Мурлыка. Холод самых теплых дней

Альбедо сделал шаг назад. Последнее заклинание требовало крайней концентрации. От усталости дрожали руки, болела голова. Ничего. Ещё немного, и можно будет отдохнуть. Парень облокотился об стену, стараясь унять головокружение: в этот раз он сильно перестарался. Дверь в комнату отворилась. — Не удивлен… Отвлекаю? — Если вы по делу, то мне нужно несколько минут, — даже на удивление сил у Альбедо не осталось: а ведь Альбериха он не видел давно, со времён выпускного. Кейя кивнул и сел на единственный предмет мебели в комнате, помимо узкой деревянной постели, — стул. Альбедо сосредоточился в последний раз, призывая образ клинка: нужно было сконцентрироваться сильнее, и… Тщетно. Маг слегка поморщился. Чëрт. Сегодня придется прекратить… — Давай помогу. Что не выходит? — Фантом клинка пустоты, — измотанным голосом произнес Альбедо. — Ого. Создание такого сильного артефакта, особенно в виде фантома для использования в астральных видах магии, почти невозможно… Но мой тебе совет: попробуй нарисовать, а потом представить. Альбедо удивлённо покосился на принца: Кейя редко бывает серьёзным. — Я рисовать не умею. — Это плохо. Алхимику может пригодиться. — А вы умеете? Альберих неопределенно пожал плечами. Затем посмотрел на окно и закрыл глаза, касаясь стекла кончиками пальцев. Повинуясь его приказу, ледяная стихия медленно и очень аккуратно стала вырисовывать иневый узор. Альбедо замер: создавалось ощущение, будто работает невидимый художник. Несколько мгновений — и вот, перед глазами его портрет изо льда. Удивительно, но ледяной Альбедо получился как живой. Маг, приоткрыв рот, рассматривал это чудо. — Я ужасен во многих вещах, но благодаря моей стихии я чувствую себя художником. Порой мне нравится создавать вот такие портреты близких — они выходят лучше, чем живые. — Но всегда же можно взять фото. Или, например, эссенцию памяти. Кейя покачал головой. Принц заметно погрустнел. Странно даже, что такой обаятельный и харизматичный парень умел в одно мгновение показывать свою удивительно мрачную и отчаявшуюся сторону. — Это то, какими их вижу я. Ладно, что я хотел: если ты не занят, составишь компанию? Посидим, помолчим. Настроение ни к черту. Отдохнëшь. Нигреду крайне не нравилось состояние принца. Кейя был хорошим человеком, и в детстве не раз поддерживал его и Венти. — Как хотите. — Только не из вежливости так, — Кейя подмигнул, — а по дружбе. Я ведь тебя ещё ребёнком помню. И не выкай мне — тут, в Сумеру, это я должен с тобой на вы. Ты умница. — Сойдемся на том, что мы равны, — тепло сказал Нигред, — хорошо, буду рад. ************** Кейя слушал размеренный тон Альбедо. У юноши был очень приятный голос, он умел заворожить собеседника даже рассказом о каких-то там алхимических испытаниях на прошлой неделе. Попивая какой-то мятный алкоголь, Нигред почти улыбался, — ему так же стало немного легче, ведь он не ожидал увидеть тут принца. — А зачем ты приехал в Сумеру? — Да так, по делам. Нужен совет насчёт артефакта — его прокляли, и даже Лиза не управилась. Отдал местным грамотеям… Ненавижу их. Бесчувственные машины, создающие пытки, а не экзамены или уроки. Альбедо осуждающе посмотрел на парня. Но в чем-то он был прав… В Сумеру самая лучшая академия на семи континентах, где учили не больше десяти — редко пятнадцати человек в сотню лет, принимали экзамены у будущих королей: здесь относились ко всем беспристрастно и очень-очень жëстко. — Как там в Мондштадте? — О, замечательно. У Дилюка дилемма под названием «Ни дать ни взять»: как бы замуж позвал, всё нормально, и Венти у него прямо красота — но во многом ещё ребёнок. Это в глазах Дилюка. И вот, мечется между моральными принципами — «к детям я не пристаю», и любовью — «я на детях женюсь». А по итогу ходят, за ручки держатся. Нигред не удержался и тихо засмеялся. Ситуация конечно забавная. А Кейя, как обычно, умел рассказать всё так, что даже камень улыбнётся. — Венти скучает. Он к тебе привязан как