Убийство образов

Хьюберт стоял у маленьких апартаментов, замечая в окне девушку, что поправляла рукава кофты и неустанно поворачивалась на улицу. Везение или нет, но Джес будто знала, что он ждал на неё, облокотившись на капот машины. Они переглянулись, она аккуратно помахала ему. Хьюберт ответил и вытащил сигарету. Джес будто резко окликнули, плеч задрожали и Рейз смекнул, что она смеялась. Вот ведь, явно соседки подтрунивают. Наступивший вечер приятно охлаждал, позволяя проветрить голову, открыть окна в машине и слушать шум центральной улицы неподалеку. Бары и рестораны заполнялись в такое время стремительно, но Хьюберт был уверен, что сейчас любое заведение на краю города было наполовину пусто. Пусть самое лучшее и свежее пиво продается через три квартала, Рейз не планировал пить много. Чиркнул зажигалкой, немного подымил и задумался, довольствуясь горечью. Хьюберт не знал, поступил ли правильно, когда позвал Джес на свидание, взял номер телефона и набрал вечером, глотая кофе. Что вообще можно поделать, если какой-то пациент так въелся в мозг, что захватил здравый смысл? Сны, конечно, он всячески игнорировал, иначе бы желудок из-за холодной воды отказал быстрее, чем терпение каждую ночь. Хьюберт резко нахмурился. Вспоминать такое перед свиданием? Да, сознание то ещё коварное существо. Нэйт был близко. Слишком близко. Сидел рядом, пока Хьюберт смотрел прямо в глаза, где отражались блики лампы и азарт, нездоровый и ошалевший. Он был рядом, так что Рейз чувствовал запах зубной пасты, необъяснимый запах самого Паттерсона, проникавший в легкие. Противно, но так притягательно, когда рука Нэйта на пуговице рубашки, на второй, на третьей… Нет, Хьюберту надо было остановится немедленно, пока сон не увлек его так сильно, что хотелось ощутить на пальцах тонкую талию. Нет, даже думать о таком было не мысленно, но тот Рейз во сне позволял себе всё. Хьюберт мотнул головой, отгоняя образы. Закурил, почесывая шею, а в голове появился Нэйт, но уже тонкие красные линии, словно от ногтей, на его шее в последний раз, как они виделись. Или это осталось с его последнего срыва? Казалось, моменты, связанные с ним, путаются подобно сознанию парнишки, которое стерло часть воспоминаний. Почему-то Рейз никак не мог отделаться от мысли, что стоило узнать больше про «Бога», возможно, убедить его рассказать подробнее. Но это всё потом, ведь сейчас Хьюберту необходим был отдых от работы и Нэйта, катастрофически необходим. Джесси должна спуститься в шесть, на часах было без пяти. Как раз по радио, звучащему из салона машины, заиграла Вillie Jеаn, на что Хьюберт притопнул ногой, вспоминая, как сорвался в Пенсильванию на концерт Майкла Джексона именно из-за песни. Не один, конечно, но видели бы вы лицо его отца! Как Рейз винил себя в тот момент и одновременно радовался; даже разговаривал о повторном приключении с друзьями, пока не наступил сентябрь восемьдесят седьмого и кремирование. Но, стараясь не вспоминать в деталях семейную драму, он переключился на песню: на дворе уже восемьдесят девятый, а её до сих порлюбили и подпевали! Хьюберт затянул сигарету и подметил, что, быть может, на песнях Джексона вырастет не только его поколение, но и следующее. Сколько он уже на сцене? Лет семь точно. «Интересно, а Нэйт слушал его? Он подросток и о Джексоне или Queen обязан был слышать. Быть может, если поговорить с ним, он вспомнит что-нибудь». Окурок упал на асфальт, а Хьюберт убрал руки в карманы модных, только купленных для свидания брюк. Рубашка приятно покрывала грудь, что ровно дышала и никак не среагировала на скрип двери. Джесси оказалась на крыльце, на что Хьюберт небрежно махнул рукой. Маленькая ручка Джес несла такую же сумочку и скромно показала тыльную сторону ладони. Она звонко застучала красными туфельками по мокрому асфальту, неловко переглянувшись с Хьюбертом и смущенно улыбнувшись. Волосы были украшены желтым ободком — весьма привлекательно, но её лицо сразу становилось старше чем было на самом деле. — Привет, Джес. Хьюберт вновь облокотился на машину, крутя в руках ключи так, будто специально намекал, что это его крошка. Джесси с любопытством покосилась на машину, и Рейз, приглянувшись, заметил, как дрожали её плечи, стоило ветерку колыхнуть её стоящую прическу. — Здравствуйте, мистер Рейз, — замялась она, убрав пару прядей, падающих ей на плечи. Она сделала шаг на встречу, сжав сумочку ещё крепче и выпрямившись. — Как я выгляжу? Хьюберт оглядел её сверху вниз, стараясь не смутить и создать впечатление джентльмена, особого не смотрящего на пышную грудь, скрытую красной тканью кофты с