Моралист II. Публичные зрелища.

      Нижним мстить нельзя.       Тем более чужим, за любой проступок спрос с раксаша, которому лал принадлежит. Ссориться с Персивалем из-за Лауры или с незнакомым черным из-за Лу не хотелось. Впрочем, ничего подобного Стах делать не собирался. Отчего бы не предоставить лали их судьбе? Царскому берсерку прислали анонимную записку, в которой подробно указали на привязанность со стороны незнакомого раксаша. Молодому черному внимание более старшего польстило. Он явился на маскарад во всеоружии, настроенный преследовать и завоевывать желанную добычу. Лу не удержаться при хозяине, если нижние и бывают у раксашской пары, то выбирают их и приобретают вместе, полностью избавляясь от предыдущих привязанностей. Перекупленные нижние обычно теряют в статусе, маловероятно, что Лу приобретет черная семья. Стах уж постарается, чтобы она попала в большой зубастый гарем.       Сейчас он время от времени следит, как берсерк не просто уселся на кушетку своего почитателя, а потихоньку поджимает его к изголовью, постепенно придвигаясь поближе. Неожиданно для себя попавший в жесткую осаду, хозяин Лу нервничает и даже отводит глаза от собеседника. Кто будет сверху понять немудрено. Притулившаяся у них в ногах Лу совсем поникла, вопреки своему боевому характеру.       Привольно расположившийся перед ним Урах прекрасно чувствует себя на коленях, но глаз не поднимает. Он знает Стаха и способен понять, что прямой взгляд при фаворите лэрта только раздражит. Для всех на Кашаре Ураху покровительствует довольно состоятельный клан зеленокожих, однако на самом деле он продолжает принадлежать Стаху. Лэрт отпустил Ураха из дома, когда вполне понял его натуру. Интерес лала к любовнику длился недолго, чувства ему были нужны до надрыва и на изломе, с ревностью до припадков. Имея уважение к его уму и яркой личности, Стах освободил его, оставив под покровительством. Ураха сбивало с толку, что ни разу после того, как он покинул Стаха, тот больше не претендовал на его тело. Он потерял сильного и щедрого любовника, но положа руку на сердце, за свободу – это даже не цена.       Лицедей, сценарист и режиссер лучшей актерской труппы на Кашаре, которую он сам собрал до последнего лала и лали, Урах негласный лидер нижних, имеющий большое влияние на эту разрозненную среду. Он умеет влиять на моду, коллекционирует слухи и сплетни, опасный противник и выгодный союзник. И он весьма лоялен к темнейшему лэрту Стаху.       - Хочу тебе представить моего фаворита Шелли, - сказал темный, приподнимая подбородок мальчика указательным пальцем и тем самым заставляя открыть лицо.       - Приятно познакомиться, бесценный, - открыто и приязненно отреагировал актер. – Надеюсь, нас свяжет нежная дружба.       - Одной надежды мало, я рассчитываю на это, - в низком спокойном голосе покровителя едва заметной ноткой проскользнуло предупреждение. Урах отличался острейшим умом и прекрасно понимал, что ответит за любую, пусть случайную, царапину, нанесенную телу или душе раксашского фаворита.       - Мне тоже очень приятно, - принужденный воспитанием, пробормотал юный наложник, Ураха он стеснялся и ревновал к нему хозяина.       - Расскажи нам последние новости, - продолжал, как ни в чем не бывало Стах. – Нас с Шелли особенно интересует прекрасная Лаура, фаворитка моего делового партнера Персиваля.       - Я сам ничего достоверно не знаю, лали из такого высокого дома не станет общаться с бедным актером, - аккуратно открестился от дальнейшего Урах. – Да и рассказывали мне, что она больше благоволит девушкам, правда не из гарема своего повелителя. Я слышал, что она уделяла большое внимание чаровнице Лу из дома Вальтара, однако недавно их связь прервалась и теперь она полностью себя посвятила новой рыженькой, что выводит сатрап. Бедняжка не поспевает за владыкой и ей частенько приходится полагаться на помощь друзей, чтобы добраться до царского гарема.       - Как интересно, - задумчиво протянул Стах.       - Отчего бы нам не выпить вместе чашку шоколада, встретимся на неделе, милейший Шелли? - решительно предложил Урах, смиряясь с необходимостью пасти мальчишку.       - Я не уверен, что мне можно…, - юный невольник воспринял предложение без энтузиазма, однако правильно полагал, что ему не отвертеться от более близкого знакомства.       - К сожалению, до конца сезона личные встречи действительно под запретом, - неожиданно помог ему раксаш.       - Как жаль, - не совсем искренне, но замечательно отыгрывая сожаление, заметил Урах, еще раз низко поклонился и покинул владетельного раксаша.       Довольно быстро у него нашлись поклонники среди господ, сначала лал их внимательно слушал, потом кратко взглянул на одного, сделав выбор на вечер. Уходил из зала, словно плыл над землей, естественным образом покачивая бедрами на ходу.       Шелли украдкой наблюдал за темнейшим, лэрт играл прядью его волос, пропуская сквозь пальцы и наматывая шелковые нити на кончик указательного. Стах вернул ему расположение, однако не вернулся в их постель. Молодое тело изнывало по владельцу. Юноша не знал, что же ему предпринять, обычно он принимал хозяйскую власть над собой, покорно ему отзываясь. Не сказать, что Стах не желал его, однако пассивного согласия больше не хватало и все его, довольно слабые, попытки соблазнения встречали стойкий интерес со стороны раксаша, но дальше не вели. Он смотрел, он трогал и целовал, но не брал. Шелли почти отчаялся.       Повсюду ему мерещились соперники, вид и манеры Ураха поразили в самое сердце. Ничего не будет удивительного, если лэрт Стах предпочтет ему другого. Юный невольник решил сегодняшним же вечером предложить себя господину, не считаясь с собственной скромностью. Осталось дождаться, пока гости разойдутся.       Берсерк и Вальтар уходили одними из последних, молодой раксаш сократил расстояние между ними до минимума и явно нынешней ночью добьется большего. У обоих мех на затылке агрессивно топорщится. Лу плелась за ними чуть в отдалении. Стах никогда не разделял и не понимал влечения к собственному полу. Разве может сравниться грубая маскулинность раксаша, которого, даже при обоюдном согласии, все равно добиваться придется в бою, и порой жестоком, с нежностью нижнего? Раксаша не приласкаешь, его придется держать под собой, вцепившись зубами в холку, ни на миг не теряя бдительности. Нет, Стах решительно предпочитал омег, точнее одного конкретного лала, с длинными платиновыми волосами и глубокими озерами темных глаз. Сражений ему хватало и без этого.       Одиночек Стах выпроваживал уже сам, отправив Шелли в личные покои. Лал искупался, птицы высушили и долго-долго расчесывали ему волосы, он просил оставить их распущенными. Невольник надел домашние шелковые штаны на резинке и рубашку, белье надевать не стал и остался босиком. Стоило Стаху войти в спальню, как лал сразу же устремился к нему навстречу, предельно изящно опускаясь на колени и расстилая волосы вокруг себя.       - Встань, - велел раксаш.       Лал поднялся, подхватил полы рубашки и стянул ее через голову, следом на пол полетели штаны, юноша остался совершенно нагим, светлая его кожа в восприятии раксаша излучала легкое свечение и источала потрясающий аромат.       - Посмотрите на меня, лэрт, - лал подошел к нему ближе и снова опустился на колени, садясь на пятки и разводя ноги, чтобы было лучше видно его налившийся кровью бело-розовый член. – Я обнажен без ваших меток.       Он вился перед хозяином в невероятном нетерпении, совершенно как львица в охоте кружится перед носом у льва, пока он ее не покроет. Кожа у него действительно совершенно чистая, ни одного засоса или укуса, ни следа от прихватывающих пальцев. Ссадины от плети давно отцвели и сошли. Остался один знак на плече и ошейник, охватывающий горло. Лал опрокидывается под взглядом темного на спину, еще шире разводит коленки, заводит руку под бедро и погружается в анус указательным и средним пальцами. Медленно вытаскивает, пальцы покрыты полупрозрачной смазкой. Проводит влажными кончиками по промежности, стволу, животу, постепенно доходя до шеи.       - Я так хочу вас, мой господин Стах, - томно шепчет лал, заглядывая в свинцовые глаза своего зверя, властвующего над его жизнью. - Пожалуйста, распорядитесь мной, как пожелаете.       