к брату. Просил передать, что очень тебя ждёт и вообще, — давно никаких опытов никто не проводил, все подозрительно неизученные ходят. Про Лизу я вообще молчу, она по приезду мне допрос устроит. Альбедо опять улыбнулся. Как же тепло. Здесь, в Сумеру, он часто ощущал себя словно отшельником, песчинкой в пустыне без чувств, без эмоций. Здесь всё словно настраивало человека на то, чтобы он посвящал себя науке без остатка. — Я был в Сумеру ещё до экзамена. До того, как отец узнал о моем с матерью существовании. Это место словно все силы выпивает: всё, что внутри было леденеет и выживают только те, для кого это состояние приемлемо. Я искал тебя, мне показалось, — Кейя сделал большой глоток, — Снежок, мы за тебя волнуемся. Альбедо перекосило. Есть же такие люди и фразы, которые заставляют чувствовать испанский стыд… И всё же, Кейя случайно или нет упомянул о своей матери — человеке настолько таинственном, что даже Лиза не была в курсе, кто был любовницей короля. Хотя, сейчас Альберих выглядел так устало, да и по виду заметно: он уже жалел что сказал больше, чем нужно. — И ты тоже? — стараясь не испортить настроение, спросил Нигред. — Конечно, — Кейя, хитро улыбаясь, облокотился о стенку у которой стоял стул. Принц смерил юношу оценивающим взглядом, — похорошел снежный барс, повзрослел. Альбедо и бровью не повел, хотя ему не слишком понравился этот жест. Будто его одним только взглядом в постель приглашают. Кейя засмеялся и опять стал добрым и теплым. — Успокойся. Если бы ты мне нравился, я бы не опустился до сальных взглядов. Ты не того уровня. Совершенно иной типаж, крайне редкий — цену себе знаешь и понимаешь куда больше, чем показываешь. Я очень это уважаю. Снежок, я надеюсь тебе повезёт в личной жизни. Нигред слушал крайне внимательно. Кейя сегодня очень его удивил. Альберих в принципе был тем ещё балагуром, но человеком компанейским и приятным. Взбалмошный шутник, но когда нужно — приходил на выручку. А сегодня он выглядел так вымотанно — словно это был совсем иной человек. — Не знаю. Если бы не Венти, мне кажется у меня и друзей бы не было. Только Лиза и, возможно, ты. Прежде я считал науку самой преданной подругой. Сейчас жизнь кажется сложной… Не знаю, говорю полную белиберду. Но я обязательно постараюсь научится рисовать — кажется, в академии у меня что-то получалось. — Да были бы у тебя друзья. Просто Венти ускорил, так сказать, процесс их появления. А если бы у Венти не было тебя, то… — Дракон сидел бы в клетке, люстра на месте, а ещё пара залов в дальнейшем не были испорчены, — засмеялся Нигред. — Он бы как минимум с тремя предметами совсем завалился. Ты хороший учитель, лучше репетитора. Альбедо пожал плечами. Какой они коктейль пили? Непонятно. Но внутри теперь было так тепло и спокойно. — Тебе очень идёт так улыбаться. Спасибо, что принял моё приглашение. Я буду здесь ещё неделю, поэтому давай так собираться по вечерам. Нигред кивнул, чувствуя легко смущение. — Давай проведу, поздно уже. И когда ты пить начал, я в шоке. Ты коктейля четыре в себя влил. — Он лёгкий. Альбедо встал. Вернее попытался. — О, милый мой. Точно проведу, — добродушно посмеиваясь сказал Кейя, обхватывая юношу за талию. Альбедо мысленно ругнулся. И как так вышло? Голова работает нормально, а тело не слушается. — Снежок, это финиш. Я тебя понесу. Юноша удивлённо уставился на дверь. Откуда она появилась? Как они преодолели расстояние от стола к двери? Чертовщина какая-то. Альбедо охнул — его ловко подхватили на руки. Стало страшно: он не привык к тому, чтобы его носили подобным образом. Подняв голову, он увидел что Кейя что-то кому-то объясняет, — затем улыбается ему и мир опять становится тёплым, а время летит удивительно быстро. — Ты с Венти не пей. Мурлыка хоть с виду цветочек аленький, но к алкоголю стойкий. Не то что ты. Нигред опять моргнул и вдруг понял — он на кровати уже без плаща, а сейчас с него снимают и сапоги. — Дожился, раздевай тебя тут, — пошутил Кейя. Длинные тонкие