salvation for the savior

      Ниган растирает ладони друг о друга, зажав под мышкой биту и переминаясь с ноги на ногу. Он мог бы ждать в теплом салоне прогретой машины, но хотел самостоятельно проконтролировать погрузку всего необходимого и качество боеприпасов, с которыми они ехали без лишних преувеличений на войну. В последнее время спать ему мешала паранойя, раз за разом подкидывая образы, где Святилище разрушают до основания, а его самого убивают. Ниган признавал, что боялся смерти, и не считал это слабостью. Напротив — отрицать собственный страх перед бессмысленной гибелью было бы по меньшей мере тупо, он никогда не любил напыщенных храбрецов, что шли навстречу смерти, даже не попытавшись найти иной выход. Вот, где была слабость — в принятии смерти без попытки ее наебать.       С событий ночи на Спутнике прошло чуть больше месяца, морозы крепчали, все чаще по ночам поднималась буря. Святилищу понадобилось много времени и ресурсов, чтобы оправиться, а Нигану этот инцидент стоил пары десятков новых седых волос в бороде. Как он сам, так и его последствия.       Все понимали, что потеря нескольких десятков мужчин за одну ночь сильно ударит, как по Святилищу, так и по людям. Это были не просто солдаты, а чьи-то мужья и отцы, кормильцы. В Святилище иногда приходили целыми семьями, с маленькими и не очень детьми, с больными стариками и женами, и всех их надо было кормить. Стоило нерадостной новости дойти до людей, как те тут же запустили страшные волнения изнутри системы. Ниган знал, что, если не пресечь это, народ поднимет бунт, а потому по меньшей мере три четверти от всего времени, что понадобилось им на подготовку к ответному удару, лейтенанты провели вылавливая из рядов рабочих и солдат потенциальных бунтовщиков и наказывая их. Иногда доходило до публичных казней, что снова ударило по населению Святилища. Может, в этом и состоял план Розиты и ее подельников, и эта мысль заставляла Нигана зло скалиться и скрипеть зубами.       Как бы там ни было, но ночь на Спутнике сильнее всего ударила по Рику. Как бы Ниган не старался держать с ним связь, не позволяя провалиться в пучину отчаяния и апатии, удержать отстраненного и неразговорчивого бывшего копа, попутно одной ногой пиная бунтовщиков, а второй собирая оружие и людей для войны, было по меньшей мере сложно. Ниган искренне старался захаживать к нему время от времени, следить за тем, чтобы тот не забрасывал упражнения и вовремя принимал лекарства, но со временем надобность пропала — Рик сам стал пропадать на тренировочной площадке, а Ниган просто физически не мог дотащить свое бренное тело поздно вечером после всех дел и забот до чужой комнаты. Недосып и паранойя делали его нервным и резким, даже лейтенанты старались лишний раз к нему не подходить.       Солнце медленно заходило за горизонт, окрашивая небо и облака в багрово-красный. Красивое зрелище, предвещающее ветер и отбрасывающее воспоминаниями к временам, когда Рик только появился в Святилище, вызвав у Нигана ощущение, что грядет нечто, что изменит и его самого, и его дом раз и навсегда. В Рике еще тогда был стержень, не дающий его ни сломать, ни прогнуть — только у Нигана появлялось ощущение, что он в силах это сделать, как стержень внутри чертового Граймса расправлялся не хуже пружины, возвращая все к контрольной точке. Ниган криво улыбнулся, растерев как следует ладони друг о друга в последний раз и взяв биту поудобнее.       Постепенно сборы подходили к концу, отчего внутри живота Нигана затягивался плотный узел. И волновался он вовсе не за предстоящее нападение на чертову Александрию, а за Рика, которого оставлял в Святилище. Понятное дело, что тот хотел поехать, и понятное дело, что Ниган ему бы не позволил. Граймс помешался на мести, и это видели все, кроме него. Даже Карл выглядел обеспокоенным после каждого разговора с отцом, что стал еще более замкнутым и мрачным, чем был до этого. Ниган не просто не брал Рика с собой, он даже не оповестил его о том, куда они едут.       