Убийство образов

1981

      — Тихо. Подними бедра повыше, — пришлось сжать ее бока, потянув на себя.       Бетти немного выгнулась, пальчиками попытавшись впиться в стенку кабинки. Ее дыхание заметно участилось, стоило ему плотнее прижаться к ней, расслабленно выдохнув. Чувство, словно он на своем месте. Она привстала на носочках, но вышло совсем неудобно, так что ее ножки задрожали сильнее, она с тихим возгласом согнула колени.       — Бетти… — прошептал он, притягивая ее вверх. — Не суетись так, я настроиться не могу.       Хотя, он врал, ведь нить нетерпения и желания сделать все по-быстрому возбуждала еще больше. И как только он убедил её вообще прогулять химию, если сам так яростно готовился к предстоящей лабораторной работе? Однако даже хорошо, что они учатся в параллельных классах.       — Знаешь, Хью… — надрывисто произнесла она, посмотрев на него через плечо. Игривая усмешка не сдержалась на ее губах. — Я не виновата, что ты так вырос…       — Значит, надо менять позу, — шепотом ответил он на ушко, ухмыльнувшись и резко двинув пахом.       — Толькой давай быстрее, иначе я не успею, — сдавленно пролепетала она, и большего Хью не требовалось.       Бетти продолжала вредничать, сопротивляться и периодично сжиматься, то пододвигая, то сводя на нет всё удовольствие. Хью даже проигнорировал ее удивленный вскрик, когда он легонько, но всей ладонью шлепнул её и грубо вжал в стену. Та прижалась щекой и уже хотела разозлиться, но Хью накрыл ее губы пальцем.       — Я же знаю, что так тебе нравится больше, — в порыве пояснил он, дав ей слегка прикусить большой палец.       И он был абсолютно прав, стоило заметить, как Бетти тихо проскулила, мило выгнула бровки. Хью надеялся, что подобное происходит в последний раз, и они смогут нормально встретиться у него дома. Какой кайф в сухом соитии в туалете во время урока, когда часть мыслей принадлежит отвращению к общественному месту и отсутствию презерватива? Надо же было забыть дома карманные деньги, не сумев купить по дороге в школу даже самую дешевую упаковку…       Хью поправил волосы, невольно отмечая, что открытый лоб намного лучше лезшей в глаза чёлки. Ну не мог он и дальше ходить с этой шторкой, когда Майкл Джексон никогда так не выглядел! Хоть ему и отчаянно не нравилось, что его волосы пушатся совсем не так, но убедить отца зачесать бывшую чёлку назад и отрастить волосы на затылке для объема он был обязан.       Так, теперь Хью гордо приглаживал волосы даже во время быстрого соития в туалете, параллельно часто и точно входя в Бетти. Она сдерживалась, как могла, только тяжело дышала и старалась подстроиться под темп: обоим хотелось быстро прийти к желаемому, ведь возможности встретиться так у них не было давно.       — Детка, пора заканчивать, верно? — он говорил с отрывами, успевая заглотнуть воздух: казалось, он весь дрожал от той узости, которой так гордилась его девочка. — Может, сегодня…       — Вы в курсе, где находитесь? — голос разорвал наступающий протяжный стон Бетти, который планировался вырваться под быстрые удары Хью и его похотливые фразочки. — Ну ничего себе, ни стыда ни совести…       Бетти резко напряглась и сжалась, отчего Хью охнул, силой сдержавшись. В следующую секунду он погладил ее спинку жёсткими ладонями, и мурашки, пробежавшие по ее телу, почувствовал кончиками пальцев. Если его девочка сейчас испугается так сильно, что никогда больше не даст в школе, это будет главный провал Хью, и даже оценка «С» за домашнюю работу по биологии не сравнится с этим.       