Моралист II. Публичные зрелища.

      Улаживание дел, поиск оставшихся двоих бессемейных, пристраивание их трупов и прочая беготня заняла у Стаха следующие три дня. Наложников он видел мельком. Разделил с ними два завтрака, оба раза буквально осыпая Стаса замечаниями по столовому этикету. Посмеялся над Шелли, поинтересовавшись не планирует ли он устроить драку со Стасом и какие шансы на победу, фаворит обиделся. Новый парень ведет себя тише воды, ниже травы. Первые часы Стас пытался упираться, когда фаворит очень вежливо просил его сделать то или это. Выяснилось, что его просто принудят исполнять, хрупкие на вид и невероятно сильные на деле служанки справлялись с ним без труда. Фаворит неизменно расстраивался от насилия над ним, даже плакал. И Стас сдался. Ничего плохого ему не делали, мылся он теперь по два раза, кормили как на убой, разнообразно и вкусно. Перед господской кроватью он еще последний раз притормозил, не соглашался ложиться ни в какую, но Шелли заявил, что спит так с первого дня. Когда сам мальчишка в подтверждение своих слов улегся головой прямо на подушки, Стас решился лечь в ногах, как положено хорошему невольнику, хотя звание хорошего он пока ничем не заслужил.       Несколько раз в день ему обрабатывали спину, поначалу было больно, потом начало страшно чесаться в местах, которые ни за что не достать. Подрезали неровно торчащие волосы, обработали ногти на руках и ногах. Стас сразу понимает, что бы с ним не сделали, таким, как фаворит, ему никогда не стать. Шелли необыкновенно красив, волосы у него нереальные, тонкий, гибкий, двигается плавно и легко, будто касается земли не для опоры, а просто по прихоти.       А на четвертый день Стас окончательно осознал, что нужен он этой паре примерно как раксу третья нога. Нет, доминант его замечал, ерошил ему волосы на затылке, позволял сидеть у ног, но не из-за того, что чувствовал к нему интерес. Просто он такой сам по себе, выдавал заботу и контроль на базовом уровне любому нижнему, как полагается правильному верху. Под Стаха очень хотелось, причем желательно навсегда. Черный лэрт провел с ними целый вечер. После ужина сел на диван у очага, подманив обоих нижних на ковер перед собой. Довольно скоро забрал фаворита на колени.       Стас подсматривает за ними украдкой. Лал смотрится в руках раксаша идеально. Светлокожий, точеные, длинные ножки, скромно сдвинутые вплотную друг к другу, косы струятся, перетекают по спине. Поднимает лицо к хозяину, тянется, словно цветок к солнцу, приоткрывает губы. Он совсем не боится темного, по крайней мере сейчас, раскрывается для него. Раксаш проводит подушечкой большого пальца по нижней губе мальчика, черная ладонь ложится на гладкую щеку, слегка поглаживает. Набирает в рот немного виски из стакана и целует, заставив проглотить спиртное и не позволяя хватануть воздуха после, чтобы не обжог гортань. Щеки Шелли заливает густым румянцем. Продолжая небрежно ласкать мальчишку, потягивая его за косы и пропуская сплетённые волосы сквозь пальцы, Стах переводит взгляд на второго лала.       - Хочешь есть? – спокойно спрашивает он.       - Нет, лэрт, - скромничает Стас, несмотря на несколько дней вполне сытой жизни, есть он пока хочет постоянно.       - Не лги мне, - рычит раксаш, но воспитывать по-настоящему ему лениво, услышав гневные нотки, Шелли немедленно складывает голову ему на грудь и вообще прижимается всем телом, вызывая вполне закономерный отклик.       Темный отвлекается на мальчика. Спустя несколько минут Стасу приносят горячий многослойный бутерброд с сыром, мясом, овощами и пропитывающим всю конструкцию соусом. Стас старается есть аккуратно, откусывает помаленьку, следя чтобы бутерброд не расползся на отдельные части, активно работает челюстями, тарелку держит на коленях, а бутерброд руками. Его не принуждают есть с пола, как животное. Замирает, услышав тихий смех фаворита, раксаш щекочет его за ушком, тот поддергивает вверх плечико и хихикает. За все годы, проведенные на Кашаре, смеяться Стасу ни разу не хотелось. Тем более от действий доминанта. Черный поднимается, берет Шелли за руку и уводит в сторону спальни.       