Убийство образов

— Я не знаю, как с ней быть, — произнесла Эвелин, сжимая в руках папку. Садиться она не стала, потому что миссис Хедлстон смотрела на неё хищным, беспощадным взглядом. — Клоназепам, конечно, считается противоэпилептическим, и в принципе количество панических атак значительно уменьшилось… Эвелин рассматривала деревянные завитки на стенке стола, переминаясь с ноги на ногу и скребя пальцами папку. Будь возможность, она бы вышла из кабинета как можно скорее. Естественно, ей было неловко. — Вижу, у неё были проблемы с нервной системой от седалита. Записи датированы ещё апрелем, но, судя по недавнему происшествию, лучше ей не становится, — миссис Хедлстон листала копию характеристики, подставив кулак под щеку. — Эвелин, с этим надо что-то делать, потому что её состояние грозит репутации нашей больницы. Не стоит ли увеличить дозу… Как его там? Клоназепама? Директор холодно глянула на неё, Харпер закусила губу от волнения. Хоть сейчас Лею и настиг маниакальный период, её приступы никто не отменял. Эвелин была в библиотеке, и о Томпсон ей сообщили сразу. Она сорвалась с места, забыв про Стена, который остался на попечение стажерке. Поднимаясь по лестнице, Харпер боялась, что дежурные перепутали препарат и ввели ей какой-нибудь тиоридазин, который совершенно не подходит! Про седалит она даже заикаться не хотела: Леа до сих пор чесалась, хотя не принимала его уже третью неделю. Рывком открыв дверь, дежурные не стали останавливать Эвелин, упавшую к Томпсон на колени. Та отрывисто кричала, мотала конечностями, кашляла и снова кричала. Эвелин коленями зажала её голову, посмотрев на вход. Там уже стоял запыхавшийся Уилл с ампулой и шприцом. Харпер быстро кивнула, поторапливая взглядом. Она держала её за плечи, лучше фиксируя голову, пока Уилл закатал рукав и ввел препарат. Лея вопила ещё некоторое время, после чего отключилась, но крик, который для Эвелин был незаметным фоном, собрал вокруг палаты даже нескольких больных. Вскоре грохот, протяжный вой и звон кровати послышался в соседней палате, а в зале послышался шлепок: пациента ударила медсестра, только так сумев заткнуть. — Чёрт, — прошипел Уилл, оглянувшись. Леа была без сознания и увидеть, сколько дел она натворила, у неё не получится. — К сожалению, увеличение дозы может сильно отразиться на её самочувствии. Её начнет тошнить, проявится слабость, а она и так недоедает, — отрицательно мотнула головой Эвелин. — Да и это приведет к увеличению депрессивной фазы, что также скажется. Миссис Хедлстон показательно охнула, выражая тем самым всё недовольство, и достала сигарету. Она выгнулась, бросая потушенную спичку в пепельницу, стоявшую недалеко от свечей. Эвелин, как и Хью, свечи в кабинете могли бы быть даже нужнее — если учесть частоту планированных отключений электричества — но никак не Хедлстон, которая не задерживалась до поздней ночи. Так что свечки для неё бесполезны, да и она была не из тех, кто заботился о красоте, так что, может, они служили чем-то большим. Связано это с дорогим человеком или увлечением? Не будет же миссис Хедлстон в кабинете, который посещает каждый, начиная от стажеров и заканчивая охранником, хранить семейные фотографии, а вспоминать о семье надо. По крайней мере, Эвелин носила цепочку с вороном ежедневно. — Эвелин, я настаиваю на том, чтобы приступы 31609 как-то корректировались. Какой шум был, боже мой, я за закрытой дверью это слышала! — Но она такой же пациент, как остальные, так что стоит более лояльно относится к её поведению. — Другие пациенты умудряются быть тихими, как ягнята во время сна, так почему она… — Потому что сочетание заболеваний не позволяет Лее Томпсон сдерживать свои эмоции в той мере, в которой вы хотите! — топнула ногой Эвелин, заглянув прямо в глаза надменной женщине. — Как вы смеете заставлять меня делать её спокойнее, когда у неё такая история! Она не может по-другому и, слава Господу Богу, что она хотя бы жить пытается! Остановившись, Эвелин чуть ли силой не прикрыла рот. Она замерла, а по телу прошелся неприятный холод: он на могла сорваться, нет, только не сейчас, только не в её гипоманиакальную фазу… Мелинда лениво выслушала её и лишь подняла одну бровь, будто ждала продолжения. Медленно, словно хищник, следящий за жертвой, директор втянула сигарету, аристократично выпрямила пальцы. — Миссис Харпер, — напирающим, давившим морально голосом произнесла миссис Хедлстон, высокомерно вздернув подбородок. — Простите меня, миссис Хедлстон, я не знаю, что на меня нашло, — с чувством ответила Эвелин из-за страха, что за подобное её отстранят от работы с Леей. Хедлстон потушила сигарету, кресло заскрипело, тонкая фигура встала за новой папкой как ни в чем не бывало. Эвелин мысленно разодрала директору глотку, потому что Мелинда не чувствовала