Серые глаза

Капля туши упала на свиток, заставив высокого шатена глубоко вздохнуть. — Прекрати, Хаширама, — тихий рык заставил вздрогнуть, — я не могу делать за тебя работу главы клана. — Я знаю, Торью, — шатен отложил кисточку и хитро свернув пальцы, заставил чернильную лужицу приподняться над бумагой и капнуть в баночку, — но я переживаю. — Очухается твой драгоценный Учиха. Как будто это его первый сдохший брат. Хаширама дернулся как от удара и опустил голову. — Вот именно, Тобирама, — печальный вздох, — ты же и сам знаешь, как больно терять родных. Если бы в том бою погиб ты, а не Изуна… — Я жив, он нет, хватит заливать слезами деловые бумаги, — Тобирама хлопнул ладонью по столу, — третья неделя пошла, а от этих выродках ни слуху, ни духу. И лучше бы и Мадара пару раз упал на свой собственный кунай от тоски. — Не смей такого говорить, — Хаширама вскинул голову и возмущенно взглянул на младшего брата, — и Учиха очень тонкая душа, они долго скорбят о погибших. — Ками-сама, — младший зарылся пальцами в свои белые волосы, — мне ещё не хватало выслушивать лекцию об этих тварях. Да нет у них души, они дьяволы в человеческом обличии. Старший глубоко вздохнул и снова взялся за кисть. Как объяснить брату, что Учиха на самом деле безмерно ранимые, и свою ранимость, скрывают яростью и агрессией. Превентивная атака, чтобы боялись, чтобы не посмели тронуть и обидеть. Кисть заскользила по бумаге вырисовывая символы. Снова письмо Мадаре, очередное. Пусть не ответит, сожжет катоном ещё на подлете, но так надо. Когда-нибудь, они смогут реализовать свою мечту, мир без войны. Мир, где младшим братьям не нужно будет умирать, где дети будут получать первым забавную игрушку, а не кунай. Мир, где черноволосая голова Учиха и светлая — Сенджу, смогут быть склонены над одной интересной книжкой или в наблюдении за ползущей гусеницей. Как было между ним и Мадарой, очень и очень давно, у той реки. Тобирама раздраженно хлопнул дверью лаборатории и обновил запретную печать. Ну почему Изуна не мог сдохнуть сразу? Тогда было бы сразу все ясно, да и обезумевшего от горя Мадару можно было бы вдвоем убить. Почти рухнув за стол на котором теснились свитки, младший Сенджу подхватил пальцами свои записи. Глава вражеского клана ухватился за своего полудохлого брата и скомандовал уходить. Наверное, надеялся выходить, спасти, вот только нет у Учиха хороших ирьенинов, ещё при управлении Буцумы Сенджу, ценой нескольких сотен жизней соклановцев и примкнувших союзников, им удалось уничтожить часть поселения красноглазых. В том числе госпиталь, где были раненные и лекари, пытающиеся спасти жизни. С тех пор, Учиха так и не оправились от этой потери. Видимо, были какие-то свои хитрости в обучении, которые ушли вместе с погибшими ирьенинами. Усмехнувшись, Тобирама раскатал свиток по столу и потер виски. Хватит думать об этих красноглазых. За эти недели, они его достали, даже близко не подходя к селению. Вот только, перед глазами все равно возникал клятый Изуна. Изумленный взгляд, неожиданно погасший алый огонь открывающий чернильные глаза в которых было столько детской обиды и непонимания, что становилось неуютно. Они сражались многие годы, совершенствовались, искали друг друга на поле боя, чтобы скрестить мечи и каждый знал, что один из них убьет второго. Так с чего такая обида? Будто Тобирама отобрал у ребенка конфетку и вместо неё подсунул галечный камень. Тихо рыкнув на самого себя, Сенджу прикрыл глаза. Вот, пошатнувшийся Учиха оседает на землю зажимая рукой рану, можно было бы одним ударом снести голову, но Тобирама замешкался, впервые видя вместо врага — человека. И будто впервые разглядел лицо так близко. Хотя, почему будто? Действительно впервые. Раньше, он не спешил поднимать взгляд выше шеи опасаясь попасть под воздействие шарингана, но в тот момент было можно. Большие глаза, красивые и плавные черты лица, будто дьявольские екаи ночи выбелили кожу и наградили нечеловеческой красотой. Фарфоровая куколка, а не шиноби. Такую нужно облачить в красивую ткань и заломить огромную цену, а не заковывать в доспехи и вручать катану. Тряхнув головой, Сенджу со стоном побился лбом об стол. Проклятые Учиха. Мадара помогал брату справится с ориентировкой по клановому поселению. Тот довольно быстро запоминал где что находиться и постепенно, его шаги становились уверенными и бесшумными. Рана окончательно затянулась, оставив лишь белесый шрам и постепенно, они вернулись к тренировкам. Приходилось одергивать себя и напоминать, что теперь, Изуна не видит, но все же, тот довольно быстро приходил в норму. Разве что, когда пришло время тренировки техник, брат явственно замешкался, не понимая, что от него требуют. Пришлось вспоминать самые основы и объяснять все, начиная с того что такое чакра и как ею управлять. Тренированное тело и само вспоминало нужные движения, действуя, скорее на рефлексах, а не на знаниях. Мадара не торопил Изуну, но полное отсутствие памяти напрягало. Личность переменилась, будто в давно знакомую оболочку влез кто-то чужой, но периодически, прорывались старые привычки. Нахально развалиться на энгаве уложив голову на колени, запутать пальцы в жестких волосах Мадары и попытаться в тысячный раз прочесать эту проволоку. Левой рукой поймать летящий персик, хотя ведущей в бою была правая. Все это и ещё многое, давало дикую смесь знакомого-незнакомого. А ещё, Изуна казалось