Убийство образов

Хьюберт нетерпеливо топнул ногой, мельком оглянувшись. Вчера ему удалось остаться в кабинете и побыть с Нэйтом во время послеобеденного сна, но сегодня Эвелин настояла на его присутствии в ординаторской — видимо, думала, что он с Джесси в отношениях, — поэтому Рейз встал у окна, дожидаясь хотя бы без пятнадцати трех. Частые, тихие переговоры и еле уловимый смех — у медперсонала уже на подкорке было записано, как вести себя с двух до четырех. Пожалуй, эти часы были самыми спокойными, даже дежурные ходили на обед и просто разминали ноги. «Только если буйных пациентов предварительно усыпили, — он пытался вспомнить, дал ли 60609 легкую дозу феназепама». Хьюберт пригляделся к воротам и ухмыльнулся, вспоминая прошедшие несколько дней. Теперь приемы еды были ограничены десятью минутами, что позволяло Хьюберту успешно отчитываться перед Харпер, пряча за спиной мелочи. Паттерсон бегло целовал в щеку Хьюберта и довольствовался ответом, пока тот верил или хотел верить, что не краснел как девчонка. Рейз не подал виду, что внутри часто билось сердце, а щека хотела получить желаемое ещё с утра. Очередной порыв ветра заставил форточку заскрипеть и сильнее приоткрыться. Период жары резко сменился холодом. Рейз закусил губу: Нэйт же не глупый и укрылся нормально? Многие и на втором этаже сидели под покрывалами, так что Хьюберту давно хотелось накинуть джинсовку. — Дорогая, — среди общего шороха слух Рейза выделил Эвелин, — как ты смотришь на эти серьги? Рейз развернулся и быстро глянул на подругу. Харпер сидела на подлокотнике кресла, листая цветастый журнал. Наклонив голову и сделав губы уточкой, она казалась более кокетливой, чем обычно. — Ну, выглядят мило. Может, Моррис подарит, — пожала плечами стажёрка, параллельно теребя собственную серьгу, — только положи журнал на видном месте, иначе не догадается! Эвелин рассмеялась в ответ, случайно переглянувшись с Хьюбертом. Тот не ожидал и лишь кивнул. Харпер пристально на него посмотрела, поджала губы и приветственно махнула рукой, словно не они говорили пятнадцать минут назад. Нить неловкости протянулась, ведь рядом с ней Джесси, оставшаяся во внимании лишь книги. — А может, музыку послушаем? Тихонько, сегодня Мел всё равно наказала дать снотворного, — воскликнула Лесли, расстелившись на диване. Кресла были заняты, телевизор гудел что-то свое: новости мира спорта, извещение о предшествующем кубке Америки, который Хьюберт смотреть не собирался, потому что к югу континента был прохладен. Да, их северные футбольные сборные хороши, но хотелось чего-то своего, родного, а не Бразилии с Перу! — А почему нет? Питер, включи радио, пожалуйста, — попросила Эвелин, и парнишка дернулся. Харпер мято улыбнулась, — просто оно рядом с тобой стоит. Хьюберт ещё раз посмотрел на Питера и нервно сглотнул. Нижний этаж страшен именно тем, что на нём постоянно есть дежурные. Блейк точно ушел на положенный ему обед, так что в случае чего оставалось надеяться только на дежурных у изоляционной зоны. По телу прошли мурашки, стоило представить, какой ущерб охраняемые бугаи могли нанести больнице, если оставить их без присмотра. «Даже железные двери слетели бы с петель». — Подойдёт? — прокручивая колесико радио, тихо спросил Питер. Рейз не сдержался и зашевелил губами, ведь текст «Look away » знал каждый, кто регулярно смотрел список Billboard. — Ой, какая песня… — радостно прошептала Эвелин, тут же встав. Кресло скрипнуло, Харпер вприпрыжку потопталась, протягивая руки стажерке. — Что это с тобой? — игриво спросила Лесли, поднимаясь и бросая взгляд на оставленный журнал. — У вас годовщина скоро? — Нет, просто такое хорошее настроение, — усмехнулась Эвелин, быстро кружась с тихо хохочущей девушкой. — Блин, я тоже хочу, Хлоя, встанешь со мной! — Джордж, пойдем-пойдем! Сзади дивана, переговариваясь и смеясь, начали кружится парочки, лишь пара человек остались за книгами или просто дремали. Хьюберт развернулся к маленькому столику, стоявшему в стороне от дивана и телевизора. За ним часто сидела Лизи и ещё пара стажерок, разбиравших бумаги, но сегодня вместо них сидел Уилл. Лягушачье лицо смотрело в сторону вольных танцев, поджав губы. Задумался