Серые глаза

Тобирама раздраженно направлялся к той самой чертовой скале, на которой брат так любил просиживать задницу. Сидит, смотрит на лес и мечтает о мире с Учиха. Брр. Даже представить страшно такую картину. После боя, стало воистину невыносимо терпеть старшего. Тот восторженно говорил о благородстве, тонкой душевной организации врагов, не позволившей лишить Тобираму жизни, но младший Сенджу чувствовал странный подвох. Не просто так, Изуна оставил его в живых, вот не может в этом быть и капли благородства, что-то задумал и теперь, когда восторг застилает глаза Хашираме, вполне может ударить. Ускорившись, Тобирама максимально скрыл чакру и прибыв на место глубоко вздохнул. Сидит. — Тебя потеряли в клане. — Знаю, — рассеянно отозвался Хаширама покачивая ногами, — но ты же меня нашел. — Брат, хватит предаваться пустым мечтам, — младший Сенджу скрипнул зубами, — Учиха через пару дней будут в столице, нам тоже надо будет выдвинуться, мало ли что задумали эти красноглазые. — Обычный визит, — старший отмахнулся, — не говори глупостей. Тобирама набрал воздуха, чтобы продолжить, но краем сенсорики засек два огонька чакры. Они скрывались, пусть и не до конца, но были вполне узнаваемы. — Хаширама, очень прошу, скажи, что ты не пришел сюда говорить с Учиха. — Они идут сюда? — брат обернулся озадаченно смотря на младшего. — Да. Двое, Мадара и Изуна. — Ну, — старший Сенджу почесал затылок, — ты же знаешь, тут короткий путь до столицы. — Брат. — Нет, я их не жду, — выдохнул Хаширама и скрыв себя, устроился так, чтобы его не заметили. Тобирама повторил за братом. Судя по движению, старший Сенджу не лгал. Учиха просто собирались промчаться мимо них, Мадара так и сделал, темной молнией перемахнув с одной ветки на другую, а вот младший притормозил и спрыгнув на землю, повернулся лицом к долине на которую открывался вид со скалы. Будто и правда что-то видел. Мадара вернулся, меньше чем через минуту и беззвучно приземлившись озадаченно замер. — Что такое, Изуна? — Тобирама вздрогнул, впервые слыша настолько мягкие нотки в чужом голосе. — Здесь спокойно, — легким выдохом. — В каком смысле спокойно? — Не лилась кровь. Спокойно и тихо, будто возвращаюсь домой. Мадара хмыкнул и притянул к себе младшего брата смотря на долину. Изуна прильнул к старшему, будто кот в поисках ласки. — Мы с Хаширамой нашли это место в детстве, — негромко произнес старший Учиха, — когда мечтали об общей деревне для мира. Поселение, где все будут счастливы. Глупые утопические мечты. — Мечты не могут быть глупыми, — Изуна хмыкнул, — сладкие грезы дают нам силы жить и двигаться дальше. Вы ведь не просто так мечтали об этом. Мадара некоторое время молчал, а затем глубоко вздохнул. — Мы хотели защитить своих братьев, всех. Тогда ещё были живы Кейтаро, Асуна и Тама. А у Хаширамы был не только Тобирама, но и Каварама с Итамой. Младший Сенджу закусил губу. Да, братья были живы. — Дети иначе воспринимают мир. Если вот сейчас, закончится противостояние Учиха и Сенджу, то нынешнее поколение, что с хохотом топчет дорожки клановых поселений играя в шиноби, лет через десять трижды подумает перед тем как атаковать противника. Кто-то кинется, науськанный старшими, но умеющие думать обойдут стороной. Это поколение воспитает следующее, а затем ещё одно и ненависть сгладиться, уйдет в легенды о вражде между двумя великими кланами. — Хочешь сказать, что мы смогли бы мирно жить рядом с ними? — Мы — нет, — Изуна помотал головой, — слишком много боли скопилось между нами, слишком много ненависти и ярости которая накрывает с головой. Мне проще, после