Моралист II. Публичные зрелища.

      В городской квартире отсутствует игровая и вроде бы такое положение должно успокаивать, однако получается иначе, словно не выделенное игровое пространство позволяет перенести игры куда угодно и в любой момент. Лалу тревожно на душе. Хозяин расположен к нему, от раксаша исходит ровная уверенность и покровительство, он твердокаменная преграда для любых проблем и неприятностей извне.       Накануне вечером перед поездкой в центр, Шейл не находит себе места, заламывает пальцы, кусает губы. Воспитание не позволяет ему метаться по комнате, тем более в присутствии владельца. Стах прихватывает рукой его косы у затылка, властно тянет к себе. Лал с готовностью опускает голову ему на колени.       - Боюсь, - откровенно скулит мальчишка.       - Ты в безопасности, меры приняты, - утверждает Стах, не помогает, прикрывает глаза, справляясь с неуместным раздражением.       - Машар поди сюда, - разом похолодевшим голосом, продолжает раксаш.       Прислуга повинуется незамедлительно. Они в гостиной, в отличие от поместья здесь всего один камин, а скорее сложно сконструированный открытый очаг, с трубой полностью отводящей дым из помещения. Он установлен в зоне отдыха, между тремя диванами, один из которых повернут к панорамному окну, а два других расположены к нему перпендикулярно. От чаши очага окружающих дополнительно охраняет кованная каминная решетка, идущая по кругу. Сейчас огонь не разожжен.       - Машар и две ее сестры будут сопровождать тебя, Шелли, - обращаясь уже совершенно другим тоном к наложнику, напомнил благородный. – Мне не нравятся украшения на решетке, Машар, слишком густо. Убери, скажем, каждый третий завиток.       Худощавая по всем канонам птица не производила впечатления физически сильного существа. Не колеблясь, она подошла к очагу, подцепила изогнутый мастером металл двумя пальцами, прижала третьим, нажала, особо не напрягаясь. Раздался хруст, словно сломали плитку перемороженного шоколада. Оторванную деталь аккуратная прислуга положила в карман, надавила на следующую. Каждый хрустящий звук заставлял лала непроизвольно вздрагивать, он смотрел на птицу, словно увидел впервые.       - Довольно, - остановил служанку темный, подцепил лала под подбородок и приподнял, открывая его лицо. - Шелли настоящая драгоценность, как ты считаешь?       - Ваш лал бесценен, лэрт, - сухо согласилась прислуга.       - За него и жизнь отдать не жалко, любой из твоих сестер или твою…, - не останавливается темный.       - Вы правы, как всегда, лэрт, - без малейшего сомнения чеканит птица.       - Видишь? Тебе нечего бояться, мой хороший, - подводит черту под происходящим Стах.       Шейл утешен только отчасти, может его, и защищают должным образом, но боится он не столько физической расправы. Вообще говоря, его главная защита от агрессии окружающих - ошейник владельца на шее с личным знаком Стаха. Он страшится не справиться, опозориться и сбежать. Хозяин сразу тогда увидит насколько он жалкий и совершенно не заслуживающий его попечения. Чувствуя его состояние, черный менталист оставляет активные попытки приободрить лала и просто вечером ложится спать рядом в одну постель. Проводит вместе с ним почти полную ночь, крепко сжимая и отчасти наваливаясь сверху, в своей обычной манере. Наложник спит глубоким спокойным сном, ни разу не шевельнувшись.       Лал постарался одеться скромно, чтобы не сильно отличаться от своих гостей. С высоким качеством ткани он ничего поделать не мог, выбрал черные брюки и ярко голубую рубашку, в волосах простые шелковые ленты. Из ювелирных украшений оплатный браслет и еще один на лодыжке, но его под брюками не видно. Стах вернулся в личные комнаты к обеду, за полчаса до отъезда поставил на колени и надел белый кожаный ошейник. Обнял перед короткой разлукой, поцеловал в лоб.       - Все будет хорошо, - сказал на прощанье.       