Настойчиво попросив Сиддика забрать Рика на весь вечер в медпункт, откуда не было обзора на двор, где они собирали оружие, Ниган оставил его в неведении о том, что должно произойти сегодня вечером. Они ударят по Александрии, нанесут урон по стенам и людям, в идеале — возьмут в плен Розиту, чтобы подорвать боевой дух остальных. Разведке удалось выяснить, что все общины, до этого подчиненные Святилищу, восстали против них под предводительством Розиты и были готовы обороняться. Что ж, Ниган признавал, что это его проеб — не смог прижать общины и их лидеров настолько, чтобы они боялись даже думать о бунте. Но ничего. Он это исправит, как только Розита окажется на коленях, умоляя о пощаде или быстрой смерти. Но ни того, ни другого не предвидится.       — Ниган, — ближе подошел Саймон в распахнутой куртке. Ниган поежился, глядя на то, как тот щеголяет в мороз так, словно сейчас дай бог ранняя осень, — мы готовы к отправке.       — Отлично, — Ниган кивнул и хлопнул товарища по плечу, отправляя в машину.       Резкий порыв ветра заставил втянуть голову в плечи и поморщиться. Безусловно, сегодня ночью снова поднимется буран, но именно это и было им необходимо. В отличии от других молодых общин, Святилищу удалось набрать максимальное количество людей, что были способны обеспечить солдат теплой одеждой и обмундированием, в которых даже крепчающие морозы и колючие снежинки, поднимаемые ветром в воздух, были не так страшны.       Ниган поджал губы и направился к машине. Положив биту на пассажирское сидение, он какое-то время смотрел на Люсиль, вспоминая о том, как держал ее Рик, неосознанно поглаживая рукоять и прислонившись виском к прохладному стеклу авто. Тихо хмыкнув, он сжал руль в пальцах и провернул ключ зажигания. Заранее разогретая машина тихо заурчала, и Ниган невольно расслабил пальцы, огладив кожаную обшивку руля. Выведя машину следом за машиной Саймона, он кратко посигналил, подгоняя нерасторопного лейтенанта — надо было добраться до Александрии до того, как начнется буря, иначе на здешних дорогах потеряться будет раз плюнуть.

***

      Рику было достаточно сложно сбежать из медпункта так, чтобы Сиддик не поймал его за руку и не утащил обратно, якобы на диагностику. Молодой врач совершенно не умел врать, и это безумно помогло Рику понять, что что-то не так.       Было горько и неприятно осознавать, что Ниган решил не ставить его в известность и просто уехать. И было ясно, как день, куда именно он уезжает. Рик не мог позволить тому сделать все самостоятельно, слишком много было положено им на убийство Розиты.       Рик плохо и мало спал с тех самых пор, как вернулся в Святилище. Ему было стыдно и больно смотреть в глаза людям из цеха и товарищам среди солдат, к которым он успел привыкнуть. Нет, он не обзавелся друзьями, но знал почти всех, с кем когда-либо выезжал в рейды и на вылазки. С братом одного из погибших на Спутнике парней Рик даже подрался, хотя дракой назвать произошедшее было трудно — краткий обмен ударами, прежде чем их растащили. Может, со стороны это и выглядело страшно — два здоровых мужика, вцепившихся друг в друга — но на деле ничего серьезного. Просто желание сделать больно и почувствовать боль, что заглушила бы на время жгучую обиду и скорбь.       Ниган не стал возвращать Рика в комнату среди солдатского отсека Святилища. Очень скоро Рик из медпункта переехал в свою старую комнату, куда Ниган поселил его еще в самом начале, когда они с Карлом только-только не по своей воле переступили порог Святилища и влились в его жестокую и тяжелую жизнь. Старая комната, все такая же — без следов своих прошлых обитателей — не встретила Рика никакими запахами, кроме аромата горячего супа, дымящегося на столе. Нигана не было, он не смог даже встретить Рика с медпункта, так что до комнаты его провожал Карл. Еще тогда Рик нахмурился, почувствовав болезненный укол обиды и странной ревности. Ревности ни к кому-то конкретному, а к ситуации, когда у Нигана не осталось времени на него, ведь тот был занят спасением их общего дома.       