абсолютно никакого снисхождения к пациентам. К чему миссис Хедлстон вообще здесь работала, раз недолюбливала тех, с кем сталкивалась каждый день? «Странная она, — хмурясь, подумала Эвелин». — Можешь идти, — качнула головой она, записав что-то новое ручкой в папке. — Передай мистеру Рейзу, что он обязан зайти ко мне после прогулки, если он вообще появится до обеда. — А где он? — тут же воскликнула Эвелин, поддавшись вперед. — И разве прогулки не во второй половине дня? Либо ошиблась миссис Хедлстон, либо толстая зеленая папка открыта не случайно. — Я переставляю прогулки второго этажа на утро, так будет легче следить за толпой. Было бы прекрасно дать этажам своё время, но можно начать с перетасовкой утренних процедур и вечерних прогулок. Неужто это так неочевидно? — директор приподняла бровь, косо посмотрев на запястье. — Мистер Рейз уж очень сильно опаздывает. — Значит, сейчас я иду забирать моих пациентов, у которых должен быть разговор? — уточнила Харпер, считая вопрос глупым, но ей было необходимо убедиться, что следить за Леей лично будет она. Не зря же она поставила время их занятия на утро! — Да. На прогулке они с десяти и до начала двенадцатого, затем процедуры. Встречи, которые стоят на это время, сдвигаются на вечерние, — она пролистнула пару страниц, крутя часы на руке, сверяя время. Эвелин невольно взглянула и на настенные, словно боялась потеряться. А потеряться было вполне возможно, если учесть, как плотно теперь стояли приёмы. Но в голове уже зрела мысль: несмотря на неудобство для неё, так и правда лучше пациентам, её Лее… — Так как ты уменьшила количество часов работы с больными, то у тебя вполне есть возможность быть сопровождающей на утренней прогулке. Если не брать в расчёт тот факт, что Харпер ранее не доводилось так следить за людьми — редкими были случаи прогулок во время занятий со Стеном или Кларой в зависимости от тяжести их положения — то подобное было ей в новинку и очень даже интересную. Женщина вновь уткнулась в соседнюю стопку бумаг, махнув рукой. Эвелин молча покинула кабинет, пока принтер, привезенный недавно, прощально шумел. «И кто ещё больше шуму наводит? Даже за закрытой дверью слышно, — не удержалась и передразнила Эвелин. Она остановилась, сверила часы — только половина десятого — и упала в ординаторской на диван, тут же задумавшись. — Зачем миссис Хедлстон Хью? Уж больно часто они видятся, неужто он резко сменил предпочтения? — она тихо засмеялась, пока Зои не ткнула её в плечо, прося прекратить. — И всё же…» Ей ужасно не нравилось, что Хью часто наведывался к директору. С одной стороны, в этом не было ничего такого — у них был договор сдавать отчеты раз в неделю — однако его вызывали чаще. Ну явно касаемо Нэйта, а как ещё-то! И Харпер волновала эта странная недосказанность. Хью никогда не говорил с ней о Нэйте, даже, казалось, не пытался поделиться хоть чем-нибудь, пока Эвелин шерстила справочники в поисках информации о клозапине. Да, он не из болтливых, но она не узнала от него вообще ничего. Харпер злило, когда она видела вечно что-то черкающего в блокноте друга, который тут же закрывал его, стоило ей подойти. Подобное приводило лишь к тому, что Харпер сама начала частенько навещать Нэйта, приносить еду и таблетки, и как было кстати, что Хью в очередной раз опоздал, заодно она… Ушла из палаты ни с чем. «В полосатой кофте он бороздил просторы школьной тетради. Я же там давно не был, — единственное метафоричное, что выдал Паттерсон в конце, и Харпер мельком записала на отдельном листе. С каждым разом казалось, что Нэйт либо начинает придумывать, как самый обычный подросток, либо у него всё подаётся настолько порционно, что с ним нужно сидеть круглосуточно и по крупицам собирать целую историю». Однако Эвелин понимала, что он просто особенный среди таких же и ей нужно немного времени, несмотря на то, что прошел уже целый месяц ежедневных разговоров ни о чём. Эвелин впервые испугалась, заходя в тридцать третью палату, где две из трех девушек по-привычке сидели лицом к стене. Эвелин ойкнула, в груди всё подскочило, и она усмехнулась собственной реакции, закрывая дверь. На полу, здесь деревянном, сидела Леа между ног Нэйта, который что-то вырисовывал на её ладони. — Нэйт, ты здесь откуда? — спросила она тут же, нервно поправляя пучок на голове, будто пытаясь успокоиться и прикинуть, как давно он здесь и заметил ли его кто-нибудь. — Ой, миссис Обручальное кольцо, — растерянно произнес Нэйт, подняв голову, но не опустив рук. — А я тут морщины обвожу. — Хей, я же не старая, чтобы морщинами обзавестись! — Леа нахмурилась, посмотрев на другую руку. — Это не морщины, а… А царапины! — Нет, морщины! — Нэйт напыщенно поднял голову: прежний 20609, и ткнул пальцем в ладонь. — Ну смотри же, они же не похожи на царапины! От царапин