Двери они за собой не закрывают. Стасу слышно, как лал стонет, а потом кричит. Ему неспокойно, в паху потяжелел член. Эрекция давным-давно его только мучила, спускать без приказа нельзя и разрешали ему редко, обычно происходило само собой, потому что больше не получалось терпеть. После лиловый его нещадно порол. Интересно если лэрту Стаху угодить, он позволяет кончать? Стоны и крики фаворита были не того сорта, когда орут от боли. Стас вздохнул и решил доесть огрызок бутерброда, скорее утешаясь, теперь он испытывал голод совсем другого толка.       В нерассеянной светом прозрачной тьме спальни, уже получив удовольствие и послушно доставив его господину, Шелли ласкается к черному раксашу.       - Можно мне навестить Дарьяна? – шепчет юноша, рассчитывая на согласие ублаженного зверя.       - Сомневаюсь, - опровергает его надежды Стах.       - Пожалуйста, лэрт, - трогательно просит лал.       - Я ему не хозяин, Шелли, - напоминает раксаш. – Думаешь, Мазози позволит вам видеться после случившегося? Заставлять его я не стану.       - Но вы могли бы спросить? – робко настаивает лал.       - Спрошу, - неохотно обещает раксаш, подлавливая себя на ревности, не сказать, чтобы совсем необоснованной.       - Спасибо.       Раксаш опрокидывает мальчишку на спину, медленно раздвигает и расправляет ему ноги, укладывает себе на плечи, протискивается внутрь. Расслабленное и смазанное с прошлого захода отверстие легко поддается. Берет жестко. Шелли вскрикивает, иногда по лицу пробегает болезненная гримаска, тем не менее, лал продолжает подставляться, подается навстречу каждому выпаду актива бедрами. Стах прикусывает ему губы, кусает ключицы и мочки ушей. Сначала строго порыкивает, а потом урчит, не скрываясь. Мальчик вытягивается под ним, содрогаясь, выплескивается ему и себе на живот, раксаш не отстает, щедро наполняя юношу семенем.       - Мой самый лучший мальчик, - прижимаясь ртом к ушку, уверяет черный. – Самый сладкий, самый красивый. Желанный. Сокровище.       - Я люблю вас, лэрт, - куда смелее и откровеннее доминанта отзывается наложник. – Люблю…        Проходит довольно времени, прежде чем Стах покидает спальню. Его второй лал спит на ковре перед очагом. Птицы забрали у него посуду. Стах через управителя велит присматривающей за новым невольником служанке укрыть его пледом.       Удивительно, но Мазози не отказал, утром Стах отвозит Шелли в больницу. Юноша суетится, собирает целую корзинку различных сладостей и фруктов. Когда они приезжают, желтый уже в палате, стоит отвернувшись к окну. Увидев бледного и сильно потерявшего в весе Дарьяна, юноша бросается к нему и, не колеблясь, берет его руку в свою, пристраиваясь боком на краю кровати. Он спиной к раксашам и не видит, как оба дернулись, подались к ним, раксаши явно против соприкосновений между лалами. Впрочем, доминанты сдерживаются.       - Не плачь, ты чего, - растроганно говорит старший наложник, сжимая тонкие пальцы в своих. – Все живы, о чем тут плакать.       - Ты такой храбрый, - благодарно заглядывая ему в глаза, лепечет Шелли, хлюпая носом и действительно пытаясь остановить слезы. – Я тебе груш принес.       Стах выдерживает еще минуты три, потом забирает Шелли от постели Дарьяна, разрывая их рукопожатие, прижимая юношу к себе спиной и оставляя руки у него на плечах. Шелли и Дарьян продолжают разговаривать. Дарьян бодро рапортует, что скоро его выписывают, Шелли рассказывает все подряд. У болеющего лала проступает немного красок на лице, глаза становятся яснее. Младший наложник улыбается Дарьяну, уговаривает съесть одну грушу прямо сейчас. Стах покровительственно целует мальчишку в макушку и начинает потихоньку тянуть на выход. Напоследок, нижние обещают друг другу в ближайшее время списаться в сети.       