Рик стал пропадать на тренировочной площадке, когда позволяла погода. Изматывая себя до состояния овоща, он старался компенсировать отсутствие ведущей руки, чтобы не выглядеть жалко. За пару недель он безумно устал ловить сочувствующие взгляды врачей и сына на свою культю. Рик без преувеличения учился жить заново — держать ложку, писать, стрелять и обороняться. Это было тяжело; если бы Граймсу платили за каждый срыв, во время которого он что-то разбивал или выкидывал чертову ложку, что дрожала в левой руке, у него уже был бы бесполезный ныне миллион. Эта слабость выводила из себя и заставляла пробовать снова и снова, упрямо учась жить в новых условиях.       Помимо дискомфорта от отсутствия ведущей руки, Рик еще и ощущал постоянную ноющую боль. Не сказать, что он ожидал, что все заживет за первые несколько дней, но просыпаться по ночам от страшной тянущей боли он попросту устал. Сначала его мучали кошмары, потом — культя и фантомные боли в несуществующих пальцах. В ночи, когда из очередного тревожного сна его вырывала жгучая боль под бинтами, Рик переворачивался на бок и сворачивался в клубок, прижимая к себе правую руку и тихо скуля. Он мог бы кричать или вызвать по рации Сиддика, но не хотел — не хотел снова чувствовать чужую жалость. скрипя зубами, он переживал очередной приступ боли, а потом, изможденный ею, вновь проваливался в сон, чтобы на утро вновь придти в медпункт и рассказать о том, что было ночью. тогда Сиддик или Карсон выдавали ему новую порцию обезболивающих, и на них Рик жил еще несколько дней, притупляя боль, но вместе с ней и реакцию.       Пока правая рука беспокоила каждую ночь резкими болями, левая отказывалась слушаться. В цехе Рик откопал себе старенький эспандер. Первое время было очень тяжело. Пальцы не слушались и очень быстро уставали. Рику приходилось очень часто делать перерывы, коря себя за слабость. На все упреки Сиддика и Карла в том, что Рик себя загоняет, тот лишь отмахивался и продолжал. Его упрямство на сей раз не смог перебороть даже Ниган. Тот и правда время от времени заходил, но говорить им было не о чем. Притвориться, что все как раньше, и просто снова обсуждать прошлое? Лицемерие. А обсуждать произошедшее на Спутнике — все равно что раздирать еще свежие раны. Больно и горько. Они молчали, сидя в компании друг друга, а после расходились. Отношения между ними снова натянулись, и любое неаккуратно брошенное слово могло привести к ссоре, а то и к драке. Рик физически ощущал раскол между ним и Ниганом, да и не только Ниганом — Карлом тоже. Рик не понимал, это он отстранился от Карла, или Карл от него, но общаться с сыном стало неуловимо сложно и напряжно, и после каждой беседы, где Карл просил его поберечь себя, Рик чувствовал страшное опустошение.       Пробираясь мимо постов охраны и толпы солдат во дворе, Рик старался даже не дышать. Изнуряющие тренировки определенно давали плоды — ему снова удавалось двигаться быстро и почти бесшумно, как когда-то, когда он еще работал в полиции. Держа под рукой пистолет, словно и правда был готов в любой момент открыть огонь по смельчаку, что захотел бы встать на его пути, Рик пробрался к фургону. Чтобы отвлечь одного из солдат, загружающих в него керосин и взрывчатку, Граймсу пришлось пожертвовать зажигалкой, которую он бросил в сторону. Дождавшись, когда тот отойдет проверить, Рик проскользнул в фургон и пригнулся за канистрами с керосином, от которых противно и резко несло зеленоватым оттенком. Поморщившись, Граймс затаил дыхание, прислушиваясь к происходящему на улице, и позволил себе устроиться удобнее лишь когда двери фургона захлопнулись, оставив его в полной темноте.       Путь до Александрии — а двигались они именно в ее сторону, Рик не сомневался — предстоял неблизкий, потому Граймс удобно устроился на ящике с оружием и привалился к стенке фургона. Он прекрасно понимал, что снова нарушает волю Нигана, и что ничем хорошим для него это не кончится, однако страх перед чужими наказаниями пропал ровно в ту секунду, как Рик понял, что Ниган ставит его наравне с собой. Они никогда об этом не говорили, но в мелочах было заметно, что Ниган больше не воспринимает его как соперника, игрушку или подчиненного. В этих отношениях, в этой привязанности, было что-то еще, помимо аномально сильных, возникших по щелчку пальцев чувств. Иногда Рику казалось, что они настолько измотали себя ненавистью, что сознание неожиданно для них заменило это чувство на любовь. Извращенную, исковерканную и больную любовь, приправленную драками, препираниями и нездоровой привязанностью. Рику не было страшно. Он вдруг подумал, что только на такую любовь теперь и способен — переходящую все границы.       