остаются белые линии, но не такие как тут, вдавленные. Пока они спорили, Эвелин села на стул около тумбочки Леи. Положила ногу на ногу, внимательно смотря на двух детей — Леа напоминала ей ту самую семилетнюю девочку, а Нэйт был несовершеннолетним — и гадая, как сюда пришел Паттерсон. Точно не сам, он просто не знал дорогу, точно его не привел кто-то из дежурных, случайно перепутав и посадив кого-нибудь в тринадцатую палату, тогда… — Леа, ты привела сюда Нэйта? Леа была так увлечена спором, так хохотала на фразу «Ну пусть это будет граница стран на ладони-Земле», подставляла ладошку с охотой, наивностью и вовлеченностью. До чего же они чудные, когда нет обострений заболеваний, когда всё то детское, что… Что им не дали в детстве, просачивается сквозь них прямо сейчас. Харпер не заметила, как поникла и смотрела не с искренней заботой и радостью. Нет, вообще не чудно, что детства у них не было, и теперь они похожи на взрослых детей, которые застряли между двух этих состояний: мира настоящего и сурового, и мира далекого, родного, потерянного. — Я перехватила его у туалета. Там внизу так плохо пахнет, ууу… — ответила Леа, принимаясь поглаживать ладонь Нэйта. От её спокойствия становилось больно, но Харпер вымученно усмехнулась, пока Паттерсон лишь фыркнул. — За время привыкаешь даже к запаху. Паттерсон, не отвлекаясь, неосознанно дернул головой и продолжил внимательно изучать пальцы подруги. Наконец-то у Леи появился знакомый, пусть и в гипоманиакальную фазу она расцветала, хватала за руки и бегала во время прогулки. Вот только за ней никто не бежал, а тут, с лету, по дальнейшим рассказам Сары, которая была во время погрома в библиотеке, Нэйт сидел под завалами и успокаивал её. Однако Эвелин волновало другое: а где пропадал Питер или Блейк, раз Леа так ловко его забрала? Неужто опять халтурили? — А дежурного рядом не было? — Он спросил, из какой я, — отвечала Леа, — а я лишь ответила, что меня попросила миссис Харпер. Сначала захотелось засмеяться от такой предательской находчивости, но Харпер, занявшая позицию мамы по отношению к стажерам, сразу просекла, что произошло. Питер опять растерялся под натиском Томпсон и передал Паттерсона в её полное распоряжение. Харпер уже планировала припомнить это ему позже. — Леа, но ведь ты меня могла подставить, — Эвелин прямо посмотрела на неё, но лучезарная улыбка сделала свое. За что она всё это ненавидит, так это за собственную слабость. Харпер покачала головой и старалась не впадать в воспоминания. — Так значит, вы двое подружились? — Взаимопомощь двух компаньонов, — отрицательно мотнул Нэйт и Томпсон хмыкнула в знак согласия. — И у вас есть общее дело? — они почти синхронно кивнули, разве что Нэйт сделал это медленнее. — И какое? — Эвелин поддалась вперед, опираясь подбородком на ладонь. Леа задрала голову, поймав взгляд Нэйта, и засмеялась. Томпсон села напротив, как следует проехав в одном нижнем белье по полу, не боясь подцепить занозу. — Раз, два, три! — скомандовала Леа, и они оба подняли руки. — Съебаться отсюда! Казалось бы, Эвелин стоило засмеяться, но оба пациента были полны восторга, а две другие, сидящие на кроватях, даже не отреагировали. Ей оставалось лишь хмыкнуть и оставить их одних, хотя те без лишних вопросов вернулись к разговору о ладонях. Харпер прикрыла глаза, не теряя слуховой бдительности, но растворяясь в представлении их диалога. А ведь и правда, на ладони может быть целый мир, со своей системой, государствами. Вот только вымышленная система заведомо разрушена, так как роговой слой кожи образован мёртвыми кератиноцитами. Хотя жизнь под кожей никто не отменял, и их предположения, пусть в абсолютно сказочном виде, но имели место на существование. — А ты вообще зачем тут? — ложась Нэйту на ногу, вдруг спросила Леа. Нэйт с заботой гладил её грязные волосы, прикрыв глаза и сгорбившись. Он что-то шептал, но Харпер не стала спрашивать, тихо наблюдая за редкой в этих стенах идиллией. Не важно, что её отругала Хедлстон, Леа вряд ли простила её и вообще никогда не решила бы вспомнить спрятанный психикой момент, Нэйт испытывал больше доверия к Хью, судя по его банальной реакции на имя — это всё не важно. Эвелин была благодарна стечению обстоятельств, эмоциональных фаз и выбору Томпсон, ведь только так она могла увидеть настоящую Лею, увидеть в ней частичку той самой девочки, которую любила всем сердцем и которую оставила одну под натиском собственного страха и шока. — Через пять-семь минут будем собираться на прогулку, — с этими словами двери открылась, грозный дежурный столкнулся взглядом с Эвелин, заметно поубавив строгость в голосе, говоря собираться. Харпер повернулась к ним и пожала плечами. — Или прямо сейчас. — Нэйт идёт с нами! Леа подскочила, поднимая Паттерсона, который оказался абсолютно