неглубоким вырезом. Он только сейчас заметил, что Джесси повезло с фигурой: она не была худой, как Эвелин, а наоборот, Хьюберту было что обнять, как следует потрогать в будущем. На округлых щеках сверкали румяна, желтые тени в цвет шорт и ярко-красные губы. Хьюберт на секунду подумал, что Джесси в больнице случайно, что ей шестнадцать, но никак не за двадцать. — Мне нравится: видел, такие ободки сейчас в моде, — качнул головой Хьюберт, открывая ей переднюю дверь машины. — Залезай. Кстати, вне работы я просто Хью. Мы же на свидание едем. Она застыла, смотря широко распахнутыми глазами. Джесси стояла так несколько секунд, не моргая, словно эти слова были чем-то большим, хотя Рейз даже бровью не повел. Она неплоха, да и Хьюберт сразу позвал её в свободное от работы время, чем это не свидание? На секунду он ухмыльнулся, опустив взгляд, скрывая осознание: Джесси, видимо, никто не забирал на свидание так. Вечер, бытовой шум округи, крепкий парень в немного нелепой клетчатой рубашке, дымящий у раритетной машины, а погода теплая, в самый раз для прогулок по набережной — да, здесь остается только блаженно закатить глаза и покраснеть от смущения. В этот момент подул ветер, взбудоражил мокрые листья на деревьях и ноги Джесси, обтянутые капроном. Неловкая и длительная для неё сцена стала неприятно-холодной, зато пробудила, и она поспешила сесть в машину. Хьюберт, с интересом оглядывая её тонкую одежду, уже думал, как согреть подружку, если она сильно замерзнет. «Если что, дам ей свою джинсу, не зря же взял, — ответ пришел быстро, пока он обходил машину и садился за руль». — Ладно, Хью, — она чуть закусила губу, вдруг осмелев и посмотрев на Рейза, пока тот заводил машину. Казалось, что это более чем хороший знак. Ехали они в тишине, пока Рейз не проехал один из больших парков Трентона. Это было основным местом скопления молодежи, что порой любила разбойничать в центре города, приставала к людям значительно младше их. Они сидели у главного фонтана, одни девушки натягивали носочки для роликов, другие «скрытно» трепали лифчики, пока парни лили слюни. Громкая музыка, в которой мужчина с тонким голосом зачитывал строчки текста, которые разобрать было сложно из-за плохого качества. — Реп слушают, — подытожил Хьюберт, невольно сравнивая его с тем, что он слушал в году так восемьдесят третьем, и понимая, что современность недалеко ушла. — Что они творят… — покачала головой Джес, смотря в открытое окно. Она пристально оглядывая парк, повернувшись к окну. Хьюберту открылась её спина благодаря вырезу, шелковистые волосы, падающие на лопатки. На затылке явно скрывался зачес, макушка тоже была как следует поднята. «У Нэйта в тех местах наоборот мало волос, — мелькнуло сравнение, которое хотелось тут же выплюнуть, но Рейз проигнорировал». — Сидят прямо на асфальте, а там же девушки. Боже, они же всё простудят себе! — Мы были такими же лет семь назад, — пожал плечами Хьюберт, вспомнив свои юношеские приключения, и ностальгически расплылся в улыбке. — Так же ведь собирались. — Но мы раньше не творили такого беспредела, — Джес повернулась, сжав губы уточкой, будто пыталась без аргументов доказать свою правоту. — Ты посмотри, вроде взрослые мальчики, а дрыгаются под музыку так, будто на самом деле… — Мы тоже сидели так в центре города и строили из себя королей мира. Ещё пробовали газировку красть из магазинов, убегали от охранников, — он невольно усмехнулся, ведь тогда было начало восьмидесятых и поставки были крошечными. А им, простым мальчишкам в жаркий день вместо учебы только выпить и хотелось! А Хьюберт, видя сейчас кражи в магазине, указал бы пальцем на шестнадцатилетнего преступника, но будет ли это честно, если он сам когда-то засовывал во внутренние карманы холодные баночки? — Каждое поколение так. Вспомни себя или своих родственников. Разве сейчас не тоже самое, просто другое? — Нет, мои родители постоянно говорили, что они учились-учились-учились… — Джесси подперла лицо обеими руками, подставляя его ветру. — Да и я девочка, мне не свойственно подобным заниматься. Хьюберт молча пожал плечами, думая, что звание «девочки» не стоило использовать как аргумент. Вспомнить бы Хьюберту его мать, так желание оправдывать поступки исключительно половой принадлежностью отпадет окончательно. «Нэйт бы взорвался от смеха. Сам, небось, вырос на улице, — тут же выдал мозг, на что Хьюберт нахмурился». — Думаю заехать в Эплбис, что думаешь? — подъезжая к развилке, произнес Рейз. — Или можем в Сабвэй, но выпивка в первом лучше. — Хочешь выпить? Он же в Гамильтоне, доедем ли потом обратно… — тут же спросила