После оказанного ему покровительства, Дарьян боится Стаха сильнее. Раксаш убивает без жалости, действуя без колебаний и страшными способами. В присутствии Шелли черный лэрт осторожно чиркал неугодных когтями, но Дарьяну досталось зрелище, как он буквально разодрал врагов на куски. Лэрт свиреп и силен, тем больше контраст в его отношении к собственному лалу. Различается даже то, как он к нему прикасается, раксаш помнит, насколько легко оставить на тонкой коже следы и действует деликатно.       Мазози забирает своего нижнего из больницы через пару дней. Дарьян, сам не понимая почему, но дичится патриарха, с которым прожил долгие годы. Они заняли заднее сиденье в таксаре. Лал чувствует непривычную для себя слабость во всем теле, экстренные методы излечения вытягивают внутренние резервы подчистую, высасывая энергию из каждой клетки, буквально сжигая плоть в невидимом костре. Зато срастить кости и затянуть раны можно за считанные часы, остальные дни потрачены на восстановление.       Клинику полностью оплатил Стах, не дав заикнуться о возмещении. Вообще на клан вдруг посыпались блага, как из рога изобилия, неожиданно они выиграли все, включая самые безнадежные иски в гражданском суде. Урегулированы их земельные споры. Пересчитан налог на землю, и оказалось, что в казну они не должны платить порядка десяти лет, в связи с переплатой. Стах принял его ленником официально и сразу же в разы сократились неплательщики, теперь клану старались оплачивать товар заранее. Мазози получил невероятное количество заказов на девайсы и ошейники, он занят на три года вперед и у него больше нет долгов. Несмотря на то, что его клан считается большим и успешным, такого прежде ему не удавалось никогда.       - Я вот думаю, - шумно сглатывая и по-прежнему сторонясь патриарха, негромко выговаривает Дарьян. – Ты ведь мне запросто любую кость можешь сломать.       - Ага, - не стал отрицать Мазози. – И что, часто ломал?       Нет, надо отдать должное, такого между ними не было. Мазози учил его обычно короткой однохвостой плеткой, мог рукой стукнуть и битьём не злоупотреблял. На что-то решившись, лал стискивает зубы и нагло лезет Мазози на колени. Он не привык уступать страху и борется с ним, засучив рукава. Патриарх только рад, опасается его сам трогать, еще психанет. Нижний утыкается лицом ему в плечо, глубоко дышит. Плачет он очень редко и желтый по опыту знает, что ни замечать его слез, ни словами утешать не стоит. Рубашка на плече Мазози слегка влажнеет от скупых соленых капель. Раксаш обнимает его, гладит грубой натруженной рукой по затылку, задевая короткие пряди волос, это можно, это он от него примет.       - Дурень ты, Дарька, - емко описывает сложившуюся ситуацию Мазози, рисковать меченым он больше не намерен. – Год из поместья не выпущу.       Мазози на сезон не приглашен, если он и его лал перестанут появляться на мероприятиях, никто не заметит. При всем его уважении и благодарности к Стаху за долгие годы покровительства, он не станет подставлять своего лала вместо нижнего черного. Запрещать общение между Дарьяном и Шелли он тоже не собирается, пусть болтают или в гости с хозяином приезжают. Но пока тучи над головой Шелли не рассеялись, лучше нижним в городе не встречаться.              * * *       Стах практически не прикасается ко второму и все их взаимодействие происходит на глазах у Шелли. Тем не менее, раксаш начинает замечать, что у лала проступают темные круги под глазами. Фаворит ему не жалуется, скрывает свои переживания. Стас ведет себя тихо, он подавлен недовольством раксаша, замечаний слишком много, чтобы воспринимать их объективно и учиться, а не рефлексировать. У Стаха нет ни времени, ни желания его воспитывать. Да оно ему не особенно пригодится, если сложится, как он задумал. Нужно проверить хотя бы основные навыки и поговорить с нижним. Лэрт выбирает для этого незанятые летние вечера.       