босой. Леа стянула с кровати штаны и начала быстро засовывать в них ноги. Нэйт не реагировал на такую бурность действий, а только отстранённо стоял в стороне и разглядывал ладони, с кем-то агрессивно перешептывался. Дежурный с прищуром посмотрел сначала на эту парочку, а затем и на Харпер. Эвелин знала, что одно её слово и нежданного гостя сопроводят туда, куда она скажет, но это было последнее, чего она хотела. — Пусть идёт, ничего страшного не случится. — Тогда он под вашу ответственность, — глухо произнес дежурный, чуть ли не стаскивая молчаливых пациенток с кровати, на что Харпер сразу согласилась. Конечно, а кто, если не она? Облака начинали расходится, хотя ранним утром прогнозировали дождь. Эвелин и ещё несколько медсестер были первыми, кто вышел во двор. С разрешения Нэйта она держала его за руку, а он уже тащил за собой Лею. Томпсон вечно отвлекалась, вертела головой, будто впервые видела это место. Оглянувшись, Харпер заметила, что Леа терла руки, словно пыталась как следует почесаться. «Это уже психосоматические симптомы, — подумала она, вместе с этим ища место у тропинки». Медсестры собирали пациентов в импровизированный круг, чтобы лучше контролировать и своих и чужих. Особенно сильно в этом нуждались те, у кого было по три-четыре пациента: за ними и с четырьмя глазами уследить сложно, а у людей их только два. Однако Эвелин хотела отвести пациентов подальше от толпы, но не к деревьям, которые недавно обработали от клещей, что для неё не служило гарантией безопасности. Харпер остановилась на повороте дороги и, немного отойдя, Нэйта сам побежал к кусту с розами. Пусть сейчас это только небольшие бутоны, но скоро сюда будет наведываться и миссис Хедлстон. «Она просто обожает розы, даже хочет посадить их под окнами больницы, — Эвелин вспомнила слухи, ходившие в начале апреля, когда высаживали розы из-за теплой погоды и высокой влажности». На самом деле розы многие любили, особенно после того, как Рейган сделал их символом Соединённых Штатов три года назад, так что восхищение Нэйта красными бутонами можно счесть за согласие с выбором главы страны. — Они мне так нравятся, — завороженно произнес Нэйт, пока Леа со странной, быть может, глупой физиономией разглядывала листочки того же куста. Паттерсон, заметив это, выгнул брови — прямо как Хью! — Леа, надо смотреть на розы, а не их окружение. — Я хочу собрать весь мир, а не только розы. Разве одни лишь бутоны достойны внимания? Листы, шипы и корни — вот им необходимо твое внимание, — тихо ответила она, сорвав листок и начав кружится. Она просто вертелась вокруг, прыгала, собирала камни и прижимала к себе. Даже самые маленькие попадали под её взор и становились частью её большой, пусть и бессмысленной коллекции. «Собирательство, желание иметь как можно больше, — перечисляла Эвелин, вспоминая, как Томпсон, посещавшую дневной стационар, в один момент привез отец». В больнице он начал ругаться, что дочь потратила всю его зарплату. Оказалось, Леа решила построить ферму и купила семена, партию досок и бетона, а также несколько цыплят для разведения. Лесли кусала губы, еле сдерживая смех, а отец чесал затылок, не зная, что теперь делать. И тогда было сложно объяснить ему, что гипоманиакальный эпизод его жены не выражался так ярко, потому что подавлялся антидепрессантами, прописанными по ошибке. Эвелин думала, что не зря миссис Томпсон хотела от них отказаться, они правда ей не помогали, а только усиливали тревожность и подозрительность. Гипоманиакальный эпизод Леи проходит иначе, препараты сглаживают переходы между эпизодами, но с эмоциональным размахом пока не в силах совладать. Томпсон уже месяц была на седалите и Харпер сама попросилась смотреть за ней и корректировать поведение, чтобы тщательнее отслеживать течение болезни. Однако мистер Томпсон только пожал плечами, смотря на дочь с равнодушием как тогда, так и сейчас. Сейчас он с неохотой навещал Лею каждые две недели, старался быстро поговорить и уйти. Харпер прекрасно видела, что у мужчины началась новая жизнь, новые женщины. Она никогда не сопровождала Лею в приемную гостиную, ведь страх увидеть его снова каждый раз настигал её, стоило Лесли сказать про посещение «того усатого мужчины». Пока Леа лежала в траве, размеренно дыша, Нэйт чувствовал себя неуютно: оборачивался, дергал руками и никак не мог нормально насмотреться на розы, постоянно отвлекаясь. — Да хватит, не буду я с тобой разговаривать, — в очередной раз отрезал Паттерсон, смотря в сторону деревьев у забора. Он громко фыркнул, сжав бутон в руках. — Мне твои просьбы не сдались точно так же, как тебе было всё равно! Тц, ой, даже не напоминай, не поможет! Эвелин взволнованно смотрела на него, ведь ей стоило расспросить его, но не лучше ли остаться в стороне и понаблюдать? Нэйт мог сказать