о чем-то? В последний раз, когда они разговаривали, Уилл был сам не свой, и по глазам видно: что-то случилось. И Рейз начинал догадываться: стойкое и холодное примирение с неизбежным. — А ты чего не танцуешь? — сев напротив, невзначай спросил Хьюберт. Учитывая, что раньше Уилл с радостью проводил время в клубах и грезил о девчонках в тонюсеньких боди, его отстраненный вид никак не сочетался с характером. Уилл резко повернулся, словно витал в облаках. Глаза быстро забегали, он нервно усмехнулся. — Да так, — махнул он рукой, неловко устроившись в кресле, — мучаюсь с препаратами. Рейз заинтересованно поддался вперед, подперев подбородок. — И в чем проблема? Уилл промолчал, оглядываясь, и протянул стопку. — Куда столько классификаций? — жалобно протянул Уилл. — Обратимые, необратимые, бутирофеноны, фенозепамы… Перед Хьюбертом была увесистая папка с большой таблицей препаратов и подписями сбоку: класс препарата, производные и так называемые особенности. — Зачем тебе вообще это? Ты же не в сестринской стоишь, — поднял брови Хьюберт. Уилл промолчал, опустив голову; под маской вечного веселья что-то треснуло. Рейз глубоко вдохнул, приглядываясь к нему, и ещё раз анализируя танцующий персонал. Она очень хорошо выделялась, даже слишком, чтобы не обратить внимание. — Эвелин? Уилл покосился в её сторону, закусив губу. Его мысли и чувства так очевидны: брови слегка выгнулись, словно от сожаления, но через секунду он отвернулся, быстро и твердо выдал: — Эвелин. Будто скрывал, боялся собственной правды, но и желал её не меньше. Хьюберт поджал губы, только сейчас окончательно догадавшись, в какую задницу встрял Уилл. — Ну-с, значит, — произнес Рейз, хлопая себя по колену и как следует всматриваясь в папку. Уилл смотрел в одну точку, — проблема с классификацией? Ты что разбираешь вообще? Хьюберт хотел верить, что Уилл отойдет довольно быстро — не маленький ведь, — и, пусть с тяжелым осадком, но рано или поздно оправится. Рейз прошелся пальцем по списку, но некоторые названия препаратов даже не слышал. Неужели Уилл решил в принципе изучить фармацевтику? Хьюберт вздохнул, решив начать хотя бы с аминазина — самый простой нейролептик, производный фенотиазина. — Вся сложность в определении производных, — начал Уилл, закусив конец ручки, — сами депрессники, нейролы и транки я в принципе отличаю. Путаница есть в производных депрессников — зачем вообще классифицировать по механизму действия, если остальные психотропные разбирают по производным? — Уилл, говори нормально, ты же врач, — нахмурился Хьюберт, смотря в таблицу. — Ну, насколько помню, именно исходя из механизма действия выявляют особенности препарата и влияние на организм. — Ну зачем так сложно… — не унимался он. — Вот скажи мне, что это за дифенилбутил… Да я язык сломаю! — Не горячись ты так, это просто названия органических веществ, которые обычно сокращаются, — фыркнул Хьюберт. — Тем более, тебе достаточно запомнить несколько производных для классификации. Просто помни, что подобные знания исключительно для определения антипсихотического действия: одни производные вызывают седативный эффект, а другие — активирующий. — Чем-то схоже с антидепрессантами. Хочешь сказать, что классификация нацелена на максимальную многогранность выбора препаратов для пациентов, а не для лишних заморочек врачей, оттуда и столько нюансов? — Уилл произнес это так, будто только сейчас начал познавать, что вообще из себя представляли таблетки. — Естественно, — пожал плечами Хьюберт, закинув ногу на ногу. — А вообще, классифицировать по механизму действия ещё ладно, терпимо, но когда тебе в руки попадает вообще неизвестный препарат неизвестного класса… Хьюберт усмехнулся, не заметив, как привлек внимание к самой волнующей его теме. Клозапин — да что же ты такое, а? Единственное, что разобрал Рейз и уже воспринимал как факт, так это то, что экстрапирамидные свойства не проявлялись, да и Паттерсон объективно выглядел и чувствовал себя лучше, чем те, кто точно также месяц сидели на каком-нибудь метеразине. «Странно, и в то же время создаётся впечатление, будто клозапин — просто младший брат нейролептиков». — Ну, классификации развивают семимильными