Всегда Он

      Ничто не сравнится с физической усталостью как лучшим снотворным. Погрузившись в сон, едва голова коснулась подушки, я провела в его объятиях без малого одиннадцать часов. Пусть даже пробуждение омрачилось затекшими конечностями и легким дискомфортом в спине — следствием неудобной позы, — но моя внутренняя батарея была заряжена под завязку, суля долгие часы плодотворной работы. Тем более что постпродакшн, предстоявший мне, требовал скорее интеллектуальных затрат, нежели физических.       Свою импровизированную студию для ретуши я организовала на кухонном столе, у выхода на террасу. Место было идеально по освещению: никаких слепящих лучей или назойливых бликов, но при этом достаточно светло, чтобы до самого заката обходиться без искусственного света. Настройка оборудования отняла не больше нескольких минут, и пока снимки перетекали с карты памяти на ноутбук, я успела умыться и заварить кружку ароматного зеленого чая. Как следует потянувшись и включив плейлист с классической музыкой, я приступила к самому сложному — отбору итоговых кадров.       — И когда я успела отснять так много? — вслух проворчала я.       Только с СынМином у меня набралось около сотни фотографий, а мемберов-то восемь. При этом каждый дал мне право самостоятельно выбрать итоговые снимки: кто-то, напрямую озвучив доверие моему профессионализму, а кто-то просто отказавшись принимать участие в моей фотосессии.       Я могла часами заниматься кропотливой, сложной работой, которую многие сочли бы невыносимо скучной. Каждая фотография, попадавшая в финальную серию, должна была либо быть безупречной, либо неуклонно стремиться к этой самой пресловутой идеальности. Я старалась превратить каждый выбранный кадр в произведение искусства, отвергая скучное наложение шаблонных фильтров и пресетов. Да, такой подход отнимал уйму времени, но когда получаешь наслаждение и от процесса, и от результата, любые трудности отступают на второй план.       В фотографию я пришла как художник, искавший вдохновение в собственных референсах. Дело было не в том, что меня не вдохновляли работы коллег — напротив, я черпала идеи и у мастеров, и в образах, запечатленных на их снимках. На протяжении лет мои музы сменяли одна другую. Однако с расцветом соцсетей остро встала проблема авторского права. Именно тогда я решила: буду создавать своих муз самостоятельно, сначала через объектив камеры, а затем, не оглядываясь на юридические ограничения, переносить их в графическое творчество.       Остывшая кружка чая одиноко простояла на столе несколько часов, пока я, не отрываясь от экрана планшета, обрабатывала кадр за кадром, забывая о еде и отдыхе. Трудно описать чувство, которое я испытала, создав на ноутбуке папку с названием «skz» внутри директории «работа». Невероятное волнение смешивалось с тревогой. Я до смерти боялась, что кто-то из агентства узнает: я состою в фандоме группы, с которой мне выпало работать, и это станет поводом для увольнения. Поэтому я молчала. Хранила свою тайну при знакомстве с ЧонУком, с директором, менеджером, самими участниками и остальным персоналом. Не знаю, было ли мое увлечение плюсом или минусом для работы, но я была стэй еще с преддебютных времен группы. Пожалуй, это служило дополнительной мотивацией для создания безупречного визуального материала. Но пока что я была твердо уверена: подобной информацией лучше ни с кем не делиться.       За увлеченной ретушью снимков я не заметила, как за окном сгустились сумерки, пока резь в глазах не напомнила о многочасовом поединке с ярким свечением экрана в полной темноте. Я знала, что опрометчиво поступаю, не отрываясь от работы часами, забывая даже про десятиминутные перерывы. Ведь и самая приятная работа без перезагрузки вызывает перевозбуждение и неприятную беспричинную тревожность. Когда-то я пыталась контролировать свои периоды работы-отдыха, включая будильники, но это мало помогало. Увлекательная работа коварна, она не отпускает попавших в плен, если не случается что-то неожиданное. Как произошло и сейчас.       Тихий стук в дверь вырвал меня из цифрового плена и вернул в реальность. Я с недоумением взглянула на время в углу экрана — восемь вечера! Комнату давно поглотила тьма, отступившая лишь перед островком света моей импровизированной студии. Никого я не ждала — с ЧонУком мы договорились встретиться завтра утром. Да и кто вообще мог явиться без предупреждения?       Стук повторился, на этот раз более настойчиво.       Нехотя оторвавшись от работы, я подошла к двери. Мои шаги, видимо, прозвучали достаточно громко, потому что из-за двери тут же отозвался знакомый хрипловатый голос.       — Госпожа, простите за беспокойство, — обратился через дверь пожилой охранник жилого комплекса на английском языке с сильным акцентом, — мне велели передать ровно в восемь.       Заглянув в глазок, я увидела, как мужчина демонстрирует небольшую коробку, обвязанную яркой лентой. Я открыла дверь.       — Еще раз извините! Наверное, разбудил вас, — снова заговорил невысокий опрятный мужчина в форме, с любопытством заглядывая в темноту за моей спиной и протягивая посылку. — Это вам!       — Нет-нет, что вы, не будили. Спасибо большое, — я слегка склонила голову. — Благодарю.       — Доброй ночи, — вежливо кивнул охранник, все еще пытаясь разглядеть что-то в приоткрытую дверь.       — Доброй ночи.       Забрав посылку, я закрыла дверь и наконец включила свет. Догадаться, от кого она, было нетрудно. На коробке красовалась записка: «Съешь меня». Улыбнувшись, я принялась распаковывать сюрприз. Внутри оказалась коробка поменьше с новой запиской: «Уверен, ты сейчас очень рассердилась — тебя оторвали от работы!»       Моя улыбка стала шире, я почувствовала, как слегка свело скулы и принялась вскрывать следующий слой упаковки. В последней коробке меня ждал аккуратный контейнер с ещё теплым пибимпапом и очередное послание: «А теперь улыбаешься? Сделай перерыв и обязательно поешь».       Эти внезапные знаки внимания от почти незнакомого мужчины наводили на определенные мысли, пока остававшиеся лишь догадками. Чон Ук словно вёл со мной сложную партию, но, чёрт возьми, его внимание было невероятно приятно. Он всё чаще занимал мои мысли, постепенно стирая грань между деловым общением и чем-то большим.       «Спасибо за мой ужин. Очень вкусно» — отправила я сообщение благодетелю вместе с селфи с пустым контейнером. Телефон тут же отозвался тихой вибрацией в ладони.       — Это была твоя первая еда за день? — вопрос скорее прозвучал как утверждение.       — В квартире есть камеры? — вырвалось у меня, и даже собственный голос поразил меня своей игривой ноткой. Внимание Чон Ука будто растапливало лед сдержанности, открывая дорогу эмоциям, которые вели куда-то далеко за грань рабочих отношений. Я пыталась сопротивляться, но уже чувствовала — тормоза отказывали один за другим.       — Всё может быть, — он хмыкнул в ответ, и в этом звуке слышалась улыбка, — прекращай морить себя голодом. Много ещё работы?       — Прилично, — выдохнула я, бросив взгляд на планшет, на экране которого красовалось фото Ли МинХо в процессе обработки, — часам к трём ночи я точно закончу.       — Я тебе ставлю сегодня прогул, — внезапно строгим голосом ответил ЧонУк, — тебе придется его компенсировать.       — Я исправлюсь, учитель, — я словно слышала себя со стороны, не понимая, как обычный разговор перешёл в неприкрытый флирт.       — Послушная ученица, — даже не видя его лица, я прекрасно знала, что он довольно ухмыляется, — в четверг будет двойной урок.       — Согласна и на тройной, но сейчас прости, — мне пришлось одёрнуть себя, прекращая этот опасный флирт, — мне нужно вернуться к работе. Иначе я и до утра не управлюсь, а хотелось бы хоть немного вздремнуть.       — Конечно, — ласково пробормотал ЧонУк, — жду нашей встречи завтра. Доброй ночи.       — Доброй, — буркнула я, положив трубку, не позволив ему произнести больше ни слова. Я слишком ясно ощущала, что всё мое тело и сознание подает сигналы о физическом влечении к моему сопровождающему на время пребывания в Корее. И его ответное внимание не оставляло сомнений: деловые рамки вот-вот рухнут.       Над работой я просидела ещё часов семь, пока не наступил тот предел, когда каждый кадр начинал казаться вымученным, лишённым жизни. В обычных обстоятельствах я бы отложила всё до утра, дала бы глазам и мыслям отдых. Но сейчас такой роскоши у меня не было — Ли ДонСик ждал готовый результат к восьми утра, а в девять уже было назначено совещание. Пролистав всю серию от первого до последнего снимка, естественно я начала придираться к себе. На каждом кадре уставший мозг искал изъян, то пятно, недоработанное в «dodge and burn», то неудачное кадрирование, то любые малейшие несовершенства. Собрав остатки воли, я приняла решение — отправить серию в том виде, в каком она была. Иногда перфекционизм приходится приносить в жертву дедлайнам

***

      И вот они мои любимые три часа сна. Естественно, в кавычках. Поздней ночью я всерьёз размышляла, не лучше ли было пожертвовать заранее обговорённым завтраком с Чон Уком в «Старбаксе» ради лишнего часа под одеялом. Да и как теперь смотреть ему в глаза после того разговора, окрашенного чересчур игривым, почти неуместным настроением?       Поднявшись с постели, я первым делом вернулась к ноутбуку и вновь пролистала подготовленную серию — все девяносто пять кадров. Я никогда не отличалась излишней самокритичностью, но на сей раз могла с уверенностью сказать: фотосессия вышла если не безупречной, то очень близкой к идеалу. Работая над финальным вариантом, я постаралась учесть современные тенденции азиатской фотоиндустрии, сохранив при этом лёгкое дыхание европейского стиля — ту самую естественность и непринуждённость, которые так ценятся западными зрителями. И всё это — не растеряв уникальный дух и индивидуальность бренда JYP. Загрузив готовые материалы в облачное хранилище, я наконец отправилась собираться на встречу с менеджером Ли.        