Моралист II. Публичные зрелища.

      Стах много лет не ступал на гранитные плиты дворцовой залы для приемов. Обстановка менялась раз от раза, но помещение оставалось неизменным тысячелетиями, недаром выбраны самые твердые породы камня. С трех сторон, от пола до потолка, стены помещения прорезают многочисленные окна-бойницы, узкие, голову просунуть не удастся. В зале только черная каста, сезон открывается присягой и подарками. Деспот на каменном троне, к которому ведут три пологие ступени, по левую руку от него сатрап, у ног справа на резном деревянном табурете Пир.       Сатрап признанный красавец, его внешность эталон раксашского вида. Он ниже Стаха на пару сантиметров, кожа цвета неполированного гематита. У раксашев не принято стричься и признак породы - короткая густая шкура, и узкий ремень от затылка до зада, такие, как у сатрапа. Мех и радужка вокруг зрачков, наоборот, цвета блестящего железно-черного полированного гематита. Зрачки два провала в бездну. Сатрап не раскачан, никто из раксашев не станет с собой подобного делать, если не обладает соответствующей тяжеловесной мускулатурой от природы. Тяжелые бойцы теряют скорость и гибкость. В затяжных боях чаще побеждают более ловкие и верткие. Сатрап служит четвертому деспоту, давным-давно пришел ко двору берсерком. Второй по власти раксаш одет традиционно. На шее воротник, собранный из чешуек покрасневшего от времени, окислившегося на воздухе железа, ряды металлической чешуи становятся уже, пока не заканчиваются острым клином над пупком. На бедрах длинная юбка, выполненная в той же технике, но звенья скреплены только вертикальными полосами, крепятся у пояса, за него заткнут знаменитый сложенный тремя кольцами бич, до боли знакомый подвластным. На стопах сандалии, шнурки перевивают ноги до колен. Руки сложены треугольником над животом, большие пальцы образуют основание, остальные скрещены острым углом, направленным вниз. Сатрап недвижен, взгляд расфокусирован. Он идеальное оружие, способен на все, для него нет непосильной задачи. У него нет принципов, мешающих ему выполнить задуманное, хотя он способен вывернуть любой неугодный приказ наизнанку. Деспот обращается с ним осторожно и с почтением.       Правитель сильно уступает сатрапу в красоте, он крупный, физически развитый раксаш. Мощная грудная клетка, длинные руки, глубоко посаженные глаза, придающие мрачности, ярко выраженные надбровные дуги. К цвету кожи нет никаких претензий, но она словно припылена, матовость не добавляет ему привлекательности. Его классический костюм и обувь пошиты безупречно и не слишком его украшают, однако не наносят лишнего вреда. Деспот и сатрап сыновья родных братьев, кузены. Разница в возрасте между ними минимальна, хотя деспот незначительно старше.       Однажды неизвестный раб рассказал Стаху, что деспот испытывает извращенную страсть, давно переросшую в маниакальную потребность, к своему родственнику. Семья назначила деспота наставником для младшего, он не справился с собой и изнасиловал подопечного. Наставничество сразу же пресеклось и с тех пор многие тысячелетия деспот пылает неуемной похотью, на которую нет ответа. Сатрап непоколебим, силой его больше не возьмёшь, от домогательств он волен защищаться любым способом, и никто не сможет предугадать результат поединка. Договорив, раб умер от яда. Стах только догадывался, кто прислал ему говорящее письмо. Между собой раксаши подобное не обсуждают, слишком опасно.       Извечное противостояние двух самовластных правителей, сравнимых по силе и возможностям, выливалось в странные формы. Деспот ревниво преследовал любых, пусть случайных любовников сатрапа, они погибали быстрее, чем бабочки-однодневки. Сатрап не держал гарем и раксов, ему милостиво, на правах ближайшего члена семьи, было позволено пользоваться царскими. В ответ, по невероятному стечению обстоятельств, у деспота не выживали сыновья. Он исправно метил лала или лали и те рожали с завидным постоянством, однако дети редко доживали до первого совершеннолетия. Их прямые родовые линии не продолжены, однако трон у раксашев не наследуется по прямой линии. Во вселенной двенадцать правящих семей, в разное время выходцы из каждой становились правителями. Нынешняя семья, к одной из ветвей которой принадлежит Стах, держит трон третий раз подряд.       