Джес, указав на руль, но Хьюберт усмехнулся. — Что смешного? — Стакан пива мне как вода, так что не волнуйся. А в Гамильтоне я улицы знаю, не первый раз еду за алкоголем. — Так ты любитель нарушить закон? — прищурилась она, подняв уголок губ. Хьюберт многозначительно покачал головой, смотря куда-то наверх, задумавшись. Они встали на светофоре и Рейз сразу начал вспоминать, на какой из дорог его точно не стопанут, пока Джес говорила что-то про их юность и то, что они вели себя куда уважительнее к природе. Свернув на Ноттингем-Уэй, он нажал на газ. — Я убеждена, что этих подростков ждет безработица и безделье, — не унималась Джес, будто специально возвращалась к этой теме. — Не говори как старушка, Джес, — Хьюберт коснулся её плеча. Она повернула голову к нему, пододвинувшись ближе. Рейз, кажется, впервые видел, чтобы девушка в его машине гудела на молодежь. Она с легким прищуром наклонила голову. — Разве тебе приятно смотреть на то, как эти подростки ломают мусорные баки, кричат и мешают другим людям? — Ну, на это как посмотреть. Знаешь, ведь в шестидесятые и не такое было. Например, моя мать… Он остановился, задумавшись. А стоит ли на первом свидании говорить о себе, особенно, если он мужчина? Но Джесси хлопнула глазками, смотря на него с неподдельным — хотя Рейз никогда не узнает, искренна ли она была — интересом, и упираясь руками в сиденье. — Она была ещё той сорванцовской. Они с отцом познакомились в конце пятидесятых, но до этого мать что только не делала, — начал Хьюберт, а она облокотилась назад. Тогда ещё мисс Бисмот вместо классических юбок и костюмов, которые поголовно носили на работу женщины, грабила магазины и закидывалась травой. В пятидесятые и шестидесятые был целуй культ бунтов, которым люди пропитались на фоне недавней войны. Люди отходили от последствий, активно строили бомбоубежища, пока их отпрыски танцевали твист. «Было время…» вздыхала мать, поглаживая Хью по макушке перед сном. Мартин Лютер Кинг, выступавший за права темнокожих, Бобби Сил, говорящий о необходимости соблюдения Конституции — подобное печаталось в газетах, раздавалось на улицах и кричало из телевизоров. Телевидение было не в каждом доме, его смотрели маленькие дети в богатых домах, девушки хлопали глазами в маленькие экраны в дорогих салонах, мужчины в барах совмещали с выпивкой. — И так продолжалось постоянно: бунты, революции, выступления политиков, опять бунты, твист, концерты The Beatles, снова выступления политиков, — усмехнулся Хьюберт, удивляясь, как родители сумели родить его после такого всполоха и даже не расстаться спустя год. Хьюберт наслушался про те времена так сильно, что, казалось, знал только две вещи: пятидесятые и фармацевтику. «Услышал бы об этом Нэйт, — вскользь подумал Хьюберт, видя вывеску нужной забегаловки. И, как назло, задумался не о том, зачем ехал, — наверное, будь он в шестидесятых, натворил бы дел со своей шизофренией, а потом бы его упекли куда подальше, чем в маленькую психбольницу. Интересно, встретились бы мы вообще, если бы не простой случай? Чудной он, даже его шизофрения нестабильная. Может, и вовсе не шизофрения?» — Интересно, — протянула Джесси, видимо, почувствовав неловкое молчание, охватившее только её, — останется ли наше время в истории так, как наших родителей? — Наверное, да. Те же Queen точно, — Хьюберт припарковался и выглянул в окно. — О, вижу, куда нам сесть. Эплбис железобетонно радовал его свободными местами у окна. Хьюберт, оставаясь джентльменом, открыл дверь Джес и помог выйти. Ему казалось, что завтра утром на работу он точно поедет не один, если девушка уже сейчас позволила взять себя под руку. Эплбис с известной вывеской в виде яблока встретил их шумом и толпой у бара: в выходной здесь много мужчин, любящих крепкую выпивку. Только сейчас он заметил, что иронично предложил Джесси сходить в кафе, в итоге приведя её в бар. Однако она любопытно разглядывала скудный интерьер, словно была в дорогом ресторане. Дешевые картины в рамках, кожаные потрёпанные диваны, барная стойка с оранжевым освещением — казалось, каждый второй бар такой. Пара телевизоров по бокам крутили футбольный матч, но Хьюберт даже не посмотрел, что за команды, сразу ища запримеченный столик. Как только два дивана и деревянный стол были найдены, Рейз тут же спросил Джес, как она вообще оказалась в Трентоне на должности работника психбольницы. — Мы переехали, но родители изначально видели меня как специалиста в общей больнице, но никак не работницу в психиатрической. Говорили, что ничего не получится и вообще для «хрупкой девочки» работа санитаркой это