизнь снова вынудила его на выбор стороны, и это не нравилось ему от слова совсем, но в голове навязчиво крутился правильный ответ, а оттого и огласить его не было сложно.       — Да. Я спаситель. И Карл тоже, — холодным, как снежинки, путающиеся у него в бороде, тоном проговорил Рик так четко, как только мог. Он не мог толком различить выражение лица Розиты, но отчего-то был уверен, что в глазах ее отразилось разочарование.       — Мне жаль. Если ты с ними, то я уже не могу тебе помочь, Рик. Ни тебе, ни Карлу. Прости, Рик, я не хотела, чтобы все так вышло.       Розита шагнула вперед, все так же держа перед собой пистолет, только теперь уже двумя руками. Рик поджал губы и отступил на шаг. Он не хотел здесь умирать. Вернее, он просто не мог умереть. Оставить Карла? Джудит? Нигана в конце концов? А пришла ли Розита только за ним, или ее планы были куда масштабнее? Он не знал всего этого, но хотел бы узнать, однако, сейчас цель у него была одна — остаться в живых и добраться до Спутника, а уже после — до Святилища. Розита вернулась, и она была настроена явно не дружелюбно.       Рику пришлось рискнуть. Розита оттесняла его все глубже в лес, откуда вернуться будет в любом случае сложно, даже если она не пустит ему пулю в лоб. Темнота сгущалась, плотные еловые ветки закрывали луну и звезды, красные огни Спутника уже не доставали до сюда, Рик видел все хуже. Если бы так пошло и дальше, он бы потерял последнее преимущество — возможность воспользоваться единственным припрятанным оружием — заточкой в высоком ботинке.       Резко пригнувшись, он едва не потерялся, оглушенный выстрелом, раздавшимся прямо у него над головой, но быстро себя одернул — не время. Розита тоже плохо видела здесь, это был его шанс на победу. Или как минимум на успешное нападение. Кинувшись на девушку, он обхватил ее руками и повалил на снег. Послышались еще выстрелы, все совсем рядом с ним, но вряд ли та и правда преследовала цель его пристрелить — скорее всего, просто растерялась и несколько раз нажала на спусковой крючок.       Схватив девушку за запястье руки, в которой та держала оружие, Рик несколько раз приложил ее ей о ствол поваленного дерева. Он бил до тех пор, пока Розита не выпустила оружие, и потянулся за заточкой, но слишком рано потерял бдительность. Когда чужой кулак врезался под дых, Рик краем сознания отметил, что у Розиты удивительно тяжелая рука. Он весь сжался, рефлекторно прикрыв живот рукой, и девушка сбросила его с себя в холодный снег. Она уже нацелила на него пистолет, как замерла в ужасе.       Рик в последнее время все чаще удивлялся тому, как быстро все в какой-то момент может пойти по… Откровенно — по пизде. Каждый раз, когда он попадал в ситуации, разрушающие до основания все плоды его стараний, Рик чувствовал пустоту и злость. Сейчас не было даже злости. Был животный страх. Страх перед смертью, что наступит не моментально, но обязательно.       Рик знал. Рик, черт подери, прекрасно понимал, что под снегом могут быть ходячие, замурованные в холодной ловушке, но еще достаточно дееспособные, чтобы навредить. Знал, понимал, но забыл об этом, спасая свою жизнь. Когда челюсти мертвеца, что по плечи был закопан в снегу, но очень резво вертел головой, сомкнулись на его предплечье, прокусив куртку, Рик отчетливо ощутил: вот он. Чертов конец. Тот, самый жалкий и идиотский, совершенно случайный и бесславный конец, которого он боялся. Ради этого я боролся? — пронеслось в голове. Ради этого терпел дни в карцере, под жестокими поучениями и уроками Нигана, а после пахал в роли рабочего и солдата, стараясь заслужить хорошую жизнь? Черт. Это было мерзко. Мерзко и страшно.       Потом был крик. Его собственный, но звучал он как-то чужеродно. Как-будто со стороны. Рик слышал, что психика людей так защищается, но не думал об этом сейчас. Он думал лишь о запахах, что стал чувствовать куда более остро. Запах подтаявшего под теплыми ладонями снега, запах Розиты, все еще целившейся в него, запах сосен вокруг, пороха и чертов запах крови. Буро-красный, с примесью коричневого, он въедался в ноздри и перекрывал собой все остальные запахи. На языке появился металлический привкус — то ли Рику чудилось, то ли он прикусил себе щеку. Горло заболело от оглушительного крика, а в голове застучала мысль о том, что еще немного, и здесь будут полчища ходячих.       