что-то важное не прямо ей, а как раз-таки этому незнакомцу-фантому. Хью как-то заикался о «Боге» при разговоре о Нэйте. может, он именно во взгляде со стороны на его разговор с галлюцинацией Харпер придёт к новой мысли? — Заткнись лучше, — пробубнил Нэйт, уже забыв про цветы. В один момент он вскинул голову, поднялся на ноги, открыто ругаясь. — Да не сдались мне эти розы и всё равно, что она их поливала! Какой в этом смысл, когда в то время меня… Он затих, плечи вздрогнули. На ругань Леа поднялась вместе с ним и нахмурилась, оглядывая Нэйта. Она, держа камни, несколько из которых благополучно были засунуты под майку и держались над резинкой брюк в майке, подошла к Нэйту и погладила по голове. — Ну чего ты раскричался, сегодня день такой хороший! — Леа заглянула ему в глаза, взяв за щёки и настойчиво повернув к себе. Харпер смотрела на эту картину так, словно это какое-то чудо: как быстро они нашли общий язык, что позволяли друг другу такие прикосновения? Могло ли это быть проявлением родственных душ, как в книгах? — Пойдем со мной, я тебе камни покажу, а ругаться потом будешь, мелкий. Да, разница в семь лет давала о себе знать в те моменты, когда Леа позволяла себе смотреть на Паттерсона снисходительно, словно он — ребенок. Наверное, он был единственным, на кого она смотрела свысока, но без ненависти или отвращения. — Я тебе ещё покажу… — прошипел Нэйт, даже не сопротивляясь руке, тянущей его к камням. — А знаешь, что? Он остановился, Леа устало посмотрела на него, была готова дернуть за собой, но Паттерсон опередил. Он строго посмотрел в сторону стены из проволоки, сильнее сжимая оставшийся в руках бутон. — Сердце заскачет один только раз, Ты не робей, ты не робей, Танцует мамуля заплаканно вальс, Теряя своих сыновей. Секунда общего молчания, после которой Леа, не вникая в суть сказанного, дёрнула Нэйта, который смотрел куда-то в себя таким взглядом… Словно он что-то вспомнил или увидел, но молча игнорировал. В глазах отразились тусклые блики. «Вот вроде смысл есть, но так тяжело на душе … — подумала Харпер, но сразу поняла, что что-то произошло с семьей и большим пятном отразилось на его психике. Могло ли это быть предательство? Быть может, на его глазах убили родителей или братьев?» Харпер допускала, что Нэйт вполне мог привязаться к Лее, потому что она тоже больна чем-то. Нэйт не говорил ни с кем, кроме двух врачей, так что новые люди в похожей на его пижаму автоматически становились «теми, кому можно доверять». Тогда понятно, почему Леа также стала близка к Паттерсону, тоже увидев в нём привлекательную странность. То стихи начнёт читать, то что-нибудь заумное скажет… Есть в Нэйте что-то, не связанное с шизофренией, и, пожалуй, это привлекало сильнее всего. Эвелин витала в облаках, думала про любимого мужа, что сейчас явно отсыпался, Уилла, как обычно спутавшего тифтазин с тиоридазином, количество работы на день. Она бы и дальше перешла к планированию похода в магазин на выходных, покупки пачки презервативов — Моррис обещал провести с ней выходные и, естественно, она не могла упустить возможность — и прочим мелочам, если бы мягкая ручка не отвлекла её. Она повернулась, и девичий тихий визг при виде счастливицы пронесся вместе с крепкими приветственными объятиями. — Ой, Джес, привет-привет! — Эвелин, не так сильно, у меня спина гудит! — засмеялась Джесси, похлопав её по спине. — Ну, рассказывай, как прошло свидание? — держа ту за руки, воодушевлённо спросила Харпер. Как же ей повезло столкнуться с Джесси, и та на эмоциях проболталась про свидание! — У вас уже было, да? Джесси нервно хихикнула, стараясь укрыться от любопытных глаз, но Харпер шутливо цокнула. Стоило ей только намекнуть про любовную заварушку, так Эвелин сразу пускалась во все тяжкие и узнавала продолжение вечера в мельчайших подробностях. «Кроме Лесли и её Алана, брр, — сразу вспомнила Харпер, и её неприятно передёрнуло от очередного воспоминания о разнице в возрасте их двоих». — Ну, в общем, мы поехали в Эплбис, посидели, я рассказала ему о себе, он мне тоже. Потом его как с цепи сорвало, он поцеловал меня на парковке, всё закружилось, мы поехали к нему и… Он оказался таким горячим, прямо веяло харизмой или как это называют, — Харпер увидела в ней себя, молодую и неопытную девушку, которая также краснела от слова «секс», ведь узнала о нём только в подростковом возрасте. Даже их первый раз с Моррисом был также оглашен Лесли. Джесси посмотрела по сторонам, накрутив на палец прядь. — Вроде хорошо было, хотя он на утро стал холоден, но это, наверное, из-за работы. Думаешь... У меня есть шансы? Эвелин наигранно задумалась, из-за чего Джесси широко открыла глаза, насторожившись. Конечно, после секса с красавчиком любая девушка ожидала услышать от подруги заветное «Да, конечно, он ещё за