слишком сложно, — она заметно расслабилась, как следует уселась на мягкой ткани и накрутила прядь на палец, — но я пошла наперекор и теперь я тут. — Ты большая молодец, — задумчиво ответил Хьюберт, листая меню. Джес, быть может, более упертая девчонка, чем сам Рейз. И как так вышло, что он мог быть слабее своей подружки? — Как давалась учеба? Насколько знаю, с каждым годом поднимают вступительные баллы. — Знаешь, мой большой страх — химия, особенно органическая. Но она мне не понадобится, пока я просто обматываю больных в полотенца и сижу в библиотеке. Знание каких-нибудь кетонов мне не нужно. Хотя, если я стану старшей медсестрой, буду в сестринской таблетки распределять. Бообще, Зои порой… Хьюберт загляделся в меню. Заказать обычный бургер и картофель фри? К пиву неплохо подходили луковые кольца или куриные крылышки, но сидеть в масле на свидании было бы не культурно, что ли. «А Нэйт бы измазался и даже не постеснялся, — прыснул в кулак Хьюберт, вспоминая, как этот чудной любил мазать кашей подбородок. Зато ел с аппетитом, — попросил бы сразу добавки, а я ушел бы с пустым кошельком». Хьюберт нахмурился, начиная бояться собственных мыслей. Какой к черту Паттерсон и, тем более, деньги, которые он бы на него потратил? Отрицать бессмысленно, что Нэйт мог удивить Рейза, а милашка-Джесси была как на ладони, ей можно рассказать всё, что угодно, и она будет слушать, слушать, слушать… — Вы готовы сделать заказ? — перебивая трель Джес, официантка подошла к столу с блокнотом. Джесси сбилась, и быстро ответила: «Мохито и средняя порция картофеля-фри, пожалуйста». Хьюберт попросил фирменный бургер и темное пиво, закрыв пустое в его глазах меню. Оставшись одни, он повернулся к окну, вспоминая темы диалогов, но Джес уже поставила локти на стол, наклонив голову. — Так откуда ты? — внезапно спросила она, и Рейз бросил неоднозначный взгляд. — Или твоя мама бунтовала здесь? — Нет, мать объездила пол страны в своих приключениях, — усмехнулся Хьюберт, положив руки на стол, скрепляя пальцы в замок. — Родители жили даже в Нью-Йорке, но в итоге они вернулись сюда, а затем и я появился. — Значит родственники поблизости? — Не знаю, давно с ними не общался, — пожал плечами он и решил перевести диалог. О делах родни он уж точно говорить не готов. Наверное, он бы и вспомнил про побег матери от отца, его смерть, но точно не на первом свидании, точно не Джесси. Вряд ли поделился бы хоть с кем-нибудь кроме Морриса, который и так знал. Рейз как-то шутил пару раз про неожиданные путешествия обкуренной матери по Пенсильвании без денег, пока отец судорожно обзванивал больницы и морги. Моррис смеялся, чокаясь вторым бокалом пива, и просил продолжения. — Вообще, о желании стать кем-то из области медицины мои родители знали, поэтому решили, что в университете поблизости я получу хорошее образование, смогу сразу пойти на работу, — Хьюберт решил послушать Джесси, которая, оглядывала окружение с большим интересом. — Но в один момент меня забросило к вам. Мне казалось, что психические заболевания намного интереснее педиатрии или стоматологии. Не думала, конечно, что сначала придётся выносить за пациентами утки и вытирать рвоту, но… Хьюберт почти раздраженно вздохнул, когда подсознание выдало только одну картинку человека, с которым он также возился. И какой черт вынудил его соглашаться месяц назад на дополнительную работу?! Это невыносимо. «А, может быть, он даже… — подумал Хьюберт, тут же влепив мысленную пощечину. — Блять, да уймись же ты на вечер хотя бы! Перед тобой такой персик, а ты всё о пациентах...» Но проблема в том, что Хьюберт думал не о пациентах, а лишь об одном, который сильно выводил из себя. Он даже мог подумать, как отреагировал бы парнишка на рассказы о курящей матери. — А что здесь смешного? Это, наверное, страшно, если родной человек теряется, — пусто, лишь бы поддержать диалог, ответил бы Нэйт. Веселая семья у Рейза: отец-манипулятор и мать-бунтарка. А какая семья была у Нэйта? Где сейчас его родители? Также одна сбежала, а другой пьяным врезался в автомобиль? — Но ведь она не планировала теряться, просто была молодая. И кстати, отец тогда так сильно волновался, что случайно макнул рубашку в чай и после психовал полдня, потому что не знал, как работает стиральная машина, — Хьюберт бы прыснул от смеха, но тихо. — Ты какой-то ненормальный. И шутки у тебя даже не смешные, — фыркнул бы парнишка. — Это кто ещё из нас ненормальный? И они бы говорили так ещё немного, пока парень доедал свой ужин. А после Хьюберт бы вновь натянул холодный интерес к остальной жизни, питаясь странными, мерзкими