Обычно тихие школьницы, что отпрашивались в туалет на уроке и тихо делали свои дела в дальних кабинках, никогда им не мешали. Казалось, уже вся школа знала, почему Хью нет на литературе и где главная чирлидерша школы, развлекается вместо химии. Отменная красотка была эта Бетти, которую Хью с удовольствием называл своей, приставая на переменах на глазах ее подружек. Ее окружение Рейза сильно не привлекало — особенно Хлоя, помада на губах которой вечно лезла за контур, — но увидеть их, кусающих локти от зависти, было приятно его самолюбию. Что уж сказать о Бетти, получавшей еще больше внимания в последствии.       Впрочем, стук каблучка, шум прямо напротив их и звонкая усмешка не говорили ни о тихой школьнице, ни о какой-нибудь Хлое или даже уборщице, приходившей за пять минут до перемены.       — Какие-то проблемы? — невозмутимо спросил Хью, выгнувшись назад и приоткрыв дверь.       Девчонка сидела напротив между двумя раковинами, предварительно закинув ногу на ногу. Хью вздернул бровь, уже решая продолжить дело, даже не стыдясь, но заметил одну деталь: в начале года на биологии за соседней партой расположилась похожая макушка с торчащими из стороны в сторону русыми волосами. Причем это не классические локоны и объем, что сейчас отлично держался на Бетти, а растрепанные, будто посыпанные пудрой волосы. Зрелище посредственное, если быть честными.       — Совсем никаких, — пожала плечами она, немного покосившись в бок и прищурившись. Хью позволил увидеть бёдра его подружки, немного дернув назад. Незнакомка немного поддалась вперед корпусом. — Бетти Купер?       Бетти стыдливо отвернула голову, будто только что они взглянули в глаза друг другу. Хью ласково поправил бретельку лифчика, прошелся по каемке трусиков с кружевом, поглаживая и аккуратно проникая обратно. Если Бетти совсем потеряет настрой, даже на минет можно не рассчитывать.       «До конца урока еще минут двадцать, — Хью посмотрел на настенные часы над раковинами, до сих пор не представляя, на кой черт они здесь сдались».       — Тогда, может, свалишь? — продолжил Хью, уже отбросив всякое уважение.       Даже если она из его класса, ему совсем не хотелось оттягивать собственное удовольствие. Да и на кону стоял оргазм Бетти, достичь которого довольно трудно в условиях кабинки туалета.       — Мм, с чего это? Туалет женский, а вот тебе здесь явно не место, — она косо на него посмотрела, но Хью заметил, как ее рука дрогнула, словно резко хотела потянуться к чему-то. — Или в девчонки заделался?       — То есть этого ты не заметила?       Начиная раздражаться, Хью указал на самого себя и, наблюдая, как взгляд не опустился ни на дюйм. Он показательно двинулся, Бетти вздохнула сквозь стиснутые зубы от неожиданности и явно приятного возбуждения от ситуации. Хью оставил поцелуй на позвоночнике, ознаменовав, что девчонке явно здесь делать нечего. Однако ни шороха, ни шагов в сторону выхода не послышалось. А вот это уже не смешно. Хью вновь выглянул и теперь строго посмотрел на девчонку.       — Слушай, ты тоже неплоха, но…       Девчонка тут же засмеялась, открыто и слишком громко для таких обстоятельств, откидывая руки назад и опираясь. Хью настигло ощущение, будто она изводит их двоих специально, тянет время.       — Ты подумал, что я присоединиться хочу?       Ее вопрос звучал резко, уверено, но Хью заметил, как она закусила губу, взгляд метнулся вниз и тут же обратно. Она медленно подняла руку, указывая на себя, а после… Потянулась к воротнику рубашки, продолжая кромсать губу, видимо, от волнения, и щелкнула пуговицей.       «Неужто…? — удивился Хью про себя и даже опешил, но быстро собрался: когда голова в холоде, а пах в самом подходящем месте, думать всё же стоит первым».       — Пф, слишком много чести, милая, — издевательским тоном бросил Хью, но ему определенно интересно, как далеко зайдет эта простушка. Она явно не сможет сделать то, о чём говорит, уж таких — Хью так казалось — он разглядывал сразу, и она под этот образ ну совсем не вписывалась. — Но, в принципе, если ты хочешь…       Бетти тут же с протестом помотала бедрами, стараясь даже оттолкнуть Хью и закончить всё так. Он же бережно погладил ее, пытаясь успокоить, но не прерывая зрительного контакта с другой. Будто кошачьи, хитрые и тёмные были глаза у девчонки, так и манили увидеть в них стыд или осознание собственной оплошности. Хью был уверен, что она растеряется: очевидно, что она девственница, возомнившая себя слишком взрослой. Коленки дрожали, она дергала губу и нервно стучала ногтями по керамике умывальника — трусишка совсем не думала о сексе, даже ее длинная рубашка, юбка, закрывающая все прелести до колена, свидетельствовали об этом.       — А найдется ли местечко? — с пренебрежением, сохраняя ухмылку, бросила она и встала. Сделала шаг вперед, расстегнув еще одну пуговицу. — Конечно, если есть, то…       — Я не буду! — резко пропищала Бетти, встав и пошатнувшись на затекших ногах. Она навалилась на кабинку и надула губки, отчего Хью захотелось силой притянуть ее обратно. — Меня спросить вы не хотите? Больно надо, сами развлекайтесь!       Она хотела выйти, резко двинувшись в сторону, но Хью поставил две руки по сторонам и притянул ее в объятия. У Бетти, хмурившей бровки и уткнувшейся ему в плечо, не было шансов сбежать и, наверное, поэтому она никогда всерьез не пыталась.       — Ну вот, ты мою красотку расстроила, — протянул Хью, мельком водя по спине Бетти ладонью. Его волновала сейчас только собственная шкура, которая будет вынуждена прийти на урок, слегка сгорбившись, чтобы скрыть возбуждение. — И как предлагаешь это исправлять?       Незнакомка хмыкнула, мигом застегнув все пуговицы. Если бы не возмущение Бетти, быть может, все бы получилось, но теперь эта светло-русая девственница сбила всякий настрой. Он заметил череду прыщиков на ее лице, полное отсутствие макияжа и ссутулившуюся спину. Да она полная противоположность Бетти! Как такие вообще могут… Впрочем, девчонка уже выскочила из туалета, открыв дверь нараспашку, будто наличие двух полуголых людей, стоило только выглянуть им из дверцы, достойно внимания пустого коридора.       «И что это сейчас было? — оглядывая туалет, подумал Хью, но ему было слишком безразличны последствия потом, когда самая большая проблема была между ног».       Он взглянул на Бетти, что продолжала ютиться к нему, прикрыв глаза. Хью погладил ее по голове и сдержался, чтобы не надавить на плечи и попросить хоть так закончить все дело. Если он только попробует так сделать, на их отношениях можно поставить крест.       «Да отношения ли у нас вообще…? — невзначай подумал Хью, но ответом стало пресловутое: «Конечно, у всех парней есть девушки — значит, у меня тоже должна быть».       — Ты все еще обижаешься? — воскликнул Хью, потому что она до сих пор его игнорировала. — Бетти, тебя так обидела эта девчонка?       Она нахмурилась, делая вид, что сосредоточена на своей помаде, скользившей по губам. Молчала, стояла за раковиной и деловито опиралась ручкой. Хью вздохнул, сам подошел к ней, коснувшись плеча. Бетти отпихнула его, продолжая краситься и игнорировать.       — Ну детка… — стараясь скрыть раздражение, протянул Хью.       — Раз уж на других тянет, то сразу бы шел, — закрывая помаду и хлопнув губами, ответила она и поправила головной ободок, пальцами прокрутив кудри. —       Думаешь, я кукла резиновая, которая говорить не может? Ты бы еще открыто с ней заигрывал при мне, вот номер бы вышел!       — Сейчас хочешь устроить истерику? — скрестил руки Хью, цыкнув. — Бет, я даже не собирался с ней что-то делать, просто хотел увидеть, как далеко она зайдет.       — А обо мне ты не подумал? — она подняла голос, и Хью начало морозить.       