шагами, так что неудивительно, — протянул Уилл, через секунду сверкнув заинтересованным взглядом. — Подожди, тебе в руки? — По секрету говорю, так что только попробуй проболтаться, — предупредил Хьюберт. Он шел против правил, поставленных Мелиндой, и это заставляло его чувствовать себя настоящим школьником, прогуливавшим уроки. В конце концов, эта красочная жилка его молодости преследовала его до сих пор. — Да кому мне рассказывать? — отмахнулся Уилл, поддавшись вперед и на секунду даже забыв про свои листы. — Атипичные нейролептики, — Уилл с огромным сомнением покосился на него, но Рейз лишь цыкнул. — Да послушай ты, как раз-таки Харпер в этом принимала участие. Она искала в архиве о них хоть что-то, так как, ранее таких нейролептиков и в помине не было. Нашла лишь записи начала семидесятых об исследованиях в Финляндии. После приема люди умерли от агранулоцитоза. — Сильно повлиял на клеточный состав крови… — пробубнил Уилл, доверившись участию Эвелин. — А есть примеры препаратов? — Мне известен лишь один — клозапин, — Хьюберта начала мучать надежда, что Уилл со своей огромной книжницей рядом и столбиками всяких названий уж точно клозапин найдет. — Слышал о таком? — Не-а, — покачал головой он, слегка поникнув. Хьюберт замолчал и откинулся в кресле — казалось, ему и правда прислали контрабанду. — Может ты перепутал его с клобазамом? — Ага, конечно, — фыркнул Хьюберт. — Уилл, я же не настолько глуп, чтобы путать нейролептик с транквилизатором. Тем более, о нём давно знают, а тут препарат, ранее вообще не используемый. — А в компьютерных клубах не пробивал? — Там сплошные дети, ищущие порнушку, так что не сосредоточишься. — А разве она не на кассетах? — усмехнулся Уилл, причудливо выгнув бровь. — Или прогресс зашёл так далеко? — Без понятия, сам давно кассет не брал, там старое, — пожал плечами Хьюберт, только потом мысленно хлопнул себя по лбу, понимая, что сморозил. — Уу, так мистеру Рейзу нужно что-то свежее и горячее, да? — ехидно произнес он, потирая ладони. Ему хватило секунды, чтобы уклониться от летящей в его сторону ручки. Уилл привычно поднял одну бровь, вместе с этим сведя брови к переносице, уставившись на приятеля. Да уж, таким его лицо и выпученные глаза выглядели ещё смешнее. — Эй, а зачем в голову целился? — Чтобы не думал больше, — бросил Хьюберт и положил голову на спинку кресла, — а то мысли не туда тебя заводят. Уилл лишь поджав губы, растянув, и с грустной усталостью покосился на таблицу, после с отвращением отмахнулся и глянул обратно на Хьюберта. Рейз с намеком на него посмотрел: видимо, одним лишь «клозапин» он сильно заинтересовал его. — Слушай, а пациенты сидят на этом твоем клозапине? — воскликнул Уилл, невольно опершись на подлокотник. — Да, только один, но у него в порядке с уровнем лейкоцитов, так что мыслей об агранулоцитозе и в помине нет. Недостаток витаминов, но это, думаю, из-за недоедания. «А ведь при шизотипическом расстройстве вполне могут быть проблемы с пищеварением — анорексия тому пример. Могло ли его рвать первое время из-за желудка, травмированного большим количеством еды? — резко вспомнил Хьюберт». — А на гормоны проверяли? — бросил Уилл, но Рейз быстро повернулся, взглядом прося пояснения. — Ну, многие из-за нейролептиков набирают вес, так как он повышает уровень лептина. — Но нейролептики атипичные, значит, могут влиять на другие гормоны, — продолжил за него Хьюберт. Потер челюсть, задумавшись на секунду. — Слушай, а ты прав, вполне может быть. Кстати, ещё одна особенность: препарат, по заверению, не вызывает экстрапирамидных признаков, так что пациент, наверное, останется без тиков после лечения. Пока Уилл думал, Хьюберт был готов рассмеяться громко и пафосно, потому что они с мистером-лягушачья-голова от разговоров про любимые песни и группы в один момент пришли к разбору неизвестного препарата. Хотя, Уилл в этом плане хорош — его легкомысленность позволяла не спрашивать, откуда у Хьюберта вообще клозапин. — Да ладно, разве такое вообще возможно? — Ещё ничего не известно. Ранее я сомневался, но… — Рейз почти вскинул руки. — У пациента до сих пор кроме изначальных тиков головы ничего нового. — А остальное? «Сильное