Конечно, это не так. Сюда могли забрести пара-тройка еще не замерзших окончательно мертвецов, но уж точно не целое стадо. Однако, воспаленное болью и отчаянием сознание трубило об опасности. Раздался новый выстрел, Рик вздрогнул, готовясь поймать пулю, но вместо этого одернул руку из расслабившейся вдруг пасти ходячего. По дрожащим пальцам стекала горячая кровь — его, черт подери, кровь. Он поднял ошалелый взгляд на Розиту, что пристрелила ходячего, который его укусил, а сейчас вновь навела дуло пистолета на Рика. Однако, недолго подумала, и опустила оружие. Конечно… Оно не понадобится — догадался Рик.       Запоздало вернулась злость. Розита хотела что-то сказать, даже открыла рот, но Рик попросту не позволил. Выхватил уцелевшей рукой заточку из сапога и вонзил ее девушке под ребра. То ли от боли, то ли от слепой ярости, но он немного промахнулся (или недожал), и заточка не задела сердце. Девушка вскрикнула, оттолкнула его и, неловко покачнувшись, упала в снег. Рик поднялся, придерживая руку. Он не хотел ее убивать до этого момента. Не хотел даже ранить, ведь это он дал ей шанс, который она только что потеряла.       Девушка, прижимающая все это время рану, подняла к лицу руку, запачканную густой кровью. Рик медленно моргнул. Рука болела, слишком сильно, чтобы вступать в драку. Да и ему было некогда. У него все еще был шанс. Послышался скрип снега из глубины леса. Розиту позвали по имени, и та почти закричала, но Рик оказался быстрее. Не церемонясь, он ударил ту по лицу тяжелым ботинком, разбив скулу и вырубив. Обезоружив девушку, он пригнулся, повинуясь охотничьим инстинктам, и прищурился. В темноте замелькали лучи фонариков. Это точно не спасители.       Рик решил сбежать. Он не был уверен, что выживет, но был просто обязан добраться до рации или машины, чтобы рассказать обо всем Нигану и… Быть может, попрощаться. Рик стиснул зубы. Не хотел об этом думать. Двигаясь по кромке леса, чтобы не бежать по открытой территории, он добрался до ближайших ворот и скользнул за них.       Нетрудно было обнаружить снятых часовых и охранников. Дернув желваками, Рик выдохнул и прислонился спиной к стене. Ему предстояла не самая приятная процедура, но она могла продлить ему жизнь. Стянув дрожащей рукой куртку, а следом — рубашку, Рик судорожно выдохнул и проглотил слезы тупого отчаяния. Ходячий не просто поцарапал его зубами — он оставил после себя глубокие следы и кучу крови. В апатию не давал впасть адреналин, подскочивший в крови. Сняв с руки часы, подаренные Ниганом, что уже все измазались в крови, Рик поджал губы и убрал их в карман джинсов. Может, механизм и встанет от просочившейся в него крови, но он не был готов их выкинуть.       Раненная рука отказывалась работать, да и Рик не хотел лишний раз ее задействовать — если начнет активно двигать, разгонит кровь, что быстрее разнесет по всему телу чертов вирус. Кое-как вытянув ремень одной рукой, он обвязал его вокруг второй и затянул потуже над местом укуса. Кровь перестала так стремительно течь, пачкая все вокруг, но это мало обнадеживало. Ну, хотя бы он не отключится от потери крови. Только после того, как убедился, что не спровоцирует своей неаккуратностью новое кровотечение, Рик снова накинул куртку и огляделся по сторонам. В поле зрения тут же попали убитые спасители. Некоторых из них он знал, хорошие были парни…       Все тело прошибло дрожью. Черт. Черт, черт, черт. На Спутнике же сегодня были его пацаны. Спали в своих комнатах, работали и патрулировали. Рик невольно прислушался, пытаясь различить хоть какие-то звуки: голоса, шаги… И различил. Нетвердые, шаркающие шаги где-то за поворотом — во внутреннем дворе Спутника. Кто-то остался жив? Успел спрятаться? Не думая ни секунды, Рик бросился на звук, обрадовался, завидев в темноте на несколько секунд погасших красных огней знакомое лицо своего бойца. Он сделал уже несколько шагов в его сторону, облегченно улыбаясь, как улыбка слезла с его лица.       