От небоскреба до развлекательного центра на яхте лету десять минут и большая часть из них затрачена на парковку. Дарьян и его спутники уже ждут его, их таксара не видно, парковка возле центра слишком дорогая. Они прошлись до места пешком. На трех лалов лишь один охранник, отправлен он с Дарьяном, чтобы присмотреть за фаворитом. Мазози пошел на дополнительные расходы, крепя связь с покровителем, кроме того, ему вчера так старательно отсосали, что после он без труда согласился на все уговоры любовника.       Шейл мастер неоконченных прикосновений, он подходит к Дарьяну, немного робко улыбается и подается корпусом вперед, приподнимая руки, словно хочет обнять. Дарьян почти позволил себе поверить, сам потянулся в ответ, сразу же остановился, заметив недовольное движение Машар рядом. Наложнику черного можно, а ему нельзя. Впрочем, Шейл не завершает объятье, лишь обозначает его, по усвоенному в питомнике обычаю. Его действия кажутся довольно жестоким поддразниванием, как поманить голодного кусочком еды и не отдать. Подобные игры Дарьяну не по нутру. Нет, значит, нет. Зачем издеваться? Тем не менее, стервозной сучкой Шейл не выглядел, он был очень юным, растерянным и немного испуганным. Трогательным. Нуждающимся в поддержке, дружеском участии, возможно. О последствиях этого испуга Дарьян думал меньше всего. Вернись мальчишка домой в слезах или расстроенным, ему сильно не поздоровится. Может, весь клан расплатится за его оплошность. Однако ничего планировать не хотелось, выворачиваться, лгать, льстить, только чтобы понравиться, оставить хорошее впечатление и использовать при случае. Дарьян неожиданно поймал себя на том, что желает каких-то совершенно обыденных вещей, найти общие темы для разговора, поболтать и поесть вместе. Парнишка совсем неопытный. Еще доверчивый, но это изменится, всегда меняется.       - Так приятно увидеть тебя наяву и по-настоящему поговорить, - старательно понижая голос и улыбаясь в ответ, сказал Дарьян, его спутники удивленно переглянулись.       - Да, я тоже рад, - слегка розовея, отозвался юный невольник Стаха. – Ты с друзьями?       - Сил, - поведя взглядом в сторону одного, представил спутника Дарьян, потом повернулся в сторону другого. – Панир.       - Шелли, - произнес юноша и только потом осознал, что естественным образом использовал имя, которым его называл Стах. Все правильно, теперь его зовут именно так, никакого внутреннего противления он не почувствовал. - Рад знакомству. Пойдемте?       В прошлый раз огромные двустворчатые ворота, застекленные витражами и швейцаров по обоим бокам от них, он не заметил, полностью поглощённый ужасом, что его выставили на улицу и бросили одного. Развлекательный центр не казался ему безопасным местом, но войти туда вместе со всеми он мог попробовать. У самого входа его пропустили вперед, он показал билет и двери перед ними тут же распахнулись.       Вход в развлекательный центр стоил сравнительно недорого, однако тогда любое местное развлечение или представление следовало покупать отдельно, и постельные рабы раксашев могли позволить одно, редко два. Однако всепоглощающая атмосфера праздника стоила того, чтобы просто попасть внутрь и вообще ничего не покупать. Владельцы центра знали, что нагулявшие аппетит лалы и лали постараются заработать побольше, чтобы вернуться и потратить денежки в правильном месте. Нельзя желать то, чего не видишь, и уж продавцы умели демонстрировать товар в лучшем виде, активно используя соблазн, как двигатель торгового оборота.       В первое посещение казалось, что прямо за порогом начинался новый, волшебный мир, населенный доброжелательными существами прямиком из сказки. Во все последующие разы новизна проходила, но притягательность места оставалась. Шелли жил в богатом доме, его не держали взаперти, сады и парки Стаха были к его услугам. Чрезмерная роскошь развлекательного центра не смогла его поразить, показалась преувеличенной, неуловимо отдающей фальшью. Его спутники молча таращились по сторонам. Увидев их ошеломленные лица, неожиданно юный лал темного почувствовал себя лучше, уверенней. К ним уже спешил персонал, у обладателей билетов много привилегий. Симбионты улыбались, на лицах преданное внимание. Им явно постараются угодить любым возможным образом.       - Желаете посетить ежедневное цирковое представление, сегодня на арене настоящие живые слоны и премилые обезьянки? – заворковал служитель. – Или посетите наш знаменитый аквапарк? Недавно открыли новую горку, таких в столице нет ни у кого.       - А может быть бесценные лалы пожелают посмотреть драму непревзойденного Ураха, в которой актеры настоящие разумные. Жизнь, заключенная в великолепные декорации, - подключился второй прислужник.       - Небольшая экскурсия на электрокаре по центру, - не успокаивался первый.       Отлично натасканные служители, обращаются вроде бы к каждому лалу, но главным образом к владельцу билета. Спутникам Дарьяна нравятся буквально все предложения. Шелли пытается понять, чего хочет сам Дарьян, ему ничего не говорят произнесенные служителями названия. Он готов уступить своему гостю.       Наконец, Шелли нерешительно останавливается на театральном представлении, до него еще есть время и служители настаивают на прогулке по центру. Нового клиента нужно окрутить, как следует, чтобы трудился лучше в доме у хозяина, в мечтах вернуться в местные залы и заведения с заработанными кредитами в руках. Главная гордость центра аквапарк, они объезжают его по окружности высоко расположенного балкончика почти полностью. Спутники Дарьяна смотрят на водяные горки, по которым то и дело с визгом проносятся абсолютно голые лалы и лали, горящими, жадными глазами. Юный лал черного добровольно не собирается раздеваться вне дома Стаха ни при каких обстоятельствах. Дарьян любые забавы готов променять на общество Шелли, наблюдает за ним, старясь не смущать слишком пристальными взглядами. Сопровождающий их служитель не замолкает ни на минуту, сиденья в электрокаре предусмотрительно обособлены друг от друга. Лалам запрещено касаться других нижних скорее формально, не то, что в древние времена. Однако они должны иметь возможность соблюдать традицию и Шелли следует старому правилу неукоснительно. Чужой запах на его коже гарантировано будет неприятен Стаху, наверняка хозяин справится с собой и не подаст виду. Он не запрещал. И все же, по мнению Шелли, запаховая гигиена не бывает излишней, это основы чистоплотности.       Пьеса очень понравилась, у чувствительного, отзывчивого юноши временами мокли ресницы, в особо душещипательные моменты. Лунный лал Урах не подвел устроителей представления. Сил и Панир больше смотрели на богатые наряды и украшения актеров. Дарьян впечатлился меньше остальных, нечто подобное он несколько раз прежде видел, разве что не в таком масштабе и безупречном исполнении. Он наслаждался, как ценитель дорогим и редким вином.       После, окруженные весьма заинтересованными служителями, они выбирали ресторан. Когда прислуга дошла в описании до того, что окна одного из них выходят прямо на аквапарк, оба спутника Дарьяна издали почти синхронный восторженный возглас и это решило дело. Помня наставления Стаха, в ресторане Шелли выбрал три блюда на компанию. С напитками оказалось сложнее, Дарьян сдержано согласился на бокал белого вина. Себе Шелли выбрал слабоалкогольный лимонад с добавлением виски. Гаремные лалы залипли на глянцевых листах с изображением различных коктейлей, шептались, хихикали и опасливо косились на Дарьяна, не соглашаясь ничего выбирать. Увидев, что особого толка нет, согнувшийся в полупоклоне официант, рьяно принялся за них обоих, выспрашивая о каждом ингредиенте, после уверенно указал подходящие цветные напитки, и Шелли, не без облегчения, немедленно их заказал.       Разорив первое же поданное блюдо, и допив напитки до дна, лалы начали проситься в аквапарк. Сначала уговаривая Дарьяна и Шелли пойти вместе с ними, а потом отпустить одних. Убедившись, что никаких дополнительных расходов не потребуется, Дарьян нехотя согласился. С гаремными лалами, на всякий случай, Шелли отправил одну из птиц. Фаворит Мазози странно на него посмотрел, когда он предложил защиту совершенно незнакомым нижним, словно пытался разгадать, что кроется за его поступком. Они остались за столом одни. Официант быстро привел стол в порядок, забрал лишнюю посуду и принес очередные закуски. Лишившись шумного общества, Шелли снова ощутил прежнюю неловкость.       - Давно не был в театре, - решил начать с нейтральной темы Дарьян. - Голограммы его почти полностью вытеснили.       - А я о нем только читал, - улыбнувшись, легко признал Шелли. – Ты… Ты, ведь, намного старше меня?       - Я воспитанник первого питомника, - подтвердил Дарьян, прикоснувшись к ножке бокала и неспешно отпивая глоток. – Меня выставили в качестве приза на рукопашных боях, победил Мазози. Повезло. Хотя, я так думал не всегда, после первого выводка стало легче.       - У тебя есть дети? – не скрывая любопытства, широко раскрыв глаза, спросил юный лал.       - Семеро. В первые разы по двое, а потом трое. У желтых рождается сразу помногу, - не стал скрывать Дарьян, его обычно задиристый характер почему-то не срабатывал на Шелли, он мирно отвечал вместо того, чтобы продемонстрировать зубы.       Значит, меченый, сразу понял юноша. Он никогда прежде не видел меченых, у черных их держали на территории гарема, в абсолютной изоляции от остальных. Их сторожили, как никого другого. Они почти беспрерывно носили детей. Беременность у лалов и лали протекала гораздо легче, чем на Обетованной, длилась три месяца, плод мелкий, голова ребенка не больше узла, роды обходились практически без травм. У черных лалы порой рожали чуть не каждые полгода, скоротечная беременность требовала от организма полной отдачи, они не успевали восстанавливаться, тело быстро изнашивалось. Десять, от силы пятнадцать лет и можно метить нового. Горькая судьба, которую сызмальства учили считать великой честью, вершиной бытия нижнего. В других кастах видно не так. Дарьян не выглядел умирающим и точно не заперт на сорок замков. Шелли нестерпимо хотелось посмотреть на метку, но это было слишком, о таком не попросишь. Лал заказал еще один бокал вина для своего собеседника. Была и другая тема, не менее животрепещущая.       - Если старше, то ты, наверное, видел лэрта Стаха прежде? – осторожно начал он.       - Видел, - кивнул мужчина, понимающе улыбаясь. – Правда, вблизи лишь дважды, он обычно на охоту приезжал, в дом не заходил, с кальяса не спускался. К нему присоединялись охотники клана, и они уезжали вместе.       - С ним были, ну…, - лал закусил нижнюю губу, не решаясь продолжить, жест выдавал нервозность, но выглядело весьма эротично.       - Да, - мягко и даже как-то сочувствующе сказал Дарьян. – Оба раза парни.       - Красивые?.. – выдохнул следующий страшный вопрос Шелли.       - Конечно, красивые, у черных других не бывает, - отказался юлить Дарьян. – Лэрт Стах при мне ни к одному из них не обращался, не касался их. Не так, как с тобой. Он вел себя отстранённо, холодно, словно их вообще не существовало. Черные господа высокомерны и жестоки без меры, это каждый знает.       - Я просто молодой, лэрт меня из-за этого жалеет, - внезапно высохшими губами выдал один из своих глубоко таимых страхов мальчик, позабыв, где он и с кем, приоткрыв раковину на время.       - Думаешь, умеет жалеть? – нехорошо усмехнувшись, с высоты своего опыта отозвался наложник Мазози. – Не знаю… У них ошейники были простые, домашние. Сильно отличались от твоего.       Шелли медленно поднял руку, тронул белую кожаную полоску, обвивающую горло. Он четко, до мельчайших нюансов, понимал разницу между метками. Клеймо под мошонкой – заводская насечка, обозначающая качество и преференции питомника. Знак на плече – это заявленное право. Домашний ошейник – адрес, куда следует вернуть бесхозную игрушку. Воспитанный раксаш чужого без спроса не возьмет. А возьмет, не велика потеря. Все равно, что похитить серебряную чайную ложечку из фамильного столового набора. Стыдно, если поймают, перестанут звать в приличные дома, и владеть открыто не сможешь. С другой стороны, воспользоваться может без стеснения любой гость, кому предложен чай. Именной ошейник возводил невольника в статус горячо оберегаемой драгоценности. Походя украсть не получится, это как перстень с чистым и ярким рубином среди белого дня прямо с пальца хозяина потащить.       