Он ненавидел ее писк даже больше, чем отцовские причитания. В таких случаях лучше всего подходила пустая квартира или задний двор школы на конец, где можно спокойно поговорить, но никак не туалет. Впрочем, ничего другого ему не оставалось.       — Не кричи, — Хью коснулся ее талии, но Бетти дернула бедром, не желая даже попытаться пойти на контакт. Она сделала вид, что перебирает косметичку, но Хью резко подтолкнул ее к себе. Бетти уперлась в его плечи, но все равно никак не поддавалась. — Бет, только ты мне нравишься, знаешь ведь. Да я кроме тебя никого не хотел и не хочу.       Бетти невесело, даже наигранно-капризно усмехнулась, поджав губы. Хью аккуратно сжал ее плечо, и, получив немое разрешение, скользнул по шее, приподнимая ее за подбородок. Красивое овальное личико и яркие синие глазки. Ее родителям так повезло, что Бетти синеглазая блондинка, ведь Хью нравились именно такие. Он потянулся к ее щеке и она, нехотя, но не шелохнулась, когда ее поцеловали. Он оставил ощущение губ медленно и тягуче, слегка пощекотав ее бок, на что она зажмурилась, и маска обиды спала: она тонко засмеялась. Он довольно ухмыльнулся, узнал о встрече завтра и, махнув рукой, захватил мешок-рюкзак у двери.       Уборщица уже шла по коридору, и Хью почти попал под ее половую тряпку, которой она бы с радостью задушила извращенца, что ошивается в женском туалете.       Подходя к классу, он невольно присвистнул. Хоть и долгожданное соитие завершилось провалом, по крайней мере, та девчонка сама избавила их от её компании. Хью так и не понял, откуда она появилась, но так и быть. Ничего плохого она ему не сделает, в этом он почему-то точно был уверен.       «Она всего лишь тихая школьница-девственница, в которой резко проснулся максимализм, не больше, — уверял себя он, продолжая что-то тихо насвистывать по дороге к кабинету».       Осталось дождаться звонка, слиться с толпой гудящих одноклассников и проследовать на третий этаж в кабинет физики, вытащить тетрадь и делать вид, что тебе до безумия интересна искусственная радиоактивность. Хью даже не заметил, как его планы с крахом провалились куда-то глубоко под землю, лишь ненависть к мерзавке-девчонке заставила его мельком сматериться.       Миссис Растри, потирая очки на цепочке, хмурилась и качала головой, а та самая незнакомка рядом продолжала ломать бровки, и по ее губам он прочитал «Мальчик в туалете» и «Бетти».       «Вот же сука, — пронеслось в голове, когда «страшная ведьма» злостно посмотрела на него, а девчонка подмигнула, ядовито ухмыльнувшись. Он сжал зубы, вспоминая излюбленное «Увидел что-то — расскажи», что активно пропагандировали им с еще начальной школы».       Миссис Растри шла на него в своем застиранном кардигане, смотря глазами хищного животного — ее бока, увеличивающиеся с каждым годом, о боже… — и Хью уже думал сбежать, вот только путей отступления нет: спереди преподаватель, сзади — гневная уборщица, готовящая для него виселицу.       — Мистер Рейз, сколько раз вам еще говорить, что пропуски уроков литературы скажутся на ваших экзаменах! Да как вы смеете…       Пока мисс Растри вовсю причитала, напоминала про сдачу экзаменов, старшей школе и всём, что только можно, Хью смотрел на девчонку. Она с победой в глазах покрутила верхнюю пуговицу рубашки и помахала рукой. Он даже не заметил, как его взяли за локоть, и повели в кабинет, путь до которого он знал наизусть. К директору он ходил регулярно три раза в год начиная с прошлого и, казалось, уже стоило носить с собой чай для одних и тех же диалогов. И пусть известное «три похода к директору — отчисление» висело почти на каждом повороте, Хью знал всю правду: покричат и отправят дальше учиться, потому что в их районе в Трентоне школ больше нет, а с его блестящими оценками нужно еще потягаться, чтобы иметь основания так просто избавиться.       