Это был его парень. Как раз тот, что еще днем курил, отлынивая от работы. Тот хромал, подтаскивая одну ногу за второй, плечи его были опущены вниз, руки безвольно болтались, а челюсть щелкала. Парень, чье лицо исказила гримаса смерти, услышал Рика, что тяжело задышал, не в силах ни сдвинуться с места, ни отвести взгляд, и двинулся на него. Рик сделал неловкий шаг назад, парень, бывший еще несколько часов назад живым — два неловких к нему. Граймс замотал головой, прикусил до крови губу и достал пистолет, поудобнее его перехватив, но так и не прицелившись в чужую голову. Он не мог. Не хотел. Проглотив ком в горле, он снова качнул головой и увернулся от неловкого ходячего. Тот явно сопротивлялся перед смертью.       Сквозь поволоку слез в осветившем территорию красном свете Рик разглядел бумажку на груди парня, что пришпилили к ней ножом. Рик почувствовал очередную волну ярости: кто-то сделал это так, словно этот парень был не живым человеком, а чертовой подушечкой для булавок. Зарычав, Рик двинулся на некогда своего пацана, сморгнул слезы и, перехватив того за шею так, чтобы тот не смог его укусить, больной рукой, проигнорировал острую боль в ней и пригвоздил ходячего к стене. Сорвав бумажку с какой-то надписью, он скомкал ее и сунул в карман джинсов, убирая пистолет за пояс и выдергивая нож из чужой груди. Полный решимости, он занес острие над головой парня, но так и не смог вонзить. Мальчишка поднял на него мертвенно-бледные, без какой-либо осознанности во взгляде, глаза. Тот глядел куда-то мимо него, щелкал угрожающе зубами и рычал, цепляясь за Рика руками, а Граймс не мог ничего сделать.       Так и стоял, то и дело сбрасывая с себя чужие руки, смаргивая наворачивающиеся раз за разом слезы и рыча попеременно со всхлипами, не решаясь вонзить ученику нож в голову. Он ведь сам дрался с этим парнем. Раз за разом сбрасывал его с себя, бил по лицу и под ребра, доказывал свое первенство, чтобы заслужить авторитет, а потом учил тому, что знал сам, невольно привязываясь. Оттачивал мастерство этого ныне мертвеца в стрельбе и рукопашном бое, вырабатывал у него и десятке таких, как он, выносливость и ловкость, и все это ради чего?       Рик не смог. Просто опустил руку с едва слушающимися пальцами, выронив нож, и оттолкнулся от мертвеца. Тот упорно пошел за ним, но Рик заперся на Спутнике, не дав тому пробраться в здание. Парень стукнулся всем телом о дверь, ладонь его легла на стекло, запачкав его разводами крови. Рик выдохнул сквозь зубы и достал пистолет, проверив быстро наличие в нем патронов. Заглядывая в каждую из жилых комнат, он натыкался на одно и тоже — мертвые спасители, освещенные тусклым желтым светом маленьких лампочек под потолком. Каждый убит во сне — никаких следов борьбы, лишь пронзенные чем-то острым черепа. В каких-то комнатах все-таки наблюдалась разруха от борьбы, но таких было всего ничего — почти в каждой из таких были его парни. Рик прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы снова не заплакать: те боролись до конца, даже несмотря на то, что были сонными и уязвимыми. В конце концов Рик заключил, что ходячим оставили лишь одного. Чтобы донес послание — догадался он. Желваки дернулись от злости. Граймс едва удержал себя от того, чтобы вернуться к Розите и добить ее — пускай там будет даже с десяток ее людей, а их тут явно побывало немало, иначе как бы они успели зачистить весь Спутник, на котором находилось по меньшей мере сорок человек? Рик скрипнул зубами и тут же скривился.       Он начал чувствовать в ногах слабость. То ли он недооценил вирус, то ли просто сказалась потеря крови, но все тело становилось ватным. Рик понимал, что, если сейчас не вызовет подмогу, умрет здесь, провалявшись минимум до завтра, когда Ниган, не получив ответа ни на один вызов по рации, отправит сюда людей для проверки. Он не протянет, если отключится, нельзя было засыпать — твердил Рик себе, методично обшаривая очередную комнату в поисках рации. Поврежденная рука ниже туго зафиксированного ремня теряла чувствительность, отчего пальцы сначала начало покалывать, а после Рик почувствовал пробравший их холод. Сжав зубы, он нашел рабочую рацию и нажал на кнопку.       — Ниган? Дуайт? Саймон? — по очереди, как можно отчетливее проговорил он. Сейчас наверняка давно было за полночь, но кто-то из спасителей должен был бодрствовать. Не добившись ответа с первого раза, он попробовал еще раз. — Прием. Ниган, черт подери, у меня… — он крупно задрожал, все тело пробил озноб. Кое-как удержав себя на ногах, он нашел точку опоры в стене и собрал мысли в кучу, — тут ЧП. Нужна помощь или… Или нет, черт. Ниган!       — Я тут. В чем дело, Рик? Где черт подери остальные? Ты один? — послышался голос Нигана спустя несколько слишком долгих секунд. Рик почти физически ощущал, как утекает его время.       — Все мертвы. Убиты, — сухо сообщил Рик. Он почувствовал, как по щекам прокатились непроизвольные горячие слезы.       — Ты ранен? — тут же спросил Ниган.       — Укушен, — помедлив, произнес Рик. — Здесь нужна помощь, Ниган. Я выеду тебе навстречу, пересечемся на шоссе и…       Ответом ему последовало лишь тихое шипение на том конце провода. Рик едва не взвыл. Ниган не отвечал, сколько бы он не пытался до него дозваться. Вся тяжесть одиночества и отчаяния навалились на него таким грузом, что захотелось сползти по стенке и забиться в самый дальний угол. Эгоистичное желание по отношению к Карлу. Нет. Так не пойдет.       Заставив себя выпрямиться и сделать пару шагов, Рик все же решил двигаться по стенке. Из холода его бросило в жар, он уже не понимал, вирус так на него действует или кровопотеря. В общем-то, было относительно плевать, лишь бы не умереть. Нужно было добраться до выхода, взять машину и постараться доехать до Святилища. Если повезет, Ниган перехватит его на полпути, если нет… Шансы на выживание резко сократятся, хотя они и без того стремились к нулю. Рик шумно выдохнул, когда в глазах начало двоиться. Он прищурился, стараясь разглядеть стеклянные тонированные двери Спутника, ведущие на подъездную площадку, на которой стояла одна спасительская машина. Кажется, Робин или. Райан. Или Сэм? Кто-то из его мальчишек, — точно кто-то из его, — пообещал отогнать ее на стоянку, но забыл. Мальчишки, что с них взять… Это точно был Сэм… Ничего — думал Рик — ничего, завтра все проснутся, позавтракают… Нет, без завтрака. Сначала Робин отгонит машину и… Или ее все же оставил Стивен? Плевать. Завтра, все завтра. Сейчас надо было поспать. Или не надо было? Рик не помнил, не мог поймать крутящуюся в голове мысль за хвост, она игриво кусала его за пальцы, вертелась ловко меж них, выскальзывала и отплывала, но лишь ради того, чтобы снова приблизиться, блеснуть яркой чешуей и снова уплыть.       — Хочу домой… — пробормотал Рик. — Нужно домой.       Он коснулся пальцами здоровой руки холодного стекла двери, но не нашел в себе сил навалиться. Ноги подвели, дрожащие колени подкосились, и он сполз по стенке вниз, привалившись горящим лбом к стеклу. Перед глазами плыли образы — его ученики, Карл, Рон, Джудит, Ниган… Образ Нигана казался Рику удивительно четким. Он вспомнил чужое отсутствие запаха. Хотел бы он снова его ощутить, че-е-ерт… Так сильно хотел почувствовать блаженное ничего в этом бесконечном аду из бурого, красного и коричневого. Запах крови и смерти преследовал его, словно в кошмаре, от которого он никак не мог проснуться.       Словно в бреду, Рик сжал пистолет. Металл холодил пальцы. Сфокусировав взгляд на оружии, он дрожащей рукой поднес его к своему виску. Нужно просто проснуться от кошмара, верно? И он очнется в своей постели, встанет, умоется в общей ванной, получит задачу на день и управится с ней намеренно быстро, чтобы потом найти встречу с Ниганом и чувствовать… Чувствовать чужие прикосновения, чужие эмоции, чувства, взгляды и слова — не просто где-то со стороны, а на себе и в себе. Рик касается дулом виска. Нужно приложить усилия, последние, черт подери, усилия и…       Он чувствует приятную звенящую пустоту. Пустоту от запахов и привкусов, пустоту от цветов. Мир вдруг становится стерильным и белым, как чистый лист. Побледневшие губы Рика трогает мечтательная улыбка, когда Ниган забирает из его рук пистолет, отбрасывая куда-то в сторону. Он трогает чужой лоб, убирает налипшие на него волосы назад, хлопая Рика по щекам, стараясь привести в чувство. Ниган кричит, суетится так, как не суетился никогда, отправляет людей прочесать местность и осмотреть ближайшую территорию. Рик прислушивается к этому голосу, чувствуя, как озноб его отпускает. Но это лишь иллюзия — Ниган держит в своих руках тело, которое колотит от жара и холода одновременно.       — Блять… — бормочет он. Лора присаживается рядом и стягивает с Рика куртку, оставляя его в одной лишь футболке. Она переглядывается с Ниганом, от лица которого в миг отлила вся краска. Тот прикусил губу изнутри, осматривая укус на чужой руке. Метнув взгляд к лицу Рика, он забрал у Лоры бутылку воды и облил Граймса, еще раз хлопнув по щеке, приводя в чувство. Рик поморщился, как в полусне, пробормотал что-то, но глаза открыл. Тяжело, с огромным усилием, но открыл. Ресницы его дрожали, Нигану хотелось рвать и метать, но вместо этого он поймал чужое лицо в ладони, заставив смотреть на себя. — Рик… Рикки, давай, приходи в себя, шериф. Ты мне нужен здесь, слышишь? Давай же, давай…       — Я… — Рик прокашлялся из последних сил. В горле першило, а его самого невыносимо тянуло обратно в сон, в котором его ждала свистопляска из голосов, цветных пятен и запахов. Он мотнул головой. — Я тут. И ты… — он нахмурился, поймав в фокус лицо Нигана. — Ты тоже… Тут?       — Даже умирая задаешь мне идиотские вопросы… — Ниган опустил голову, издав обреченный смешок. Лора сняла с пояса топор. — Ты неисправим, — Ниган вновь поднял на него взгляд. — Нужно рубить, Рик. Будет ахуеть как больно, но лучше так, чем ты отойдешь в мир иной до того, как твой мальчуган принесет тебе внука… Или внучку. Или не принесет. Плевать, закуси, — он стянул с пояса ремень, сложил вдвое и вложил Рику между зубов. Тот растеряно глянул на лидера спасителей, явно потеряв связь с реальностью, но на рефлексе прикусил жесткую кожу.       Ниган проверил ремень, который Рик криво-косо повязал на руке, и подтянул его потуже. Рик тут же зашипел и поморщился, едва не выдернув руку, но Ниган ее удержал. Опустив Рика на пол, он подозвал парочку шныряющих туда-сюда солдат, а сам забрал у Лоры топор. Ему не хотелось этого делать, черт подери, будь у него другой выход сейчас, он предпочел бы что угодно, но не это, но такой роскоши, как время и выбор у него сейчас не было. Кто знает, как быстро Рик в таком состоянии добрался до рации? Они и сами потратили по меньшей мере двадцать минут на дорогу, хотя и так гнали, выжимая из моторов машин максимум, игнорируя гололедицу. Ниган не знал, сколько у Рика осталось, и не хотел думать о том, что слишком мало. Нужно было принять трудное решение здесь и сейчас, и Ниган его принял.       Никто не сомневался, что Рика удержать будет практически нереально, но Нигану нужно было по меньшей мере два удара, а то и все три, чтобы разрубить чертову кость. При всей его силе, Рик был крепким малым, и вряд ли отличался хрупкостью костей. Это было всем им не на пользу. Зафиксировав кое-как Граймса на полу, солдаты кивнули, Лора, что удерживала Рика за руку, прикрыла глаза, выдохнула, и тоже дала Нигану знак, что готова.       Из тяжелой дремоты Рика вырвала резкая вспышка боли. Он не мог сравнить ее ни с чем из того, что ощущал до этого момента. Она сначала парализовала, а после разнеслась по телу тяжелой, смертоносной волной. Он изогнулся, закричал, стараясь вырваться из рук, удерживающих его на месте, но не успел до следующей вспышки, а после еще одной. Отдаленно он понимал, что вырубится от такой боли рано или поздно, но отключка не желала его настигать. Он чувствовал все — от начала и до конца, пускай и не понимал, где источник боли и почему он ее чувствует. Все его тело стало сосредоточением мучений, заставляя извиваться в руках невидимых мучителей, стараться отбросить их от себя или хотя бы укусить и оцарапать. Все тщетно. Рик пропустил момент, когда все-таки вырубился и, кажется, даже под тяжестью обморока, продолжал бороться с адской болью и образами, становящимися все более навязчивыми и сумбурными.       Белый потолок в трещинах. Запах сухоцветов в банке. Холодный ветерок, пробивающийся через приоткрытую форточку. Шелест жалюзи, потревоженного зимним ветром. Тяжелое одеяло, слишком мягкая подушка. Дискомфорт от катетера в вене. Рик с трудом разлепляет глаза, с еще большим трудом фокусирует взгляд. Запах препаратов и хлорки — голубой, даже немного зеленоватый, но при этом приятно-мягкий по оттенку запах. Странно, ведь химия пахнет резко — лениво проносится в голове.       