Нынешний постоянный любовник деспота – Пир, ведет себя на грани дозволенного. Стах мог бы поклясться, что у него подведены глаза, тело укутано в шелка, линиями, цветами и формами оставив лишь воспоминание от классического костюма. Несмотря на все ухищрения и очевидную смазливость, Пир недостойная тень от красоты сатрапа. Тому достаточно подать малейший намек на благосклонность и фавор Пира немедленно закончится. Ничего подобного не случалось, не происходит и не будет никогда. Сатрап прохладная резная статуя у трона, совершенно бесчувственная к страданиям владыки.       На нынешнем приеме раксашев не сопровождают нижние, темнейший лэрт внутренне радуется этому. Потолки залы возносятся высоко вверх и от высоты неразличимы. Зал освещают огромные сферы из пластикового стекла, медленно плавающие на расстоянии двух метров над их головами. В каждую заключен лал или лали, отравленные пыльцой тигрового лотоса, вызывающей внеочередную течку. Живут нижние после этого ровно сутки, пища и питье им больше не нужны, поэтому сферы практически герметичны, к стенкам изнутри прикреплен небольшой кристалл, обеспечивающий поступление кислорода. Двойные стенки сфер фильтруют крики, стоны и личные ароматы, оставляя только чистый феромон, расплывающийся в воздухе по зале. Вдыхать его приятно. Настоящие аромалампы, не те, что имитируют у себя в гаремах раксаши, привязывая естественным образом текущего мальчика к столбу для наказаний. Нижние истомлено извиваются в прозрачных, подвешенных на воздушные подушки поместилищах, плачут, прижимаются лицами к стенкам, умоляюще тянут руки навстречу господам. На них не обращают внимания, звуки сквозь сферы не проникают, игнорировать легко, они не больше, чем открытый флакон с дорогими духами. Использованные сферы, с отмучившимися нижними внутри, так и сжигали, не размыкая.       Стах бросил вверх один единственный взгляд. Лэрт не грешит восприятием своего лала через призму чужой зависти и восхищения, он не следует моде. Однако не склонен проявлять интерес к бедам чужих нижних, разве только через призму собственного обладания. Ему немного досадно, что лалов используют столь нерациональным способом и только. Но стоит представить собственного мальчика, отравленным и запертым в прозрачной ловушке, как отношение меняется кардинально. Подобное не может случиться, если бы произошло, его когтям хватит твердости вскрыть любую из сфер, вызволить лала, и он знает антидот для пыльцы. Страшно представить, сколько бы понадобилось времени, чтобы восстановить здоровье лала после подобной гадости. Даже безжалостный Варг не использовал ее на Меаре, несмотря на свою неукротимую жажду к его распаленному желанием телу.       Правду сказать, Стах ничего не мог сделать, чтобы спасти приговоренных нижних. Чужая жизнь исходила последними горькими соками и мольбами у него над головой. Но ведь они не его, он не несет ответственность за этих лалов. К его чести, Стах даже не верил, что нижние чем-то заслужили и наказаны подобным образом, не обманывал себя столь примитивным способом. Слишком уж их много, больше пятидесяти, какие проступки, совершенные сообща, можно так наказать. И потом наказание служит исправлению. Что исправляет их мучительная смерть?       Ожидая своей очереди подойти к правителю, Стах старательно отвлекается на воспоминания о сегодняшнем утре. Шелли сейчас в поместье, он в безопасности, собирается ужинать. По распоряжению Стаха, замерзшее озеро возле поместья расчистили от снега, открывая лед, который еще выгладили специальной машиной. Сегодня утром они катались по льду на коньках, чисто людская забава, прибывшая прямиком с Обетованной. Сначала мальчик пугался и вцеплялся ему в рукава намертво. Впрочем, быстро распробовал. У парнишки разъезжались ноги, и он то и дело приземлялся на пятую точку. Никакой особой неуклюжести лал не демонстрировал, довольно скоро уже неплохо держался. Мальчишка очень эмоционально реагировал, ехать прямо у него получалось, а вот поворачивать - нет. Он, хохоча, прилетал в руки Стаха, катясь на все более увеличивающейся скорости по прямой.       