тобой бегать будет!» — Что за вопросы? Конечно, есть, — пожала плечами Эвелин. — А то мне уже двадцать четыре, а ни мужа, ни детей. А хочется ведь, — она тяжело вздохнула, представив картинку из журналов, где полная семья счастливо улыбается в объективы камер. Эвелин вспомнила себя в двадцать четыре, суматошно слонявшуюся по улицам, думавшую о Лее и только, забывшую про себя напрочь. Может, не повернись её жизнь так, не отдай она своё время и силы другим, давно была бы беременна вторым ребенком, не жила бы здесь и вообще наслаждалась декретом. Встречала бы каждый вечер Морриса мягкими поцелуями и визгом младшей из гостиной. Харпер тоже хотела семью, но опомнилась для общественных мерок поздно, регистрируя брак с Моррисом только полгода назад. О детях оба упорно молчали: сейчас было не до них, потому что Харпер хотела уехать отсюда, а Моррис жил с тараканами, оставлявшими на живых людях синяки. Нет, дети, как не печально признавать, сейчас были бы лишними. Пока Джесси окончательно не погрузилась в апатию от осознания своего возраста — который Эвелин считала самым-самым началом — Харпер решила как следует обнадежить подругу. К чему киснуть, когда есть шансы на успешную семейную жизнь, да ещё и с Хью? «Как ни крути, а Хью хорош, очень хорош, — мысленно подметила Харпер, радуясь, что Моррис не умел читать мысли». — Ну, успеется, ещё есть время. Мне вот двадцать семь, а я ещё в полном расцвете сил и только планирую маленьких, — она успокаивающе погладила Джесси по голове, словно та её младшая сестра. — А Хью тебе подходит, в обиду точно не даст. — Знаешь, я вот думаю, может, перехватить его где-нибудь сегодня и… — Джес, — Её резко дернули за локоть, и миссис Рифли, постоянно прибывающая на взводе, пробежала глазами по девушке, — меня просили тебя позвать помочь с пациентом. — Но я же слежу за пациенткой на прогулке, хоть она и… — Джесси хлопнула глазками. Она показала на сидящую в одном положении девчонку у куста, смотрящую вперед без всякого интереса. Эвелин прищурилась и сразу узнала одну из соседок Леи, на что лишь хмыкнула. Да, стоять на протяжении часа рядом с каменной статуей — сомнительное удовольствие. «Интересно, Хью ей рассказывал, как примерно также стоял с одним пациентом? Аж смешно становится, когда вспоминаю, как он крутился вокруг него, даже пробовал ткнуть или заставить его сделать хотя бы один шажочек, — яркими красками вспомнила Харпер, пока Джес разгоряченно шепталась с женщиной, явно отказываясь за кем-то убирать. — Конечно, кто захочет! Хотя, пациенты здесь не виноваты и лучше убрать за ними, чем спорить…» Джесси нервно повернулась и, закусив нижнюю губу, в глазах отразилось абсолютное отвращение и нежелание. Эвелин настойчиво ткнула её в руку, и на отчаянный взгляд подруги она сжала губы в тонкую линию. — Ну ладно, — с глубоким вздохом ответила Джесси, видимо, питающая надежды, что её выручат или помогут, но Харпер в таких делах была очень строга. Это же её работа, никакого «не хочу» не принимается, — до скорого. Джесси лениво махнула рукой, затем подошла к одной из медсестер и что-то прошептала на ухо. Та начала кого-то искать — явно пациентку, которую оставила — бегавшим взглядом, пока Джесси заходила в здание. Эвелин вздохнула, потирая запястья, и повернулась к своим пациентам, которые лежали на траве, Нэйт что-то рассказывал. Леа тёрла камешки, старалась собрать их в одну стопку. Наверное, будь у неё доступ к банковскому счету, она взяла бы огромный кредит или потратила деньги отца, которые он упорно зарабатывал. Интересно, а кем он вообще работал? Насколько Харпер помнила, он часто запирался в своём кабинете, но туда она никогда не заходила, даже если бегала Леа. «Будь всё иначе, я бы обязательно, обязательно всё исправила, — не могла угомониться Эвелин после той ночи, после того горького признания. И как она вообще смогла спокойно заснуть? Наверное, это заслуга Морриса — так греть во сне своим присутствием мог только он». Подойдя ближе к пациентам, Эвелин хотела послушать, о чем так бурно говорил Нэйт. Из-за общего шептания и его довольно тихого голоса Харпер думала сесть к ним на траву: в таких обстоятельствах она могла себе позволить. Солнце играло в траве, шелестели листья, и за долгое время отпускало от постоянных запахов таблеток, рвоты и сырости. Сейчас они на природе, у них время, пусть обманчивое своей скромностью, но на деле огромное и, безусловно, очень обнадеживающее. Крик перебил её мысли. Скорее, он перебил общее состояние, затмил происходящее, вернул в реальность практически всех, кроме Нэйта, который, игнорируя шум, продолжил говорить. Эвелин с грустью подумала, что ей просто не услышать, о чём о искренне говорит: постоянно будут люди или предметы, попросту мешающие ей. Женский крик вырывался со стороны левого