привыкание, седативный эффект… — перебирал в голове Хьюберт, выдавая свои размышления одними движениями губ. — Подавление нервной системы: вялость, спутанные мысли… Эмоциональное состояние в принципе, галлюцинации…» — Вроде да, — подытожил Хьюберт, посмотрев на Уилла. Тот активно грыз ручку, смотря прямо на Рейза. Легко же отвлечь Уилла, когда в одном с ним помещении Харпер, оказывается. — Тогда проверь его на гормоны, может, что путное найдешь… — ответил Уилл и через секунду опять вскинул голову. — А пролактин? Хьюберт только хотел вставить про него хоть слово. На самом деле, насчет секреции пролактина у Нэйта Рейз имел большие вопросы, ведь именно его повышение приводит к сексуальной дисфункции, которую можно заметить только под постоянным наблюдением. Однако Хьюберт не мог регулярно следить за Паттерсоном и частотой его мастурбации, к примеру — одним из признаков сексуальной дисфункции служит как раз-таки снижение либидо — так что оставалось лишь… «Спросить самому и посмотреть на анализы, — скребя сердцем, ведь до следующих анализов далеко, а любой синяк на коже тут же заметила бы Эвелин, Хьюберт пришел к первому варианту. — Надо докопаться до правды как можно скорее. Если уровень лейкоцитов вдруг начнет падать…» — Ладно, что-то мы с тобой отвлеклись сильно, — резко поправил себя Рейз, ответив Уиллу только у себя в голове, — так в чем у тебя проблема? Поворачивать голову в сторону ребят не стоило — он увидел Джесси. Она сидела в стороне и что-то активно читала. Хьюберт пригляделся, но так не увидел ни названия, ни автора. Резко она подняла голову, будто почувствовала взгляд на себе. Джесси бросила надменный взгляд и тут же повернулась боком, с фальшивым интересом заговорив с Лесли. Хьюберт лишь усмехнулся, потому что расставание с Джесси оказалось его лучшим решением. — Так, значит растворы лития тоже нормотимики… Это сюда… А производные бензодиазепина — транквилизаторы… — бубнил под нос Уилл. — Тогда диазепам и лоразепам это от бензодиазепина, да? — Да, только вся вальпроевая кислота относится к нормотимикам, — поправил его Хьюберт, заметив рядом с вальпарином приписку «транки», от которой уже не скручивало: на бумаге сокращения необходимы. — А производные бутирофенона, это что за таблетки? — Так, ну… — Хьюберт поднимал голову вверх, вспоминая производные каждого препарата, — если бутирофенон, то окончание –дол. Галоперидол, дроперидол и так далее, — он глянул на Уилла и тот внимательно его слушал. На самом деле Рейз видел в Уилле самого себя, только лет на пять младше. Конечно, когда учишься по специальности «психиатрия», таблетки и их различия играют важную роль: тебе потом предстоит их назначать. Пусть Хьюберта никто и не собирался нанимать, как психиатра — слишком ответственная должность для «такого, как он» — но в университете составлять систему из многообразия классификаций. Именно тогда ему на заметку пришло запоминание окончаний: у производных фенотиазина окончания –зин (аминазин, тифзин), производные бензодиазепина, уже относящиеся к транквилизаторам, -пам (диазепам, клоабзам), кармбазипина (нормотимики) –пин (карбамазепин, окскарбазепин), и так далее. Рейзу конечно, подобная практика на тестах помогала мало — чаще, естественно, спрашивали действие того или иного производного на организм человека, — но сейчас Хьюберту старое умение было на руку. — Трусперидол! — чуть не выкрикнул Уилл, быстро строча в таблице. Уилл так углубился, что даже забыл о Хьюберте, но тот не навязывался. Он огляделся, сверил часы. Эвелин продолжала хохотать, музыка стихла, и движение массы приобрело больше бессмысленности и разговоров. Рейз застыл на секунду, напрягаясь. По телу прошли мурашки, будто он студент, дрожавший перед очередным зачётом. Каждый поход к Нэйту мог пойти не по плану, их могли раскрыть, обнаружить. Но самое страшное, так это ощущение, что в какой-то момент контроль над ситуацией лег на обе пары рук, которое конкретно тревожило Хьюберта, ранее привыкшего к полному доминированию. «Ну, рано или поздно привычка искореняется, если не заложена в раннем детстве. Хотя, кто знает, на что способна психика, решившая меня так серьезно подставить». Хьюберт