Как сладко его было потом взять, раскрасневшегося с мороза и от физической нагрузки, невероятно податливого. Глаза нижнего лучились радостью, жизнелюбием и принятием. Он обнимал его тонкими руками за шею и притягивал к себе, обхватывал коленками бока. Стонал и подавался навстречу, закусывая губки, заходился дрожью на пике удовольствия. Стах долго его не отпускал, удерживая под собой, придавливая к постели. Мальчик лежал расслабленно, дарил его обожающим взглядом. Сокровище. Лал постоянно носит на себе его запах, и это было хорошо, утешает в расставании.       Стоящие перед троном раксаши сдвинулись, прерывая его приятные мысли. Стах пошел к трону, в руках держал простую деревянную шкатулку. Низко склонил голову перед правителем.       - Вот я снова перед тобой, темнейший мрак. Прими мой дар, владыка.       Деспот по праву считался покровителем Стаха, именно он подарил лэрту первого ракса, с которого началась его стая. Деспот источник многих благ и примерно такого же количества неприятностей. Естественно, с сатрапом Стах не перемолвился за всю жизнь и двумя словами. Сатрап вообще не словоохотлив и тем более не с чужими приспешниками.       Тысяча семьдесят третий деспот великой раксашской империи Джеро Беспощадный принял шкатулку из его рук, откинул крышку. Внутри черный порошок перетертого сырого черного корня. Афродизиак в чистом виде. Слуга-симбионт, вычищенный алгоритмом полностью, по сути, он просто дополнительные руки, подал деспоту маленькую золотую ложку на подносе. Правитель зачерпнул с горкой, распустил порошок в бокале вина, из которого до этого отпивал время от времени, заботливо перемешал.       - Ты всегда пекся о качестве корня, кузен. Изводил меня рекомендациями по выращиванию. Попробуй новый сорт, - величаво приказал деспот, немного повернув голову к несбывшемуся любовнику.       Сатрап промедлил, но принял бокал, выпил два глотка.       - До дна, - рыкнул сквозь зубы деспот.       Неумолимый красавец-альфа допил, опустив кубок на поднос, завалил его на бок, показывая, что пустой. Он смотрел прямо перед собой, бездна его глаз по-прежнему отстранённо безмятежна, чего бы ни хотел добиться от него Джеро, ему не удалось. Собирался соблазнить его, одурманенного чистым наркотиком? Сатрап словно не чувствовал его действия, промолвил нехотя:       - Отменный продукт, поздравляю. Может лалы на Обетованной перестанут мереть от него, как мухи, - голос у сатрапа соответствует внешности, глубокие обертона, идеальные модуляции, таким голосом можно уговорить на что угодно, и он выражает циничное равнодушие.       Джеро и Стах пространственные менталисты, но сатрап нет. Его ментальность не действует на расстоянии, это делает ее ощутимей при личном общении. Сатрап пугающе силен, беспрекословно выполняя повеления абсолютного монарха Кашары, он постоянно оставляет его гадать, не играют ли с ним в поддавки.       Иногда Стах подумывал, не пожаловаться ли сатрапу на Зелек, семья служит соправителю, в должниках у него. Теперь ясно видит, что не стоит беспокоить первородного такими пустяками.       - Ты заслужил награду, Стах, - утвердительно кивает Джеро. Пир у его ног складывает на лице гримасу, пытаясь скрыть ревность под маской презрения, получается плохо и одно видно из-под другого. – Удачно, что над тобой больше нет патриарха, сможешь занять место в моей свите.       - Большое счастье, быть полезным тебе, мисар, - покладисто отзывается Стах, прикидывая как бы вывернуться и избежать назначения, рановато, в начале сезона ему все равно пост не определят.       - Посмотрим, - завершает беседу правитель, сзади Стаха подпирают другие желающие, он и так отнял у деспота восемь минут, превысив положенное по протоколу время на целых пять.       Деспот перевел взгляд на следующего, отпуская подданного, сатрап на него и не смотрел. Стах отступил, не слишком спеша, продвигался ближе к стене, за спины других. В какой-то момент рядом оказался Хан.       - Вижу, преуспеваешь, сын, - тут же поддел бывший патриарх.       - Странно было бы обратное, а не это, - в том же тоне отозвался темнейший лэрт, его положение в обществе не подлежало сомнению, тем не менее, отец постоянно пробовал его на устойчивость.       Между ними никогда не существовало особой приязни, даже в раннем детстве Стах не чувствовал расположения или одобрения отца. Выносившего его родителя он никогда не видел. Патриарх выиграл право на зачатие на скачках. Измотанный постоянными родами лал с трудом выдержал очередную перемену меток. Он не пожелал видеть Хана во время беременности, освобожденный от приема раксашев лишь на третьем, последнем месяце. Ребенка Хану просто передали через обслугу, и он сразу поместил младенца в стаю раксов, определив ему кормилицу. Детей старшего пола традиционно воспитывали в стае, они не контролировали агрессию, по счастью их сил не хватало причинить раксам значительный вред. Юные раксаши с трех лет проводили время в постоянных охотах, сопровождаемые группой раксов, разделяющих с ними все увлечения, костры в угодьях патриарха и кусок добытого мяса. Привить им хоть какой-то намек на дисциплину получалось примерно в пятьдесят.       Хан изредка приходил на него посмотреть, ему нравился в отпрыске явно проявляемый талант пространственного менталиста, и он с огромным неудовольствием обнаружил сопутствующий дар правдолюбца. Способы управления сильно сокращались. Видимая, подчеркнутая холодность Хана была направлена на то, чтобы Стах искал его внимания, выслуживаясь и применяя все свои способности.       Лишенный участия и, самое главное, братьев – погодок, которых в отсутствии лалов просто не могло существовать, Стах сформировал ненормально крепкую связь с кормилицей, не рассматривая другие возможности. Самка обожала его до полного самоотречения, как все они души не чают в раксашских младенцах, по-животному, не рассуждающе преданные, но молодой раксаш не умел такого различать. Она кормила его молоком, терпя царапины от прорезавшихся клыков и когтей. Согревала холодными ночами собственным телом. Пела грубые ракские песни. Купала. Бывало, сносила побои, потому что раксаш просто не мог контролировать внезапные вспышки ярости. Он был центром ее мира.       Первое совершеннолетие наступает по достижению ста лет. Стах переселился в семейную квартиру. Сразу обнаружил, что Хан уже выбрал себе наследника, третьего по старшинству, ему полагались все привилегии прежде прочих. Его самого усиленно готовили ко второму совершеннолетию. Раксаши хищные существа, не мудрено, что второе совершеннолетие и вместе с ним относительная самостоятельность наступает после убийства себе подобного. Уже достигших полной физической формы раксашев натаскивали на бои, как элитных бойцовых зверей. Первые схватки единственные, в которых каста не имеет значения. Обычно при дуэлях должно выбирать, как будет проходить драка физически или ментально, но, опять же, бои совершеннолетия не контролировали и это.       Черные патриархи беззастенчиво покупали для своих сыновей кого-нибудь из многочисленных желтых равного возраста. Черному претенденту даже можно было посмотреть на тренировки купленного и заранее обреченного соперника. Ни одному желтому не выстоять против черного на ментальном плане. Так Стах впервые увидел Мазози. Физические кондиции желтого Стаха восхитили, он сразу увидел разницу между ними. Природный желтый хищник был больше приспособлен к дракам. Тогда Стах полагал для себя невозможным достигнуть уровня соперника в боевых техниках. Ему казалось нечестным убивать Мазози, подающего надежды стать великим воином, задавив его ментальной силой, что он мог сделать без труда практически с любым несовершеннолетним низшей касты. Его талант только расцветал, но уже заставлял Хана жадно облизываться на грядущие перспективы. Стах не стал знакомиться с противником, чтобы не травить душу и видел, что молодой раксаш заметил его посещения на тренировках. Видел на лице желтого нечто похожее на осознание своей судьбы и готовность сразиться вопреки заранее проигрышному варианту. И то и другое вызывало невольное уважение.       