чувствами, коих быть не должно. Но ведь за закрытыми дверями никто ничего не увидит? — Хью? — голос Джес вывел его из притягательного раздумья и он немного дернулся. Сколько он уже водил пальцем по бокалу с пивом? Джес, поджимая губы, наклонилась вперед, ловя взгляд Рейза. — Всё в порядке? — Вспомнил о работе, — отмахнулся Хью, быстро глотая пиво. Это же надо так задуматься… — Ты что-то спрашивала, да? — Ну, вообще… — она потупила взгляд, потирая пальцы. Пока Джесси находила слова, официантка ловко принесла еду, пожелав приятного аппетита. Хьюберт, смотря на одинокий картофель напротив, красиво уложенный на доску, хотело предложить Джес заказать чего-нибудь ещё. Решив не уговаривать её лишний раз, о медленно отпил пива, закрыв глаза, наслаждаясь горчинкой. То, что ему надо, сейчас перед ним: красивая девушка, пиво и накрывающий Трентон вечер. Так почему же ничего не клокотало внутри, не отдыхало вместе с сознанием Хьюберта? Почему чувства к ней так и не проснулись? А должны ли были проснуться вообще? — Каким ты был лет пять назад? — выдавила Джесси, параллельно рассматривая лайм в мохито. — Ты же тогда только школу закончил. Ты не подумай, просто мне интересно, я же недавно в вашем коллективе, хочу вас лучше узнать. — Интересный вопрос, — подметил Хьюберт, уголок губ дрогнул. — Каким я был? Наверное… Хьюберт хмыкнул, вспоминая стрижку под машинку, поступление в университет. Он, молодой студент меда, курил дешевую травку и воровал четырехколесные ролики у девушек по вечерам. Вообще, этих самых девочек он страстно целовал в одиноких парках, но об этом он решил умолчать. — Ты наверное знаешь Морриса, — Хьюберт старался вспомнить что-нибудь смешное, но вспоминал лишь обилие концертов и шатание по ночным улицам с новым другом, — Он был на третьем курсе, когда я к ним поступил. Он уже тогда был помешан на Эвелин, поэтому с нами особо не зависал, но вот его одногодка, Мет... Мы с ним встречались у него дома, слушали кассеты и сбегали на домашние вечеринки к соседкам-первокурсницам. Их родители любили уезжать на уикенд куда-нибудь и квартиры были пустыми, — Хьюберт тут же поправил себя, видя, как Джесси прищурилась. — Никакого разврата, только хорошая выпивка и танцы. — Я даже не думала о таком! — растерянно воскликнула Джес, вскинув руки. — О таком? О чем? — теперь прищурился Хьюберт, скрещивая руки на груди. Не засмеяться было тяжело, и Джесси первая покраснела, сдалась, хихикнув и отпив коктейль. — Ладно-ладно, я просто пошутил. Хьюберт продолжил, вспоминал университетские годы. Год восемьдесят шестой, подумать только! Как они кричали песни из альбома Barcelona* целый вечер, наслаждаясь басами. Купили по литровой бутылке темного пива из магазинчика мисс Клер на повороте и пару пачек сигарет. Дымили, как сумасшедшие, на последних рядах, смеялись, как на голову больные. Люди вокруг тоже кричали, но девушки оборачивались лишь на них. Друзья Рейза таскали его в разные стороны в толпе, то к одной даме, то к другой. Как Хьюберт хвастался новой кожанкой перед девушками, а теперь её рукав был зашит изнутри, пара пуговиц отлетели. Казалось бы, тогда ему было уже двадцать один, он был уже взрослым мужчиной, но внутри безбашенным ребенком. — А вы ещё общаетесь? Мы вот с девочками из одного универа, даже при стажировке почти не расстаемся, — подперев личико руками, воскликнула Джесси. За время рассказа она ни разу не притронулась к напитку, не отводила взгляд, словно была увлечена монологом больше, чем окружением или едой. Хьюберт, подметив это, ухмыльнулся: Джесси он и правда понравился, а значит, можно рассчитывать на что-то большее, чем предание воспоминаниям в шумном баре. — Сейчас нет, — пожал плечами Хьюберт, облокотившись назад, — связи утеряны, позвонить им не могу, не то что встретиться. Даже Queen в тур не поехали в этом году. Ты слышала, наверное. — Многие думают, что это из-за болезни. Мол, Фредди сильно похудел и вообще на последнем интервью мало говорил. Миссис Рифли вчера и насчет него высказалась, — она тихо хихикнула, и было чему. — Даже слышать не хочу эту полоумную, — цыкнул Хьюберт, — наверняка придумала очередную байку про божье проклятие или государственный заговор. — На самом деле она частично права, — смотря в окно, задумалась Джесси, но Рейз тут же нахмурился, скептически взглянув, — ведь Фредди мог быть неудобен кому-то, вот его и отравили, например. Хьюберт хотел поспорить, но остановился. Неудобных убирали тихо и без следов, так могли ли Фредди подставить? Отец не раз вспоминал шум ноября шестьдесят третьего, когда Кеннеди убили. Рейз вряд ли забудет