Но что он мог сделать с изучением себя и своего тела? Верно, только следовать или закапывать это внутри себя. Очевидно, что он выбрал первое.       Открыв дверь, Хью хотел закрыть ее тут же, невольно сморщившись. У директора было душно и вечно пахло цветочными духами, от чего резало нос. Школьные правила не позволяли курить в кабинете, и, видимо, этой тетке просто необходимо чувствовать хоть что-нибудь другое, но также отвратительно пахнувшее. Директор — женщина за сорок, которой он лично выдал бы пенсию и отправил отсюда куда подальше.       Хью вальяжно сел на стул, слегка скатившись и широко расставив ноги. Хотел убрать руки в карманы, но выглядел бы смешно и решил просто положить их на живот. Он знал, что у него есть минут пятнадцать-двадцать, пока за ним не приедут, так что можно охотно пропускать всю информацию.       — Хьюберт Рейз, — постучав ручкой по столу, женщина на секунду привлекла его внимание. Хью лениво дернул головой, реагируя на полное имя, но энтузиазма слушать её не прибавилось, — вы уже не первый раз нарушаете порядок школьных правил. Мы, не без влияния вашего отца, конечно, смирились с привычкой курения, но это… — она скрестила пальцы, опираясь локтями на подлокотники. — Это нам не по силам, Хьюберт. Вам следует… — строчку Хью пропустил, запрокинув голову и рассматривая трещины на потолке. Казалось, они намного интереснее и даже честнее, чем лепет директора. Ведь они оба знают, что всё идет к одному человеку, которому уже позвонили и попросили приехать. — Вместо того, чтобы вести подобный образ жизни, Хьюберт, вам стоит думать о своем будущем. Занятие грязными вещами в школе неприемлемо, — Хью покосился в сторону, пробежал взглядом по книгам. Директор читает даже художественную литературу? Неудивительно, ведь в ее работе из сложностей только подъем на третий этаж, думал он. — Если бы так называемой «девушке» не было шестнадцать, мы бы и вовсе сообщили в полицию, Хьюберт. Если на вас не подействуют наши предостережения, — Хью часто называл их простой водой, так как за все его попытки слинять отсюда еще ни одна не завершилась окончательным успехом, — мы будем думать о вашем исключении из школы вовсе, так как подобное поведение недопустимо.       Хью вздохнул, вновь уставившись в потолок. Всё же медленно осыпающаяся со временем краска вызвала куда больше вопросов, чем заученные слова директора. Откуда вообще могли появиться трещины? Толстяк Мет однажды забрался на крышу и попрыгал? Или какой-нибудь выпендрежник из команды по бейсболу попал в кабинет и не усидел на месте? А может, директор сама как-нибудь прикрикнула на ученика так, что даже потолок не выдержал?       — Хьюберт? — позвала его директор, из-за чего возникшую идею считать уже половицы пришлось откинуть. — Ты же не собираешься исправляться, да? — вздохнула женщина, кашлянув и растворившись на стуле, став потрепанной, уставшей, посиневшей женщиной. Еще секунда, и она умрет от собственной скуки, Хью был уверен.       — Мгм.       Все словно в тумане, ведь финал всего разговора он знал. И ему оставалось лишь вздохнуть и принять это, а заодно вспомнить ближайшие оценки за пару дней. Он сел бы рядом, поправил свои клетчатые брюки, расстегнул пуговицу на пиджаке. Почесал посидевший затылок, попросил стакан воды с почтительным кивком. Бросил на сына взгляд, полный надежды на исправление, пока директор всё бы бубнила: «В туалете с девчонкой… И не первый раз, мистер Рейз! Вы сделаете что-нибудь с этим?».       — Конечно-кончено, обязательно сделаю, — все кивал бы он головой, одной рукой крепко сжимая ручку с блокнотом.       