Юноша хотел узнать о других буквально все, какого цвета и длины у них были волосы, какого роста и телосложения, как одевались, но вопросов задать не успел, за стол вернулись наплескавшиеся вдоволь Сил и Панир. Шумные, радостные, голодные и с мокрыми волосами. Махом лишив их кажущегося уединения, наперебой делясь впечатлениями, накинулись на еду. В довершение сцепились из-за последнего куска лепешки с сыром. Дарьян не успел на них прикрикнуть, как Шелли заказал еще одну и два коктейля, разрешил купальщикам самим выбрать любой по своему вкусу из меню. Ссора мгновенно угасла. Семейные лалы клана смотрели на Шелли преданными щенячьими глазками, не забывая обращать похожий взгляд на Дарьяна. Дальше разговор серьезного не касался, обсуждались лишь водные горки, фонтаны, искусственные волны, надувные ватрушки и прочие неинтересные вещи.       Завершив почти бесконечный обед, стали собираться по домам. Счет вышел на пятьдесят два кредита. Баснословная сумма для лалов желтокожих и неощутимая для Шелли, благодаря щедрости его владельца. Почти у самого выхода их группу перехватила ловкая торговка, заманив к лотку с браслетами, сплетенными из шелковых ниток, среди узора которых то и дело мелькали разноцветные стеклянные бусины и дешевые поделочные камни.       - Позвольте сделать вам подарок, на память о встрече, - благородно предложил светловолосый лал, любой из браслетов стоил ровно полкредита. Он бы хотел, чтобы старшие наложники и наложницы в гареме, иногда делились с остальными своей удачей, но такого никогда с ним не случалось.       Клановые лалы выбрали две низки, почти сплошь состоящие из одних бусин. Дарьян не проявил к немудреным украшениям интереса. Шелли выудил из-под вороха цветных ниток толстый серый шнур, выплетенный из бисера, на стальном намагниченном замке. Слегка улыбаясь, протянул его мужчине. Старший лал взял, не пытаясь якобы случайно коснуться тонких пальцев, уважая обозначенные в начале границы. Когда браслет был уже в его руке, юноша запоздало отпрянул, широко раскрывая глаза, мгновением позже щеки окрасил легкий румянец. Забылся, лапонька.       - Можно я куплю один для тебя? – покладисто застегивая шнур на запястье, спросил Дарьян.       - Нельзя, я не смогу принять, - немедленно, но мягко и вроде бы извиняясь, ответил Шелли. - Выбрать, наверное, можно, если я сам заплачу, - помолчав, добавил он.       Так и сделали, лал черного заплатил за все четыре безделушки. Дарьян проводил взглядом худенькую фигурку Шелли, окруженную птицами, пока тот не сел в яхту. Им пришлось немного пройтись до кланового таксара. Постоянно, с первой минуты встречи он испытывал слабое возбуждение, сдерживаясь, старательно отвлекая себя. Хорош бы он был, отираясь возле лала покровителя с отчетливо различимым стояком. Дома предусмотрительно надел очень плотное белье, болезненно сжимающее слабую эрекцию, но не позволяющее выдать ее наличие окружающим. В салоне автомобиля ему сдерживаться незачем, его единственный охранник сел на водительское место, хотя таксар двигался на автопилоте. Домашних рабов стесняться не стоит. И все же Дарьян медлил. Сил сполз на пол, удобно поместившись между его слегка раздвинутых ног, робко положил руку на ширинку, словно спрашивая разрешения.       - Давай, детка, - позволил Дарьян.       После толстых и длинных, никуда толком с первого раза не помещающихся раксашских членов, взять в рот у другого лала проще простого. Сосали нижние хорошо, с проглотом, не щадя собственную плоть. Уменье усваивалось быстро и помогало выжить. Дарьян задышал чаще, откинулся на сиденье, запрокинул голову на спинку, закрывая глаза. На месте Сила он беззастенчиво представлял Шелли, его пухлый, даже на вид мягкий рот. Вначале мальчика пришлось бы немного приструнить, фантазировал Дарьян, а потом бы подчинился, как миленький. Мужчина наглаживал свою сублимацию по голове, немного сбиваясь с представляемой картины из-за ощущения коротких волос под пальцами, ведь должны быть белые косы, текучие, гладкие. На последней мысли он кончил, вытянув головку члена к языку, чтобы Сил не захлебнулся.       