визита в Чистый мир, моя жизнь началась заново. Тобирама встрепенулся и подался вперед. Что это значит? — Ты как ребенок, который не понимает зачем воевать, — Мадара кивнул головой, — но с разумом взрослого не искореженным ненавистью. Всем бы так память отшибло, и нашим, и Сенджу. Ты поэтому не убил этого хорька альбиноса? — Он пустышка, — фыркнул младший Учиха, — мозг есть, сила в наличии, а вот эмоции себе не отрастил. Или задушил, как душат попавшихся в силки зайцев. Даже если внезапно между нашими кланами наступит перемирие, и деревня начнет строиться, я остерегусь ходить с ним по одной улице без оружия. Младший Сенджу едва не выдал себя гневным шипением. Это он то пустышка? — Не равняй всех на нас, — Мадара неожиданно весело рассмеялся, — мы Учиха, в эмоциях скрыта наша самая большая сила, и остальные никогда этого не поймут. Старший Учиха ласково чмокнул брата в лоб, а затем потянул в прежнем направлении. — Идем, у нас не так много времени, чтобы добраться до места назначения. — Идем. Миг и прогалина опустела, а Тобирама мысленно посылал в две спины украшенные веером кунаи и техники. Повернувшись к брату, младший зло сложил руки на груди, смотря на мрачную тучку вокруг Хаширамы. — Что опять. — А ты меня так не обнимаешь, — печально произнес старший, — а когда я пытаюсь, сбегаешь. Почему ты такой жестокий, Торью. Тобирама мысленно взывал. Проклятые Учиха. Хаширама остановился, тяжело дыша. Подслушанный разговор не уходил из головы, нет, он и раньше это понимал, но озвученное чужим голосом легче ложилось на разум. Изуна явно не против мира, но не представляет себе жизни в одном селении, и Мадара не забыл их мечту, что невольно согревало. Помнит, даже если считает глупостью, все равно помнит. Вонзив последний кунай в истерзанную мишень, Сенджу плюхнулся на землю и откинул голову назад разглядывая вечереющее небо. Изуна Учиха потерял память. Это он осознал четко. Вот почему Учиха притихли и стычки были лишь у патрульных, ревностно охраняющие свою территорию. Да и то, обошлось ранами, и даже не слишком серьезными. И миссий параллельных не выпадало, просто счастье какое-то. — Хаширама-сан, — появившийся рядом очень дальний родственник со стороны дяди, склонил голову, — старейшины просят вас явиться. — Иду, — отозвался Сенджу не двигаясь с места. Шиноби топтался рядом, явно не понимая уходить ему или сопроводить главу клана до собора совета, но в итоге, Хаширама поднялся и слегка отряхнувшись, как был, направился к старикам. Неуважение, ну и что. Сенджу с удовольствием бы упразднил бы этих самых старейшин, чтобы те больше никогда не капали на мозг, но традиции неумолимы. Оказавшись под неодобрительными взглядами старичья, Хаширама встряхнулся. Если опять заведут темы женитьбы, словом главы отправит всю эту шушеру на законный отдых. Мадара, наверняка мечтает о том же самом, только вместо отдыха — в могилу. — Хаширама-кун, — Рейко Сенджу, одноглазая старуха с крайне поганым характером, ещё более поганым, чем у остальных, — ваш последний визит в столицу не принес ожидаемого результата. — Рейко, могла бы и поприветствовать главу своего клана, — недовольно возмутился сидящий рядом. — Я слишком стара, чтобы растекаться маслом по дереву в глупой вежливости. Мы планировали, что оттесним Учиха с рынка охранных миссий, но мы оказались в минусе в этот раз. — Дайме из сочувствия более благоволил Учиха, — Хаширама провел ладонью по волосам. — Твой брат не смог прикончить слепыша, — фыркнула Рейко, — только вдумайтесь, слепой Учиха, самый настоящий рай, и все равно упустил, и как бы не сам