Серые глаза

Младший Сенджу с сомнением окинул фигуру Учиха взглядом. Вроде тот же, но что-то в нем поменялось, и это отнюдь не черная лента, обернутая вокруг головы и закрывающая глаза. — И долго ты будешь меня разглядывать? — Изуна незнакомым жестом стряхнул невидимую пылинку с плеча. — Да вот думаю, стоит ли поднимать руку на убогого, — фыркнул Тобирама. — Ммм, слабоватая подначка, — неожиданно миролюбиво отозвался Учиха, — знаешь, как-то без огонька. В следующий миг, седалищный нерв просигнализировал о том, что лучше бы свалить в сторону, и Сенджу не преминул его послушаться. Странное ало-фиолетовое пламя ударило в то место, где он только что был, но не погасло или взорвалось, а будто водой растеклось, пытаясь захватить большую территорию. Пришлось сделать ещё несколько прыжков в сторону, чтобы не попасть под столь масштабную атаку. Миг и кунай летит мимо Учиха, чтобы тут же переместиться и нанести удар катаной, но сталь сталкивается со сталью. Второй раз, Изуна на такой трюк не попался, а жаль. Смертельный танец завораживал, но некоторые новые связки заставили напрягаться и ломать ритм боя. И не скажешь, что Учиха слепой, такое чувство, будто очень даже зрячий. Прыжок назад, руки складывают давно знакомые печати, и водяной дракон взмывает ввысь. Противник уклоняется, резко упрыгав в сторону по каменным обломкам, оставшимся ещё с предыдущих боев на этой местности, а затем, удар ладонью по камню и непонятная белая, полупрозрачная материя метнулась с огромной скоростью. Удар был страшен по своей силе. Даже доспехи и чакра не спасли от треснувших ребер. Пушинкой пролетев до ближайшего дерева, Сенджу вписался в него спиной и стек на землю пережидая муть в глазах и пытаясь сложить печать замены. Ладонь оказалась пришпилена непонятного вида кунаем с двумя, более мелкими лезвиями. Чем-то он напоминал саи, но таковым не являлся. Сильный удар в нос от чего раздался хруст и кровь хлынула по лицу заливая приоткрытый для дыхания рот, но от следующего удалось уйти заменой выдернув кунай из ладони. — Учиха пошли против правил и вживили тебе бьякуган? — Тобирама на ходу подлечил ребра и нос. Хотя бы, чтобы не мешал говорить. — Иногда, стоит ослепнуть, чтобы прозреть, — Изуна парировал атаку сюрикенов собственными, — а твои слова, лишь лай испуганного цепного пса. Сенджу беззвучно зарычал. Учиха всегда умел вывести из равновесия, не опускаясь до грязных оскорблений личности. Но все же, как он видит? Теневое клонирование, над которым Тобирама трудился последние полгода удалось сделать даже с раненой рукой и Изуна завертелся, уклоняясь от сразу трех противников. Вот только… Сенджу невольно протер глаза. Один из клонов полоснул Учиха по лицу танто и развеялся от мощного удара, но когда Изуна крутанувшись уничтожил ещё одного, царапина уже стянулась и покрылась коркой. Невозможно, даже у Хаширамы не было такой скорости восстановления. Последний клон пал, но техника уже была завершена. Учиха смело водой и мощно протащило по земле и камням, под конец, заключая в сферу, которая окрасилась в алый от крови. В отличии от водяной тюрьмы, где непременно требовалось касание, эта водяная сфера была автономной и у Изуны не будет шанса изобразить из себя печку большой мощности и вынудить прервать контроль. Примерно на минуту, Учиха замер, видимо пытаясь сообразить, как побыстрее выбраться из воды, которая была полностью пропитана чакрой Сенджу не давая сделать ни замену, ни шуншин, а затем, обмяк. Тобирама нахмурился. Тренированные шиноби могут задерживать дыхание почти на пятнадцать минут. Сферу, Сенджу мог держать до получаса, если никто не станет отвлекать. Да и сигналы собственной