До кафе «Старбакс» от моего дома было не больше пятнадцати минут ходьбы, но я добралась ещё быстрее. Внутри, в поисках ЧонУка, я заметила пару знакомых лиц — тех, что присутствовали на съёмках в понедельник. Однако большую часть посетителей составляли явные фанаты артистов компании JYP. Их легко было узнать по мерчу любимых групп и по тому, как их взгляды снова и снова скользили к главному входу в здание агентства — будто надеялись хоть на миг увидеть своих кумиров.       — Выбираешь сувенир, — раздался за спиной голос Чон Ука. Он застал меня у стойки с продукцией, — привет.       — Привет! Я надеюсь, что у тебя не войдет в привычку вот так подкрадываться, — не оборачиваясь, я направилась к кассе.        — Не выспалась? — он последовал за мной.       — Доброе утро! Что будете заказывать? — с прелестной улыбкой произнесла пухленькая кассирша, обращаясь ко мне, при этом не отрывая взгляда от моего спутника.        — Матча-латте без сахара и сэндвич с курицей, — сказала я, но поймать её внимание всё ещё не удавалось. Девушка лишь сильнее румянилась и улыбалась — видимо, Чон Ук уже успел одарить её одним из своих знаменитых взглядов.        — Матча со льдом? — диалог она всё ещё вела не со мной, что начинало порядком раздражать. Я обернулась и бросила на Чон Ука строгий взгляд, давая понять, что не стоит отвлекать сотрудницу от работы.        — Горячий, средний размер, — наконец кассирша удостоила меня взглядом, хотя, казалось, ей потребовалось немало усилий, чтобы оторваться от созерцания красавчика за моей спиной.        — С вас 8400 вон, — буркнула она, надувшись, словно я нарочно прервала её восхищение следующим клиентом, — карта, наличные?        — Карта, — прозвучало за моей спиной. ЧонУк шагнул вперёд и оплатил мой заказ, окончательно сразив и без того взволнованную кассиршу.        — Ты не должен за меня платить, — недовольно нахмурившись, я резко забрала чек с номером заказа        — Знаю, — он ответил с невинной улыбкой, — но мне приятно.        Оставив своего спутника наедине с зардевшейся кассиршей, я удалилась к свободному столику у панорамного окна. Чон Ук, казалось, находил особое удовольствие в том, чтобы смущать юную девушку за стойкой — то ли это была игра для моих глаз, то ли естественное проявление его натуры. С такой внешностью он вряд ли когда-либо знал недостаток во внимании прекрасного пола. И, признаться, эта неприкрытая демонстрация обаяния в сторону незнакомки задевала меня глубже, чем хотелось бы.        Когда заказ был готов, я направилась к стойке, ощущая на себе неодобрительный взгляд кассирши, очевидно решившей, что я недостойная компания, для красавца, поразившего её сердце.        — И что это только что было? — спросила я, стараясь сохранить безразличную маску, когда Чон Ук занял место напротив.        — Ты о чём? — в его голосе прозвучала наигранная невинность.        — Ты решил соблазнить кассиршу? Она до сих пор с тебя глаз не сводит, — не удержалась я от раздражённого хмыканья.        — Я всего лишь сделал заказ, Кира, — уголки его губ изогнулись хитрой улыбкой.        — Как скажешь, — я ощутила досаду от того, что поддалась на его провокацию и выказала столь глупую ревность. Отвернувшись к окну, я уставилась на оживлённый проспект, лишь бы избежать торжествующего взгляда своего спутника. Господи, какая же я дура!        — Ты закончила работу? — он резко сменил тему, заметив моё смущение, за что я была безмерно благодарна.        — Да, хотя это заняло чуть больше времени, чем ожидалось. Чувствую себя совершенно разбитой.        — Снова пытаешься увильнуть от занятий? — в его голосе вновь зазвучали игривые нотки. Мне не хотелось краснеть, как той кассирше, поэтому я решила не поддерживать этот флирт.        — Нет, хотя в данный момент сон выглядит куда соблазнительнее.        — Тогда обрадую тебя, — улыбнулся мужчина, — я сегодня занят и после встречи с Ли ДонСиком оставлю тебя одну.        — Ты когда-нибудь расскажешь мне о свой работе? — с преувеличенно недовольным выражением лица напомнила я свой уже не раз заданный вопрос.        — Кира, мы знакомы меньше недели, — строго осёк меня мой собеседник, — наберись терпения и не будь столь любопытной. Назойливость, даже такая милая, как у тебя, часто граничит с бестактностью.        «Ладно, я отстану от тебя» — мысленно проворчала я. Уже не впервые ЧонУк выставлял меня невоспитанной, заставляя чувствовать свою вину за это.        — Ты сам предложил перейти на неформальное общение, — сухо заметила я, — вот я и решила, что имею право поинтересоваться твоей жизнью.        — Безусловно, ты можешь задавать вопросы. Ровно, как и я могу на них не отвечать, — когда он излагал столь неопровержимые аргументы, моя глупость становилась ещё очевиднее. Возможно, стресс последних дней и грядущие трудности сделали меня эмоционально уязвимой, но мне определённо не нравилось, с какой лёгкостью Чон Ук играл с моим душевным состоянием.        — Я доела. Уже почти девять, пойдём, — собравшись, миловидно улыбнувшись, произнесла я.       