предположения, кто в восемьдесят первом совершил покушение на Рейгана, только ставшего президентом. И это он волок огромным грузом из детства, пытаясь найти ценные куски. Сам не заметил, как груз приобрел форму его повседневности, отпечатался в газетах и фотографиях, которые лежали в коробках. Почему он так быстро упустил краску жизни и перешёл в состояние наблюдателя, но никак не главного участника? Почему вообще воспоминания сделали его настоящую жизнь мрачной? Быть может, после смерти отца весь свет просто закончился, а жизнь разделилась на до и после? Хотя, был ли это вообще этот свет? Может, он просто привык жить во тьме, принимая её за солнце? Он знал ответ, но продолжал отмахиваться, называть сумасшествием, ложью, неправдой. Что дать ему солнце мог кто-то другой, но сердце отвечало одно и тоже даже сейчас. — Давай не о больнице, — отмахнулся Хьюберт, кусая бургер немного по-зверски, пытаясь сдержать внезапно нахлынувшую злость. Он оказался очень сочным, из-за чего Рейз быстро сбавил свой пыл, иначе превратил бы в кашу. Джесси посмотрела на булку с блеском в глазах и Рейз, не стесняясь, тут же протянул ей противоположную сторону. — Хочешь? — А, нет, не стоит, — потупила взгляд Джес, но Хьюберт настаивал, оставляя бургер на весу и протягивая его подружке. — Хью… Умение флиртовать и располагать к себе, казалось, у Рейза в крови. Она поддалась вперед и откусила маленький кусочек. Словно лебедь, прожевала и удовлетворенно прикрыла глаза: и правда, в Эплбис одни из вкуснейших бургеров. После молчаливого поедания позднего ужина Хьюберт начал рассказывать анекдоты. Необходимо разбавить обстановку, а то Джес до конца будет сидеть в напряжении, словно струна. Кроме старых университетских шуток он ничего не помнил, но она смеялась чуть ли не до истерики и красных глаз. Черный юмор из уст в уста знал каждый, а она, видимо, была ещё той тихоней, раз не знакома с временем, когда каждый день слышалась шутка про мёртвых детей, трупы щенков и прочую грязь. Даже с «Что можно подарить мертвому ребенку? — Мертвого щенка» Джесси прослезилась от смеха. «Это она ещё не слышала сотню шуток вида «Что это — бело-красное и раскинулось на всю лужайку? — Жертва газонокосилки», — подумал Хьюберт, когда Джесси чуть не подавилась газированным напитком». — Давай последнюю, ладно? — Хью, всё, хватит, у меня сейчас вся тушь потечет! — запищала Джесси, приходя в себя после «Младенца, попавшего в снегоуборщик». Хьюберт хитро ухмыльнулся, зная, что черный юмор хорошо разряжает обстановку и располагает девчонок к себе, если они не зазнайки, конечно. Джес отдышалась и тихо произнесла. — Ладно, но это будет последняя. Хьюберт оставил, пожалуй, самое жаркое и современное, что запомнил. — Никсон спросил у бога, когда в США кончится безработица. «Через двадцать лет» ответил бог. «Жаль, это будет уже не при мне!» сказал Никсон, — Джесси внимательно слушала его, макая палочку картофеля в кетчуп. Хьюберт выдержал паузу. — Брежнев спросил у бога, когда в России наступит счастливая жизнь. «Жаль, это будет уже не при мне!» ответил бог. Ещё один истерический смех послышался сквозь громкую музыку, а Хьюберт довольно пододвинулся ближе к столу, вместе с этим кладя руку невзначай близко, так что Джес могла спокойно её коснуться. Она, смеясь, быстро помахала ладонями, обдувая лицо и с характерным «Ой!» выдохнула. — Ой, Хью, так я тебе про своих родителей не рассказала, а так хотела! — вспомнила она, отпивая напиток. — Они после того, как я поступила, взяли и уехали в Джорджию на пенсию. Говорят, там хорошие условия для жизни. У них пара желтых велосипедов, мама недавно даже фотографию прислала, я весь вечер рассматривала. Представляешь, цветная! Может, как-нибудь и тебе покажу… — Джесси была как девочка-подросток, смотревшая на свою мечту, пока аккуратно пододвигала свою руку. Она немного пододвинулась, кофта показала край белого лифчика. Хьюберт мельком улыбнулся такой небрежности, ведь Джес продолжала активно делиться историями своей семьи, переходя на подруг и квартиру. Почему весь вечер он пропускает её слова мимо ушей? Она, кажется, внимательно его слушала, даже задавала вопросы, старалась поддержать диалог. Неужто ему настолько неинтересно? — А ещё у Стеффани завалялись туфли, которые её мама носила. А они такие твердые, прям деревянные. Она их весь вечер разнашивала, в итоге мазоли натёрла. Ой, а ещё…! — Джес, — Хьюберт накрыл её руку, привлекая внимание. Джес дрогнула, но её не убрала, а лишь с любопытством посмотрела на Рейза. Это цепляло Хьюберта — ощущение, что он мог защитить крошку Джес, — но ни разу