чакры говорили о том, что он удерживает вполне живого шиноби. Вода в сфере загустела, чакра замедлилась, а затем и вовсе перестала подавать хоть какие-то сведения несмотря на хорошо развитую сенсорику. В следующий миг, розоватая вода окончательно застыла, а следом с треском лопнула, осыпаясь ледяными осколками. Сенджу оторопело моргал, пытаясь понять, что здесь происходит. Учиха владеет стихией огня, и насколько Тобирама знал, совсем немного — ветра. Но лед? Да ещё из воды, призванной другим шиноби? Изуна не медлил, атаковал быстро и точно, почти не используя техник. Часть доспехов осталась лежать на месте ледяных кристаллов, но слепого противника это не смущало. Даже когда лезвие чиркало по его телу, он не собирался останавливаться. Сенджу попытался уйти, чакры оставалось прискорбно мало, слишком много он вложил в последние две техники, но судя по ощущениям, Учиха недалеко ушел. Его трюк со льдом отожрал немалое количество резерва. Боль полоснула от бедра до груди и Тобирама упал на колени, зажимая глубокую рану, точно такую же, как он нанес Изуне в их последнем бою. Сердце конвульсивно дернулось, задетое острием, но не спешило отказывать, а все ресурсы организма оказались направлены на то, чтобы не растерять свои внутренности. Чужая катана с тихим шелестом вернулась в ножны. — Не думаю, что ты от этого сдохнешь быстро, — короткий удар заставил растянуться на земле больно вывернув колени в суставах, — но если твой братец не поспешит, то найдет только твое остывающее тело. — Даже добивать не будешь? — кровь запузырилась на губах, Ками-сама, легкое сильно задето. — Ты не добил, оставил умирать самостоятельно, что ж, хочется отплатить той же монетой. Тебя ждут незабываемые ощущения, уж поверь. Тобирама пытался сам зарастить рану, но чакры было немного, а боль мешала сосредоточиться, как и бешено колотящееся сердце которое с каждым ударом рвалось по волокну углубляя порез. Несколько минут, Учиха просто стоял неподалеку, условно смотря на идущий бой, а затем качнул головой. — А все из-за давней ссоры двух идиотов, рождаемся чтобы воевать, рожаем, чтобы послать детей в бой и умираем, чтобы за нас отомстили. Бессмысленная война без начала и конца. — Что ты несешь, Учиха, — Сенджу рыкнул и на миг зажмурился от боли. — В этой войне, не будет победителей, только проигравшие, Тобирама. Имя, соскользнувшее с губ, заставило крупно вздрогнуть. Изуна никогда не называл его так. По фамилии клана, издевательски тянут «Тора-чан», но ни разу — полностью. — В какой-то момент, слишком большой ценой какой-то из кланов уничтожит второй, и не важно кто это будет, Учиха или Сенджу, оставшиеся не долго будут праздновать победу. Другие кланы вскинутся, как же так, изничтожили, сейчас наберутся сил и пойдут убивать нас. Как можно такое допустить, — Учиха повернул голову к Сенджу «смотря» в лицо, — условного победителя сомнут и уничтожат. Непонимание рождает страх, а страх, порождает агрессию. — Ты видимо где-то сильно шарахнулся головой, Учиха, — прошипел Тобирама. Тихий хмык. — Знаешь, я думал ты интересен, но оказалось, ты не более чем лужа на дороге. Мелкий и бесполезный. Сенджу хрипло булькнул, а в следующий миг рану накрыли знакомые руки брата. — Хаширама-сан, раз вы здесь, могу ли я предположить, что свой бой вы закончили. — Не закончил, — за спиной младшего, возник старший Учиха, — и почему не добил? Старший брат от этих слов вздрогнул и принялся активнее исцелять, хотя казалось, больше некуда. — Глупо возить оружие в грязи. Идем, аники, сейчас от них обоих слишком мало толку. Тобирама пораженно моргнул, смотря как Учиха уходят. Просто уходят, когда как вполне могли бы