крыла, его источник, даже поднявшись на носочки, Харпер не увидела. А вдруг там что-то серьезное? Нужно принимать экстренные меры, но оставлять своих пациентов попросту нельзя. Всполох в мыслях поддержали и окружающие: кто-то начал кричать вместе с неизвестной пациенткой, у кого-то сильнее проявились тики, а кто-то испугался так, что пытался найти любые ноги, чтобы вцепиться в них мертвой хваткой. Харпер нервно почесала грудь, когда спустя минуту крики не закончились, а из боковой двери вышли несколько дежурных. Толпа из медсестер сводила больных в круг, подальше от происшествия, и Эвелин решила отвести к толпе и ребят. — Нэйт, Леа, вставайте, нам надо идти, — подходя к ребятам и протягивая руки, быстро командовала Харпер. Двое разнеженных погодой и игнорировавших крики пациента почти синхронно вздохнули. — Нам и тут хорошо, — махнула рукой Томпсон, — а остальные пусть кричат, вообще по боку. — Леа, пожалуйста. — Мы же никуда не уйдем, так что беспокоиться не о чем, — схоже с пренебрежением Леи ответил Нэйт, но резко дернул голову в сторону, удивленно приоткрыв рот. — Да ладно… Харпер повернулась и расслабленно выдохнула. — Всё в порядке? — пытаясь отдышаться, воскликнул Хью и оглядел остальных. — Никто не убежал? Нэйт, вцепившись взглядом, забыл, о чём говорил. Он резко вскочил, мельком отряхнулся, будто пытался привести себя в порядок, привлекая внимание, а Хью заметил его, и… Эвелин показалось, или между ними что-то произошло? У Хью, к которому она привыкла, строгому и тактичному, не дававшему себе слабостей, сейчас приподнялись уголки губ. Харпер быстро проморгалась, опешив, однако решила, что ей просто показалось в суматохе, или они правда сблизились за это время. «Вот только он ничего мне не рассказал, — Эвелин почувствовала колкую обиду, желание ложкой выковырять из Хью всю правду». — Явился не запылился, — спокойно произнес Нэйт, подходя ближе и не спуская взгляд. — Тут и без тебя неразберихи полно, — Хью, дрогнув, быстро потрепал его по голове и посмотрел на Эвелин даже строже, чем на Паттерсона. Чем его опоили, что он так свободно и без отвращения трогал пациента? Харпер нахмурилась в простом недоумении, а для Хью, видимо, всё было проще, судя по касаниям и Нэйту, который к этому тянулся. — Эвелин, откуда он здесь? — Ты лучше мне расскажи, что там происходит? — сморщившись на очередной крик и его повторение в толпе, воскликнула Эвелин. — Какая-то девчонка напоролась на железную палку, — оглядываясь по сторонам и незаметно убирая руку за спину, словно никаких касаний не было, ответил Хью. — Крик подняла. Там уже Уилл работает, я пришёл вас проведать. Никто здесь не ушибся? — Порядок, — пожала плечами Харпер, с интересом смотря в место скопления дежурных. — Слушай, посторожи их, а я сбегаю посмотрю. На прогулке наш этаж, я точно её узнаю. — Потом с тебя ответ, откуда здесь Нэйт. Эвелин быстро кивнула, и, не смотря на него, шустро удалилась. Напоследок она оглянулась, но Хью поймал её взгляд своим пристальным, убрал руки в карман, не замечая Нэйта, что игривым взглядом прожигал его. Харпер не обнаружила Лею за ними, но тут же себя успокоила тем, что она могла в шутку спрятаться в кустах. Кричащей пациенткой оказалась одна из тридцать третьей палаты, её звали Челси. Ногу, пронзило насквозь остроконечным железным штырем. Немного крови, стекающей по ногам и риск заражения — это только начало. Челси лежала на траве и выдавала лишь обрывки крика с широко открытым ртом. Харпер сморщилась, когда Уилл надавил на ногу, и в основании раны скопилась тёмная кровь — венозная. Эвелин аккуратно присела рядом, дав о себе знать рукой на плече. — Как она? — тихо спросила Харпер, когда пациентка откинулась назад и зарыдала. Боли она не чувствовала из-за шока, но подобный вид доводил до ужаса. — Ей повезло, приводящие мышцы, не задеты, ходить будет, но при снятии палки крови будет много, — сухо произнес Уилл, с боязнью касаясь торчащего предмета. Челси протяжно заскулила, оглядываясь из-под пальцев. — Не так страшно, малышка. Эвелин облегченно вздохнула, ведь и правда ничего особо страшного не случилось: железка торчала ближе к внутренней стороне бедра, где у женщин был слой подкожного жира. Быть может, Челси обойдется даже без инвалидной коляски на первое время, в чем Харпер сомневалась. — Нужна помощь? Машину вызвали? — Всё сделали, — Уилл повернулся к ней на секунду, задержав взгляд и протянув паузу. Думал, что сказать. — А ты как обычно волнуешься за остальных. — Это моя работа, — деловито ответила Эвелин, аккуратно коснувшись ноги дрожащей Челси. Та посмотрела на неё с животным страхом в глазах, но быстро вспомнила ту, с кем разговаривала уже полгода. — Челси, помнишь наше с тобой упражнение, чтобы не бояться? — Gimme gimme gimme a man after midnight, Won't