О стенки фургона бился ветер, завывая и свистя. То и дело они подскакивали на кочках; тогда Рик бился о что-нибудь конечностями или от неожиданности заваливался набок. Конечно, ехать в салоне автомобиля было бы куда удобнее и теплее, но он не мог себе позволить такой роскоши, его в целом не должно было тут быть. Ниган хотел поехать на войну без него — это обижало и заставляло сомневаться в чужом доверии, но Рик солгал бы, если бы сказал, что не поступил бы так же в подобной ситуации. Все-таки Карл был прав, когда говорил, что Рик и Ниган похожи. Граймс покривил губы от этой мысли и откинул голову, затылком упершись в холодный металл.       Долгий путь и холод утомляли. Пальцы левой руки замерзли настолько, что Рик перестал по температуре различать свою кожу и холодный корпус автомата. Глаза слипались, он начинал моргать все медленнее, проваливаясь в сон. Кажется, он даже задремал несмотря на волнение о предстоящем, и проснулся лишь тогда, когда понял, что они остановились. Сквозь щель меж дверьми фургона он заметил электрический свет фар, и тело передернуло от воспоминаний. Притаившись за коробками и контейнерами, он дождался, когда двери откроют и начнут выгрузку. Его банально не могли не заметить.       Солдат, забравшийся в фургон и принявшийся его разгружать, очень быстро обнаружил лихорадочный блеск глаз в самом темном углу. Он хотел уж было позвать кого-то, но Рик направил на него оружие и зашипел, призывая к тишине. Он уже приподнял правую руку, чтобы приложить указательный палец к губам для полноты картины, но вовремя оборвал этот порыв, вспомнив, что пальцы на правой руке у него теперь такие же, как и боли — фантомные. Рика знали все, и все прекрасно понимали, что тот вполне способен на убийство. Особенно в последнее время. Конечно, с одной рукой тому было куда сложнее орудовать автоматом, но тот за прошедшее время вполне себе наловчился, и теперь смотрел со всей серьезностью в глаза обнаружившего его мужчины.       — Ленни, черт тебя дери! — послышался грубый мужской голос с улицы. — Где ты застрял?! У нас нет времени!       — Ответь ему, — тихо приказал Рик, — сделай так, чтобы он ничего не заподозрил.       — С… — мужчина запнулся, не отводя взгляда от Рика, — сейчас, блять, — удивительно ровно ответил он в сторону, — ты думаешь, это дерьмо легкое, как чертов пух?       — Мне насрать, шевелись, — донеслось снаружи. Мужчина поднял очередную коробку, и Рик жестом позволил ему идти, но лишь с тем условием, что он вернется.       Тот так и сделал. Отнес коробку, передал второму мужчине, и вернулся снова, взяв следующую.       — Иди и выполняй свою работу, — вкрадчиво заговорил Рик. — Никому ни слова, что я здесь, понял? Если Ниган поймает меня, я лично за тобой приду.       — Мужик, мне проблемы не нужны, ладно? Я не могу врать Нигану, или он меня хлопнет, или ты! — зашипел взволнованно солдат.       — Тебе не нужно ему врать. Просто ничего не говори, — Граймсу не было дела до чужих волнений, он приехал сюда с конкретной целью.       Спорить дальше никто не стал. Как только двери фургона захлопнулись с той стороны, и солдаты отошли в сторону, Рик натянул повыше шарф, а на глаза надел лыжные очки, через которые не было видно глаз. Если бы не отсутствующая рука в пустом рукаве куртки, вряд ли бы он сильно отличался от других солдат, что сегодня пришли сюда, однако ему все равно не стоило попадаться на глаза лидеру спасителей. Выбрав себе место среди толпы, подальше от Нигана, он заменил автомат, позволив ему повиснуть на своем плече на ремешке, на более легкий и удобный кольт, выжидая удобного момента.       