поднялся, скрепя креслом и больной поясницей — спать на диване пару дней назад было дурацкой идеей, зато получил неплохую доплату, — и протянул руку Уиллу. Они обменялись проницательными взглядами, таившими в себе намного больше, чем могло показаться, когда их руки соединились. Кто бы что ни говорил, а Хьюберту было жаль Уилла точно так же, как он презирал себя за симпатию к Нэйту. Они оба оказались в практически безысходном положении. Хьюберт только сейчас ощутил всю прелесть боковых лестниц, ведь металлическое крепление не внушало такого доверия, как надежная центральная лестница, и тут обычно никто не спускался. Хотя здесь лестницы под углом, поздороваться с полом головой легче лёгкого. Блейка не было, так что Хьюберт быстро открыл дверь, напоследок оглянувшись. Тишина была ему другом, так что он превосходно её чувствовал, и с выдохом закрыл дверь. Прикрыл глаза, двинул уголками губ, ведь добрался до Паттерсона, скребя сердцем. Неправильно поступать так с Эвелин, неправильно. — Вернулся-таки, — протянул Нэйт, сидя на стуле не скрывая удовольствия. Он потянулся, как следует разминая шею, словно долго сидел в таком положении, — я уже думал, что не дождусь. — Я бы в любом случае пришел, — пожал плечами Хьюберт, проходя вперед и кивая на стул. — Не отдашь? — Нет, сегодня он будет не для твоей задницы. Нэйт встал и небрежно поднял пластиковый стул. Хьюберт скрестил руки на груди и подозрительно глянул, игнорируя упоминание своей части тела, ведь Паттерсон… Да что тут говорить, если их непонятная игра дошла до такого. Нэйт развернул стул, подошел к стене напротив и с грохотом бросил. Пластик неприятно заскрипел, но парнишка довольно развернулся и отряхнул ладони. — Сегодня ты посидишь со мной здесь, — он взял за руку не дрогнувшего — просто привыкшего — Рейза и потянул к кровати. — У меня для тебя много информации! — Нэйт, мне не… — Да-да, не положено, — закатил глаза Паттерсон, дергая сильнее. — Слушай, раз уж тебе так много нельзя и не положено, ты зачем вообще здесь работаешь? Это был твой выбор, а сейчас ты выставляешь её так, будто тебя заставляют сюда ходить, прямо как ребенка в школу! Хьюберт усмехнулся, и даже не пытался выпутаться из рук Нэйта, а поддался вперед и парнишка упал на кровать, дернув головой. Рейз оглянулся ещё раз, думал попробовать отвоевать себе привычное сиденье, но резкий рывок сильно его напугал. Нэйт же аккуратно тянул, это ещё что? Он не устоял на ногах и под усмешку Паттерсона оперся коленом на кровать, полетев лицом в стену. Хьюберт в пяти сантиметрах поставил руку, чувствуя, как органы успели сжаться и даже в голову стрельнуло. Рейз гневно фыркнул, смотря на лучезарно улыбавшегося парнишку, доставшего справочник. — Ещё раз так сделаешь, я обещаю… — сердито начал Хьюберт, силой сев на кровать и для дистанции положил ногу углом. — Нэйт, я обещаю, что таких встреч больше не будет. — Но тебе ведь самому здесь нравится, — спокойно ответил Паттерсон. — Мы можем поспорить об этом потом? Я почитал про твою шизофрению, и она мне не нравится. — Почему? Нэйт открыл страницу и развернул книгу, так что Хьюберт поддался вперед и оперся на кровать. — Не считая мелких симптомов, которые абсолютно не ко мне, меня волнует вся часть про галлюцинации и возраст, при котором заболевают, — Нэйт подпер руками щеки, подогнув ноги под себя. — Я пытался спросить об этом миссис Обручальное кольцо, но она лишь прикинула, что в детском и подростковом возрасте она редко возникает. С учетом того, что мне восемнадцать вроде будет, — он произнес это так, будто на самом деле был не уверен в возрасте, — то в принципе… — Хочешь сказать, что сомневаешься в диагнозе? Нэйт кивнул, сильно сгорбившись. Хьюберт поджал губы, представляя, что они на самом деле два психиатра, гадающие над таинственным пациентом. Казалось, это ближе к реальности, чем думалось. Да и, если сам пациент не видит сходства с F20, то стоило прислушаться. По крайней мере, в какой-то неопределённый момент Паттерсон завербовал себя как неглупого парнишку, в чем Рейз продолжал убеждаться. — А дальше ты справочник читал? — Да, но сейчас не сориентирую: закладки было лень оставлять. — Эх ты… — покачал