Моралист II. Публичные зрелища.

      В конце недели, как и обещался, дом Стаха посещает его деловой партнер по трем системам. Темный лэрт держит под контролем коренных жителей систем, однако местные условия требовали внедрения симбионтов с других планет, которых как раз поставлял Персиваль. Среди черной касты достаточно менталистов и мало пространственных. Грубые рабочие симбионты Персиваля работают без внешнего надзора под статичными алгоритмами. Это делает популяцию весьма уязвимой к любой непредусмотренной ситуации. По большому счету, Стаху все равно, их сотрудничество выгодно, этого хватает. Между раксашами не существовало дружбы. В любой системе координат раксаш прежде остального желает знать кто выше него по положению, а кто ниже и что он может предпринять, чтобы первых было меньше, а вторых больше. Равность не приветствовалась, существовало, правда, некоторое подобие братства, но обычно между выращенными в одной стае. Стах и Персиваль принадлежали к разным семьям. Род Персиваля к правящим не причислялся. Их личный статус и авторитет мало зависели от семей. Если хочешь нормально работать, в подробности положения вдаваться не стоит. Оба они знали - Стах сильнее, хотя Персиваль позволял себе считать, что не во всем.       Персиваль привез с собой свою постоянную фаворитку Лауру и еще одного лала. Девушка более-менее одета. В платье, с пышной юбкой до колен, прикрепленной к плотному корсету. Приподнятая корсетом грудь, руки, плечи открыты, на шее алый кожаный ошейник, украшенный гранатами. У второго ошейника нет, по поведению видно, что он много младше Лауры, бедра в несколько слоев обвивает отрез ткани, завязанный на узел, шириной не больше сорока сантиметров и ни одного предмета, ни одной нитки больше.       Когда приходилось демонстрировать нижних в обществе, Стах предпочитал одевать своих в традиционные наряды. На первый взгляд казалось, одежда Шейла полностью скрывает, и так действительно было. Два платья, нижнее и верхнее. Первое - полупрозрачное, с рукавами до самых запястий и воротником под горло. Второе из плотного совершенно непроницаемого шелка, с воротом – стойкой и широкими рукавами, спускающимися до самого края подола, с прорезью для рук. Оба платья достигают середины лодыжки. А еще шелковые штаны, мягкие кожаные туфли, богато расшитые полудрагоценными камнями. Однако почти оскорбительная скромность облачения обманчива, ткани тонки, заботливо вырисовывают каждую линию тела, укороченное белье обильно украшено вышивкой и ее узор проступает через все слои. Жесткий воротник верхнего одеяния оставляет открытой шею, приоткрывает верх спины, выставляя на обозрение чистое меточное место под паутиной нижнего платья. Волосы убраны с шеи в пышную замысловатую прическу, перевиты низками драгоценных камней. Васильковый ошейник цепко обнимает горло.       Персиваль разглядывает Шейла, не скрывая хищного любопытства. Это не запрещено, интерес к чужим лалам проявление вежливости. Смотреть можно, трогать – нельзя, разве только с разрешения... Поначалу чужой лал не производит впечатления, кажется причудой, странным капризом Стаха. Бледный, даже блеклый, слишком безвольный, лэрту из первой среди правящих семей подломить такого под себя ничего не стоило, он верно и не заметил, как взял. Приятный на мордашку, черной касте другие не доставались, красотой никого не удивишь. Благороднорожденный заметил отношение Персиваля. Усмехнулся, не демонстрируя зубы, лишь едва заметно приподнял уголки губ.       - Шелли, - позвал он, лал, покорно расположившийся перед его кушеткой на коленях, повернул голову к хозяину, вскидывая глаза. – Подай вина моему гостю.       