Несмотря на довольно разнузданные фантазии, Дарьян делал это правильно. Как обычный, психически здоровый, отягощенный вожделением мужчина, который дрочит, к примеру, на фотографию. В том смысле, что он не собирался ничего делать наяву, преследовать, говорить пакости, пытаться подловить и добиться взаимности. Никакого планирования. Шелли неприкосновенен и совершенно недоступен. Точка.       Открыл проясневшие от похоти глаза, сначала посмотрел на Сила, тот пересел с колен на задницу и довольно облизывался. Они давние партнеры, шалят понемногу, если представляется возможность. Выбирая спутника на прогулку, он не колебался. Панир другой случай. Дарьян потратил на приобретение мальчишки перстень, подаренный ему Стахом. Лалов в доме не хватало. Три месяца назад, вернувшись с дальнего обхода лесов, принадлежащих клану, охотники забрали его, разложив на двоих. Дарьян не досмотрел. Пользовали Панира почти сутки, прежде чем Дарьян обнаружил пропажу и вмешался. Бойкий прежде пацаненок совсем сник, прятался по углам, потерял интерес к развлечениям и общению. Ему нужно было развеяться и правда, вне дома ожил, спорил из-за еды, веселился.       Теперь сидел на самом дальнем краешке сиденья, подобрав ноги к груди. Слишком уж сильно сжимал колени. Дарьян оперся ладонью на сиденье, обхватил лодыжку лала и дернул на себя, опрокидывая на спину.       - Что у тебя там такое? – заворковал мужчина, прекрасно зная, на что рассчитывать, небольшая выпуклость в паху его не удивила, но порадовала.       Стянул мягкие штанишки на резинке до колен и быстро, не давая опомниться забрал в глотку, активно подаваясь головой вверх-вниз и работая языком по всей поверхности. Добившись настоящей эрекции, скомандовал Силу:       - Под сиденьем есть рычажок.       Парень нашарил, потянул, спинка дивана отъехала назад примерно на полметра. Дарьян уложил Панира на бок, сам лег за его спиной, окончательно снял штаны, заставил согнуть верхнюю ногу в колене и бедре, открыть анус. Засунул внутрь палец. Панир немедленно зажался, член начал стремительно опадать. По-прежнему сидящий на полу третий парень решил тоже поучаствовать.       - Подвинь его ближе к краю, - попросил он Дарьяна.       Так ему было удобно дотянуться до гениталий Панира, оказавшихся на виду. Подогнутая нога немного мешала, но Сил быстро приноровился, дразня и посасывая головку. Дарьян присунул сразу указательный и средний. Атакуемый с двух сторон, лал сдавленно всхлипнул и робко рванулся прочь.       - Ш-ш-ш, дырочка, - уверенно пользуясь преимуществом в физической силе, Дарьян обхватил его свободной рукой за плечи, возвращая на место. - Будь хорошим мальчиком.       Снова двое, как тогда. Панир тревожно прислушивался к ощущениям, дожидаясь, когда настанет боль, сначала терпимая, потом выворачивающая наизнанку. Но ничего не происходило. Вернее, происходило многое. Настойчивый острый язычок выплясывал по уздечке, пальцы постоянно касались тайного местечка, от чего тело продергивало приятными электрическими импульсами. Скоро их сменил член, растягивая мышцы под себя. Дарьян двигался медленно, засовывая буквально на семь-восемь сантиметров, постоянно протягивая по простате. Больно не было, только мягкий взрыв и сладкие судороги, от которых на несколько минут свело ноги. Фаворит Мазози одобрительно потрепал Панира по ягодице.       - Ну вот, подучишься немного, хозяина тебе найдем, его от твоего сочного задка будет не оторвать, - сам Дарьян второй раз не кончил и не видел в этом особой проблемы, нужно что-то Мазози на вечер оставить.       Сил забрался обратно на сиденье, притиснул Панира ближе к спинке. Начал играть браслетом, вертел кистью так и эдак, чтобы искорки света блестели на бусинах. Панир ощупал свой. Оба знали, что игрушки у них не отнимут и не украдут. Дарьян всегда находил вора и жестоко наказывал, право на личные вещи строго охранялось. Постепенно парни притихли и скоро уже спали. Дарьян дремал сидя. Старшие инстинктивно зажали младшего между собой, даря эфемерное чувство защищенности.