головой Хьюберт, перелистывая пару страниц. Рейз не удержался и прошелся по волосам, чувствуя, как Паттерсон дернул головой и навстречу руке. Сухие, но такие же белоснежные, что для Америки, конечно, необычно. Мгновение и Хьюберт почти наклонился к его щеке, но решил оставить это на потом и вернулся к книге. — Вообще, я и сам заподозрил неладное. Почитай на досуге про шизотипическое расстройство личности, оно следующее после шизофрении, — Хьюберт показал ему страницу и Нэйт быстро прошелся пальцем по строчкам. — Я почти уверен, что у тебя именно оно. Конечно, меня волнуют пару моментов, но я остаюсь верным именно этому расстройству. Дёрганье головой у тебя как давно? Насколько помню… — Оно усилилось, когда я тут оказался, — пробубнил Нэйт и Хьюберт неосознанно поддался вперед, раскрыв глаза: так это нервные тики! — Хоть сейчас и опять становится меньше, но сто раз на дню точно, я считал. Рейза внутри что-то дернуло, он выдержал небольшую паузу и сложил руки треугольником. — А где ты раньше находился? Не помнишь, случаем? — аккуратно спросил он. Нэйт быстро вздернул голову, смотря на Рейза так, словно ему сейчас расскажут его жизнь. Брови заломились, он отвел взгляд и плавно вдохнул. — Дети, много, самые разные, разноцветные, — начал Паттерсон, смотря даже ни на стену, а скорее на колени. Будто он ягненок, говоривший со своим брюхом, но только так кричавший о помощи. Ведь ягнята не будут блеять на бездушные картины сбоку, их волнует то, что на самом деле внутри. Паттерсон говорил монотонно, будто просто перечислял, но дрожь была более чем уловима, — сидели в куче, сравнил бы даже с коврами. Кто-то кричал, кого-то забирали, приводили новых, кормили из пипеток некоторых, кто лежал неподвижно. Меня дёргало, когда давали в деревянных стаканчиках молоко, потом ещё раз, ещё раз, ещё раз… Он шептал так некоторое время, выдохнул и поднял голову, а Хьюберт лишь сидел рядом, боясь пошевелиться. Так Нэйт был без родителей в последнее время? Фактически в Америке детских домов нет, так что, вероятно — и наиболее уверенно — Паттерсон попал туда после потери родителей. Но куда именно? Может, и в правду секта или притон по продаже детей на орагны? Если он находился там пару месяцев, то подобный ужас вполне мог врезаться в голову. А длительное нахождение так вообще могло привезти к развитию психических заболеваний. — Нэйт, как давно это было? — Перед тем, как меня мама позвала, — тихо и сухо ответил Паттерсон. — Двадцать шестого. «Значит, его временно отдавали в детский дом или какую-то нелегальную общину, но семья потом забрала? Или приёмная мать приходила за ним, но раз за разом возвращала? Почему тогда его не забрали в другую семью? — закрутились вопросы в голове Хьюберта». — Хватит, я не за этим к тебе пришел, — перебил вихрь Паттерсон, схватив его за руку. — Я не могу и не буду говорить то, что они хотят. Хью, здесь просто отвратительно, говорить в этих стенах тоже самое, как пытаться вырвать собственный желудок. — Это очень важно, Нэйт. — Я не для этого тебя так долго и нудно ждал, — смотря исподлобья и не отпуская руку, сквозь зубы прошептал Нэйт. — Мне кажется, твои таблетки что-то делают с Богом. — В смысле? — тут же воскликнул Хьюберт, хотя в голове загорелось: «Галлюцинации, черт, да ладно! Вот и ярое сходство с нейролептиками: устранение галлюцинации и тяжелого берда». — В прямом. Он не так часто приходит, уже не ругаемся почти, даже против тебя что-то буркнет и будто растворится. Конечно, без него периодично грустно, но по большей части, — он поднял голос, словно кто-то их подслушивал, и Паттерсону было необходимо, чтобы его услышали, — меня более чем устраивает! Только горько. Хьюберт ликовал внутри и жалел, что не захватил папки для записи, а блокнот и вовсе оставил в кабинете. Рейз дернул уголками губ, пока Нэйт смотрел на обычно бесчувственную физиономию с легким прищуром, будто догадывался. — Рад что ли? — Естественно, потому что это значит, что ты идешь на поправку, — ухмыльнулся Хьюберт. — Да и это подтверждает, что клозапин относится к нейролептикам… Эй, ты чего! Хьюберт хотел отскочить в сторону, но сделать это на одноместной кровати практически невозможно. Нэйт