А потом Рик пугается. Пугается, что все, что было день (или два? Сколько он уже спит?) назад — сон. Галлюцинация внутри комы, почти целая жизнь, которую он прожил во сне. Страх пробирает его до глубины души, и он подскакивает на койке, едва не вырывая из вены катетер, но видит перед собой знакомые черты лиц подлетевших Сиддика и Карсона. Сразу следом он чувствует на плече руку и, повернувшись, глядит на своего сына. Да… Тот уже не тот семнадцатилетний пацан, которого он оставил, уйдя в тот злополучный день на смену. У него слишком длинные волосы, собранные в небрежный пучок, из которого выбивались растрепанные пряди волос, жесткая на ощупь щетина и внимательный прищур Нигана…       — Где… — Рик захрипел и закашлял, Карл тут же протянул ему стакан воды. Рик потянулся за ним своей правой рукой и…       На лице сына отразилась горечь, злость и сожаление. Рик глядел на свою руку, а точнее на то, что от нее осталось, не веря глазам. Внутри завязался узел, что тут же ощетинился мелкими, но очень острыми, болезненно впившимися в кожу изнутри иголками. Руки не было, точнее, была, но лишь до одной трети предплечья. Дальше — лишь окровавленные бинты и пробивающая все тело насквозь фантомная боль в отсутствующих пальцах. Мозг непроизвольно подал сигнал согнуть пальцы, словно на пробу, но понятное дело — чуда не произошло.       К Рику постепенно возвращалась память о прошедшей ночи. О том, как он дрался с Розитой, и как та толкнула его навстречу смерти. Как он бродил по мертвенно затихшему Спутнику, ища выживших, а наткнулся лишь на одного ходячего, что только недавно был его учеником, с радостью собиравшимся в рейды и на вылазки. Он вспоминал лица и других парней, что погибли, так и не подняв тревоги, и то, как сам едва не умер. Его колотило то ли от боли в культе, то ли от злости и пустоты, заполнившей все внутри.       Рик понятия не имел до этого момента — насколько тяжело терять конечность. Правая рука была его ведущей. Ей он держал оружие, инструменты, ложку, ей принимал протянутые предметы и ей же зачесывал назад отросшие волосы. Он все еще не верил в то, что лишился руки. Это легло на него тяжелейшим бременем, про которое нельзя было просто взять и забыть. Рик прикусил губу, помотав головой, когда сын попробовал предложить свою помощь и приблизил к его губам стакан с водой. Он почувствовал себя премерзко беспомощным, отчего уши вспыхнули алым — он не хотел, чтобы сын видел его таким: разбитым и слабым, неспособным собрать мысли воедино и подобраться.       Сиддик отвел Карла в сторону, мягко коснувшись плеча. Парень лишь ненадолго задержал ладонь поверх одеяла отца и отошел в сторону. Молодой врач что-то вкрадчиво объяснял Карлу, то и дело касался в поддерживающих жестах, старался поймать рассеянный взгляд парня, что каждый раз ускользал, притягиваемый фигурой отца. Рик слышал, о чем они говорили, но не мог усвоить информацию. Отдельные слова он слышал и понимал, но не мог сложить из них предложение. Культя, уход, реабилитация… Будет тяжело — услышал Рик, поджав губы. Над ним хлопотал Карсон, тоже что-то сухо и быстро рассказывал, но для Рика это был белый шум. Слишком много информации. Слишком много событий.       Старший Граймс сумел сфокусироваться на реальности лишь тогда, когда сын вышел из палаты, обняв его и пообещав, что зайдет чуть позже, а врачи принялись за него. Сиддик посоветовал ему пока не смотреть, принявшись аккуратно срезать бинты, чтобы не тревожить ранение лишний раз, но Рик попросту не мог оторваться. Культя выглядела откровенно не очень. Покраснела и отекла, отчего на лицах врачей отразилось едва заметное беспокойство. Они переглянулись, Сиддик выкинул бинты. Карсон встал и скрылся за дверью.       — Рик, нам нужно будет промыть рану, — сказал молодой врач тихо, но отчетливо, — приятного будет мало, но я не хочу, чтобы воспаление пошло дальше.       Рик лишь мелко кивнул. По сравнению с той болью, что он уже пережил, вряд ли эта станет какой-то новой. Точнее, так он думал. На деле же все оказалось куда менее радужно. С него стянули футболку и попросили сесть на постели. Рик подчинился, все еще пребывая в прострациях, однако пронзившая все тело боль от контакта с прохладной водой вырвала его в суровую реальность. Врачи искренне старались закончить как можно скорее, однако к моменту, как его вновь уложили на постель, Рик потерял последние силы. Сиддик что-то говорил о том, что необходимо поесть, но Граймс не нашел в себе сил даже на то, чтобы просто отрицательно качнуть головой, вновь провалившись в пустое беспамятство.       