волосы, смуглая кожа, хитрое улыбчивое лицо. Альбедо только сейчас понял, насколько красивый перед ним парень. Странно, а ведь они так долго знакомы. Он никогда не понимал, почему на Кейю вешаются девушки и омеги, — он ведь такой несерьёзный. Но сейчас… Что-то зацепило. Захотелось совершить полнейшее безрассудство — настроение было чудным. — А теперь спать. Останешься у меня — завтра воскресенье, отоспишься, — Кейя положил ноги юноши на постель и сел рядом. Альбедо улыбался — глаза блестели то ли от алкоголя, то ли он что-то задумал. Юноша потянулся к Кейе и легко поцеловал его в губы, а затем замер, ошарашенный своей собственной выходкой. — Вот значит как, — возможно из-за алкоголя, или ещё почему, но Альбедо показалось что Кейя улыбнулся с каким-то вызовом во взгляде. — Ну кто так целуется, — хмыкнул парень, подсев ближе, и поцеловал юношу по-настоящему. Альбедо показалось что его не просто чем-то опоили — он с ума сошёл. Мягкие губы творили с ним что хотели, — уложив на подушку Кейя целовал его долго, чувственно, ему явно всё нравилось — он изучал омегу с удовольствием охотника, нашедшего сокровище. Альбедо обнял его за шею. Очень нравилось всё: чужое дыхание с привкусом крепкого рома и то, как его губы мягко покусывали, почти отстранившись, а затем опять мучили долгим поцелуем, почти не отпуская. — Всё. Хватит с нас. И так заигрались, — Кейя нашел в себе силы отстраниться, в полутьме комнаты глядя на Альбедо, лежащего под ним. — Теперь я понимаю, зачем люди это делают, — хмыкнул Альбедо, чувствуя как проваливается в глубокий сон. Альберих выдохнул. Ну и Альбедо, вот же… Нет, ну поглядите, такое устроил. Красивый, умный и… такой… Спокойствие, Кейя! Руки убрать, спящего укрыть и всё забыть. Ну или обсудить, но уже на трезвую голову. Альберих, не удержавшись, наклонился к шее и оставил на ней алую отметину. Затем парень укрыл Нигреда и, бормоча под нос ругательства, положил на пол теплую шубу, накрывшись пальто. Будь проклят Сумеру и его спартанская жизнь. На всю территорию одна гостиница и в той, одна кровать и никаких дополнительных радостей — даже одеяла и даже за большие деньги! ************** Опять. Нет. Это конечно не слишком удивительно, но всё же походит на какой-то идиотский сериал: муж всегда на работе, жена пинает диван и задумывается о разводе. Глупое сравнение, но иначе никак. Ещё и попахивает бредом. Венти сел на диван, глядя в потолок. Порой не удавалось сдерживать себя от размышлений — что будет дальше? Он как мог старался запихнуть подальше мысли о том что вот эта, пусть и непонятная, но уютная жизнь кончится. Родители Дилюка очевидно ждут момента когда он будет готов принять корону и власть, чтобы отойти от дел. Сейчас он усиленно учится, готовится, а потом… Что будет потом? Очевидно, всё изменится. Дилюк переедет в замок и больше не сможет появится на улице без охраны, одетым так как удобно — нужно будет всегда выглядеть подобающе. Он уйдет из мира простых людей, на границе которого балансировал как канатоходец, и станет королем. А это совсем иное измерение. Будет очень много перемен, о которых даже думать жутко. Они поженятся. Обязательно, и скорее всего после этого переедут в замок. Он станет законным принцем по мужу и… А вот даже думать о том, что он станет не просто номинальной фигурой — человеком, которого слуги называют «господин» и с которым вежливо разговаривают аристократы — жутко. Он далёк от этого всего, даже мыслями. Ему уже все вокруг намекают: скоро закончатся детские шалости и придётся стать по-настоящему достойным принцем. Нужно будет помогать королю, что там ещё — чëрт знает, никто толком не объясняет, — а Дилюк говорит одно и то же: «Твоя задача — быть со мной счастливым». Восхитительная формулировка, Ваше Величество, спасибо за столь подробные разъяснения! — Господин, мне очень жаль, что Его Величество занят и, вероятно, не приедет. Может быть могу я как-то скрасить ваше плохое настроение? — услужливо сказал дворецкий. В