Моралист II. Публичные зрелища.

      Лето пронеслось белогривой лошадкой, махнув на прощанье хвостом. Вот уже к озеру можно только ходить на прогулки, а купаться в домашнем бассейне. Стах часто делает наложнику подарки, но мальчик вряд ли осознает, что дивное кашарское лето тоже подарок и один из самых щедрых. Как безутешно он плакал, когда демонтировали до следующего сезона большинство беседок, оставив ему одну единственную в саду, чтобы пить чай на воздухе. Среди листвы постепенно проявляются желтые и красные листья. Осень самое обильное время. Шейл на волосок от того, чтобы пригласить Дарьяна на совместную поездку в развлекательный центр. Собирается попросить разрешения у темнейшего владыки в ближайшее время. Невозможно представить лала в чужом доме, явившегося без сопровождения хозяина, поэтому приехать друг к другу в гости они не могли.       Темнейший лэрт все лето бывал в поместье наездами. На него дважды покушались представители семейства Зелек, во второй раз довольно сильно поранив связки на левой руке. Он убил обе тройки, несмотря на травму. С наступлением осени раксаш не собирался отпускать наложника от себя. Юноша будет сопровождать его повсюду, где прилично присутствие нижнего его высокого статуса. Иногда Стах задумывался, не завести ли ему второго, просто чтобы разгрузить светские обязанности Шейла, но каждый раз приходил к выводу, что это не самый разумный поступок.       На игры не хватало времени и темный довольствовался обычным сексом. В конце последнего летнего месяца разлука выдалась особенно длинной, почти полторы недели. Стах вернулся утром, нашел лала в спальне, ему заплетали волосы перед завтраком. Шейл заметил его в отражении в зеркале, сразу пошел навстречу, опустился на колени. Раксаш поднял юношу, за руку повлек к кровати, прислуга неслышно удалилась. Приподнял перед кроватью над полом, ловко и полностью стянул штаны, поставил коленями на край матраса.       - Хочу тебя, Шелли, - раскатисто зарычал, понуждая к покорности.       Лал с готовностью опустился на локти, приподнимая зад и прогибаясь. Молчаливо соглашаясь на что угодно, доверяя господину свое нежное тело. Он бережный, радивый хозяин, сверх возможного не потребует. Все еще чувствовал свежесть и легкость во всех членах, что бывают после душа. Раксаш не жесток и даже не груб. Пальцы у темного гладкие, и когда грубит, то сознательно, а не от переизбытка силы или неумения ее контролировать. Со вкусом, медленно, откровенно играясь, растягивает чувствительную дырочку, пока стенки не начинают призывно пульсировать, стараясь захватить, затянуть вглубь и оставить внутри постоянно ускользающие пальцы. Походя приласкивает мелкий белый член, словно полудикого зверька. Притирается и протискивает головку, вырывая сладостный стон у наложника, прихватывает в горсть яички мальчика, держит крепко. Спустя пару минут и дюжину толчков игры заканчиваются, дерет жестко, до шлепков тяжелой мошонки о светлые ягодицы. Тянет за волосы на себя, заставляя запрокидывать голову, потом вдруг вбок, открывая шею и путь к сонной артерии. Шейл знает, что не укусит и, правда, прижимается губами, засасывает кожу. Останется засос и продержится долго, два – три дня.       Хорошо, как же хорошо, никакие другие способы не сравнятся с тем, где он под своим альфой, принимает его самым естественным образом. Разве что узел. Оргазм вышиб мысли окончательно, вместе с протяжным полу-стоном, полу-криком, оставив одни ощущения. Жар в анусе, расплескивающий лаву по венам, сменило тепло и глубокое чувство удовлетворенности, которое продержится несколько часов, постепенно истаивая. Раксаш вытащил из него мокрый обмякший ствол. Огладил ладонями, а потом наклонился и несколько раз поцеловал мягкую попку. Невольник глубоко вздохнул, жмуря глаза от удовольствия, правой половинке досталось на один поцелуй меньше, чем левой, он их, конечно же, считал, перебирал потом в памяти, чах, как скупердяй над монетками.       