И Хью прекрасно знал всю пагубность своей ситуации. Речь даже не в вопросе сексуальных утех, а куда большего, занимающего всю его жизнь. Ему шестнадцать, желание бунтовать было на самом пике, так почему он продолжал покорно слушать директора? Встал бы и, невзирая на ее лепет, вышел бы из кабинета! Нет, он не мог. Не мог не по тому, что слаб, а по тому, что дверь уже открылась, он увидел клетчатые брюки, коричневый пиджак… Растянутые губы, нос с горбинкой и тонкие-тонкие брови. Всё, на этом бунтарство на сегодня закончилось.       Хьюберт сел ровнее, не смотря в сторону отца. Напрягся, положил руки на колени и смотрел на них же, измеряя с точностью до миллиметров собственные ногти. Стоило подстричь их. Где завалялись ножницы? Последний раз он видел их в ванной на полке, но они могли упасть или завалиться в один из контейнеров.       — Мистер Рейз, вы, наверное…       — Конечно, — отец покачал головой, вздохнув. Быть может, ему самому осточертело регулярно ездить в школу, но всегда его куда больше волновали оценки, ежели поведение. — Сынишка опять ведет себя неподобающе?       — Одна из учениц увидела его в туалете вместе со сверстницей. Думаю, подробности здесь излишни…       Хью закрыл дверь, тут же отвернув голову от отца. Тот не спеша завел мотор, включил радио и Хью закусил губу, сжав кулаки. «Don’t stop ’til you get еnough*» пели, наверное, все в его школе. Стоило сказать одну строчку, включить на любом месте, и каждый школьник напел бы, одновременно отбивая ногой ритм. И Хью не был исключением, шевеля губами совсем незаметно и только так в рамках машины он расслаблялся под ритмы музыки. Стараясь безотрывно смотреть в окно, делая вид, будто начал дремать, он не показывал хорошее настроение, пока еще не понял истинного отношения ко всему отца. С ним всегда Хью чувствовал себя по-разному, будто от его настроения зависело и его собственное. Сейчас неудобно, неуютно, хочется выскочить их машины и убежать, несмотря на любимую, завлекавшую как никогда песню.       — Говорят, это хит, — резко произнес отец, и Хью невольно повернулся. Рефлекс, привычка, обязанность. — Выучишь на гитаре?       — Вот бы увидеть на нее аккорды, потом уже самому учить, — Хью откинулся на кресло всем телом, слегка ударившись головой. Нужно сделать вид, что всё хорошо, что всё в порядке, однако он кусал щёки изнутри — тоже незаметно — и считал улицы до дома. Песня подходила к концу, хотелось поставить ее еще раз, но это возможно только дома с кассетоприемником и отсутствием отца дома. — Да и не такой уж прям хит. Моррис, например, послушал один раз и ему совсем не понравилось.       — А что он слушает? — не отрывая взгляд от дороги, отец повернул руль.       — Недавно дал мне кассету с «Ramanoes*». Честно, это что-то очень специфичное… — Хью невольно сморщился, когда услышал в голове заунывную песню этой группы, позиционировавшей себя как панк-рок-группа. — Мне кажется, он даже «Stain’ alive*» не слышал.       — Ну, если сравнивать с «BeeGees*», то мне твой Джексон больше нравится.       — Пап, это же популярно сейчас, — протянул Хью, подпирая рукой щеку и немного расслабляясь. — Конечно, в твое время другое слушали.       — Другое? Хью, я не настолько стар, чтобы не слушать твоих любимчиков. Вот, например… — отец посмотрел куда-то в сторону, заодно поворачивая на главную дорогу. — Как тебе «Earth, Wind and Fire*»?       — Ууу, — протянул Хью, и в голове загорелись воспоминания, как отец на всю квартиру включил «September*», потому что его показывали по телевизору. Он накрыл глаза рукой, стараясь вытащить из головы образ нелепо танцующего отца, — нам с тобой точно не по пути…       Отец пожал плечами, и они поехали в тишине.       