somebody help me chase these shadows away* … — прошептала Челси и её дыхание немного нормализовалось. Эвелин погладила её по голове, вместе с ней подпевая, пока Уилл протирал её ноги спиртом, стараясь не попасть в рану, но обеззаразить хотя бы окружающую её поверхность. Челси постепенно пришла в себя, со страхом открывая глаза. Харпер знала, что она успокаивалась именно под эту песню, потому что её мать пела в далеком семьдесят девятом Челси перед сном. Спустя десять лет Челси помнила слова, но забыла, как та выглядела. Вернувшись к Хью, Эвелин тут же взяла его за локоть и оттащила от Нэйта, что аккуратно вцепился в его руку, но со стороны толпы можно лишь сказать, что они просто встали рядом. Нэйт нехотя отцепился с принуждения Хью и остался сидеть за кустом, где должна была быть Леа. Эвелин не стала проверять, потому что сейчас её больше интересовал другой объект. Хью устало посмотрел на неё, и, так как Эвелин была ниже, его мешки под глазами хорошо прояснились, обрели более устрашающую форму и просили сочувствия. Хотя, сочувствовать тут стоило лишь его кровати за очередную тряску, но Харпер умолчала шутку, лишь развернувшись и прыснув в кулак. Когда она вновь стала серьезной, а друг почти уснул стоя, она прокашлялась, обращая на себя внимание. — Ты ничего не нашёл по клозапину? — Ты хочешь поговорить об этом сейчас? — выгнул брови Хью, скрестив руки. — Ты обещала мне объяснить, как он здесь оказался. Эвелин цыкнула, закатив глаза. — Его Леа привела, а я забрала на прогулку, чтобы в палате не тухнуть. Нэйт недавно мне такое рассказал… — протянула таинственным голосом она, оглядываясь, словно кто-то мог подслушать. Харпер посмотрела исподлобья на Хью, наблюдала за его реакцией: он заметно напрягся. Убрал руки в карманы, сглотнул, будто першило в горле, и посмотрел прямо в глаза Эвелин, кивнув головой. Он пытался что-то скрыть? Или даже не планировал? Она мотнула головой, невольно цепляя украшение на шее. — Про полосатую кофту и школьную тетрадь… — медленно начала она, заметив, как плечи Хью заметно опустились. — Он тебе ничего подобного не говорил? — Нет. — А вообще как у вас с диалогами? — Никак, — не двигаясь, смотря прямо, даже не шелестя руками в карманах, говорил Хью. Он… Напряжен? — По крайней мере, какой-то важной информации он мне не говорил. — Но у тебя же есть записи в блокноте? — повернула головой Эвелин, прищурившись. — Слушай, я просто приношу ему таблетки. В блокноте у меня записано то, что тебе и так известно… — А что, к примеру? — дернулась Харпер. — Эвелин, не так близко, — Хью отошел, а Эвелин огнём обожгло, что на руки Паттерсона он реагировал совсем не так. — Я веду к тому, что мне очень важна работа с Нэйтом, — Харпер вздохнула, перестав юлить. Глупо было надеяться, что подобное сработает, но ведь иногда получалось, — так что я хочу знать о нём всё, что могу. У тебя точно нет никаких мыслей насчет его и него диагноза? Хью задумался, губами произнеся слово «диагноз». Эвелин выжидающе смотрела на него, теребя ворона и ждала, ждала хоть чего-нибудь. Может, в блокноте просто написано что-то другое, не связанное с диагнозами, раз Хью так среагировал? Там он разбирал личность в голове Паттерсона? Вполне возможно, особенно если судить по его реакции. — Я почти уверен, что Нэйту поставили ошибочный диагноз, — выдал Хью, сразу ответив на предполагаемый вопрос Эвелин. — У меня есть доказательства и предположения. — Ну что ж, — протянула она, смотря на часы. Судя по толпе, что никуда не двигалась, происшествие с Челси их не тронуло. — Рассказывай, у нас есть ещё двадцать минут. Нэйт сидел на траве и откровенно рассматривал Хью. Сидел один, упустив из виду Лею, которой на поле не было. «Какой же он… Любопытный объект, — подумал Нэйт, расположив ладони на щеках. — Ел ли он сегодня? А что ел? А опоздал почему? Мне Эвелин в кашу так джем и не добавила… Не просил, потому что не потерплю чужих джемов в своей тарелке! Только Хью и точка!» Он сидел так ещё некоторое время, споря и выясняя по одежде, где с кем и как вчера был Рейз, пока рука на плече не заставила его резко дёрнуться. Нэйт быстро повернулся, охнув от страха и резко выдохнул, когда Томпсон легла ему на ногу. Паттерсон грубо дернул её занос, от чего Леа запищала. «До чего же они неправильные, ходят, когда вздумается, делают, что вздумается… А чем я хуже?» — Ты где была? — Больно же, — надулась Леа, поправляя штаны и сильнее сдергивая майку. — В туалет захотела. — Врешь. — Почему же? — возмутилась Леа, ложась к нему лицом, словно прячась. — Я вижу очертания чего-то у тебя под майкой, не прикидывайся, — сразу заметив что-то, Нэйт попробовал пролезть рукой ей под майку, но Леа вскочила, сильнее натягивая штаны. — А вот и не скажу, — она показала язык и лукаво ухмыльнулась, — это мой секрет!