Раксаш всегда щедро дарил поцелуи и в них легко читалось снисходительное расположение доминанта к нижнему. Шейл касался губами его рук и ног, с предельной покорностью и благодарностью за владение. А с темным совсем иначе. Когда мать целует пяточки младенцу, это вряд ли можно принять за унижение для нее в какой бы то ни было форме. Восхищение и твердое обещание покровительства сильного слабому, вот что он демонстрировал и еще просто наслаждался сладкой кожей под губами. И прежних целовал, хотя куда реже, отчего-то не хотелось. Легко отыскал небольшое полотенце, в избытке имеющиеся в любой его спальне, сначала обтер юношу спереди, потом оттянул ягодицу и промокнул подтекающую дырочку. Поднял с пола и натянул обратно домашние штаны.       За завтраком лал предельно вежливо попросил о встрече с Дарьяном. Сеть, к которой он теперь имел доступ через планшет, помогла ему понять, что, просясь в развлекательный центр, он подвигает хозяина на довольно значительные траты. Он готов к отказу и не будет слишком им огорчен, вместо благодарности за билет в прошлый раз раксаш получил в ответ истерический припадок.       - Пригласи не его одного, пусть возьмет еще парочку из дома Мазози, - предложил Стах.       - Но я больше никого не знаю, - растерянно отозвался юноша.       - Пусть сам выберет, это укрепит его положение, если клановый гарем узнает, что он может обеспечить им отдых в центре, они его от головы до пяток оближут. Думаю, фаворит Мазози такое оценит и будет тебе благодарен, - довольно цинично объяснил раксаш.       - Вы считаете, он плохой? – огорченно спрашивает лал, несмотря на продолжительную переписку, юноша помнит их личную встречу и тогда Дарьян его немного пугал.       - Нет, мое сокровище, он весьма жизнестойкое создание, вы по-разному воспитаны и росли в разных условиях. Он тобой увлечен и может показаться грубоватым, будь к нему снисходительней, - советует раксаш. – Не нужно объяснять, что за все, что они купят, платить тебе?       - Точнее вам, лэрт, - немного стыдливо промолвил невольник.       - Ты меня не разоришь, зайчик, не переживай, - насмешливо пообещал темный. – Приготовься к тому, что твои гости откажутся выбирать, может быть, тебе придется их подтолкнуть или купить блюда сразу на компанию.       - Почему все так сложно? – пожаловался лал. – Мне снова страшно, я не справлюсь.       - Общаться с разумными ниже по положению очень приятно, поверь моему опыту, - спокойно опровергает его страхи благородный лэрт. – С тобой будут птицы, они отлично натасканы выполнять любую твою прихоть и защищать, если понадобится. Ты вернешься домой в любой момент, когда захочешь, яхта будет причалена рядом.       - А если она вам понадобится? – удивленно переспросил Шейл.       - Я купил еще одну, специально для тебя, моей ты один пользоваться не сможешь.       На именную яхту могут напасть или подкараулить возле нее, надеясь задеть Стаха. На лала не кинутся, во избежание официальных жалоб, но лучше исключить любой возможный риск. Шейл смотрел на него, явно потеряв дар речи, покупка яхты наложнику далеко выходила за пределы обычной раксашской милости. Стах относится к нему особенным образом, он перестает чувствовать себя рядом с ним ничтожным рабом. О нем пекутся, его слушают, ему дают советы, он окружен со всех сторон заботой и вниманием. По ощущениям, он скорее младший супруг в неравных отношениях, абсолютно бесправный, но все же больше, чем раб. Не игрушка, которую содержат с предельным тщанием, чтобы полностью сохранить функционал. Эмоции вздымаются неожиданно высокой волной, захлестывают с головой. Он подается к хозяину всем телом:       - Я люблю вас, - дрожа, признается лал, запоздало понимая, что эмоциональный всплеск может быть принят за обычную благодарность за подарок и не в силах по-настоящему объясниться. – Возлюбленный…       - Мой хороший, - обнимает юношу и прижимает к груди, ласково щиплет мочку уха губами. – Поиграем сегодня? Я соскучился. Хочу тебя связать.       - Да, лэрт, все что угодно, - покорно лепечет юноша, сердце испугано замирает.       - Почему ты боишься пут? – чуть укоризненно спрашивает раксаш. – Разве мои веревки делают больно?       - Я не боюсь, что свяжете, только, что бросите потом одного, - признался наложник.       - Веревки лишь оттеняют твою красоту, они как платье или драгоценности, подчеркивают линии тела, подтверждают, насколько нежная кожа и оставляют тебя совсем беспомощным в полной моей власти. Мое удовольствие в том, чтобы видеть тебя в моих плетениях. Я никогда не оставлю тебя связанным одного. Верь мне, - темнейший лэрт не уговаривал любовников, беспримерный случай.       - Я верю, лэрт, - отзывается его белокурое чудо, пытливо вглядываясь красивыми глазами в беспросветные зрачки черного раксаша. - Я ваш.       После они неспешно заканчивают завтрак. Стах не мешает обычному распорядку наложника, уходит в лаборатории, поступил срочный заказ на анализ чужого алгоритма, который постоянно сбоил, и владеющая семья терпела убытки на симбионтах. Они встречаются за обедом и за ужином, только вечером идут в игровую.       Шейл раздевается, сам приносит раксашу два мотка некрашеной веревки, один больше, другой значительно меньше и два карабина. По своему обыкновению, темный осматривает каждый предмет, прежде чем использовать на нижнем. Все это время мальчик стоит на коленях рядом с его креслом, держится хорошо, ресницы подрагивают, выдавая волнение.       - Помнишь, какое у тебя слово, Шелли? – тепло говорит Стах.       - Хрусталь, - отзывается юный невольник.       - Молодец. Дай-ка мне руки, - велит раксаш.       Заставил сложить перед грудью в молящем жесте, палец к пальцу, сложенной вдвое веревкой обернул петлей одно запястье, потом другое, закрепил одним витком, проведя между запястий и наложил первый узел. Темный достаточно опытен в вязке, ему давно нравится этим заниматься, он не спрашивает, давят ли веревки, сам постоянно проверяет, не легли ли слишком туго, пережимая кровоток. Все плетение ляжет сложенной вдвое вязью и важно следить, чтобы концы не перекручивались между собой. Незамкнутая, широкая петля от узла на руках, по затылку, зафиксированная в неизменной длине новым узлом у запястий. Новый обвод вокруг рук, еще узел, веревка обхватывает талию, только по спине и снова возвращается к рукам. Узел. Обвод. Лал видит, что узлы совершенно одинаковые по размеру и ложатся под запястьями в ровную линию. Незамкнутая петля по спине и плечам, немного выше локтей и последняя на уровне лопаток. Пара завершающих кругов по запястьям, виток между ними, финальный узел. Оставшиеся не слишком длинные концы раксаш разводит в стороны, на каждый крепит карабин. Доминант спускается с кресла на ковер, рядом с нижним, бережно укладывает его на правый бок, поглаживая по животу и перемещая руку на бедро.       - Все хорошо, мой сладкий? – негромко интересуется Стах.       - Да, лэрт, - глубоко, прерывисто вздыхает лал в ответ.       Верхний берет в руки вторую, уже распутанную, веревку, набрасывает конец на лодыжку, скрепляет. Здесь можно вязать в одну, но эстетические правила требуют сдвоить, как на основной вязке. Быстро подтягивает пятку к бедру, сгибая послушное тело в коленном суставе, обматывает ногу четырьмя фиксирующими кольцами. Поднимает лала на руки и встает вместе с ним, делает шаг, сходя с ковра. Над их головами заранее опущенная на нужную высоту жесткая крестовина. Стах может дотянуться до колец на ней, если вытянет руку высоко вверх. Пользуясь ростом, он цепляет карабины за кольца, на расстоянии друг от друга, это нужно, чтобы нижнего не разворачивало на подвесе. Шейл может касаться пола правой ногой, на полстопы, что, вообще говоря, является несомненной милостью. Стах медленно отпускает наложника, отступая от него.       