набросился на него, заставив пружину конкретно зазвенеть, а ноги и пах Рейза встрепенулись не на шутку. — Раз уж ты такой радостный, — руки Нэйта уже текли к шее, пока он сам ловил взгляд Хьюберта самой цепкой мышеловкой, — то поцелуй меня как тогда. Я пиздец как долго тебя ждал! Хьюберт прерывисто вздохнул, не размыкая контакт и, казалось, боялся двигаться. Руки пробило странное чувство, им было некуда деться, так что Рейз просто упёрся в постель, не заметив, как справочник уткнулся ему в колено. Смешно было ставить его для дистанции, так по-детски смешно. Нэйт тем временем устроился на коленях, и оказался предельно близко. Рейз шумно сглотнул, но быстро разгадал очередную игру парнишки и невольно расслабился. — Ах ты, щенок, — завороженный поступком, произнес Хьюберт и в шутку щелкнул его по носу. Паттерсон клюнул им навстречу пальцу, тем самым вжавшись в тело, из-за чего от паха до головного мозга прошел электрический импульс, разворачивающий ситуацию на сто восемьдесят градусов. — Нэйт, ты переходишь грань, — строго произнес Рейз, изменившись в лице. — Говорит тот, кто давно перестал следовать «тебе нельзя», «не положено», — смахивая на хитрую лисицу, прошептал Нэйт, приблизившись к его лицу. Он что, заигрывал с ним? Паттерсон попробовал одним резким движением прижаться к губам, но Рейз увернулся, ловя очередное движение бедрами. — Ну Хью! — Во-первых, Нэйт, относись хоть немного уважительнее, — не унимался Хьюберт, положив руку на его грудь. — Во-вторых, не давай свои капризам выходить из-под контроля. — Тц, просто у меня настроение на взводе, а ты играешь не пойми кого, — фыркнул Паттерсон. — Я? Говорит тот, кто во всю стихи сочиняет, — выпалил Рейз, смирившись уже в который раз. Так не далеко до момента, когда Хьюберт перестанет раздраженно реагировать на нарушение правил. Его личных или сугубо медицинских, он уже не разделял. Нэйт продолжал приближаться и Рейз почти увернулся — ну не мог он так просто, посередине дня, хотя взгляд застревал на губах, — как вспомнил про гормоны. «До анализов далеко, ждать бессмысленно, если можно расспросить, тем более если ему комфортно со мной». Сердце на добавленное «со мной» отозвалось, но Хьюберт в это время положил пальцы на губы Нэйта. Паттерсон закатил глаза, еле заметно выдвинув губы. Рейз ухмыльнулся: видеть легкое раздражение на его лице стало чем-то редким и даже забавным. Так вот как он себя чувствовал, изводя Хьюберта раньше? — Слушай, а как у тебя с мастурбацией? — Ты о дрочке что ли? — выгнул брови Нэйт, но уголки губ дрогнули, чуть скривившись; он сдерживался, чтобы не засмеяться. — Ну, да, — пожал плечами Хьюберт, стараясь сохранить в глазах серьезность, — ты периодично занимаешься этим? — С чего такие вопросы? — Препарат, который ты принимаешь, может влиять на твое сексуальное желание. — То есть эти твои нейролики, — Хьюберт не сдержался и усмехнулся, — влияют на всю мою голову, так, получается? — Грубо говоря, да. Нэйт нахмурился, что-то вспоминая и нарочно зарывшись рукой в волосы на затылке Рейза. Хьюберт аккуратно спустил руку с груди на талию, ловя себя на мысли, что Паттерсон, сидящий на коленях, был очень даже мил. Рейз только сейчас погладил талию с легким сжатием, ощутив, что Нэйт и правда набрал вес. Щеки приобрели мягкость, губы тонкой линией становились влажными под языком Паттерсона, начинали опять цеплять Рейза. Вся эта ситуация становилась личной, готовила к прелюдии. Кофта с широким вырезом, так что ключицы были хорошо видны, штаны привлекательно обнажали часть белоснежной голени с незаметными волосками и привычное отсутствие носков. Хьюберт сглотнул, ведь при подробном рассмотрении Нэйта внизу живота потянуло, да и не только. Рейз на секунду испугался, что Паттерсон почувствовал это, но спустя полминуты лишь спокойно выдал. — Последний раз я дрочил дня три назад, наверное. С учетом того, что ты приносил ужин три раза, значит три дня. — Ты только так отсчитываешь сутки? — выгнул брови Хьюберт, но в голове гудели идеи, как бы поскорее встать и не нарваться на ещё более приподнятое настроение паха. — А как ещё? Часов мне не положено, — колко произнес Нэйт, как назло пододвинувшись