Мой спутник поднялся, на прощанье кокетливо подмигнув девушке за кассой, у которой едва ли когда-либо появится шанс на более близкое знакомство с ним.       — Ты сегодня кажешься особенно напряжённой, — его рука мягко легла на мою талию, едва мы переступили порог кофейни. Кожа под тонкой тканью платья мгновенно отозвалась трепетным импульсом, заставив дыхание на миг замереть. — Тебе действительно нужен полноценный отдых.        На подходе к кабинету менеджера Ли я услышала разъярённый голос Бан Чана. Если бы не молниеносная реакция ЧонУка, успевшего с невероятной скоростью одернуть меня к себе, то Чан, с яростью распахнувший дверь кабинета, едва не сорвав несчастное полотно с петель, просто-напросто зашиб бы меня. Вместо извинений я встретила взгляд, в котором читалось куда больше ярости, чем во время нашей первой встречи на съёмочной площадке. Казалось, гнев вот-вот разорвёт его изнутри — он замер на пороге, сжав кулаки, будто пытаясь сдержать невысказанные слова, затем резко развернулся и удалился, оставив меня с застывшим на лице испугом.       — Надо же какой нервный парнишка, — язвительно процедил мой спутник, не ослабляя объятий, — кстати, это он так эмоционально убеждал Ли Дон Сика расторгнуть твой контракт.       — Что? За что? — сказанное ошеломило меня ещё больше, чем выпады агрессивного Чана. Неужели это всё-таки личная неприязнь.       — Причину он видимо успел озвучить до того, как мы пришли, — мужчина пожал плечами.       В душе разгоралась буря негодования! Чем я заслужила подобное отношение? Вела себя безупречно, работала на износ, и сама была довольна результатом. Но за обидой таился и неприятный холодок страха. Бан Чан — не просто айдол, лидер Stray Kids, но и влиятельная фигура в агентстве. Его слово имеет вес, и я не могла отогнать тревожную мысль: а вдруг руководство встанет на его сторону и мой контракт незамедлительно будет разорван?       — А если меня и правда уволят? — тихонько озвучила я свои мысли, обернувшись к своему спутнику.       — Никто тебя не уволит, не переживай, — совершенно спокойно ответил ЧонУк, так же удерживая меня в своих руках.       — Почему ты так уверен? — я осторожно высвободилась из объятий.       — Потому что это очевидно, — он отпустил меня и шагнул вперёд, легонько стукнув костяшками пальцев по двери, — не переживай из-за таких глупостей.       Глупостей?! Сам Бан Чан требует моего увольнения! А я-то, согласившись на эту работу, втайне рисовала в воображении нашу первую встречу, придумывая разные варианты знакомства. Ни в одном из них он не был столь жесток. Вот и расплата за наивные грёзы.       За дверью послышался приглушённый голос Ли ДонСика — менеджер приглашал нас в свой кабинет. ЧонУк мягко приоткрыл тяжёлую дверь, пропуская меня вперёд с почтительным жестом. После той драматичной сцены, случайным свидетелем которой мне довелось стать, мне было невыносимо неловко встречаться взглядом с господином Ли, хоть я и отдавала себе отчёт в собственной невиновности.       Кабинет менеджера дышал казённой строгостью, напоминая скорее рабочее пространство государственного служащего, нежели творческого человека. Лаконичная мебель без намёка на декоративные излишества, функциональные системы хранения для документов, скромная зона для посетителей, обустроенная так, чтобы ни у кого не возникло соблазна задержаться надолго.       — Простите за… увиденное, — смущённо пробормотал мужчина, беспорядочно перекладывая бумаги на столе. — Рабочие моменты. Сегодня всё идёт не по плану.       ЧонУк жестом указал мне на кресло напротив Дон Сика, а сам расположился рядом. Я же всё ещё пыталась осмыслить услышанное — мысль о том, что Чан выступает против моей кандидатуры, заставляла сжиматься сердце. В голове неотступно звучал вопрос: не готовится ли мне сейчас увольнительный приговор? Менеджер, казалось, разделял моё напряжение. Он суетливо переложил вещи со стола на соседнюю тумбу, вывел компьютер из спящего режима, и наконец его взгляд упал на меня.       — Я не успел посмотреть ещё вашу работу. Вы всё закончили?       — Да-да, — пробормотала я, — всё готово.       Мой взгляд непроизвольно скользнул к ЧонУку. Его поза, выражение лица, сама аура — всё излучало абсолютную уверенность. Со мной же было иначе. Не в качестве выполненной работы я сомневалась — нет, она была если не идеальна, то близка к тому. Но я понимала: эмоциональный комфорт Бан Чана для агентства приоритетен, и каким бы профессионалом я ни была, избавиться от источника раздражения для лидера было бы логичным решением. На месте директора Пака я поступила бы именно так. Да и мой контракт предусматривал, что в случае расторжения по инициативе агентства, JYP не несёт финансовых потерь — лишь оплачивает отработанные часы.       Мысли эти вихрем проносились в голове, и я уже машинально искала взглядом на столе менеджера чистый лист — для заявления об уходе.       Однако внимательно проследив за выражением лица Ли Дон Сика, просматривавшего мои снимки, я буквально физически ощутила, как с души спадает тяжёлый камень, когда его лицо озарила удивлённая улыбка.       — У вас есть ассистент? — поинтересовался он с неподдельным любопытством.       — Нет.       — Тогда это просто потрясающе! — он разглядывал фотографии с недоверчивой улыбкой, слегка прищурившись, — неужели вы одна подготовили весь материал за день?       — Да, — кивнула я, наконец-то расслабив незаметно сжатые кулачки.       — Невероятно, — продолжил менеджер, — хоть сейчас отправлять в печать. Вы настоящий профессионал! Полагаю, директор Пак останется доволен. Жаль, я не догадался раньше ознакомиться с вашими работами и показать их… особо недовольным. — Он не назвал имён, но мне не составило труда понять, о ком речь.       — А я говорил, что никто тебя не уволит, — тихо прошептал мне на ухо Чон Ук, — зря волновалась.       — На следующих съёмках клипов будет достаточно бэков, — всё ещё не отрываясь от просмотра моей работы продолжил менеджер Ли, — ну и если мемберы сами попросят их поснимать, то не отказывайте, — мужчина повернулся ко мне, — я очень доволен вашей работой. Рад, что вы присоединились к команде.       — Спасибо большое за высокую оценку, — мне с трудом удавалось сдерживать счастливую улыбку, — буду стараться делать всё на высшем уровне.       — Отлично, — Ли Дон Сик заметно сбросил напряжение, словно тяжёлый груз спал с его плеч после той неприятной стычки с Бан Чаном. Теперь в его руках был весомый козырь — качественный результат, способный заткнуть рот любому недовольству, — я создам на этом диске папку, куда буду скидывать селфи участников для печати карт предзаказных и альбомных, чтобы их тоже вы могли отретушировать. И, наверное, удобнее будет здесь же папку для личных фотографий создать, те, что идут потом в соцсети.       — Хорошо, — кивнула я.       — Итак, — продолжил он, — я направлю вам расписание предстоящих съёмок с указанием тайминга и локаций, а также доработанную концепцию фотосессии для фотобуков. Изучите материалы заранее и, если потребуется что-то скорректировать по части светового оборудования или других нюансов, пожалуйста, сообщите заблаговременно.       — Конечно, — вновь утвердительно кивнула я, хотя внутри бушевали противоречивые чувства. Меня неотступно терзало желание выяснить причину столь несправедливого отношения со стороны лидера группы. Но тут же вспомнились слова Чон Ука о том, что излишнее любопытство могут счесть за бестактность. Стиснув зубы, я решила сохранить молчание.       Распрощавшись с господином Ли, когда двери офиса закрылись, я не смогла сдержать восторженных эмоций, ноги сами понесли в лёгком прыжке, а улыбка была так широка, что щёки заныли. В этом вихре эмоций я вдруг оказалась рядом с ЧонУком — и, не помня себя, бросилась ему на шею, прижавшись всем телом. Мой спутник на мгновение застыл в недоумении, но затем его объятия сомкнулись вокруг меня так крепко, что я оторвалась от пола. Когда первая волна восторга улеглась, я всем существом ощутила учащённый пульс мужчины, чьи сильные руки всё ещё держали меня. И тут до меня дошло — это я нарушила дистанцию между нами. И что останавливаться… мне не хотелось. Моё тело слишком явно отзывалось на его близость, и, быть может, стоило позволить себе эту слабость — и получить то, чего так неосознанно жаждала.       — Я была уверена, что меня попросят писать заявление на увольнение, — проронила я, слегка отстраняясь, но не скрывая счастливой улыбки.       — Просто ты любишь терзать себя по пустякам, — тихо ответил ЧонУк, не ослабляя объятий, сохраняя между нами, ту самую трепетную, смущающую близость.       — Сомневаюсь, что смогу теперь уснуть, — проронила я, заглядывая ему в глаза снизу вверх, в тщетной попытке высвободиться из его объятий. Он внимательно изучал черты моего лица, будто пытаясь запечатлеть каждую деталь, и его взгляд снова и снова возвращался к моим губам, заставляя сердце биться чаще.       — Жаль, что мне приходится тебя оставить, — внезапно разомкнув руки, ЧонУк шагнул к выходу, оставив меня в лёгком недоумении и сладком, трепетном возбуждении.       — Ты уже уходишь? — едва слышно прошептала я ему вслед.       — Я уже опаздываю на встречу, — бросил он через плечо, слегка обернувшись, — я завтра приеду к полудню. Ты умничка! До встречи.       — До завтра! — выдохнула я, и слова затерялись в тишине пустого коридора, наполненного лишь эхом его шагов.       К моему удивлению, на следующий день всё наше общение окрасилось в строго деловые тона. ЧонУк, верный своему слову, появился около полудня и с головой погрузился в моё обучение, не оставив и тени тому флирту, что разгорался между нами прежде. Я ловила себя на мысли: не схожу ли с ума, придумывая его влечение, или же он действительно так искусно скрывает свои чувства и порывы? Как бы то ни было, эта неспешная, размеренная атмосфера стала для меня глотком воздуха посреди уже привычного вихря эмоций. Особенно ценным это затишье казалось в преддверии новой встречи с Бан Чаном — и тех испепеляющих взглядов, что, вероятно, снова будут мне адресованы.