Со стороны может показаться, главный упор приходится на сложенные руки, но, на самом деле, каждая петля вокруг туловища разделяет незначительный вес лала с другими и меньше всего - проходящая по затылку. Наложник неловко балансирует на единственной точке опоры, но, наконец, обретает неуверенное равновесие и немного расслабляется. Он не сводит полных тревоги глаз с хозяина. Благородный возвращается к креслу, сдвигает его и удобно устраивается, садясь прямо напротив связанного невольника. Всем видом демонстрируя, что он никуда не собирается уходить. Держать долго подвешенным лала нельзя, у них не так уж много времени.       Белое юношеское тело изысканно обнимают грубые веревки. Иногда наложника пробирает короткая дрожь. Он старается устроиться в веревках, постепенно понимая, что они диктуют ему единственно возможную позу. Стаху отчетливо заметно мгновение, когда лал окончательно смиряется, престаёт напрягать мышцы и отдается на милость пут. Он наслаждается видом лала, обездвиженный любовник, без преувеличения, произведение искусства.       Для Шейла время трансформируется в бесконечно длящийся момент, по ощущениям он уже прожил в вязке вечность. Веревки окончательно отменяют его волю, возможность влиять на действительность и свое положение, снимают любую ответственность. Наверное, нельзя биться в путах, но это неточно, ведь господин ничего не говорил, получается – можно. Только зачем? Он законная собственность хозяина крепко обвивающей его паутины. Он пойман. Каждая нитка и волокно в путах – это ощутимая и вполне осязаемая власть его верхнего над ним. Раньше его сбивал с толку страх, теперь он тихо тонет в медовой нирване принадлежности.       - Ты еще со мной, Шелли? – раксаш все видит и не скрывает полного довольства в голосе.       - Да, лэрт, - не сразу отзывается юноша, стараясь немного прийти в себя.       - Потяни носочки, сласть моя, - приказывает Стах.       Шейл старательно приподнимается на цыпочки, напрягая правую ногу и смещая центр тяжести на путы, вытягивает левую стопу.       - Ты совершенство, - хвалит темный, лал отвечает на комплимент протяжным беспомощным стоном.       Стах пружинисто вскакивает на ноги и идет к лалу, подхватывает его, снимает карабины с колец. На первый раз хватит. Неполный подвес вполне удался и дальше можно усложнять, со временем они придут к полным сложным подвесам и вязкам. Лал невероятно гибкий и податливый мальчик, чистая радость, его драгоценная жар-птица, единственная несомненная удача за всю жизнь. Относит лала на кровать, начинает развязывать. Путы можно перерезать, но особый шик снять обычным образом. Веревки влажные, как и кожа под руками. Стах сначала снимает верхнюю часть, где-то в середине процесса Шейл пытается выпрямить ноги и расправить руки, словно не помнит о своем положении и обиженно всхлипывает, когда не выходит.       - Почти все, маленький, - утешает его верхний, ускоряясь, пальцы сноровисто порхают по узлам.       Заканчивая с веревками, наливает в ладонь согревающее масло и внимательно проминает каждую косточку, каждую мышцу мальчика, доводя его до совершенной невменяемости. В конце лал может только дышать, на большее не способен. Заворачивает лала в плед, ложится рядом, приобняв сверху рукой. Пролежав в полной прострации больше часа, ни о чем не думая, а просто существуя на белом свете, Шейл начал шевелиться. Зарывается носиком в белую рубашку на груди хозяина, пристраиваясь поспать. Раксаш полностью одет, только перед кроватью ботинки скинул. Поцеловал лала в макушку, сгреб в охапку, чтобы отнести в спальню. Решил, что перед сном неплохо бы напоить сладким, пошел к столу, сел на стул, удерживая юношу на руках. Красивый мальчик немедленно уложил голову ему на плечо, сладко вздыхая и утомленно прикрывая глаза. Спит на ходу. Высвободив одну руку, Стах наливает в стакан вишневый сок.       - Попей, сокровище и сразу же в постельку уложу, - наложник не реагирует, но темный не отступает, тормошит его, прикасается губами к лицу, вытягивает в реальность против воли.       У лала мокнут ресницы от слез в ответ на своеобразное насилие, он беспомощно покоряется чужой власти. Начиная с половины стакана, его мнение начинает иметь значение и он сразу же отказывается допивать. Лэрт прощает ему каприз. Укладывает на подушки, стягивая плед с обнаженного тела, целует куда придется, после укрывает одеялом. Работа ждет, он хорошо отдохнул в обществе нижнего и вновь полон сил.       Назавтра Шейлу приносят отвергнутый им безлимитный серебряный билет. Билетом оплачивается не только вход для двенадцати посетителей, в число которых не входит прислуга, но и любые аттракционы и представления на шесть часов. Нельзя заплатить лишь за еду и товары в мелких лавках на территории центра.       Он обдумывает, как начать разговор с Дарьяном целых два дня, пытается проговорить сам с собой любой поворот в беседе. Писать легче, чем разговаривать, в этом ему повезло. Он ничего не скрывал от хозяина, никаких отношений у него не сложилось ни в одном из гаремов. В первом он едва оставался жив, во втором доме связь только начала зарождаться, как его продали. Второму господину, кстати, патриарх дал выбрать, кого именно продадут в наказание и тот, не колеблясь, указал на Шейла. А третий дом фаворитка превратила для него в сущий ад. Непонятно почему он не пришелся ко двору. Ведь свою вторую она жалела, ласкала и никому не давала в обиду, иногда даже переключая разозленного раксаша на себя. Вспомнив прошлые времена, лал передернул плечами, поежился. Ну, он, вероятно, предметом зависти никогда не станет. Зато Стаху нравится, этого достаточно. Шейл жестоко ошибался, он слишком мало встречал раксашев после инициации и под неусыпным присмотром хозяина. Его ценность в раксашском обществе изменилась.       Дарьян откликнулся ему легко и на предложение отреагировал с приличным воодушевлением. Они довольно быстро проскочили весьма неловкие взаимные уверения в симпатиях и перешли к обсуждению деталей. Шейл сразу же начал сталкиваться с просветами в своем плане. Споткнулись они сразу же при выборе места встречи. Шейл опрометчиво предложил поместье Стаха и Дарьян ему сразу же отказал, очень мягко и несколько раз объяснив, почему это совершенно невозможно. Условились встретиться непосредственно перед входом в развлекательный центр, благо его название юный наложник Стаха все же сумел сообщить. Ни дату, ни время юноша тоже назвать не смог, лицо горело от стыда. До него только дошло, что время ему может назвать один лишь Стах, когда пожелает его отпустить, иначе никак. Дарьян помогал обходить подводные камни, прилагая бездну усилий и несвойственного ему такта. Пообещав сообщить время позднее, белокурый юноша спешно свернул разговор. Схватив на руки мирно пробегающую мимо по своим делам лисицу, прижал зверька к груди, уткнувшись лицом в пушистую спинку.       Никому такое понравиться не могло, но лиса стерпела, она получала еду и защиту дома благодаря покровительству нелепого, по ее мнению, и совершенно беспомощного существа. Ее поместили на коленях и принялись перебирать мех, приятно почесывая под подбородком и за ушами. Лиса протяжно зевнула, выдавая нервозность и терпеливо затихла, выжидая момент, чтобы сбежать. Через несколько минут ее здорово развезло от поглаживаний тонких пальчиков, она позабыла куда торопилась. Не повезло раксашу, сильный хищник, а в паре неумеха, что охотник, что защитник никакой. Зато мягонький и ласковый. Когда явился хозяин дома, ее аккуратно спустили на пол.       