комнату вернулся Том. Судя по лицу Венти, и сегодня Дилюк не приедет. Томас уже неделю работал у Венти — хотя работой назвать это сложно, по большей части, — они играли в видеоигры, смотрели фильмы, иногда к Венти приходили учителя или он занимался музыкой. — Что тут сделаешь? Но спасибо большое. — Знаете, а вы могли бы чем-то интересным заняться. Например, благотворительностью. Полагаю, Его Величество был бы рад, что вы делаете что-то новое и полезное для общества. — Браво-браво. Я знаю, что бесполезен, — буркнул Венти, — но идея хорошая. Я в этом, конечно, ничего не смыслю. Венти внимательно посмотрел на Тома и его осенило. — Есть идея! Мне приезжать в приют наверное не стоит — директриса говорила, что не советует, — но я могу пригласить её сюда и всё обсудить. Точно! Я, если честно, по ней соскучился — звонил ей, но у неё много работы, и она всегда была занята. — Господин, я имел в виду благотворительный вечер — вы бы пообщались с аристократами, вы… — Мне ещё всю жизнь с ними общаться, — оскалился Венти, — бога ради, хочу оттянуть момент сия тесного общения как можно дальше. А приюту помочь идея хорошая. — Но тогда придется совершить серьёзные траты, это надо оговорить, — начал увещевания дворецкий, но Венти закатил глаза и ушел в свою комнату. Дворецкий только вздохнул. Том сел на диван, ожидая развязки. Венти вернулся с какой-то разноцветной коробкой. — Так. Посмотрим. Здесь достаточно безделушек, которые мне не нужны. Отберу только самое любимое, остальное продам. — Господин! Вы можете обратиться к Его Величеству и вам выделят деньги, распродавать имущество из дома не лучшая идея! — строго попытался воззвать к разуму Венти дворецкий. — Это. Мои. Подарки. Я. Буду. Делать. С ними. Всё. Что. Хочу! Дворецкий поджал губы. Венти явно был не в настроении: едва ли не зашипел на него, сжимая в руках свою «сокровищницу». — В конце-концов этот приют мне помог. В чём-то. И сначала пусть это не будет благотворительностью — я просто сделаю то, что могу. А потом уже замахнусь на дела масштабные. От пары безделушек в этой коробке ценностей не убавится — зато, может, выйдет какой-то толк. Венти вытряс прямо на стол содержимое коробки, и Том культурно выпал в шок. Такого количества разной всячины, хранящейся как игрушки, он никогда не видел: цепочки, кулоны, серьги — бриллиантовые, рубиновые и совсем недорогие, — хрустальные и малахитовые. Всё это лежало в общей куче. — Позвольте дать вам совет, — дворецкий понял, что придется с принцем действовать аккуратно, раз уж упрямый юноша будет отстаивать свое мнение. — С радостью, — тут же расцвел Венти, вызывая удивление у Тома. И как он только так быстро настроение менял? — Не дарите и не показывайте никому вещи, которые дарит вам Его Светлость или его родители. Многие из них старинные. Бриллиант может быть не дорогой, но само изделие — антиквариат. — О, ты прав, — помолчав, признал юноша, — спасибо тебе большое. Я иногда такой упрямый, но хорошие советы мне очень нужны. Венти отложил изящную брошку в виде сесилии — тот самый кулон в виде капли, — несколько колец и брошь в виде бабочки, усыпанную бриллиантами. Дворецкий стоял с невозмутимым видом, хотя было очевидно: избранника будущего короля опять мысленно назвали ребёнком. Во многом так и было — Дилюк ревностно относился к взрослению своей второй половины, оберегая его от всего что только возможно, — словно стараясь сберечь его даже от самого себя. Многих, включая самого Венти, это бесило. Вот и приходилось готовить принца к будущему правлению тайком, по приказу короля и королевы — постепенно, и крайне незаметно. Благо, Венти человек восприимчивый: даже если капризничал, делал это из любви к искусству и ради хорошего настроения. Да и юный возраст — кто в нём не вел себя вздорно? Так что дворецкий был доволен своим заданием, в отличие от компаньона своего маленького Господина — Том не нравился умному дворецкому, хотя и не сделал ничего дурного. — Это самое ценное. Бабочку подарила