Послышался скрип громкоговорителя. Они и так явно разбудили александрийцев, но те еще не успели выглянуть из-за своих стен, чтобы взглянуть на незваных гостей. Рик хорошо видел Нигана, тот с привычной бравадой расхаживал прямо перед своим немалым войском, настраивая громкоговоритель и откашливаясь. На душе стало неуловимо тепло от знакомой картины, Рик даже невольно улыбнулся, поборов в себе желание встать ближе к Нигану.       — Кто, кто в городочке живет? — протянул Ниган в громкоговоритель. Тот разнес его зычный, низкий голос по округе, явно разбудив тех последних, кто еще не был разбужен шумом двигателей и светом фар. — Кто, кто выставил себя таким паршивым, трусливым животным недавно, а теперь спрятался за блядскими стенами? — продолжил лидер спасителей, и в голосе его послышалась злоба. Он завел сам себя, позволив прорваться кипевшей внутри все это время злости. — Эй, вы, — позвал он громче, — сказочные твари, выползайте, мы хотим поболтать.       За стенами Александрии загорелся свет. Со смотровых вышек на них уже глядели люди с оружием, но Ниган их игнорировал. Его собственные солдаты не позволили бы подстрелить своего лидера, и он не чувствовал страха. Нет, не потому что не боялся смерти, а потому, что знал — его время еще не пришло.       Стены зашевелились, очень скоро показались люди, среди которых Рик очень быстро разглядел лицо Розиты. Чертова сука смотрела на них сверху вниз, и у Граймса дернулась рука с кольтом. Он мог бы прямо сейчас взять и выстрелить, но это начало бы бойню. Хотя, если так рассуждать, то бойня начнется в любом случае. Не зря ведь спасители заготовили так много взрывчатки.       Рик аккуратно оглянулся. С удивлением он обнаружил, что солдат здесь стояло не так много, как приехало изначально. Он точно помнил, что у Святилища собралось достаточно народу, чтобы захватить небольшое поселение, а сейчас не хватало как минимум трети от того количества людей, что ехали сюда. Это заставило беспокоиться: что задумал Ниган?       — Зачем вы приехали? — спросила громко Розита.       — Воу! — Ниган резко отклонился назад, словно та плюнула ему прямо под ноги. — Ни «здравствуй», ни «как дела»! Мы же столько не виделись, что за прием?!       — Зачем ты приехал? — уже более вкрадчиво переспросила девушка.       — О, так мы сегодня без настроения… — Ниган махнул рукой, изображая понимание. — Откровенно говоря, я и сам не в восторге, что пришлось сюда тащиться в такую погодку…       Ниган сделал паузу, и как по заказу резкий порыв ветра заставил всех солдат, на ком не было очков, зажмуриться и вжать голову в плечи. Ниган лишь рассмеялся, и этот смех показался Рику надрывным.       — Сдавайся, Розита, — посоветовал Ниган, — сдавайся, иначе я заставлю тебя скучать по дням, проведенным в карцере.       Ответом им послужили первые выстрелы со стороны леса. Розита, видимо, оказалась не промах, и умудрилась отправить своих людей напасть на спасителей со спины. Рик очень быстро влился в атмосферу боя. Его оттеснили назад другие бойцы, но он ловко проскользнул под чьей-то рукой и вышел на открытую местность. Пришлось убрать кольт — пуль там было немного, и он хотел оставить по меньшей мере одну на Розиту.       Перестрелка была довольно короткой, потому что ее прервали взрывы за стенами. Рик сначала испугался, но после понял, в чем дело. И понял, куда делась та треть от людей Нигана. Видимо, они отделились от общей группы еще на дороге и объехали Александрию, зайдя с «черного хода». Скорее всего — сняли часовых и проделали брешь в стенах, отправившись закладывать «сюрпризы» от Нигана. Что ж, кровь за кровь.       Только выстрелив в упор в какого-то александрийца Рик почувствовал всю ироничность ситуации. На Спутник напали тоже ночью, но в отличии от Розиты Ниган дал людям фору. Некоторые из них успели выбраться из своих домов, а если нет… Рику не жаль. Рик не чувствует ничего, когда меняет автомат на топор и вонзает его в чью-то голову. Да и вряд ли что-то почувствует, пока не убьет саму Розиту.       