Оба лала сразу замечают, что фокус его внимания сосредоточен на Стасе. Сердце у Шелли сжимается и становится больно в груди, он старается ровнее дышать. Стас прикипает взглядом к стеку в руках раксаша.       - Первая позиция, - приказывает лэрт.       Юноши опускаются перед ним на колени, ноги раздвинуты, спина выпрямлена, руки за спину. У Шелли получается идеально, он подчиняется, будто каждый день тренировался. Стас медлит, ломает позу опущенными плечами и сгорбленной спиной. Раксаш дотрагивается концом стека до шеи новенького. Стас дергается, будто его продернуло электричеством от кончика сравнительно безобидного кожаного прута и явно собирается бежать, пробуя подняться на ноги. Раксаш молниеносно хватает его за волосы и гнет к полу, наложник рвется из-под его руки и тогда раксаш просто скручивает его, заворачивая обе руки за спину и надавливая ногой на едва поджившую спину. Невольник подвывает, скорее от ужаса, чем от боли.       - Умоляю вас, лэрт, - зачастил Шелли. – Не надо так, ему больно.       Не странно, что юный невольник был сконцентрирован на владельце, оценивая его действия, он не думал о том, что Стас сопротивляется, чего он сам никогда не делал, и терпит гораздо меньшее воздействие, чем приходилось ему самому.       - Сядь на диван, - отрываясь от своей непосредственной задачи, холодно велит ему раксаш. – И ни слова, пока не разрешу.       Крупный парень продолжал беспомощно трепыхаться в его стальной хватке.       - Успокаивайся, - рычит раксаш на второго. – Тебе не убежать от меня, ты в полной моей власти. Стоит слушаться. Как думаешь?       Выстраивать отношения нижний сейчас просто не способен, у него получается только затихнуть на полу у ног доминанта в совершенно разбитом состоянии. Стах выжидает несколько минут и отпускает.       - Первая.       Парень буквально соскребает себя с пола, медленно занимает подобие нужной позы. Лэрт не хотел им заниматься, но постепенно втягивается, так оставлять в любом случае нельзя. Молодой мужчина совершенно не приспособлен для жизни в раксашском обществе, поведи он себя так в присутствии других господ, его бы пришлось сурово наказать.       - Подай мне стек, - властно, подхлестнув голосом, сказал черный.       Палка лежала справа от раксаша и Стас уставился на нее, как на ядовитую змею. Каким бы убогим не был его питомник, основам его выучили, только лиловый никогда не соблюдал правила, и не было никакой причины исполнять его приказы. Нет ни одного способа проявить покорность, когда существует одно лишь наказание. Пока надежда не оставляла их, лалы и лали все же искали одобрения хозяев, старались угодить. Немногие, как Шелли, покорялись вопреки всему. Другие развязывали бессмысленную войну, в которой не могли победить. От вышедших из повиновения нижних отказывались, еще одна градация, по которой определялось, что лал устарел и его пора менять. Стас, видимо, относился к последним.       Их немного выручало, что у парня был весьма ограниченный опыт, над ним измывался лиловый, но больше он никого из банды не заинтересовал и в сознании не закрепилось четкое отторжение ко всем раксашам, от которых милости ждать не приходится. Парень потянулся и взял страшную штуку, не зная, что с ней дальше делать, раксаш руки навстречу не протягивал. Решал непозволительно долго, потом положил вещь на ладони поднимая руки перед собой и предлагая хозяину взять стек, если захочет.       - Хорошо, - скупо одобрил темный, забирая прут себе, потрепал парня по волосам.       