Стах все подмечает: выступившую на розовой головке прозрачную каплю предсемени, подрагивающие бедра, глубокое дыхание, расширенные зрачки, теряющиеся на фоне темной радужки и все же различимые, если приглядеться. Раксаш вовсе не каменный. С глубоким и коротким горловым рыком бросается на лала, распиная его собственным телом прямо на ковре. Шелли настолько истосковался, что почти кончает от одного ощущения тяжести любовника поверх себя. Колени сами собой взлетают выше и обхватывают раксаша по бокам. Хозяин всегда готовит его под себя, растягивает на пальцах эластичные стенки, стимулирует, усиливая возбуждение, проходясь изнутри по колечку. Лал обильно течет и мечтает, наконец, почувствовать первое настоящее проникновение. Для начала партнер его целует, глубоко и не торопясь. Подвижный, напористый язык верхнего проникает в уступчивую мягкость его рта, им уже владеют, но пока не так, как по-настоящему хочется.       Раксаша сводит с ума принятие нижнего, что он сам просит и ласкается, а не так давно это не казалось важным. Он жадно пьет впечатления мальчишки, вторгаясь внутрь на треть длины и останавливаясь, позволяя привыкнуть. Его избирательность в связях - сознательное решение, сделанное на основе проб и ошибок, допущенных в предыдущих отношениях. И вот он получает плоды своего выбора. Никогда он не чувствовал партнера так, как чувствует Шелли, их удовольствие перетекает от одного в другого, смешивается, порождая всепожирающий огонь между ними, в котором им предстояло сгореть и возродиться из пламени, будто двум фениксам, очищенным от грязи бытия, сильными и обновленными. Он метит шею мальчика страстными поцелуями, на исходе кусает за плечо, прокалывая кожу. Темному хорошо, омега покрыта и нежный мальчик бьется под ним в последних судорогах страсти, ритмично обхватывая его член, продлевая наслаждение. Он поднимается с пола сам и поднимает лала на руки. Спина, поясница и верхняя часть ягодиц юноши покраснели, поврежденные ворсом ковра, сплетенного из чистой шерсти. Кровать в двух шагах, могли бы и дойти, лениво размышляет черный, укладывая наложника на чистые простыни.       - Я люблю вас, лэрт, - умиротворенно признается невольник, уютно устраиваясь в обнимающих руках.       - Спи, сокровище, завтра рано вставать, весь день расписан, а еще до столицы добираться, - раксаш поцеловал юношу в висок, заботливо прижимая к себе.       Камо сговорился со Стахом пообедать в широко разрекламированном столичном ресторане. Камо злоупотребляет временем и вниманием лэрта, ничуть не стесняясь. Несмотря на свою непосредственность, которой его непременно бы лишило аристократическое воспитание, генерал уважает старшего раксаша. В ресторан с наложником он приходит первым, заказывает осьминогов из свежего улова и пытается угостить вкусненьким саба.       - Я не буду это есть, - мрачно отказывает сидящий у него в ногах Стас, он уже пережил испытание сырым мясом, у него два дня болел живот и больше он не согласен брать из рук хозяина все подряд.       - Почему? – искренне огорчается генерал.       - Оно шевелится, - приводит в качестве аргумента раб, подозрительно скашивая глаза на тарелку.       - Потому, что свежее, - уверенно заявляет раксаш и сам откусывает кусок, легко справляясь с жестким мясом, разрывая его острыми зубами. Конвульсивные пощипывания присосок на щупальцах, пристающих к нёбу и языку, придают дополнительной пикантности блюду.       Личный пример и уговоры ни к чему не ведут. Камо старается поделиться самым лучшим и вкусным, ему еще предстоит узнать, что нужно выбирать лучшее для лала, не основываясь на собственных предпочтениях. Наконец, являются Стах и Шелли, устраиваются напротив, лэрт сразу же заказывает тарелку с апельсинами и еще несколько блюд, совершенно различных по способу подачи и приготовлению. Его лал голодным не останется. Заботливо очищенными дольками апельсина кормит с рук, наложник охотно принимает, касается хозяйской руки губами и язычком, собирая и слизывая сок. Камо пробует повторить и у него легко получается, апельсины Стасу нравятся, никаких возражений раксаш не встречает.       Началась череда приемов у деспота, которыми традиционно заканчивался сезон. Осталось выдержать не так много. У раксашев очень развита интуиция, и Стаха изнутри начало подтачивать недоброе предчувствие, хотя даже Зелек оставили его в покое, последняя двойка напала на него больше двух недель назад. Что-то назревало, темный лэрт ощущал в воздухе надвигающуюся грозу. Он продолжал тренироваться с раксами, перестал заключать договоры на алгоритмы, чтобы высвободить силы и время. Он должен быть во всеоружии и предотвратить или достойно принять удар.       