Постепенно поднимается самая настоящая буря. Спасителям это не мешает — они были готовы к непогоде и хорошо в ней ориентировались, в то время как александрийцы тупо палили в воздух или мимо, сталкивались друг с другом и терялись в снежной ловушке. Ниган был поистине гением, Рик это признавал, и даже забыл на секунду, что не должен был быть здесь. Культей он потянулся сорвать с лица шарф, который уже насквозь промок от пота и дыхания, и лишь в последний момент вспомнил. Это заставило его замешкаться всего на секунду, но этого хватило, чтобы его повалили на землю.       Отбиться было несложно, парень, прыгнувший на него, дрался явно не так часто, и понятия не имел, куда бить. Рик не преследовал цели убить мальца, лишь сбросил того с себя и слегка ранил топором, но не критично — по крайней мере, так казалось, все-таки видимость не позволяла быть слишком внимательным. Оглянувшись, Рик кинулся на звук взрывов, к огню из-за стен Александрии. Где-то там должна была быть Розита, отчего-то это он знал точно.       Александрия полыхала адским пламенем. Запоздало сжалось сердце, когда Рик заметил суету в поселении. Ему не хотелось, чтобы было так, он не хотел смерти невинных — лишь тех, кто позволил себе отнять жизни его парней и других спасителей на Спутнике. Однако, думать было поздно. Дома горели, снег больно колол лицо, что открылось из-за сползшего в пылу сражения шарфа, было жарко, мокро и холодно одновременно.       Розиту он и правда нашел практически без труда. Та активно боролась с кем-то из спасителей — до сих пор она была жива лишь потому, что Ниган наверняка отдал приказ брать ее живой, как и других лидеров общин, что поддержали бунт. Смерти Короля, Генри и Розиты будут показательными — Рик не сомневался в этом ни на секунду. Ниган любил это — браваду и показательность.       Рик уже прицелился Розите в плечо, чтобы обезвредить и позволить солдатом ее забрать, как послышался треск дерева и громкий, знакомый мат. Рик резко обернулся на звук, где рушилась наблюдательная башня прямо рядом с Ниганом, что зажал какого-то парня у стены и душил своими руками, позабыв про биту и весь окружающий мир. Рик понятия не имел, какого черта тот решил выбрать именно такой долгий способ убийства во всей этой суматохе, но времени думать об этом у него не было — просчитать траекторию падения наблюдательной башни было не так уж и сложно.       Рик в последний раз взглянул на Розиту. Та умудрилась убить спасителя, что уже почти ее ранил, и теперь смотрела как-то странно на самого Граймса. Кровь вскипела от злости и желания прямо сейчас свернуть девушке шею, но звуки трескающегося под собственным весом дерева заставили его оставить эту идею. Скрипнув зубами, он кинулся к Нигану, застрелив парня, которого тот душил, и дернув лидера спасителей за руку в сторону от горящей башни.       Они свалились в сугроб рядом, Нигану лишь слегка опалило волосы. Он тут же вскочил на ноги, схватив Рика за грудки, намереваясь начистить морду за убитую жертву, но в итоге лишь открыл и закрыл рот. Он хотел что-то сказать, скорее всего — что-то не очень лестное, но недалеко от них вновь взорвался очередной дом, и оба как по команде легли на землю, закрывая головы. На спины упали доски, Ниган глухо вскрикнул, а Рик быстро приподнялся на локтях, глядя туда, где только-только была Розита. Та перезаряжала оружие и уже направлялась к ним, но прямо ей под ноги попала пулеметная очередь. Рик завертел головой, стараясь понять, кто стрелял, и разглядел обезображенное лицо Томмо, что уже направлялся к Розите. Та сорвалась с места и скрылась среди домов, а Рик наконец заставил себя обратить внимание на Нигана.       У того под обломками застряла нога; Граймс помог тому освободиться и осмотрел ногу — серьезных повреждений не было, это не могло не радовать. Рик поджал губы и помог Нигану подняться, перекинув руку лидера спасителей через свою шею. Доведя того до машин, Рик уже собирался оставить Нигана о одной из машин, дав тому точку опоры, как услышал тихое тиканье, которое ему сразу не понравилось. Взрыв фургона, подле которого все еще было достаточно взрывчатки, чтобы разнести небольшой дом, не заставил себя долго ждать. Они с Ниганом едва-едва успели отшатнуться в сторону, уходя как можно глубже в лес, когда взрыв, поваливший пару ближайших деревьев, прогремел так громко, что заложило уши.       