Невольник кинулся темному навстречу, выполняя положенный ритуал безупречно и немного порывисто. Стах спокойно поднял его, негромко разрешил встать.       - У меня ничего не выходит, - зачастил лал, не скрывая в голосе истерических ноток. – Лучше отменить, ничего не нужно. Я не смогу… не хочу, не нужно, лэрт.       - Замолчи, - без следа раздражения, приказал раксаш.       Шейл умолк, как отрезало. Оставшиеся, рвущиеся наружу слова, превратились в тяжелый ком, который пришлось покорно сглотнуть. Раксаш увел его в гостиную и посадил рядом на диван. Отодвинул рукав с левого запястья, на котором следы от прошедшей вязки отобразились сильнее всего. Погладил, наклонился и поцеловал почти сошедшую полосу синяка. В комнату принесли знакомую папку с документами, господин оставил его сидеть рядом и занялся бумагами. За следующие пару часов юноша пережил сильнейшую эмоциональную бурю, падая от пиков экзальтации в пропасть отчаянья и наоборот. Сильно хотелось плакать, но постепенно присутствие господина, при нарочитом невнимании, медленно сбило истерику, как лекарство вытягивает жар.       - Успокоился? – приязненно проговорил Стах, закончив чтение и закрывая папку. – Расскажешь, что случилось?       - Я его к вам в дом позвал, лэрт, - решив начать с самого ужасного лал. – А еще не спросил, когда вы мне разрешаете идти в центр по билету. Я должен предложить транспорт или нет? Что мне надеть? Как узнать, сколько я могу денег потратить? Их будет трое заодно, они просто посмеются надо мной.       - Приглашать в мой дом чужих нижних, это конечно смело, если согласятся, их даже возвращать не придется, - добродушно насмешничает черный. – Ну, не вешай нос. Таксары у клана есть, думаю, патриарх расщедрится на один. В любом случае, предлагать подвезти немного подозрительно. Мы ведь не похитители, мой коварный зайчик?       - Нет, лэрт, - пролепетал совсем притихший юноша.       - Принеси планшет и надень оплатный браслет, - продолжает уверенно командовать раксаш.       Лал справился быстро, передвигаясь в спальню и обратно буквально бегом. Стах забавляется, но старательно сохраняет невозмутимый вид. Заходит на планшете в виртуальный магазин, по его указанию паренек подносит браслет ближе к экрану.       - Это цена товара, - озвучивает очевидное темный, когда вещи синхронизировались, указывая на картинку. – Видишь строчку внизу? Справа сумма на твоем счете, слева сумма, на которую браслет аккредитован, с нее спишется, если потратишь основную.       Сложный десерт в дорогом кафе обошелся в один кредит, а на счету у него десять тысяч и еще на тридцать можно рассчитывать.       - Слишком много, я сам столько не стою, - сосчитав нули, отказывается верить красивый лал.       - Неправда, ты стоишь гораздо дороже, - кратко целуя его в губы, уверяет темнейший лэрт. – На самом деле цены у тебя больше нет.       - Почему? – пугается юноша, он смутно помнит нереальные суммы, которые Стах обещал за него, прежде чем разорвать лиловому горло, но в последней фразе ему слышится, что он больше не представляет ценности.       - Потому что ты мой родной ненаглядный мальчик, нет таких денег, за которые я соглашусь расстаться с тобой, - завораживающе глубоким низким голосом говорит Стах.       - Превысишь основную сумму, мне придется тебя немного наказать, - не без предвкушения добавляет благороднорожденный.       - Я не буду превышать, лэрт, - обещает мальчик.       - Разве я сказал, что запрещаю? – лениво щурится хищник. – Отшлепаю, не слишком больно.       - Как пожелаете, лэрт, - заранее соглашается юный наложник.       - Через два дня я уезжаю в город, теперь ты меня всюду сопровождаешь, - довольно ловко поместил важнейшую информацию среди других разъяснений раксаш. – Оставим день, чтобы освоиться в квартире, можешь назначить встречу на четвертый от сегодняшнего. Одеться можно неформально, постарайся не слишком открывать тело, мне не нравится.