Жизнь переиграла уже назначенные к исполнению планы. Кормилица Стаха, донельзя им разбалованная, приходила иногда в сад при поместье, понаблюдать за воспитанником украдкой. Выбираясь из кустов, со своего обычного наблюдательного пункта, она нечаянно наступила на край плаща, принадлежащего наследнику и брошенного на садовой лавке. Не просто испортила вещь, а попалась хозяину на глаза. Вряд ли наследник желал убить ценную самку из стаи, просто не рассчитал силы. Стах как раз застал ее агонию.       Наследник ошибся снова, не собираясь бить младшего брата сразу на поражение. Он не видел в нем угрозы и жестоко поплатился за собственную беспечность. В первые минуты молодой раксаш получал больше повреждений, чем преуспевал. Наследник вывернул и не добившись отступления, сломал ему руку. А потом Стах удачно ошеломил его ментальным ударом, всего на пару секунд, которых хватило, что перекусить горло. Зубы в драках раксаши использовали редко, кровоотворяющего яда на клыках нет. Избранный сын Хана мог выжить. Стах хладнокровно добил его, вонзая в раны когти. Так состоялось его второе совершеннолетие, умытое кровью ближайшего родственника. Патриарх его после не переносил. Стах очень быстро оказался на линии фронта, без возможности опираться на знания родителя и до всего доходя своим умом, порой, по причине неопытности, выживая буквально чудом.       Выжил и Мазози, его проданный первый бой не состоялся, и он прошел совершеннолетие по обычному жребию. Он долго участвовал в традиционных рукопашных боях, принес славу своему клану, сумел накопить на оплату лена земель и отделиться. Постепенно к нему присоединились менее удачливые родичи, признавая его старшинство. Стах приходил на его бои, выказывал ему расположение с первых побед, дарил подарки победителю. Когда пришло время выбирать земли для строительства поместья, он, не колеблясь, отдал предпочтение тем, что граничили с леном Мазози. Их встреча, сулившая неминуемую гибель одному из них, обратилась к взаимному благу. Мазози уважал черного за постоянство и неизменное отношение, однажды приняв на себя покровительство, Стах его никогда не подводил. Стах нанимал желтых из клана Мазози охранниками на очередную симбиотическую войну, не задерживал жалование. Платил виру за погибших. Ничего не брал у клана бесплатно, пользуясь лишь правом выбрать лучшее из добытого и произведённого ими.       Много потеряно, но и много приобретено. Теперь в патриархе Стах уже не нуждался, даже в такой малости, как его мнение о себе. Хан недовольно оскалился, мельком демонстрируя краешки зубов, больше сказать ему было нечего. Прием закончился глубоко за полночь, они разъехались в разные стороны, готовые скорее к вражде, чем к сотрудничеству.       Вернувшись домой, темный лэрт первым делом прошел в спальню. Лал не заплел волосы перед сном и они рассыпались вокруг его головы переливчатым душистым опахалом из чистой платины. Стах сел на край кровати, двигался он неслышно, как подкрадывающийся на мягких лапах к добыче хищник. Лал проснулся через пятнадцать минут, все же потревоженный его феромоном. Выбрался из одеял и пополз к нему по кровати на четвереньках. Просунул руку черному под колено, второй обнял сверху, прилаживаясь для верности к бедру раксаша щекой и снова пристраиваясь поспать.       - Не сомневайся, Шелли, очень удобно, - отреагировал снисходительно наблюдающий за его маневрами раксаш.       - Да, лэрт, - удовлетворенно и сонно согласился лал, в большинстве случаев не различающий сарказм в словах господина, сразу принимая их на веру.       Некоторое время Стах выбирал по пряди разного оттенка из роскошного светлого полотна, тянущегося от головы мальчика и пропускал между пальцев. Постепенно напряжение вечера его отпускало. Уверенный, что рука у мальчика уже затекла, оторвал его от себя, заработав недовольный писк. Быстро разделся, можно поспать пару часов, прежде чем начать новый проект, что ждет в лабораториях. Сгреб лала в охапку, прижимая спиной к своей груди и особенно озаботившись, чтобы не прижать ему волосы. Шелли с удовольствием пристроился в обнимающих руках и снова быстро погрузился в глубокие сновидения.