леди Виктория, её же кулон и кольца. В этом кулоне я впервые попал на прием, ещё и в честь моего дня рождения… Сесилию дарил Дилюк на Рождество, — Венти нежно посмотрел на изящное изделие из белого золота, изумрудов и бриллиантов. — Можно поближе? Там что-то написано, — осторожно попросил Том, даже не заметив, как зло глянул на него дворецкий. — О, конечно, — Венти протянул драгоценность другу. «Мурлыке» — гласила изящная гравировка. Венти слегка смутился. — Я мурчу, и вот… Мда, — немного смущённо признался Венти, спрятав руки. На щеках выступил лёгкий румянец. — Давайте я отнесу эти вещи. Будете выбирать из оставшихся. Могу проконсультировать вас по цене — я не ювелир, но немного разбираюсь, — предложил дворецкий, опасаясь того что компаньон случайно утащит какую-то мелочь, про которую Венти и не вспомнит. — Замечательно. Я совсем не знаю цены оставшемуся. Том задумчиво посмотрел на несколько пар серëг, кольца и цепочки с кулонами. — Я недолго работаю в ювелирном магазине, но даже этого кольца хватит, чтобы сделать очень щедрое пожертвование. Венти взял в руку тонкое кольцо, усыпанное бриллиантами. Ничего особенного. — Всего-то его одно? А дворецкий уже панику развёл, что я вещи распродаю. Тогда и остальное отнеси, пожалуйста, а я позвоню директрисе. Дворецкий слегка склонился. — Рад, что вы послушались наших советов. Я хотел бы попросить вас: не забывайте, друзья из вашей прежней жизни знали иного человека. Сейчас к вам необходимо проявлять уважение в соответствии с вашим статусом. Вы естественно скажете, что это вас не касается, но Господин… Уважая вас и выказывая уважение к титулу воспитанника принца, его будущего супруга, люди уважают и королевскую семью. Не пренебрегайте этим. И ещё, если вы задумали пригласить в гости пусть и близкого прежде человека — лучше откажитесь от этой затеи. Даже Его Величество хранит эту квартиру как зеницу ока: здесь нет посторонних людей, только самые близкие и ваши слуги. — Это верно, — сказал Венти, — нужно выбрать какое-то место. Чтобы нам никто не мешал. Да, директриса близкий человек, но ничего не случится если мы с ней где-нибудь в другом месте увидимся. — Я займусь этим, — чинно сказал дворецкий. ******* Утром было стыдно. Очень стыдно. Нигред старательно делал вид что спит, чтобы обдумать, как он до такого докатился. Да, его интересовало раньше почему люди так серьёзно относятся к тем же поцелуям. Но почему он поступил так? Ещё и… Понравилось. Очень. И как теперь это понимать? Ему нравится Кейя или то, как он целуется? Бред-то какой. — Не линчуй себя, я не лучше. Мы и так, когда сидели ещё трезвые, посматривали друг на друга с интересом. Теперь надо понять — это взаимный интерес или так, в голову симпатия ударила, — хмыкнул Кейя, вставая с пола. Взъерошенный парень направился к тазу и кувшину с водой. Несколько минут умывался, ругая это средневековье, чистил зубы. Альбедо вздохнул и направился к тому же тазу. Мда уж. Смотреть на Кейю было как-то неловко. Холодная вода разбудила, но ясности как поступить дальше не прибавила. — Не накручивай себя. — Спасибо за… — намекая, что Кейя остановил его вялые непонятные попытки натворить что-то из ряда вон выходящее, начал бормотать Альбедо. — О, Снежок, я бы предпочел чтобы ты принимал активное участие в этом незатейливом акте, приносящем обоюдное удовольствие, знаешь ли, — спать с пьяным телом это как-то не моё. Нигред закатил глаза: Кейя, как обычно, шутил. — Вот как. Действительно. Как-то не подумал, — Альбедо понятия не имел, как ему удается оставаться почти серьёзным. — Я тебе так скажу. Что было в Сумеру — останется тут же. Если ты захочешь, я об этом и не вспомню. — Спасибо. Мне пора. Я действительно был рад тебя видеть. — До вечера. Только пить я тебе так уже не дам, — подмигнул принц, — Да-да, ты сам слово дал, что мы теперь по вечерам отдыхаем вместе. Альбедо замер на пороге, но тут же кивнул. Да, пусть было немного неловко, но ему действительно понравился этот вечер.