за вечер его ладони не запотели, сердце не забилось чаще, ноги не дрожали. Мягкие руки, красивая талия, милый носик и прелестные черты лица? — у Джесси есть! Но Хьюберт только сейчас раскусил себя: ему это не нужно. Он не слышал Джесси и точно не услышит её потом. — Может, будем собираться? Прогуляемся по парку недалеко отсюда? — давая себе последнюю попытку, шанс на восстановление былой личности, спросил Хьюберт. Ответ Джес был равносилен простому кивку, который Рейз получал от Нэйта. Но даже кивки трогали его сильнее, отчего было нестерпимо приятно внутри. Ручку Джесси он сжал сильнее. Она даже не предлагала заплатить, чему Хьюберт не удивился и спокойно открыл кошелек. Ещё раз посмотрел на заказ подружки, но уже иначе. Нэйт точно взял бы сладкое какао, по вечерам самое то. Если он так любит сладкое, быть может, приносить ему немного конфет по утрам? Он сдает анализы каждую неделю, брать какую-нибудь сладость после сдачи венозной крови будет для него даже лучше… «И может взять ему чего-нибудь, чтобы утром не устраивал истерик? — задумался Хьюберт, рассчитывая мелочь. — С каждым разом у тебя сочувствия к парнишке всё больше и больше. А ещё непотребных мыслей, да, извращенец?» Решив не заставлять себя пересчитывать, видимо, пропустив пару центов, он оставил немного чаевых за пиво и отправился на выход. — Хью, подожди снаружи, я сейчас подойду. Хьюберт кивнул и совершенно опустошенный вышел на улицу. И что теперь делать? Хьюберт стоял в полном замешательстве, думая, что свидание шло немного не по плану. «Я похож на какого-то параноика, — подытожил Хьюберт, но трезво оценивал себя и понимал, что паранойей здесь и не пахнет. Это чувство, стоящее в груди, названия которого он боялся больше смерти». Ладони на плечах заставили его вздрогнуть, резко развернуться и с облегчением выдохнуть. Джесси заправила объемные волосы за уши и сладко хихикнула — именно сладко, настолько её голос был высоким и приятным. — Напугала? — Нет, просто задумался. Пойдем, — Хьюберт взял её за руку, даже не объясняясь и поведя к машине. Они вроде хотели прогуляться? К черту прогулку. Вечером ветер усилился и, пока они шли в полном молчании, Джес еле успевала за быстро идущим Хьюбертом. В его ситуации тянуть ту проклятую кошку внутри было бы пыткой похуже тех, что были в больнице. Прижавшееся тело и новый порыв ветра остановили его, заставили повернуться и погладить руку. Джесси вздрогнула и обняла себя за плечи, ноги заметно подкосились. — Так холодно? — спросил Хьюберт, коснувшись её плеча. — Да, немного не рассчитала с погодой, — невесело усмехнулась она, опустив взгляд. — Ничего, я погреюсь, и мне станет лучше. — Дам тебе джинсовку, не беспокойся, — тут же воскликнул Хьюберт, уже вытаскивая ключи из кармана. Он думал, что, если поцелует её сейчас, это поможет всё разложить по полочкам. Немая уверенность, что Джесси и сама тянется к нему, лишь подстегнула к действиям. Рейз открыл дверь, забирая джинсовую куртку и уже точно знал, что переспит с ней. Отпускать Джесси сейчас он не мог, только если она скажет твердое «Нет», но в глазах весь вечер читалось абсолютно противоположное. — Так лучше? — спросил он, накрывая плечи джинсовой тканью. Так как Джесси стояла боком к машине, Хьюберт спокойно прижал её спиной к холодному металлу. Девушка обхватила джинсовую ткань, сглотнув, пока он поставил руки по бокам. Немного наклонился, словно хищник, пытавшийся разглядеть в глазах жертвы хоть каплю страха. Но Рейз видел лишь легкую игривость Джес, которая невольно закусила губу и опустила голову. — Н-намного… — смутилась Джесси, вжавшись в машину, будто хотела отступить, но Хьюберт был слишком близко. — Может быть, ты хочешь чего-нибудь? Ещё не так поздно, — с явным намеком говорил Рейз, пытаясь придать голосу томности, однако чувствовал внутреннюю сухость. «Главное, это начать, а дальше само пойдет, никак иначе». — Даже не знаю… — тихо ответила она, робко положив ладонь на его грудь, замкнутую в рубашку с нелепым орнаментом. С самым нелепым орнаментом, которую только Нэйту отдать. Которая только Нэйту и пойдет. — Ты предлагал прогуляться в парке и… Хватит с него. Хьюберт от нетерпения накрыл её губы бесчувственным, но теплым поцелуем. Секунда, и Джесси положила руку ему на плечо. Вторая, и он обнял её за талию. Третья, и ему показалось, что верхняя пуговица рубашки расстегнута. «Её губы не как у него, — кричало у него в голове, но он продолжал пачкать себя её помадой, позволяя оставить легкий поцелуй на щеке в благодарность за ужин». Они пухлые, хорошо увлажнены и не отдают пряностью, сухостью. Только