***

      Съёмка клипа на песню «Any» стала для меня поистине приятным событием в части удобства. Студия располагалась настолько близко от дома, что до неё можно было дойти неспешным шагом, затратив совсем немного времени. В графике менеджер отметил начало моей работы на девять утра — к этому моменту команда уже должна была собраться и приступить к съёмкам. Подобное расписание и удачное расположение подарили мне роскошную возможность выспаться и собраться без привычной утренней суеты.       В выборе одежды я не стала изобретать — остановилась на свободных серых джинсах и оверсайз-футболке того же оттенка. Свободный крой должен был помочь перенести летний зной. Волосы я заплела в косу, а макияж выполнила в естественных, нюдовых тонах. На сегодняшней съёмке, я могу оставаться невидимым наблюдателем, не приставая к ребятам с просьбой дополнительных кадров ради своего отчёта перед директором. После позавчерашнего совещания я могла быть уверена, что испытательный срок успешно пройден, особенно после приятного подтверждения — щедрой суммы, поступившей вчера на мою карту.       Я предлагала ЧонУку встретиться уже в студии, но он отверг моё предложение, сославшись на мою непереносимость жары и желание уберечь меня от лишнего дискомфорта.        К моменту нашего прибытия на площадке уже кипела работа. Пространство представляло собой внушительную белую циклораму, подсвеченную мерцающими разноцветными огнями. Декорации поражали разнообразием: школьные шкафчики, сетчатый забор со светящейся надписью Stray Kids, кресла самолета, стол с древним монитором и игральными картами и даже целый ретроавтомобиль. Я невольно удивилась, увидев эту причудливую коллекцию — неужели все это собрали ради одного клипа? Зная болезненно трепетное отношение владельцев студий к своим циклорамам, особенно таким масштабным, я вспомнила, как сама не раз платила штрафы за случайные пятна на белоснежном полу после фотосессий.       Озираясь по сторонам в поисках уже знакомых лиц — чему, к слову, весьма мешало резкое, режущее глаза освещение, — я с тревогой ловила себя на мысли, что боюсь нечаянно встретиться взглядом с Бан Чаном. Где-то в самых глубинах сознания во мне уже отпечатался этот нелепый, почти инстинктивный страх перед лидером. Я вспомнила все шоу, где ребята упоминали о его твёрдом, даже жёстком характере — некоторые эпизоды я даже пересмотрела в свободные минуты, пытаясь понять. Но его поведение со мной не походило на ту суровую заботу, о которой говорили другие. Нет, со мной он был просто груб. Да, он мог быть строгим с теми, кем дорожил, — так, по крайней мере, звучали рассказы его товарищей, — но ко мне это не имело никакого отношения. Он откровенно отстранялся, будто моё присутствие в рабочем процессе было ему в тягость. И хотя мне было по-настоящему страшно, сердце всё равно надеялось снова увидеть своего биаса, а разум вновь и вновь искал оправдания его холодности и грубости.       — Кира, — услышала я приветливый отклик из-за спины. Обернувшись, я заметила ЧёнРи, спешащую мне навстречу со стороны гримерной.       — Привет, — я шагнула навстречу розоволосой девушке широко улыбнувшись.       — Рада тебя видеть, — она легонько приобняла меня, бросив многозначительный взгляд на моего спутника.       — Это Сон ЧонУк, мой помощник в незнакомой стране. А это ЧёнРи, настоящая фея, которая уже не раз выручала меня, — поочерёдно представила я друг другу двух людей, ставших за это время единственными близкими для меня в Корее.       ЧонУк и ЧёнРи обменялись учтивыми приветствиями на корейском, после чего их беседа иссякла, повиснув в воздухе неловким молчанием. Паузу неожиданно нарушил Ли ДонСик, возникший в центре съёмочной площадки и громко возвестивший о начале работы. Вслед за менеджером из гримёрки один за другим появились участники Stray Kids, облаченные в наряды в уличном стиле. Парни поприветствовали собравшихся, после чего вместе с Ли ДонСиком произнесли напутственные слова. Пока все расходились по рабочим местам, мне удалось уловить приветственный взмах руки СынМина, приветливую улыбку ХёнДжина, вежливые поклоны ДжиСона, ЧанБина и Феликса, и — к собственному изумлению — едва заметный кивок Бан Чана. Неужели мне померещилось? До чего же могут довести эмоции на пике переживаний! Я уже перестала верить собственным глазам. Хотя вполне вероятно, что менеджер Ли всё же поговорил с лидером, уговорив его сменить гнев на милость. В любом случае, делать выводы было преждевременно.       — Кира, я побежала, — шепнула на ухо мне ЧёнРи, — я сегодня страхую заболевшую стилистку другой группы. Мне очень хочется узнать тебя поближе, давай вечером куда-нибудь сходим, выпьем пива, — она быстрым движением записала на клочке салфетки свой номер и стремительно покинула студию, получив моё обещание о скорой встрече.       — Слишком уж много внимания уделяет тебе эта девушка, — ЧонУк проследил за моим взглядом, — тебе не кажется это подозрительным? Она же совсем тебя не знает.       — Нет, я не вижу в этом ничего криминального, — нахмурилась я, отстраняясь от его холодного предположения.       — Не стоит так быстро сближаться с незнакомцами, — очень строго парировал он, словно забыв, что сам был для меня таким же незнакомцем, как и ЧёнРи.       — ЧёнРи милая девушка, зачем мне её опасаться? — в голосе моём зазвучали стальные нотки, я с трудом сдерживала раздражение.       — Ты просто слишком доверчива, а я волнуюсь за тебя. Ты не представляешь, до чего могут дойти завистливые люди под маской искренности, — смягчил тон мой собеседник, пытаясь погасить вспыхнувшее напряжение. — Впрочем, думаю, тебе пора возвращаться к работе.       Тут он был прав. В центральной части циклорамы, а именно за столом расположились несколько участников группы, громко заиграла музыка, а световое мракобесье еще ярче осветило съёмочную площадку. Я быстро извлекла камеру, поменяла настройки максимально раскрыв диафрагму во избежание появления лишних шумов на снимках и приступила к работе.       На протяжении всей съёмки я неотступно чувствовала на себе пристальные взгляды. Они буквально прожигали кожу, но я не позволяла себе отвлечься. Ведь это я сама подняла планку первой фотосессией, и теперь не имела права на разочарование. Поэтому не опускала камеру и ловила портретные и общие кадры мемберов группы, погруженных в процесс работы. В короткой паузе между дублями, пока я в одиночестве перебирала в углу студии отснятые кадры, ко мне обратился белокурый участник Stray Kids в красной шапке.       — Привет, — его голос прозвучал негромко, — как ваши дела?       — Привет, — я оторвалась от фотоаппарата, встретившись взглядом с ХёнДжином, — всё хорошо, спасибо. А у вас? Подготовка к камбэку не выматывает?       — Не особо, — парень жеманно ухмыльнулся, — я давно привык к такому темпу работы. Видел финальные снимки с понедельника. Мне безумно понравилось. Вы умеете разглядеть красоту в людях.       — Вы все очень красивые и это несложно, — пытаясь погасить смущение от неожиданной похвалы, ответила я, — в этом нет моей заслуги.       — Спасибо, — его лицо озарила смущённая улыбка, словно я открыла ему нечто новое, хотя он и без того наверняка знал о своей притягательности. — Не снимете меня в следующем перерыве?       — Конечно, — кивнула я, — с огромным удовольствием.       — Тогда до следующей встречи, — он дружелюбно улыбнулся и растворился в суете студии.       И тут я наконец смогла поймать тот самый взгляд, что неотступно сопровождал меня во время работы. Это был Чан. Он стоял метрах в пяти, наблюдая сквозь мельтешение съёмочной группы. К моему удивлению, в его глазах больше не читалась агрессия и злость — лишь заинтересованность и что-то ещё, пока недоступное моему пониманию. Он не отвёл взгляд, когда наши глаза встретились, а продолжал держать зрительный контакт ещё с полминуты. Интересно, какие доводы привёл Ли ДонСик, чтобы отбить у него охоту избавляться от меня?       — Кира, — голос за спиной мягко вырвал меня из потока размышлений, — сделайте мне тоже пару кадров с реквизитом, пожалуйста.       Передо мной стоял СынМин, в руках он бережно держал неприметную коробку. Когда он приподнял крышку, изнутри вырвался ослепительный свет — точь-в-точь как в той знаменитой сцене из «Криминального чтива». Видимо, именно этот эффект он и хотел воссоздать. Мы мгновенно поняли друг друга без лишних слов. По просьбе парня я сделала серию снимков — и для рабочего архива, и на его личный телефон. Вскоре СынМина вместе с волшебной коробкой попросили вернуться на площадку, где уже собралась вторая половина группы, готовая продолжить съёмки.       В перерывах участники по собственной инициативе подходили ко мне, чтобы сделать кадры в образах из клипа — для будущих публикаций в соцсетях. Такое доверительное отношение, особенно учитывая, что мы работали всего во второй раз, искренне радовало и вселяло надежду на долгое плодотворное сотрудничество.       — Ты прям на расхват сегодня, — прошептал рядом ЧонУк с лёгкой язвительной ноткой. Он оказался неприлично близко, в тот момент, когда я ловила удачные ракурсы на следующем этапе съёмки.       — Ревнуешь? — довольно резко ответила я, не прекращая щелкать затвором.       — У меня здесь нет конкурентов, — парировал он, и в его голосе сквозила вызывающая дерзость.        — Весьма самоуверенно, — я медленно обернулась, позволив взгляду скользнуть по нему с холодной оценкой. Он глубоко заблуждался. Будь Чан не столь суров со мной ранее, я, несомненно, таяла бы от каждого его взгляда.       — Весьма точно, — отозвался он, и его взгляд, внезапно поймавший мой, был нагло-спокоен. Он приподнял одну бровь, демонстрируя уверенность, которая говорила сама за себя: он знал о своей притягательности и мастерски этим пользовался.       — Ты меня отвлекаешь от работы, - резко, почти отрывисто, я отвернулась к ослепительно яркой сцене, где кипели съёмки, — тебе скучно?       — Невыносимо, — тихо признался ЧонУк, вновь сократив расстояние между нами, — мне больше нравится, когда мы наедине.       Это был удар ниже пояса. Возбуждение, внезапное и навязчивое, отозвалось тугим узлом в низу живота. Именно сейчас, в разгар рабочего дня, он решил вернуться к этой игре. И при всех! Я не собиралась подыгрывать ему ради забавы. Срочно нужно было найти в памяти что-то отрезвляющее.       — Если тебе настолько скучно, ты можешь идти. Я справлюсь сама, — прозвучало сдержанно, почти холодно.       — Ну уж нет, — его губы тронула хитрая ухмылка, — я останусь.       — В таком случае, не мешай мне, — бросила я через плечо, стараясь вложить в слова как можно больше суровости.       — Ни в коем случае, — парировал он, явно не намереваясь отступать от выбранной игривой манеры. Его тон оставался легким, почти вызывающим. — Мне нравится наблюдать за твоей работой. Когда ты сосредоточена… ты выглядишь невероятно сексуально, — и тут его голос внезапно изменился, став тихим и серьезным, — в любом случае я обязан накормить тебя вкусным ужином и проводить домой.       — Я на всё согласна, только, пожалуйста, не отвлекай меня сейчас! — взмолилась я, в отчаянии обернувшись к нему. — Здесь отвратительный свет, семьдесят процентов кадров получаются смазанными! Я не могу позволить себе оплошать. Только не сейчас!       — На всё согласна? — его лицо озарила победоносная улыбка. — Меня это устраивает.       Он вскинул руки в шутливом жесте капитуляции и тут же отступил, погрузившись в экран своего телефона. С улыбкой, всё ещё играющей на его губах, мужчина отошёл в сторону для разговора, наконец оставив меня в покое.       Боги! Сегодня ЧонУк был не помощником, а самым настоящим вредителем. Я прекрасно понимала, как тяжело ему тратить столько времени на дело, не приносящее ему ни пользы, ни интереса. Оставался лишь один вопрос: какую же выгоду он преследовал, соглашаясь меня сопровождать?       Пока я пыталась уговорить своего «ассистента» не мешать работе, музыка на площадке успела затихнуть. Объявили перерыв. Часть участников группы должна была доснять индивидуальные сцены, после чего съемочная группа должна была переместиться на натурные локации за пределами студии.       Мой взгляд вновь скользнул к центру площадки — и встретился с глазами Чана. Успел ли он заметить минувшую сцену между мной и ЧонУком, я не знала, но в его взгляде мелькнуло нечто, похожее на неодобрение, прежде чем он холодно отвернулся.       Что ж, мимолетная уверенность в завтрашнем дне растаяла. Теперь придётся выложиться вдвойне, чтобы у Ли ДонСика были весомые аргументы в мою защиту. А с ЧонУком предстоял серьезный разговор. Моя репутация требовала сохранения профессиональной дистанции, а его игривое настроение и неуместный флирт отнюдь не способствовали этому.       Настроение Бан Чана в тот день оставалось загадочным. Он то и дело дистанцировался от остальных участников, которые по своему обыкновению дурачились, заливаясь громким смехом, и застывал в отрешенном одиночестве, уставившись в пустоту. Неужели конфликт с менеджером так на него повлиял? Сам же Ли ДонСик пребывал в свойственной ему деятельной прострации, суетливо курсируя по площадке и стараясь удержать под контролем всё, что входило в его полномочия.       Практически в самый последний момент перед сменой локации ко мне подошел Феликс с просьбой пофотографировать его с ретроавтомобилем. Пока я ловила ракурсы в этой импровизированной съёмке, краем глаза я заметила Чана. Он не просто наблюдал за нами — он сделал нерешительное движение в нашу сторону, будто собираясь, подобно Ликсу, попросить несколько кадров. Но его опередили ДжиСон и ХёнДжин, весело занявшие место перед камерой.       До окончания перерыва в декорациях циклорамы я отсняла ещё несколько мини фотосессий для соцсетей ребят. Но вот Чан так ко мне и не обратился. Я видела, как он сделал несколько селфи в своём сценическом образе и вместе со стаффом переместился на уличные локации. Что ж, видимо, ему потребуется больше времени, чтобы принять меня в команду. Впрочем, и терпеть ему меня не так уж и долго — ведь мой контракт был строго ограничен по срокам.