Что ж, поднялся юноша с колен очень изящно, взял серебряный кубок, уже наполненный слугой и поднес Персивалю, сделав к нему несколько мелких шагов. Крупный черный раксаш медлил брать вино из его рук, тем самым удерживая подле себя. Лал покрыт многажды и, не оставляя ни малейшей недоговоренности, он принадлежит Стаху. А под отвращающим феромоном сокрыт изысканно многогранный личный аромат наложника. Никакой декоративной косметики, кожа выглажена кремами и притираниями, настолько светлая, что будто светится. Тонкокостный, легкий, гармонично сложенный. Волосы шикарные, несмотря на немодный оттенок. Пытаясь разглядеть глаза, Персиваль концом сложенной плети приподнял лалу подбородок. Взгляд, конечно, поймать не смог, невольник отвел зрачки в сторону, выражая почтение. Необычно темный оттенок радужки для общей светлой масти. И, в довершение, Персиваль ощутил биение истока в переплетении ментального образа. Лал вовсе не сломлен властью своего господина, как показалось сначала, юное трепетное создание, благополучное и здоровое. Глубоко вдохнув напоследок, Персиваль принял кубок, сдержав порыв воспользоваться случаем и прикоснуться к тонким пальцам. Будь у него хоть тень возможности выжить после, он бы завалил мальчишку на пол прямо сейчас.       Лал отступил от него на шаг спиной вперед, развернулся и устремился к хозяину, чуть поспешней, чем требовалось. Персиваль поднял на кушетку фаворитку, сжимая в руках и утешаясь ее знакомым желанным присутствием. Стах тоже не позволил Шейлу опуститься на пол перед собой, посадил рядом. Волна благодарности и обожания, которой немедленно ответил несдержанный по молодости лет наложник, окатила обоих черных менталистов, хотя обращена была к одному.       - Прелесть, - не сдержался Персиваль, никогда он так быстро и кардинально не менял мнения о нижнем.       - Сегодня мой поставщик порадовал особыми морскими деликатесами, - сказал Стах, опускаясь на кушетку, опираясь локтем на валик подушки и укладывая лала рядом с собой. – Зимой море редко бывает к нам настолько щедрым.       Требует особой сноровки вкушать пищу полулежа, раксаши давно приноровились. Блюда подают на широких подносах, рабы используются вместо подставки, встают на колени, удерживают подносы на вытянутых руках, пока господа не потеряют интерес к кушанью и не подадут знак к перемене. Шейлу ничего из еды не достается, Стах и рад бы чем-нибудь угостить наложника, но ничего из того, что он сейчас пробует, мальчику не подходит. В большинстве своем живые, лишь слегка приморенные морские гады, абсолютно сырое мясо, опасно жгучие соусы и приправы.       Персиваль безвылазно жил в столице и лучше ориентировался в последних веяньях и интересах высшего света. Он непринужденно делился новостями. Деспот и сатрап не слишком баловали общество своими похождениями. Правитель отличался нетрадиционными вкусами в сексе, его постоянный любовник Пир остается с ним уже больше века. Сатрап пользовался королевским гаремом, судя по слухам, совершенно не различая лалов между собой, во всяком случае, он не выбирал, нижних ему приводили евнухи. За пределами гарема рядом с сатрапом лала или лали не видели никогда. Что еще раз подтверждало, какое он ледяное древнее чудовище. Черная аристократия жила и развлекалась в полное удовольствие. В сезон будут игры с многочисленными кровавыми битвами на потеху господам. На раксов той или иной стаи уже делали первые ставки. А еще скачки на кальясах, травля разумных на летней охоте, пиры и знаменитые королевские оргии. Стах не особенно желал светских развлечений, однако выбора нет. По тому, как Персиваль снова и снова возвращался к животрепещущей теме черного корня, черный лэрт осознал, что является небольшой сенсацией. Общий интерес только подкрепило его возмутительное для современного сытого общества вступление во владение обычным постельным рабом. Стах представлялся варваром, способным убить из-за сущего пустяка. Слухи ширились, полнились, вскипали пышной пеной, оседая на умах и языках представителей раксашского общества.       - Вижу, ты не изменяешь своим предпочтениям, - заметил Стах, обращая внимание на Лауру, прочно удерживающую фавор Персиваля два десятилетия подряд.       - Игрушка та же, твоя правда, - согласился разомлевший от вина гость, потянул девушку за черные волосы, свитые в тугие кудри, заставил неудобно выгнуться. – Однако забавы новые. Ну же, детка.       Столкнул девушку с кушетки на пол, она поднялась на ноги, повинуясь одной ей заметному повелению господина, быстро отстегнула юбку, оставшись в одном корсете, низ которого, прежде прикрытый юбкой, органично переходил в тесные черные кожаные трусики. Совершенно точно намерено потянулась всем телом так, что из лифа задорно выпрыгнули груди, увенчанные крупными коричневыми сосками. Рядом с кушеткой на ковре отыскала принесенный с собой бархатный мешочек, вынула из него черный фаллос, выполненный из какого-то упругого, но одновременно твердого материала. Примостила один конец у себя в районе лобка, с щелчком закрепив в специальном разъеме, предусмотренном одеждой. Выпрямилась, неторопливо прошлась пальцами по всей длине реалистично выполненного девайса.       - Позволишь малышке Лауре с твоим поиграть? – медоточиво постарался соблазнить Персиваль. – Ничего ему от резиновой затычки не будет, даже запах не собьется.       Шейл испугано замер, совершенно беззащитный перед решением лэрта, хозяин перевернул его на спину, заглядывая в лицо, провел подушечкой большого пальца по губам. Подержал паузу, наслаждаясь его страхом, колотящимся сердечком, непроизвольной дрожью.       - Нет, - никак не оправдывая своего отказа, просто произнес Стах, приподнимая мальчишку и прижимая к себе спиной, чтобы видел, что будет дальше.       - Жаль, - притворно огорчился Персиваль, он и не рассчитывал на согласие и все же не попытаешься, не получишь. – Мы с собой на всякий случай пэта привели. Давай девочка, ты знаешь, что делать.       Женщина решительно устремилась к парню Персиваля, скорчившемуся на коленях в ногах хозяина. Схватила его за короткие волосы на макушке и, удерживая на четвереньках, потащила в центр, между двумя кушетками. Потянула голову лала вверх. Инстинктивно он поднял руки, чтобы ослабить болезненное натяжение, за что тут же получил несколько хлестких пощечин, следующих одна за другой. Била лали свободной рукой, то тыльной, то внешней стороной ладони.       - Соси, - рявкнула она, старательно подражая повелительным интонациям раксашев.       Явно не в первый раз подвергающийся подобному насилию раб, сразу же взял в рот имитацию члена, пробуя заглотить до основания. Лаура ничем не облегчая его положения, активно заработала бедрами, заставляя парня давиться, закашливаться, пускать слюни нитями, потянувшимися от его губ до черной головки, когда она, наконец, полностью вынула. Парень сидел перед ней на корточках, красный до того, что следы от ударов растворились на общем фоне, с мокрыми глазами и жадно хватал воздух. Лаура рывком развязала узел на жалком клочке ткани, прикрывающим чресла раба, содрала неубедительную повязку. Грубыми пинками поставила его в коленно-локтевую, расположив боком к обоим господам и заставила поднять зад повыше, для собственного удобства.       - Покажи свою грязную дырку.       Лал растянул половинки ладонями. Не удовлетворившись обычным созерцанием, лали загнала страпон в открытое отверстие до половины, без растяжки и по слюне вместо смазки. Парень взвыл.       - Заткнись, сука, чтобы я ни звука не слышала, - грозно приказала девушка, жестко вдалбливаясь внутрь, стараясь задействовать весь свой собственный вес.       У сопереживающего Шелли поджались ягодицы от такого зрелища. Он хотел бы не смотреть, лэрт ничего на это счет не говорил, но не мог. Хотелось убежать и спрятаться, а лучше перебраться хозяину за спину и там затаиться.       Парень удерживался и молчал, только напрягались узлы мышц на плечах и шее, на лбу проступили вены, черты искажала откровенная мука. Напряжение постепенно сменило апатичное смирение, тело слегка обмякло, едва удерживая позу. Лал подавался в такт рваным толчкам, с лица капали пот и молчаливые слезы.       - Буду дырявить, пока не кончишь, шлюха, - пообещала женщина, не собираясь менять тактику, постараться стимулировать, пусть через боль, несколько раз шлепнула по мошонке, вызвал новые содрогания у своего недобровольного партнера. – Порадуй хозяина или тебе не весело?       Не сразу, каким-то чудом рабу все же удалось обронить несколько капель с кончика едва приподнявшегося члена. Лали резко выдернула блестящую от влаги резиновую игрушку из ануса, напоследок звонко врезала по заднице, оставляя четкий отпечаток.       - Место, - откровенно издеваясь, закончила она.       Униженный раб отполз к кушетке хозяина, утянув за собой лоскут ткани, который заменял ему одежду. Сначала пробовал обернуть бедра, но руки так тряслись, что ничего не вышло и тогда просто скомкал в районе паха, хоть немного прикрываясь. Он продолжал беззвучно плакать, выдавая себя только влагой и подрагивающей ломаной линией опущенных плеч. Лаура сняла с себя страпон, упрятав его обратно в бархатный мешочек, юбку надевать не стала, вернулась к Персивалю, одобрительно потрепавшему ее по щеке.       - Мило, - несколько прохладно отозвался Стах. – И часто теперь так развлекаются?       - Довольно часто, - подтвердил Персиваль. – Называется - живые сценки. Простенькая домашняя забава.       Неспешная беседа потекла дальше, вечер плавно перетек в ночь, Стах заметил, что Шейл практически клюет носом. Помог ему сесть и спокойно велел:       - Ступай.       Юноша поднялся с сиденья, отошел на пару шагов от хозяина. Потом встал перед ним на колени, скрестив руки на груди, и опустил лоб к полу. Всячески демонстрируя почтение господину.       - Обязательно поешь перед сном, - продолжал Стах, как ни в чем не бывало.       - И моих заберите, - присоединился Персиваль.       Лалы и лали вышли из гостиной, тут же за дверьми встреченные птицами во главе с Машар.       - Ты с ним слишком мягок, - сказал крупный раксаш. – Вот уж не думал, что такое тебе скажу. Избалуешь.       - Молоденький, - лениво отозвался Стах. – Станет наглеть, поправлю. Перейдем на напитки покрепче?       В личные комнаты Стаха Шейл вернуться сразу не мог, нежданно он оказался в положении, когда нужно принять наложников другого раксаша, как гостей. Их отвели в специально предназначенные помещения, расположенные близко к парадным комнатам, на первом этаже. Им троим прислуживало сразу пять птиц. Машар не отходила от Шейла, прекрасно понимая, в чем состоят ее главные обязанности, не забывая следить за действиями младших сестер. Юноша сразу же переоделся, церемониальные одежды сильно сковывали движения. Из прежнего на нем осталось только белье, остальное сменили шальвары, открывающие икры, и широкая рубашка с длинным рукавом, сшитые, как практически вся его одежда, из дорогого штучного шелка. Остальным птицы тоже предложили просторные штаны и рубашки, хоть поскромнее, но удобные и приятные к телу. Лаура переодеваться отказалась. Наложник Персиваля опасливо зыркнул в сторону фаворитки и вообще никак не отреагировал.       Пол в комнате, от стены до стены застелен ковром с высоким ворсом, завален подушками всех форм и размеров. Примерно в центре и все же ближе к окнам установлен низкий стол, на котором пара птиц накрывала поздний ужин. Естественным образом Лаура и Шейл оказались за столом. Безымянный раб сел поближе к входной двери, делая вид, что запах еды его не дразнит.       Совершенно не стесняясь своей наготы и открывающихся видов, Лаура распустила шнуровку корсета, окончательно выпуская груди на волю. Она пристроилась не напротив Шейла, как можно было ожидать, а по правую руку, много ближе, чем тому бы хотелось. Девушка Шейлу была неприятна, он пытался преодолеть это, уговаривая себя, что она так же зависима от хозяина и ничего поделать не могла, если раксаш приказал мучить другого. Про себя он точно мог сказать, что не справился бы, не говоря уже о том, чтобы бить, а просто быть сверху. У него бы ни за что не встал. Честно говоря, уверенно и крепко вставало у Шейла только на Стаха, на любое его действие или внимание.       - Ты милашка, - развязно заявила Лаура и потянулась рукой к лицу Шейла, он испугано отшатнулся, но еще прежде движение перехватила Машар.       - Не нужно трогать личную собственность темнейшего лэрта Стаха, - негромко предупредила птица, на секунду стиснув запястье Лауры, демонстрируя физическую силу, многократно превосходящую способности женщины.       Лали вернулась на подушки, ничуть не смущенная, спорить с гаремной прислугой, да еще из чужого дома, себе дороже, можно на голом полу и голодом заночевать.       - Давно у него? – продолжила девушка, не дожидаясь пока стол окончательно сервируют, стянула с блюда абрикос, сразу же надкусывая.       - Шесть месяцев, - сам не зная зачем, ответил Шейл.       Наложница Персиваля, как и большинство, видела ролик в сети. Стах славился строгим и одновременно весьма щедрым хозяином, денег на нижних никогда не жалел, чего не скажешь об остальных. Поговаривали, что рука у него тяжелая. Лаура считала, болтают попусту. Она жестоко завидовала Шейлу, искренне считая, что щенок подобного положения не заслужил. Что он сделал для того, чтобы сразу так взлететь? Ноги перед хозяином любой раздвинуть может. Она шла от рядовой семейной наложницы до фаворитки долгие восемь лет, чего только не пришлось пережить. Считала свой путь единственно достойным, требующим характера и умений. Она под личным ошейником Персиваля два десятилетия и не имеет и четверть от того, что достается смазливому сучонку без всякого труда, по случайной прихоти судьбы. Разумно все же завести с ним дружбу или хотя бы знакомство, откусить кусочек чужого благополучия, заставить платить за себя в развлекательных центрах. Лаура была уверена, что сумеет продавить Шейла.       - Тяжело тебе под ним приходится? – с притворным сочувствием поинтересовалась лали, скрестив ноги и чуть наклоняясь вперед, демонстрируя грудь. По ее опыту, восемь из десяти лалов легко велись на ее прелести.       - Лэрт Стах безупречен в своем могуществе, - отрезал начисто все беседы на эту тему Шейл, раскрывать сердце первой встречной он не собирался, да никогда и не любил откровенничать, он вещь в себе.       - Прошу тебя, угощайся, чем захочешь, - радушно добавил он, указывая на стол, чуть смягчая предыдущую резкость. – А твой второй к нам присоединится?       - Он мне не второй, - презрительно скривила губы женщина.       Машар пристально посмотрела на одну из сестер, птица скользнула в сторону раба, оставшегося у дверей. Не особенно церемонясь, подняла парня на ноги, отняла у него скомканную тряпку, помогла обвязать бедра и повлекла за руку к столу. Его усадили на подушки, напротив Шейла.       - Охота тебе тащить животное за стол, - сморщилась Лаура. – Аппетит отобьет.       - Зачем ты так? – с едва заметной укоризной сказал Шейл.       - Покушай, пожалуйста, - ласково обратился к безымянному, продолжающему безучастно сидеть на месте.       Просьбы Шейла воспринимались птицами однозначно, тарелку перед рабом наполнили томленым в печи мясом, жареными на гриле овощами, служанка практически насильно вручила наложнику Персиваля вилку. Повременив, раб робко начал есть, неуверенный, что все это не новое унижение и еду у него не отнимут. Находиться одному в обществе двух фаворитов было в какой-то мере пострашнее, чем остаться с раксашами. Глотать после грубой имитации минета немного больно, но такой вкусной еды ему прежде не доставалось.       Лалам редко предлагают мясо, откуда взялось убеждение, что оно плохо подходит нижним в пищу, сказать невозможно. После распоряжения Стаха, его наложник много чего перепробовал и такое, приготовленное в течение нескольких часов на малом огне, нравилось ему особенно сильно. Богатство и разнообразие стола лишь подкрепило растущую неприязнь Лауры. Ухаживает за жалкой шлюхой без ошейника, а на нее и внимания особо не обращает. По опыту Лаура знала, что любая сука быстро забывает свое место, стоит чуть послабить обращение. Вон уже глазами по столу шарит, присматриваясь к вазе с ягодами. Оставшаяся стоять за его спиной птица, сменила тарелку и безошибочно потянулась к выбранному блюду, прислугу обучали распознавать потребности подопечных по малейшим признакам.       - Нет, - ожидаемо воспротивилась возмущенная Лаура. – Я тоже хочу их попробовать.       - Нам всем хватит, - возразил Шейл, тем самым давая разрешение птице продолжать. – Если нужно, еще принесут.       Его слова вызвали у женщины еще один приступ зависти, до ощутимой рези в желудке. Может любой деликатес, ягоды посреди зимы, в неограниченном количестве получать. Щедрость Стаха действительно не выдумка, в роскоши держит. И Лаура сильно сомневалась, что спрашивает много, слишком уж расслабленным и довольным выглядел юноша. Наверное, плети ни разу не пробовал.       - А вина тоже подадут, если захотеть? – не пытаясь больше лишить временных благ раба Персиваля, спросила девушка.       - Попроси, какое нравится, - равнодушно подтвердил юноша.       - Я красное люблю, покрепче и послаще, - заказала Лаура, птица, закрепленная за ней, отошла ненадолго и вернулась с целым графином вина, наполнив стоящий перед ней хрустальный бокал на одну треть.       Некоторое время Шейл терпеливо растягивал ужин, чтобы позволить одному нормально поесть, а второй вдоволь налиться хмелем. Его выручила Машар, наклонившись, не настаивая напомнила:       - Давно пора спать, бесценный.       Наложник не стал противиться прислуге. Нижних Персиваля на ночь разместили в спальнях, расположенных на первом этаже. Назначенные им на время птицы остались при них.       Машар долго выпутывала из волос Шейла нитки драгоценных камней. Наложник сидел на кровати и откровенно зевал, вдруг встрепенулся:       - Тот парень, попроси врача сходить к нему. Это ведь можно? Пусть о нем сегодня позаботятся, - мягко обратился к Машар наложник.       - Все сделаю, бесценный, не переживай, - отозвалась старшая прислуга. – Укладывайся.       Машар принадлежала к верхушке служащих в доме рабов, управлял домом и службами Елена, занимая положение чуть выше остальных. Старшая могла напрямую обращаться к Локусту и он ей в услугах обычно не отказывал. Глупо конфликтовать с приближенными фаворита, который и так ему не благоволит.       Безымянный раб Персиваля испугался врача, сопротивляться он не смел, птица легко его поставила на колени, задом к Локусту, нажимая рукой на поясницу, чтобы не дергался.       - Пара трещин, - вручную определил лекарь. – Я не могу лечить то, что оставил раксаш.       - Это не раксаш, - опровергла птица.       Локуст не стал уточнять, обильно смазал прибор и ввел в отверстие, несколько импульсов, вызывающих экстренную регенерацию, готово.       - Еще где болит? – игнорируя слезы, выступившие на глазах постельного раба, бесстрастно спросил врач.       - Горло, - тихо признался наложник.       - Открывай рот, - схожий аппарат, только тоньше, исправил и это.       Получившая определенные распоряжения служанка продолжала ухаживать за рабом, позволила ему принять ванну вместо быстрого душа. Сама искупала, после растерла тело маслом, разминая перетруждённые мышцы. В какой-то момент, раб порывисто обнял ее и заплакал навзрыд. Птица изумленно замерла, потом неловко утешающе похлопала по спине.       - Не реви, - подняла его с массажного стола и повела в спальню. - Сейчас молочка теплого попьешь, с печеньем.       Безымянный долго лежал без сна, укрытый теплым, подоткнутым со всех сторон, одеялом. Младшая сестра Машар чутко подмечала, что та делала для Шейла, когда он недомогал или бывал расстроен и использовала свои умения на чужом. Раб догадывался, кому обязан милостью прислуги. Каково жить в гареме, где фаворит такой, как Шейл? Жаль ему не узнать, с утра придется вернуться в привычный ад.