атаковать. Вдвоем, они бы просто задавили Хашираму. Без него и Хаши, красноглазые смогли бы смять Сенджу. Да, ценой больших потерь, но изничтожить на корню. Прикрыв глаза, Тобирама пытался понять, и будто снова услышал спокойный и даже немного равнодушный голос Изуны: «Другие кланы вскинутся, как же так, изничтожили, сейчас наберутся сил и пойдут убивать нас. Как можно такое допустить? Условного победителя сомнут и уничтожат.». Вот что он имел в виду. Пока баланс сохраняется, оба клана в относительной безопасности. Уже соскальзывая в темноту беспамятства, Тобирама мысленно удивился, а с чего, вдруг, Учиха заделался аналитиком-философом. Мадара задумчиво обозревал тонкие ниточки шрамов, там где должны были быть рваные раны. — Изуна, — пальцы прошлись по обнаженной коже, — ты помнишь, что с тобой происходило в чистом мире? — Нет, а что? — младший брат сидел совершенно спокойно, позволяя водить по собственной спине, хотя, когда только очнулся, едва терпел любые касания к себе. — Только то, что даже у Хаширамы, владельца мокутона и невозможно огромного запаса чакры, нет такой регенерации как у тебя, — пальцы слегка сжали плечи, — отото, ты ничего не хочешь мне рассказать? Брат медленно повернулся, а затем, коротко вздохнув, осторожно стянул плотную ленту, которую носил постоянно. Та с тихим шелестом легла на пол, а Мадара на миг задохнулся. Под сомкнутыми веками легко угадывались вполне целые глаза. Изуна осторожно потер тонкую кожу и слегка слипшиеся ресницы, а затем медленно открыл очи. — Они выросли такими, — младший брат виновато моргнул, — и очень чувствительны к свету. Мадара приблизился разглядывая ирреальный серо-голубой оттенок напоминающий чакропроводящую сталь. Он видел многие оттенки. Зеленые, голубые, розовые, почти белые Хьюг, но именно такого, которые отливали то серой хмарью неба, то блаженной глубиной озера — никогда. — Насколько чувствительны? — Больно даже в сумерках, хотя уже могу дольше оставаться на свету. Когда открыл в первый раз, думал с ума сойду от боли. Старший Учиха осторожно коснулся рефлекторно закрывшегося века и огладил чуть подрагивающую нежную кожу. — А шаринган? — Даже не пытался. Мне бы с обычным зрением справиться. Мадара медленно покачал головой. Изуна с серо-голубыми глазами смотрелся дико, так что не удивительно, что он скрывал это даже от любимого старшего брата. С ними, он уже меньше походил на Учиха, но стоит признать, внешний вид был эффектный. — Мидори-сан должна знать, она лечила тебя, возможно, сможет подобрать что-то, что поможет тебе восстановиться быстрее. Ты смотришь через ленту? — пальцы рефлекторно пощупали плотную ткань. — Нет. Вернее не совсем. Пару месяцев назад мне удалось доработать технику серого видения. Она основана на тридцати восьми последовательных печатях и подачи чакры в глазные яблоки. Мир вокруг становится серым с довольно большим спектром оттенков, но черных и белых — нет. Больше ориентируюсь по контурам, лучше всего — в движении. Изуна потер глаза и забрав ленту, обвязал вокруг головы. — Болят? — Немного, сейчас ещё слишком светло, буду тренироваться через пару часов, когда солнце будет в закате. Старший не выдержал, и сгреб младшего брата в охапку, крепко прижимая к себе. Видит, хотя бы так видит, а это уже очень многое значит. И даже если у Изуны не будет шарингана, это ничего не изменит. Время бежало, и я вместе с ним. Сходить на миссии, разобрать клановые записи вместе с братом, потренироваться и отбиться от старейшин, которые с удвоенной силой насели с женитьбой. Больше всего упирал старик Текиро-сан, вот уж кто крови высосет так это он. Натуральный упырь болот, ещё и нервы перед этим