От краткой похвалы у Стаса задрожал подбородок, он смотрел на свои все еще вытянутые руки и поспешно убрал их за спину, как диктовала поза. Раксаш медленно довел небольшую подвижную кисточку стека до его бедра и начал водить по коже вверх-вниз. Парень ничего не мог с собой поделать и следил за ударным девайсом не отрываясь.       - Тебе важнее палка или тот, кто ее держит? – вкрадчиво поинтересовался раксаш.       - Вы, лэрт, - вытолкнул краткий ответ покалеченный нижний.       - Правильно, золотой, - использовав универсальное прозвище, которое применял для всех, кроме своего личного лала, подтвердил доминант. - Поэтому не отвлекайся от меня.       Парень перевел взгляд на верхнего, в лицо ему посмотреть не осмелился, остановился на пуговице чуть выше ширинки.       - Выпрями спину и расправь плечи, - поправил его темный, а когда лал подчинился, добавил. – Ты в отличной форме, не нужно скрывать тело. Я ударю тебя пять раз, не потому, что ты заслуживаешь наказания, а потому, что такова моя прихоть.       - Пять раз? – недоверчиво переспрашивает Стас, не очень-то верится, что так мало, может он после пяти вовсе не остановится.       - Да, - снисходительно подтверждает темный. – Ты для меня посчитаешь.       Бьет тоже по бедру, от первого удара парень дергается, скорее от нервов, на смуглой коже проступает четкая розовая полоска. Он произносит счет вслух, удары ложатся с длинными промежутками, каждый на уровень сильнее предыдущего. До настоящей боли его пробило лишь последним, остальные он едва заметил. Стас замер, абсолютно уверенный, что раксаш найдет повод продолжить. Но верхний отбросил стек на диванные подушки.       - Покажи мне вторую, - продолжает небольшой экскурс по элементарным знаниям лэрт, лал остается на коленях и выпрямляется в пояснице, руки вытянуты вдоль тела.       Оказалось, Стас помнит позы довольно хорошо, после третьего или четвертого замечания перестает сутулится, делает он это не по привычке, а от желания показаться меньше, чем есть на самом деле. Их взаимодействие трудно назвать сессией, наложник в полном эмоциональном раздрае, хотя постепенно успокаивается, входит в нужное состояние, но быстро и сильно устает.       - Можешь отдохнуть, - разрешает темный.       Наложник тут же расстилается у него под ногами, укладываясь на бок. Стах задумчиво смотрит на него, снимает туфли и носки и складывает голые пятки на новенького, ощущая приятное тепло, исходящее от крупного, поджарого тела с хорошо прорисованными мышцами. Знаком подманивает к себе Шелли, мальчик жмется щекой к его бедру, раксаш гладит фаворита по голове, распускает косы и перебирает распущенные локоны, набирая полную горсть драгоценного платинового шелка.       Неплохо бы было овладеть сразу обоими, начать со Стаса, пожалуй, непременно сделать ему больно и позволить кончить. Потом Шелли, в качестве изысканного десерта. Темный лэрт обязательно так бы и поступил, будь немного моложе. В его возрасте, по меркам раксашев совсем не преклонном, хватает опыта понять, что интерес его к Стасу весьма поверхностен. Парень ему в диковинку. Кажется, его можно не жалеть, растянуться поверх него после секса, не боясь придавить, послушать громкий ли он и насколько. Однако парень приестся ему через пару недель, запах приятный и одновременно слишком простой, манеры оставляют желать лучшего, норовистый и таким останется. Одноразовое удовольствие. Сиюминутная похоть дорого ему обойдется, он потеряет нежные доверительные отношения с Шелли. Запахи спутаются… Он такое уже проходил.       Фаворит его возбуждал, дарил удовольствие и не только в сексе. Его манок, лал его сердца. Другим рядом нет места, не стоит давать необоснованные надежды Стасу и мучить Шелли. Судьба Стаса уже определена, еще три-четыре недели, за них Стах рассчитывал вылечить и обучить необходимому неугодного наложника и все решится.       