подставился под удар. — Не стоит сомневаться в силах моего брата, Рейко-сан, Изуна Учиха не сидел на месте разрабатывая новые техники. То, что мой брат жив, чудо, сотворенное моими руками. — И судя по докладу Мико-куна, милостью, — ещё один старик, почти выплюнул слово, — Учиха. Они должны были атаковать, оба, а вместо этого, развернулись и ушли. Ты ничего не хочешь нам рассказать, Хаширама-кун. — Мысли Учиха невозможно предугадать, но вы начали с нашей встречи в столице. — Да. Что же такого, сделал слепыш, что Дайме так расщедрился? Хаширама беззвучно хмыкнул, на миг прикрывая глаза. Что сделал? Был очарователен, пожалуй, только это можно сказать. Без доспехов, в простом, но красивом кимоно, с волосами цвета ночи увязанными в высокий хвост. И черной лентой, закрывающей глаза. Дайме, явно околдованный столь мирным видом, просто не смог отказаться, даже пригласил испить чаю в саду. Жаль, что Хаширама не смог на это посмотреть, да и Мадара тоже. Им только и оставалось сопеть с разных сторон, наблюдая как Дайме неспешно идет по дорожке ведя Изуну и обеспокоенно говоря где какой поворот или ветка. Чайная церемония продлилась несколько часов, по окончанию которых, правитель, чуть ли не в нарушении всех правил был готов вести шиноби под руку и что-то ворковать как милой юной девушке. — Думаю, — Сенджу отпустил взгляд на старейшин, — что Дайме оказался очень взволнован состоянием Изуны, вот и решил несколько шире выразить свои чувства. Уверен, будь там один Мадара, никаких изменений бы не произошло. — Учиха опустились до того, чтобы давить на жалость? — тихий фырк, — как это мерзко и неблагородно, будто и не шиноби вовсе. — Не думаю, что он давил, — Хаширама качнул головой, — гражданские склонны преуменьшать силу шиноби и преувеличивать наши раны. Даже слепой шиноби, все равно остается опасным противником. — Избавимся от Мадары и не смотря на силу, его брата не поставят во главе клана. Слепой шиноби не может вести за собой, а значит, Учиха можно будет разгромить. — Мадара искуссный воин, — Сенджу ощутил, что ступает по тонкому льду, — мы много раз скрещивали оружие, и каждый раз он выдумывал что-то новое, как и я. Пока что, наши силы равны. — Чушь, ты слишком печешься о своей жизни и жизни этой красноглазой дряни, — взорвалась Рейко. — Рейко-сан, — один из старейшин рывком поднялся, — вы обвиняете главу нашего клана в предательстве и неспособности нас вести? Ваш возраст не оправдание, он лишь туманит разум, а не предает мудрости. Старуха тяжело поднялась, тяжело взглянув на своего оппонента. — Я в своем разуме, и ещё помню, как Буцума думал отдать право наследование второму сыну, а старшего отдать подальше от главного дома. Надо было так и сделать, Тобирама не колеблясь убивает Учиха. Хаширама едва заметно вздрогнул. Крепкий хлопок, и голова старухи мотнулась от удара до поры, молчавшей женщины. — Старая выхухоль, твои слова разжигают лишь ненависть. Мы не уподобимся Учиха, и сохраним светлую силу Асуры Сенджу. Хаширама-сан следует верному пути, а все ваши действия направлены на уничтожения нас самих. — Да что ты понимаешь, — Рейко вскинулась, а глава клана со вздохом поднялся и придавил собравшихся своей силой, заставляя умолкнуть и вжаться в пол. — Я вас услышал, я уважаю вашу мудрость и жизненный опыт, но у меня свой путь к процветанию клана Сенджу и я сделаю все, чтобы нашим шиноби не пришлось умирать просто так. В полной тишине покинув зал собрания, Хаширама печально вздохнул, окутываясь темной дымкой печали. И так всегда. Убрать бы этих старейшин, и проблем стало бы в разы меньше.