помотает. Давит на то, что раз я слеп, то должен позаботиться о том, чтобы настрогать как можно больше потомков со здоровыми глазами. В последний раз, мне едва ли не прямым текстом указали на девицу скромно стоящую в уголке. Вот мол, твоя невеста, бери за руку и вали на футон, зачинать наследников клана. От всей этой внутренней политики жутко болела голова. Основную иерархию я понял, но очень многое для меня оставалось неведомым и непонятным в силу происхождения. Хорошо хоть сам стою ближе к верхушке этой цепочки и кроме брата со старейшинами мне никто не может указывать. Впрочем, головной боли доставляла и внешняя политика. У нас были страны, которые периодически друг с другом воевали, пытаясь отгрызть кусочек посочнее, но здесь, на одной территории подконтрольной Дайме стычки между кланами не прекращались почти никогда. Чудо, что мы ещё друг друга не угробили такими темпами. А переписка? Чего только стоили завуалированные оскорбления, просьбы и требования вперемешку с дикими комплиментами. Великие Боги, я был магиком-лекарем, у меня и шанса не было приблизиться ко всей этой дележке и дурдому, а теперь сижу и вникаю, чтобы не подставить семью. Каждый раз, напарываясь на что-то неясное, мне на ум приходил клан. Там, в своем мире, я был одиночкой связанный клятвами по рукам и ногам. Магов контролировали очень строго, любой из нас мог причинить вред человеку без магии только если есть угроза нашей собственной жизни. Нам нельзя было нападать первыми, быть наемниками у власть имущих и даже добивать корчащихся от невыносимых мук людей мы не имели права. Здесь эти ограничения пали, хотя очень многое из моего арсенала не работало, второй дар компенсировал все нежданные сюрпризы. Никогда не думал, что окажусь в мире, где чуть ли не каждое дерево имеет своего собственного духа. Где шныряют безобидные тени природы, которых можно вежливо попросить помочь, а иных и заставить. Демонология развернулась во всем блеске своего великолепия. Да, что говорить, первые пару месяцев, пока я учил язык, то говорил только на языке демонологов, который был до жути архаичен и сложен, но воспринимался по одной простой причине. Слова текли прямо в душу и разум преодолевая языковой барьер. Выматывало страшно, ведь в это вкладывалась чакра, но зато никто не понял, что я пришлая душа. Если же, вернуться к политике, то это было безумие, которое я постигал путем собственного упорства и желания жить в огромной семье. И может быть, я бы и согласился завести супругу, но первый же поход в местный дом развлечений показал мне всю мою несостоятельность. Нет, с физиологией был полный порядок, но стоило женщине оказаться слишком близко, как настороженность и паранойя тут же поднимали голову. Меня прикончила женщина. Мне было трудно снять доспех, а когда ловкие пальцы пытались выцарапать меня из защиты, как настроение тут же падало. Я замирал, и ждал подвоха, а если продолжали лезть более настойчиво, то просто перехватывал и отстранял, даже если пару минут назад хотел удовлетворить свои желания. Именно поэтому, я бегал от невест как от огня. Переждем, может со временем все наладиться, реакция то чисто мозговая. Хотя, вот, брат тоже не спешит обзавестись семьей. Старейшины давили, я выворачивался как уж, была даже мысль лечь с нашими же медовыми куноичи, тут в принципе нечего было опасаться, один клан, но им и так хватало партнеров. Ещё и мои психи успокаивать. Коротко усмехаюсь и продолжаю следовать за братом. Сегодня, мы выдвинулись к Дайме за миссиями и для небольшого разговора. Придется собрать себя в кучу и лавировать среди самых отъявленных гадюк. Уж что-что, а это я даже со своим куцым опытом понимал.