Стах учит и замечает, что ему активно помогает его мальчик, он говорит с новеньким, разъясняет ему непонятное и уговаривает довериться и подчиниться. Их беседы вызывают подспудное недовольство, нет, третий им совсем ни к чему. Парень показывает хорошие результаты, свести бесчисленные шрамы с его тела не успеть, однако свежие раны подживляют до конца.       Наконец к Стаху в гости приезжает Камо и с порога ведет себя насторожено. В частные дома черных его приглашали редко и ведут себя аристократы не очень любезно, стремятся из зависти куснуть почувствительней. Генерал и сам не сдерживается, он привык к походным, военным условиям и груб по привычке. Однако Камо не исключает, что Стах стремится к союзу и готов скорее к деловой встрече, они не враги, союз принесет обоим пользу.       В квартире, как, впрочем, и в поместье, парадные и личные комнаты располагаются на разных этажах. Камо, не скрывая презрения, окидывает Шелли мимолетным взглядом. В любой другой частный дом он бы притащил за собой уличных лунных лали, не считаясь с чувствами хозяев дома. К Стаху приходит в одиночестве, задевать лэрта не хочется. Едва подают первые блюда, разговор крутится вокруг последних крупных боев, потом переходит на более светские темы.       Не то, чтобы Стах не знает, однако не привык обращать внимание, но его лалы ценятся среди господ. Нижних из его дома охотно принимают в подарок или покупают, на аукционах цены поднимаются до рекордных высот. Впрочем, до аукционов доходит очень редко, обычно предложение о покупке поступает конкретному раксашу и ему не отказывали ни разу. Его лалы поражают хозяев даже не тем, что хорошо обучены, просто они открыты для общения, понятливы и расположены к хозяевам. Обычно они легко обретают в новом доме фавор и удерживают его. Уже не невинные, неловкие девственники из питомника, а умудренные опытом любовники, прекрасно знающие свое тело и умеющие доставить удовольствие господину.       - У меня есть для тебя подарок, - говорит Стах.       Камо напрягается, автоматически подозревая новое оскорбление, однако при виде молодого мужчины, приведенного в зал слугами и одетого в одни узкие черные кожаные штаны, облепляющие голени, икры, ляжки и ягодицы, глаза его широко раскрываются. На его лице искреннее и смешанное выражение, будто впервые в жизни подарок полностью совпал с его мечтами. До этого он развалился на кушетке, но сейчас садится, подбирается, словно хищник перед самым моментом убийственного прыжка.       - Поиграть дашь или…? – тщетно пробуя показаться незаинтересованным, спрашивает внезапно севшим голосом генерал.       - Твой, - легко оправдывает его самые несбыточные надежды Стах.       Камо хватает наложника и тащит его на диван, подтверждая на ощупь, что глаза его не обманули. Соблюдая правила гостеприимства, лэрт поднимает Шелли следом и сажает рядом. Слуги разносят очередную перемену, но черный воин не в силах вернуться к еде, он справляется с тугой ширинкой наложника, засовывает туда руку, натурально стонет и вскакивает на ноги, вздергивая невольника за собой.       - Извини, Стах, в другой раз поужинаем, что захочешь, за мой счет, - тянет ошеломленного Стаса на выход. Прислуга провожает их на крышу до яхты.       Шелли поднимает глаза на хозяина и видит, что глаза у черного смеются, он фыркает и прижимает мальчика к себе.       - Как ты думаешь, что он у него такого в штанах обнаружил? Может, и у нас такое есть? – черные пальцы проскальзывают к белому телу сквозь два слоя платья и плотный шелк брюк, гладят уже заинтересованно привставший член и яички. – И правда очень интересно, надо поближе полюбоваться.       Юноша покорно раздвигает ноги, придвигаясь к темнейшему поближе, он чувствует невероятное облегчение, что второй покинул дом и одновременно беспокоится о нем. Скоро его полностью поглощают умелые и дразнящие ласки его обожаемого господина. Как он его ревновал, хотя Стах ни разу второго не взял, хорошо, что теперь они снова только вдвоем.