Неосознанно Граймс попытался закрыть Нигана собой, но было бы слишком хорошо, если бы они оба не получили ожоги. Хотелось просто лечь пластом и не двигаться, чувствуя, как адски печет кожу, но выстрелы совсем рядом не давали времени даже на то, чтобы хоть немного выдохнуть. Они с Ниганом поднялись, оглядев коротко друг друга на предмет особенно тяжелых травм и, не найдя толком таких (или не заметив, было темно и метель до сих пор не унималась), рванули в лес.       Ниган чуть прихрамывал, но честно старался бежать, а Рик на ходу снимал рацию с ремня, несколько раз сообщая в нее, что Ниган приказал отступать. Понятное дело, Ниган ничего пока что не приказывал, но времени обсуждать этого не было. Рик очень быстро обнаружил преследование — не заметить его было сложно, ибо по ним прицельно стреляли. Пришлось петлять, и это здорово выматывало и без того уставших спасителей. Рик не мог сказать точно, сколько они бежали, вот только нарваться на резкий обрыв никто из них не ожидал.       Они оба понимали, что приземление не будет мягким, но то, что придется приземляться на лед, удивило и напугало, когда тот треснул под ними, позволив провалиться прямо в темную, ледяную пучину. Рику казалось, что он вырубился за несколько секунд до падения, а после открыл глаза уже в воде. Ниган был совсем рядом, и явно потерял сознание. Воспаленное сознание тут же подкинуло последовательность действий. Рик сбросил с себя быстро, как мог, ставшую вмиг слишком тяжелой куртку, а вместе с ней и автомат, следом — ботинки и шарф, выбросил очки и шапку, позволив им пойти ко дну, и поплыл к поверхности. Сделав глубокий вдох, он снова нырнул в ледяную воду, от которой уже начинали коченеть конечности.       Ниган показался ему даже слишком тяжелым — Рику казалось, что прошла вечность, прежде чем он избавил того от теплой куртки, свитера, тяжелых берцев и шапки. Единственная рука не слушалась, легкие жгло так сильно, что Рик на секунду подумал про то, что самое время сдаться. Не факт, что Ниган еще жив; может, он слишком сильно ударился головой о лед, а даже если и жив, то может впасть в кому или остаться инвалидом. Кто тогда продолжит войну? Или им останется лишь сдаться? Нет, так не пойдет. Рик скривился бы, если не был слишком сосредоточен на том, чтобы вытянуть Нигана из воды на лед.       Именно в такие моменты Рик понимал, что не зря тренировался. Пускай с одной рукой было куда тяжелее, чем с двумя, но Рик все равно кое-как вытолкнул Нигана на лед, помогая себе не только культей, но и макушкой, утопая каждый раз и работая ногами. Наконец, он выбрался и сам, оттягивая кое-как мужчину подальше от края пропасти, и падая на спину, раскинув руки. Все тело колотило от страшного холода, метель кусала голую кожу, заставляя чуть не плакать от боли и страха. Рику понадобилось слишком много времени, чтобы собраться и заставить себя приподняться. Они не могли вот так просто замерзнуть тут. Рука не слушалась, но было необходимо откачать Нигана — тот наверняка наглотался воды.       Работа в полиции определенно давала свои преимущества. По крайней мере, Рик знал, как откачать человека. Минуты через три массажа сердца одной рукой и искусственного дыхания, Ниган закашлял, переворачиваясь тяжело на бок и отхаркивая речную воду на лед. Рик осел на коленях, пытаясь унять дрожь во всем теле и стук зубов. Он тяжело дышал, чувствуя, как тело слабеет, и безумно хотел лишь одного — спать.       Тут уже настала очередь Нигана их тащить. Поврежденная нога ныла, все тело знобило от холода, в ушах звенело. Кое-как заставив себя подняться, он поставил Рика на ноги и потащил за собой к более пологому берегу на противоположном берегу реки. Пускай тот и не был таким крутым, как тот, с которого они слетели, однако взобраться на него стало тем еще испытанием. Несколько раз они соскальзывали с корки снега и льда, валясь с ног и хрипло матеря эту жизнь, несколько раз оба теряли всякую надежду выбраться из передряги живыми. Однако, когда ноги все-таки встали на более менее твердую почву, у Нигана открылось второе дыхание.       