Дворец деспота квинтэссенция роскоши. Обе пары, Стах с Шелли и Камо со Стасом, приехали вместе. В обществе не оставили без внимания сближение генерала и Стаха. Холодный и помпезный тронный зал, с его строгими линиями, все же предпочтительней парадных помещений, переполненных дорогими и редкими украшениями, мебелью и столами, ломящимися от еды и напитков. Нижних в доме деспота не очень отличали от еды, некоторые морские деликатесы накрыты на обнаженных телах лали. Юношей в основном используют в качестве вешалок, подставок и канделябров. Зал наполнен светом настоящих свечей, в просторном помещении царит приятный раксашскому глазу полумрак.       Специально или нет, но деспот обесценивает нижних любым возможным способом. Тяжело воспринимать дорогое сердцу авторское золотое колечко на пальце как ценность, если золото используют повсюду, словно обычный и доступный материал. Стаха не смущают царские покои, его лал ему не слуга, служить в паре верхний – нижний вовсе не значит прислуживать, по крайней мере, не для него. Опускать нижних до обычной обслуги все равно, что лить драгоценное вино на землю. Абсолютно бессмысленное и крайне расточительное занятие. Ни говорить, ни размышлять на этот счет не стоит, каждый раксаш вправе распоряжаться принадлежащими ему нижними по своему усмотрению.       Деспот разделяет одну кушетку с Пиром, единственное, в чем положение Пира принижено, он сидит по правую руку от владыки. Сатрапу отведено место рядом, но он предпочитает оставаться на ногах, приглашенные гости и хозяин вечера уже выпустили плети из рук. Марк держит бич, свернутый в кольца, в руках перед собой. Рядом с ним на коленях прежняя юная девушка, девственная, укутанная в традиционные одежды. Вечер развивался довольно однообразно, пока в зал не вынесли плоские подносы, усеянные плотно запечатанными квадратиками лотерейных билетов. Стах мгновенно подобрался, но служителей слишком много и он не может открыто запретить своему лалу брать эту гадость, пока они его слышат. Не следует отказываться от милости деспота, какую бы сомнительную форму она ни принимала. Ему казалось, что уже позабыли об этой мерзкой традиции.       Лотерейный билет ярко разукрашен, его мальчик берет бумажку и с любопытством рассматривает. Камо не обременен и, соответственно, не ограничен воспитанием, стоит служителю поднести поднос к Стасу, он наматывает и без того короткий поводок на руку, подтаскивая наложника буквально себе под ноги и резким ударом выбивает поднос из рук раба, заодно опрокидывая самого прислужника. Рычит, давит ментальной силой, Стас испуганно жмется к полу. Благоволящий генералу деспот спускает выходку, как бы ни замечая, больше к Камо соваться не решаются.       Больше половины лотерейных билетов пусты, нижних встречают чистые листики, упакованные в конверты. Некоторые выигрывают мягкие игрушки и сладости, засахаренные цветы, орехи в шоколаде, дешевые девайсы для постельных игр. Призы раздает один из старших царских евнухов, лалы радостно разбирают подарки. Шелли понравились круглые мягкие игрушки разных цветов, он вертит квадратик в руках, не сообразив, как открывается, радостно предвкушая выигрыш. Наконец, находит и подцепляет краешек клапана, открывая блестящее нутро. Стах не удивлен, он не сомневался, наклоняется к невольнику и тихо говорит ему:       - Будь верен мне, Шелли.       - У нас определился победитель! - евнух моментально оказывается рядом. – Назови свое имя бесценный лал и выйди в центр зала, чтобы тебя все видели.       Юноша в замешательстве оборачивается на Стаха, но ждать его никто не собирается. Евнух больно хватает его за плечо, поднимая на ноги, и тащит на свободный пятачок перед кушетками, лицо служителя при этом сохраняет доброжелательно-веселое выражение. Откуда-то с потолка на них падает свет, теперь они в освещенном кругу, ослепленный лал не может четко разглядеть хозяина в общем полумраке, различает только его темную фигуру.       - Ты выиграл золотой билет! – возбужденно выкрикивает евнух, продолжая удерживать лала за руку, но послабляя хватку.       Раб на подносе выносит к ним металлическую пластинку, евнух берет ее и протягивает Шелли, рассчитывая на вполне понятную, доведенную до автоматизма реакцию: взять из чужих рук предмет, когда предлагают. Юноша не делает ни малейшего движения навстречу, прижимает ладони к платью и опускает голову. Он сильно напуган, сердце несется вскачь и выписывает в груди заячьи петли.       - Ты выиграл, бесценный, - давит интонацией прислужник. – Забери выигрыш и ступай.       Они на виду, и лал лишен поддержки своего господина, но и у евнуха не так уж много способов достичь желаемого, откровенное насилие ему не простят, оно будет сразу же заметно окружающим. Стоит ему немного перегнуть и владелец строптивого лала вмешается. Он переходит на невозможно слащавый тон, переживать ему нечего, не было примера, когда лалы отказывались от билета, задача его на самом деле несложна.        - Возьмешь его и тебя сразу же отвезут к вратам, меньше чем через час окажешься на Обетованной, - соблазнял евнух. – Ну же, протяни ручку бесценный, не так уж сложно. Ты мечтал об этом, я знаю.       Шелли действительно грезил о родине, воображал знакомые места, отличные от кашарских уклад и природу, глоток воздуха без малейшей примеси феромона. Особенно сильно его донимали мысли о легкости, с которой его забрали из школы и вообще с планеты. Попасть обратно не казалось чем-то невозможным, тем не менее именно таким и было. Лалу никак не добраться до врат, не активировать их самостоятельно. Невозможно найти и уговорить раксаша на столь бесцельный поступок. Со временем он начал романтизировать место, где родился, присваивая своей планете скорее те черты, что усвоил из книг, чем действительно вынесенные из собственного опыта. И где-то там все же была его мама и остальная семья вместе с ней. Он верил, что мог бы там жить, может не слишком счастливо, но мирно и тихо, никому не причиняя беспокойства, не страдая под равнодушной властью жестокого хозяина. Предложи ему возможность выбраться с Кашары в любой момент, пока он жил в трех первых домах, он бы согласился. Даже предполагая ловушку, рискнул бы воспользоваться малейшим шансом, понадеявшись, что его не обманут.       Лал молчал.       Темнейший лэрт недвижно замер на кушетке, положив все силы, чтобы казаться если не расслабленным, то хотя бы спокойным, хотя внутри прямо из сердца растекалась лава, затапливая душу потоками раскалённого камня. Такой изящный, до хрупкости тоненький. В кольце яркого света переливаются его богатые волосы, убранные в узел, спускающийся на шею. Его юный мальчик, отдавшийся ему прошлым вечером и сегодняшним утром. Он баловал его и нежил всеми способами, что были ему известны и приемлемы для его собственнической натуры. Но ведь и бил тоже, наказывал, отстранял от себя. Не склонял слух к его мольбам, держал в неволе. И если юноша к нему вернется, он не изменится, он не в силах по собственной воле разжать руки и дать ему хотя бы подобие свободы. Как же он будет жить без защиты? Кто о нем позаботится?       На самом деле Шелли не знает, как к евнуху следует обратиться и медлит только поэтому.       - Я не приму билет, уважаемый, позвольте мне вернутся к темнейшему лэрту, прошу вас, - негромко и неожиданно твердо говорит мальчик, настолько решительно отстраняясь от слуги, что стало бы очевидным, если бы его удержали силой.       - Опомнись, - шипит евнух. - Думаешь, выпадет еще один шанс? Такое бывает раз в жизни.       Слова долетают нижнему в спину, он спешит обратно под ноги к Стаху. Едва успевает коснуться коленями пола, лэрт его поднимает и сажает рядом с собой. Парнишка трясётся, в шоке от пережитого, Стах подносит к его губам свой кубок с вином и заставляет отпить три глотка. Шелли пьянеет от дурманного и крепкого напитка. Дальнейшее он воспринимает через дымку, немного приходит в себя на яхте, по пути домой.       - Меня бы действительно отправили на Обетованную? – вино притупляет чувство самосохранения и он решается задать рискованный вопрос.       - Да, Шелли, - контролируя мгновенную вспышку ярости, ответил Стах, крепко обхватывая шею сзади, словно лал собирается от него убежать.       - Я бы там сразу пропал, - не слишком заинтересованно и отчасти лениво, реагирует наложник, иногда так рассуждают о плохой погоде за окном, устроившись у теплого камина, с чашкой горячего чая в руках.       - Не думаю, мой хороший, людки тоже ценят красивых мальчиков, - возражает раксаш.       - Я хочу с вами, - устраиваясь поспать, бормочет лал.       - Ты со мной.       Тревожное чувство грядущей беды не рассеивается, черный раксаш заметил, насколько Пир был заинтересован в том, чтобы Шелли получил золотой билет. Фаворит деспота отказался от нелегальных способов навредить мальчику и перешел к законным. Он не остановится.