повзрослел. Внимательно выслушал историю их жизни, вражды с Сенджу и задал вопрос, на который старший Учиха не нашел ответа. С кого все началось? Да, Мадара знал, что Индра и Асура, два брата мудреца шести путей рассорились, но причины их спора никто не помнит, а затем все покатилось как снежный ком. Следующим, довольно логичным вопросом было, а какого екая, два клана которые так сильно враждуют построили свои селения в дне пути друг от друга. Страна Огня большая, есть ведь не занятая никем территория вполне приличного качества. Можно ведь просто расползтись подальше и не пересекаться интересами, но нет же, упорно отдавливают друг другу больные мозоли. Старший Учиха озадачился и долго чесал в затылке пытаясь найти ответ на столь простой вариант. А ведь правда, разнеси их кланы на пять дней пути, и они уже не стали бы так сталкиваться. В конце-концов, земля взята у Дайме в бессрочную аренду, можно было выбрать надел подальше и плевать на всех Сенджу скопом. Единственным ответом, была клановая гордость. Если Сенджу прознают, что Учиха снялись с места и ушли подальше, то на всю страну растрезвонят о том, какие они сильные, что даже красноглазых дьяволов выжили с веками обжитой территории. Такое допустить было просто нельзя. Ещё более задумчивый Изуна после такого ответа был тих, а затем ударил по больному. Ирьенинам. Вспоминать смерть матери, которая защищала госпиталь было неприятно, но пришлось. Младший брат выслушал молча, а затем прижался, как в детстве, крепко обнимая и разделяя одну боль на двоих. От этого и правда становилось легче, но мысль о том, что плюнуть на клановую гордость и пойти искать ирьенинов на стороне была крайне соблазнительной. Когда в глазницах стали прорастать глазные яблоки, мне стало не по себе. Я лекарь, но себя лечить не могу. Вот только, стоило запустить диагностику с помощью этой самой странной чакры, как стало ясно, что полюс сменился. Теперь, все стало наоборот. Вылечить себя я смогу в рекордные сроки, и организм уже принялся латать то, что было повреждено больше всего, а вот кому-то другому, я и синяк не сведу. С одной стороны, это повысит мои шансы на выживание в столь безумном мире, где потомки двух братьев режут друг друга как скот, а с другой… как мне защитить брата? Мадара и правда стал мне полноценным братом. Я сросся с ним, переживал, нервничал, пытался хоть чем-то помочь. Вся моя сущность восставала против робкого кваканья памяти, что у меня были братья и все они уже мертвы. Семья и точка. То, чего я был лишен как магик. Я даже не пытался завести семью, прекрасно помня, как женщина от которой я долго скрывал свою суть узнала о ней. Никакие чувства не помешали ей утопить нашего годовалого сына, а самой повеситься. Тогда я просто выл от боли стоя на коленях у двух тел. И я боюсь так же завывать над телом Мадары. Я торопился жить, обнимал, прикасался, и чувствовал горячий отклик. Брат любил меня, и мои желания встали выше голоса совести. Не скажу, не скажу, что его Изуна умер, а я занял его место. Да, это эгоистично, мне не двадцать, чтобы поступать таким образом, но по-другому я не хотел. Клан, одна большая семья со сложной иерархией, вне которой были дети. Они носились по поселению, играли в Учиха и Сенджу, тренировались, чтобы став сильнее пойти в бой. Почти в каждом доме звучал детский голосок, и мне, прожившему столько лет в одиночестве, хотелось купаться в этом. Не надоедали ни детские вопросы, ни их маленькие ручки, которые теребили одежду прося что-нибудь рассказать, ни громкие возгласы. Я был дома, и нужно во что-бы то ни стало стать сильной и умелой единицей, чтобы защитить это. Примерно через полгода после попадания сюда, глазные яблоки завершили свое формирование, и я с огромной опаской снял повязку. Благо, додумался сделать это вечером, когда солнце уже почти закатилось, но даже так, свет резанул по закрытым векам, заставляя тихо застонать. Пришлось дожидаться ночи и зажигать свечу. Приоткрыв глаза, я тут же из закрыл. Буйство цвета обрушилось на сознание. За столько лет совершенно серого мира, даже самые темные оттенки заиграли таким количеством красок, что заболела голова. Нужно будет постепенно приучать себя, и запомнить название цветов, чтобы не сесть в лужу и не назвать красное — белым, а зеленое — синим. Усмехаясь одними губами, я принялся учить себя видеть, и, пожалуй, это было одним из самых увлекательных занятий, хотя большую часть времени, я все равно использовал серое виденье. Так не возникало вопросов, даже у брата. Мадара с усмешкой смотрел на Хашираму. Они не виделись почти восемь месяцев. За это время, произошло довольно многое. Поправился Изуна, почти полностью восстановив навыки и вплетя новые возможности которые он обдумывал, будучи ещё слабым и довольно беспомощным. Заключились некоторые удачные сделки, позволившие закупиться не только провиантом, но и нужным оружием. И как заключительный десерт, удалось заключить несколько выгодных союзов в том числе с кланами Курама и Юхи. Несколько секунд игры в гляделки, а затем резко сорваться в бой, краем глаза приглядывая за братом. Тот начисто отказался сидеть в клане, сообщив, что если Мадара попытается его оставить, то сбежит сам и никакие запоры и цепи его не остановят. Впрочем, даже без зрения, Изуна стал страшным противником и найдет чем удивить своего вечного соперника. Тобирама очень пожалеет о том, что сделал.