Ноги безумно болели от ходьбы практически босиком. Сейчас на них обоих были лишь мокрые носки, покрывающиеся постепенно коркой льда, и ходить в них было настоящей пыткой. Ниган смутно помнил эту местность, до сюда спасители обычно не доезжали в своих рейдах — не было смысла — но пару раз все же были. Он помнил, что где-то здесь была сохранившаяся избушка лесника, где можно было спрятаться от метели. Они двинулись в направлении той, стараясь хотя бы примерно разглядеть местность.       Одному богу известно, как они не потерялись в снегах и как не свалились без сил на полпути, обреченные замерзнуть, однако, когда сил оставалось совсем чуть-чуть, на горизонте показался знакомый темный сруб.       Чтобы открыть дверь пришлось навалиться на нее плечом, и не один раз. Ниган долго и упорно толкал дверь, оставив Рика прислоненным к стене, по которой тот сполз медленно вниз, и свалился на пол, когда все же умудрился ее открыть. Старые промерзшие петли мерзко взвизгнули, и Ниган нашел в себе силы, чтобы подняться и затащить Рика в избушку.       — Потерпи секунду… Только надо… — Ниган закашлялся — он не узнавал собственный голос. Несмотря на то, что нападение на Александрию прошло более менее успешно, не факт, что они с Риком переживут эту ночь.       Короткий осмотр небольшого холодного помещения принес свои плоды — Ниган нашел старые пледы, шкуры животных, какие-то шубы и ковры, которые показались спасителям в прошлые разы настолько изъетыми молью и трухлявыми, что они побрезговали их забрать. Все это было настолько пыльным, что лидер спасителей расчихался, растирая ледяной нос, кончик которого он уже практически не чувствовал. Рик лежал пластом на полу, закрывал и открывал глаза. Главное — дышал. Ниган накрыл его наиболее теплой на вид шкурой, чтобы хоть ненадолго согреть, а после заглянул в камин. Дров там не оказалось, зато нашлись они в небольшой кладовой — насыпом. Ниган помнил, что в этой же кладовой они нашли ходячего в петле; сейчас о нем напоминала лишь срезанная веревка, болтающаяся под потолком.       Развести огонь долго не удавалось. Спички, что он отыскал тут же, отсырели — кажется, именно поэтому они не забрали их, когда впервые нашли это место. И тем не менее, спустя десять или даже двадцать тщетных попыток, огонь все же взялся и позволил подпалить бумажки, напиханные в камин вместе с дровами. Удача, как бы смешно это не звучало, была на их стороне — огонь быстро вцепился в сухие ветки, и Нигану не пришлось слишком долго колдовать над источником тепла.       Перетянув все шкуры, шубы и одеяла поближе к камину, он постелил нечто, похожее на гнездо, и только после этого вспомнил про свою насквозь вымокшую одежду. Кое-как стянув ее с себя дрожащими руками с негнущимися пальцами, он бросил все пока в один угол, не желая разбираться с этим дерьмом сейчас. Рик был в полубессознательном состоянии, так что «наряжать» его в костюм Адама пришлось снова Нигану. Пальцы едва слушались, парочку из них он по ощущениям и вовсе отморозил. Вот уж неприятно будет остаться без пальцев, но зато он станет немного ближе к Рику. Эта мысль вызвала истеричный смешок.       Комната прогревалась очень медленно, но усталость и холод валили с ног, не давая думать. Ниган помог Рику перебраться в «гнездо» и позволил тому уложить ледяные ладони на свои теплые бока, крупно вздрогнув и зашипев маты. Накрывшись почти по самую макушку огромных размеров шубой, они плотно прижались друг к другу — иначе становилось чертовски холодно. Конечности болели и ныли от мороза, голова раскалывалась, а на полу было спать твердо — пускай и на ворохе из одеял. Ниган и вовсе не хотел спать, но усталость взяла свое — он провалился в небытие аномально быстро, но все равно просыпался практически через каждый час от каждого стука за пределами избушки или слишком громкого завывания ветра. И каждое из таких пробуждений Рик ловил его голову ладонью и укладывал на место, отпустив лишь раз — чтобы Ниган подкинул дров в гаснущий очаг. Забыться хоть немного спокойным сном лидер спасителей сумел лишь под утро, когда избушка прогрелась достаточно, чтобы можно было вытянуть ноги без страха отморозить их к чертям собачьим.