Чем ближе они подъезжали к дому по Трентон Фриуэй, тем сильнее отец теребил воротник пиджака. Хью хотел найти тему разговора, даже не заметив, как мужчина поставил уже свою кассету, и на всю машину заиграло «Dreams*». Хью вздохнул с огорчением, но он погладил его по плечу, мол, дай и отцу волю. Он промолчал, только взглядом соглашаясь, но руку с плеча все же снял.       Стоило углубиться в мысли о школе или, по крайней мере, о Бетти. Если так подумать, то Хью не особо были нужны отношения с ней кроме повышения авторитета в толпе. Он сразу смекнул, что на неё жадными глазами смотрели половина школы, но она принадлежала Хью, стояла перед ним на коленках, а не перед толстяком Метом. Конечно, его самооценка повысилась, но имели ли эти отношения какую-то ценность после выпуска? Да, она хороша, горяча и, уезжай отец на ночные дежурства в больницу чаще, Хью перенес бы некоторые ее вещи в квартиру. У нее была хорошая успеваемость, хоть она и полный ноль в химии, но прекрасна в биологии: так возбуждать нужно было еще уметь. И Хью даже думал, что у них могли бы быть красивые дети, если бы он вообще их хотел. А так… Нет, Бетти лишь до выпуска, а когда надобность в показухе уйдёт и все разбредутся кто куда, он точно ее бросит. Он это знал. Хью вновь уставился в окно, смотря на большую парковку. Вот бы тут стояла одна из его будущих машин, когда он поступит в университет, думал он, мечтая о ночных поездах с первокурсницами или новыми друзьями.       — Рассказывай сам, что натворил, — внезапно потребовал отец, но как-то по-доброму, располагающе, вставая на светофор на Гамильтон Авеню. После останется заехать в маленький проулок, и они дома.       — Все как обычно, — пожал плечами Хью, даже не стыдившись: рассказывать приходилось не впервой, да и в этом плане отец его поддерживал, как никогда. — Решил не идти на литературу, встретил Бетти в коридоре…       — Поцеловал за ушком, как я учил? — ухмыльнулся отец. Хью самодовольно отбросил волосы, чувствуя, что и волнение отца проходит, так как сейчас он просто поглаживал верхний карман на пиджаке. — А что за Бетти? Как выглядит, м? Хороша? — машина свернула на Гамильтон Авеню и Хью будто подменили. Скоро все закончится.       — Да, одна из чирлидерш. Не знаю, как так вышло, что мы встречаемся, но это… Это неплохо.       — И в мое время были красотки еще те… — протянул он, глупо, неуверенно усмехнувшись. Хью сразу уловил, что было на уме у отца. — Но, конечно, миссис Рейз ни с кем несравнима.       Хью шлепнул губами, не думая, что из разговора о школьном происшествии они решат копнуть песок прошлого.       — Пап, она все еще моя мать, — Хью аккуратно повернул голову, продолжая опирать ее на руку. — Хватит говорить о ней так, будто она чужая.       — Да, сынок, но я для нее не бывший муж, а незнакомец, — ответил отец, вздохнув. — Ты мне хоть сообщай, о чем она пишет.       — Так прочитал бы сам, я письма всегда оставляю в гостиной.       — Ну, у нас отношения не позволяющие.       — Вы все еще мои законные родители, — Хью попытался так заменить слово «родные», не зная, что из этого хуже. Все казалось ужасным, стоило вспомнить, оживить картинку в голове, когда мать навсегда захлопнула дверь квартиры, сказав напоследок: «Я буду говорить только с сыном, потому что тебе уже окончательно мозги промыли, Герман». — И вообще, в чем проблема написать ей самой?       Хью знал ответ, но хотел услышать его из уст отца. Отцу просто стыдно. Стыдно, потому что он был зависим от части давно не его жизни, но ловил ее последствия. И Хью хотел помочь ему, потому что отец — единственный человек, который у него остался. Это сложно, нужно было привыкнуть к некоторым его изъянам, но правды это не меняло: кроме отца он полностью одинок, а мать где-то на фоне. Он поправил воротник пиджака, опять нервно сглотнул и продолжил пристально смотреть на дорогу.       — Мы приехали.