ближе. Его лицо на секунду изменилось, пронзило током, и он посмотрел вниз. — Это… Хьюберт толкнул Нэйта на постель, пользуясь его растерянностью. На секунду он навис над ним, тут же убирая руку из-под головы и соскакивая с кровати. — Я принесу тебе воды, хорошо? Не дожидаясь ответа и чувствуя жар на щеках, Рейз, смотря под ноги, вышел из палаты. «Это же надо было… — Хьюберт хотел закрыть лицо от стыда, ведь настрой не унимался.» Казалось, внутри что-то сжалось, когда он увидел сходство с недавними кошмарами, вот только Нэйт во сне был чем-то отдаленным, а этот ягненок — рядом, со своими чувствами и искренностью. Думать о Паттерсоне в таком ключе просто на просто не хотелось, вызывало ужасные чувства и банальный стыд. Нэйт не похож на его предмет вожделения, ни по половому признаку, ни по вкусовым предпочтениями, но физиологию обмануть тяжело. Стул покоился у стены напротив, а Нэйт спустил ноги. Хьюберт в пять шагов дошел до тумбочки и поставил стакан. Вода из кулера холодная, наверняка приводила в мысли, но Рейза вразумит лишь душевая рядом. — Хью, — тихо произнес Нэйт, по-кошачьи цепляя его за рукав и быстро потянув на себя. Хьюберт лишь поддался вперед, сделав надрывистой вдох и прижавшись в губам Нэйта. Паттерсон повис на его шее, из-за чего Рейз согнулся, руками проводя по мягким желанным щекам. Воздух показался горячим, несмотря на холод, захотелось опуститься и отдать самого себя на растерзание хитрому ягненку, который прятался за маской лисы. Или это лиса оберегла себя, выдав фальшивого ягненка? — Ты хочешь сделать это со мной? — прямо спросил Паттерсон, оторвавшись от губ и шумно выдохнув. Его глаза покраснели и в них заиграли блики, словно поцелуй стал отдушиной среди общей тяжести. Руки ослабли, остался лишь тихий вопрос и ошпаренный им Рейз, выпрямивший спину. Хьюберт на секунду опешил, анализируя сказанное, и ошарашено взглянул на решительно настроенного парнишку. — Подожди, Нэйт, это ведь не так работает, — Хьюберт был готов провалиться под землю, ведь Паттерсон скользнул взглядом вниз. — Если да, то… — продолжал Паттерсон, потянув воротник кофты и открыв плечо. Его спокойный взгляд пугал. — То это не проблема. Я уже делал это когда-то. Делал? Хьюберт настороженно нахмурился, разглядывая лицо Нэйта. То есть, его…? Узнай он об этом ранее, когда Паттерсон был простым пациентом, реакция была бы не такой яркой, но сейчас, когда его хотелось забрать в объятия и забыть о сказанном, как о страшном сне, реакция была более чем оправданной. — Нэйт, — Хьюберт присел на корточки перед кроватью. Погладил его руки, холодные, сейчас ставшие самыми нужными, — ты можешь рассказать мне, что с тобой случилось? — Что? — Ты говорил, что кто-то уже делал это с тобой, — стараясь не дышать, вспомнил Хьюберт. Вот оно — откровение вне четкого времени, приема еды. Возможно, забыв про время и немного войдя в состояние дереализации, Нэйт мог разобрать хоть что-то в голове и даже поделиться. Рейз не сводил взгляд, окончательно сев на колени. — Я не помню ни лица, ни голоса, — пусто посмотрев вперед, выдал Нэйт. — Это не Бог, хоть он меня и любит. Кстати, Бог последнее время говорит про какие-то карты, что нельзя было подниматься на второй этаж и вообще я теперь… — он повернул голову. — Заляпанный, вот. Иногда мне так… — голос Нэйта вздрогнул, а Хьюберт лишь сжал руки крепче, пристально смотря, как океан под человеческим стеклом стал вырываться наружу. Паттерсон зажмурился, будто откидывал мысли прочь и всхлипнул. — Вот почему, когда ты приходишь, у тебя иногда получается его затмевать? Не можешь делать так чаще, нет? «Хочешь сказать, ягненок, что я… — начал Рейз, поднимая руку Нэйта и прикасаясь губами. — Я стал единственным, кто тебе в этом поможет? Вот судьба коварная лиса». Ни Эвелин, ни Леа, ни клозапин — Паттерсон увидел его один раз, и этого хватило для полного ныряния в человека. Рейз погладил его подбородок, заставляя напрячься и посмотреть на себя. Очередной бросок в холодную воду, зато самый смелый из возможных. «Эвелин бы… Да к черту её». — Нэйт, — начал Хьюберт, облизнув губы и сглотнув от волнения, — тебя забрать отсюда? Вопрос был потерян в сумбурном «хочу».