цветочный парфюм, пудра на лице. Он материл себя и вместе с этим сильнее сжимал её бока, смотрел в глаза, в которых до сих пор ничего не видел. Ругался с собой весь вечер, будто две сущности хотели разного. Одна яростно желала Джесси и её мягкой, большой груди, заливистого смеха и пухлых губ, а другая — Нэйта. Того самого Нэйта, который целовал его в щеку и не только, чьи кисти рук слишком костлявые, слова слишком странные и касания вызывают мурашки. Весь образ Нэйта собран из притягательных противоречий: как он выжил при таком недостатке витаминов? Как он болен шизофренией, но при этом подружился с Леей? Как мог пить таблетки и блевать, но был на плаву? Недосыпал, но был более чем бодрым? Не боялся больницы и кричал от внутреннего голоса? Плакал из-за тех мыслей, о которых через пять минут смеялся? Джесси мягкая, нежная, достойная самого лучшего и заботливого мужчины. Они всё решили без слов или Джес просто взвалила всю ответственность на Хьюберта, но так или иначе через пару минут они уже ехали обратно по адресу, который Рейз знал наизусть. Он старался не вдавить педаль в автомобиль, но нетерпение, желание возбудиться и с ухмылкой коснуться желанного разумом тела было так велико, так велико… Он ехал слишком напряженно, сжимая руль и периодично обращая внимание на нетерпеливую Джес. На светофоре Рейз коснулся её плеча и залез пальцем под кофту, получив на твердое «Ты девственница?» смущенное «Нет». Пути назад не было, и он уже ласкал её на кровати, где просыпался чуть ли не каждую ночь из-за одного придурка. Хьюберт, расстегивая ремень, стянул с неё колготки и поцеловал нижнюю часть живота. Кто бы сомневался, что ответом послужит сдавленное мычание и маленькие ручки на плечах. «У Нэйта были бы… Черт, да заткнись ты! — Хьюберт нахмурился, грубо расстегнув лифчик и открыв грудь». — Мх, Хьюберт… — прошептала она, закрывшись руками. — Не прячься от меня, — сухо произнес он, но она смущенно сжала губы, будто не слышала в его голосе притворства. Неужто не услышала? Глаза, даже в такой интимной обстановке, при наличии симпатии у обоих, были пусты, закрыты пеленой для Хьюберта. И он совсем её не увидел. Пока Джес расстёгивала пуговицу, и вторую, и третью, алкоголь ударил в затылок окончательно. Рубашка полетела на пол, и Хьюберт гладил подружку, мозг решил сыграть с ним самую злую шутку из возможных: на секунду захотелось представить на её месте его. С оголенным торсом, красного и тянущего руки к Хьюберту, нет, к Хью; от которого плавился явно не мозг, а что-то ниже, потому что именно на помутнении рассудка в груди потянуло. Хьюберта бросило в холодную воду. В воду отвращения к себе, когда под ним девушка, ласковая и нежная, добрая и скромная, а он представил на её месте парнишку. Почти восемнадцатилетнего мальчишку, запертого в тринадцатой палате трентовской психушки. «Блять, поддонок, какой же ты конченый извращенец». Хьюберт грубо вошел в неё, вытягивая протяжный стон. Она даже стонала восхитительно, но у Рейза всё молчало! Будь здесь он и его стоны, Рейз бы сошел с ума. А вдруг уже? Мысли о другом человеке, который уже немного поправился, перестал мучиться от тошноты по утрам и даже улыбался приятнее, добавили новую волну возбуждения, куда более сильную, чем вызванную алкоголем. Джесси сладко стонала, прижималась ладонями к спине Хьюберта, а он… Он двигался по инерции с застывшим лицом. Стоило лишь раз приставить парнишку, как рефлекторно захотелось снять слой кожи с неё, чтобы увидеть желанное. Тело покрылось испариной, ноги загудели от грубых и частых движений, а почти крики Джес стали только задним фоном, совершенно скучным и однообразным. «Ох, блять, Нэйт». Джесси поцарапала его спину ноготками, замирая, а Хьюберт хотел провалиться под землю, но продолжил двигаться до конца. Он сжался, рвано выдохнул и упал рядом на постель, пытаясь отдышаться. Презерватив полетел в мусорный бак, и Рейз сказал огромное спасибо, что тот не порвался, иначе к подружке он был бы прикован окончательно и бесповоротно. Он не хотел свидания, не хотел Джесси, не хотел её общения, её компании. Хьюберт, слушая, как она что-то прошептала на ухо и погрузилась в сон, прижавшись к его груди, впервые засмеялся. Глухо и тихо, больше не поливая себя холодной водой, не вскакивая в страхе. Он просто смотрел в потолок, словно видел в нём целую вселенную. Всё остальное ушло в тень, когда Хьюберт осознал главную проблему, дал право осесть в голове и даже почувствовать что-то внутри благодаря ей. И имя ей было Нэйт. Так просто и одновременно немыслимо: либо ему нравится Нэйт, либо сошел с ума окончательно.