В следующий раз он проснулся уже глубокой ночью, судя по приглушенному свету и тихим голосам, доносящимися из-за двери медпункта. В одном из голосов он различил голос Нигана — хриплый, усталый и чуть заметно встревоженный. Рик медленно сел на постели. Культя болела и пульсировала, от чего хотелось по меньшей мере стянуть бинты, а по большей — разодрать кожу. Он не хотел сейчас разговаривать с Ниганом. Не хотел представать перед ним таким, каким его уже увидел сын. Рика сковал страх, что Ниган откажется от него, как только поймет, что он стал для него бесполезен. Граймс прикусил губу, отбросил одеяло и вынул катетер, прижав ненадолго рану от него ладонью. Опустив кое-как на пол ноги, Рик поднялся и тут же покачнулся. Мир дрогнул, в глазах задвоилось, и он свалился на пол, кажется, разодрав кожу на внутренней стороне предплечья целой руки. Грохот не могли не услышать. Рик сжал зубы и опустил голову.       В палату тут же влетел Ниган. Рик не видел его выражения лица, да и не хотел на самом деле. Он видел чужую обувь, знакомые джинсы и чувствовал руки, поднявшись и посадившие его обратно на постель. Это было стыдно, больно и горько, как пилюля, которую заставили проглотить без воды, зажав нос. Сиддик, зашедший вместе с Ниганом, тут же запричитал и поставил катетер на место, сразу после этого скрывшись за дверью и оставив Нигана и Рика одних.       — Далеко собрался, ковбой? — проворчал Ниган. Рик расслышал, как сильно тот постарался вложить в свой тон веселье, но вышло у того это как-то не очень. — Как себя чувствуешь?       — Паршиво, — хрипло буркнул Рик. Ниган снова без слов понял, что тому необходима вода, но не стал подносить стакан к губам Граймса, как это сделал сын того. Вместо этого он перехватил запястье левой руки и вложил в нее стакан, заставив сжать на нем пальцы. Рик не хотел признавать, но от такого доверия стало тепло на душе.       — Док сказал, что ты настоящий чемпион, — губы Нигана тронула непонятная улыбка. Рик не видел ее ни разу до этого, но почему-то различил в ней едва уловимую мягкость. — Ты потерял много крови, но твой сынишка в очередной раз доказал мне, что он чертовски смелый засранец. Как только тебя привезли, он тут же героически ворвался в медпункт, едва не распугав моих врачей, и еще до первых расспросов плюхнулся в кресло, разве что катетер сам себе не вставил. Повезло, что у вас одна группа крови, знаешь?       — Знаю, — Рик робко улыбнулся в бороду и поставил стакан на тумбочку, едва не промахнувшись и не пролив остатки воды, но Ниган поддержал его руку, помогая подвинуть сосуд дальше. Рядом с Ниганом Рику стало спокойнее. Он не дал тому отстранить ладонь, перехватив ее и переплетя их пальцы. Жест — по мальчишески наивный и глупый, хотя никто из них уже как сто лет не был мальчишкой, но чертовски приятный и создающий атмосферу защищенности и слияния. — Я… — Рик почувствовал, как дрогнул голос, и поджал на секунду губы. Ниган не хотел торопить. Проглотив вставший поперек горла ком, Рик собрался. — На Спутник напали, — начал докладывать он. — Не сразу. Меня, и еще нескольких часовых выманили в лес. Мы разделились, чтобы прочесать территорию, и там я столкнулся с… — теперь в горле встала уже гордость. Выпуская Розиту, он искренне считал, что поступает правильно, и вот, к чему это привело, — с Розитой, — закончил он все же тихо. Ниган присвистнул, опустившись, наконец, на край чужой кровати. — Она хотела, чтобы я сбежал. Говорила, что спасает меня. Наверняка она знала, что я буду на Спутнике, поэтому и вывела в лес.       — Большинство парней убили во сне. Эти сукины дети не дали им и шанса… — Ниган шумно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы, Рик почувствовал, как напряглись пальцы того. Он понимал чужую злость, и разделял ее в полной мере. — Они оставили ходячим лишь одного. Черт, это блядское издевательство!       — Они оставили послание, — вспомнил вдруг Рик, не дав Нигану взвиться. — Где… Где мои джинсы?       Ниган не стал ничего объяснять. Просто вытащил из кармана кожанки смятую бумажку, в которой Рик узнал ту самую. Он нетерпеливо выхватил записку из чужих пальцев, перегнувшись через постель и поднеся бумажку ко свету настольной лампы. Неаккуратным, рваным почерком, словно писали на ходу, значилось: «спасители падут». Рик смял бумажку в пальцах, врезавшись ногтями в свою ладонь и стукнул себя кулаком по бедру. Ниган не стал его останавливать, несколькими часами ранее, прочитав написанное, он разгромил комнату для совещаний, едва не убив Саймона, что попытался его притормозить. Костяшки до сих пор саднило после короткой драки, в которой Саймон вырубился после трех тяжелых ударов. Нигану не было за это стыдно, злость до сих пор кипела и бурлила в нем раскаленной лавой, он был готов рвать и метать.       — Хочу убить ее, — на грани слышимости прошипел Рик, все еще сжимая бумажку в кулаке. — Ее и всех, кто был на чертовом Спутнике, но… — Граймс замолк, уперев взгляд в одеяло. Ему казалось, что культя горит самым настоящим огнем. Ниган, сидящий рядом, молчал. Он понимал, что не должен сейчас перебивать: Рику и без того слова давались с огромным трудом. — Я даже пистолет не смогу держать сейчас, Ниган, — пробормотал все так же Рик, но уже не зло, а скорее обреченно. — Я не знаю, что делать, черт подери. Если это объявление войны, если у Розиты есть люди… — Рик качнул головой. — Я буду бесполезен.       Ниган впервые за вечер сорвался. Поднял лицо Рика за подбородок и прописал звонкую пощечину. Рик почувствовал, как щеку обожгло от удара, и прислонил ладонь к ней, несколько раз моргнув и посмотрев на Нигана зло и растерянно одновременно. Тот глядел на него требовательно, опасно опустив уголки губ.       — Не смей меня разочаровывать, Рик, — медленно проговорил Ниган. — Я не для того возился с тобой все это время, чтобы ты раскис из-за одной чертовой руки, — он перехватил Рика за грудки вновь надетой на него после последней перевязки футболки, дернув на себя. — Я с тебя не слезу, даже если тебе половину тела оторвет, Граймс, ясно? Ты будешь работать, со мной или на меня, потому не смей, слышишь? Не смей говорить, что бесполезен. Не смей перекладывать ебучую ответственность и протягивать здесь ласты. Если близится война, ты будешь воевать, и это не вопрос, а чертов приказ.       Ниган склонил голову и растеряно замолк, почувствовав чужую ладонь на своей щеке. Рик скользнул пальцами дальше, зарывшись ими в чужие волосы, и опустил взгляд. Граймс почувствовал то, что Ниган старался скрыть за агрессией и приказным тоном — лидер спасителей был напуган и скорбел так же, как все Святилище сегодня. От этого стало еще больнее. Ниган прикрыл глаза и уперся своим лбом в чужой. Он разжал пальцы, сжимавшие ворот чужой футболки, и переместил их на шею Рика, легко огладив по коже. Рик тихо выдохнул, сдерживая очередной приступ отчаяния, вызывающий несдержанные, непроизвольные слезы. Они так и сидели, в полумраке, вслушиваясь в дыхание друг друга и проживая одни гнев и горе на двоих.       Рик сам потянулся к чужим губам. Ниган подставился, позволил это маленькое, почти невесомое прикосновение. Смяв губы Граймса в ответ и притянув того ближе. Рик спрятал лицо в чужом плече, крупно вздрогнув от вновь пробравших эмоций. Он думал, что вот-вот вновь заплачет, но слез не было. Их просто не осталось. Ниган принял чужую секундную слабость, дал прожить все эмоции, что обрушились на Рика в этот короткий миг, крепко обнимая его утыкаясь носом в курчавые волосы на виске мужчины.       — Я убью ее, — наконец, четко произнес Рик, все так же утыкаясь лбом в чужое плечо, — своими руками.       Как бы серьезно не звучало чужое заявление, Нигана все равно пробрал смех. «Рукой» — чуть слышно поправил он Рика, и тут же отстранился, потирая ребра, на которые пришелся болезненный тычок. Рик глядел на него зло, и это не могло не поднять настроение. Ниган вновь коснулся чужих губ своими, огладив мягко щеку Рика.       — Сделаем тебе чертовски крутой протез, офицер, — улыбнулся он, поймав взгляд Рика, что все еще был неуловимо растерянным, но уже куда более осознанным. — А потом ты убьешь ее на глазах ее же людей.