Серые глаза

Мадара бесшумно приземлился на ветку рядом с альбиносом. — Что происходит? — Учиха смотрел как Изуна обвязывает собственную ленту вокруг головы Хаширамы. — Какой-то ритуал, видимо вашего клана, — Тобирама поджал губы, — прощание с мертвыми, как я понял. — Такого у нас точно нет, — Мадара оглядел непонятные символы, которые под шаринганом дрожали и становились объемными. — Не смотри, — доноситься серьезный голос Изуны, — не слушай шепот мертвых, не отпускай моих рук. Не оборачивайся, кто бы не звал тебя, не теряй опоры под ногами, не отвечай мертвым, и чтобы не случилось, слушай мой голос, как бы ни было сложно, слышь его даже сквозь крики чуждого мира. Миг и символы вспыхнули единым порывом, а младший Учиха рокочуще запел на совершенно неизвестном языке. Ломанный и тягучий, зовущий и отталкивающий, понятный и непонятный единовременно. Шаринган сам по себе полыхнул мангеке и Мадара непроизвольно приложил пальцы к губам, чтобы не спугнуть жуткое видение. Стертые лица, но очертания волос, брони и одежды не давали усомниться в том, что сейчас на поляне собрались призраки Сенджу и Учиха, а брат продолжал петь, глаза выцвели до серого оттенка и от зрачка, медленно растягивалась алая четырехконечная звезда. — Что за, — альбинос подался вперед, но Мадара успел ухватить его за плечо. — Не смей им мешать, — Учиха присел рядом с младшим Сенджу, — как нельзя мешать ритуалам клана Узумаки, как и здесь нельзя вмешиваться. — Не знал, что вы так крепко связаны с Шинигами. — Мы и не связаны, — Мадара криво усмехнулся разглядывая знакомого-незнакомого брата, — видимо, Изуна не хочет чего-то говорить о Чистом мире. — Недолгое пребывание не может наложить свой отпечаток, — Тобирама мотнул головой слушая песнь и не видя медленно тающих призраков. Только брата, которого качало из стороны в сторону, и лишь руки Изуны держали его. — Хм, — Учиха хмыкнул, — Хаширама тебе не рассказал, да? Изуна пробыл в чистом мире двое суток. Алые глаза взглянули в упор, впервые не боясь шарингана. — Что за бред? Человеческое тело должно было начать разлагаться. Даже тело шиноби которое пропитано чакрой и дольше сохраняется нетленным. — Но это так. И теперь я вижу, что мой брат, что-то недоговаривает о чистом мире. — Если это вообще твой брат вернулся, — ядовито прошипел Тобирама, — а не какой-то екай проложил тропу в мир живых. — Шаринган не обмануть даже аякаси, ко мне вернулся Изуна, и никто другой. Младший Сенджу тихо фыркнул, но продолжил наблюдать. Призраки таяли, серые тени обращались туманом и растворялись под теплыми лучами солнца, а песня стихала, пока не умолкла совсем. Хаширама упал на колени и с тихим всхлипом ткнулся в грудь Изуны, пытаясь прийти в себя. — Что это было? — Мы прощались с теми, кого не хотели отпускать. Это лишь слепки их душ, аллюзия присутствия, но они пьют наши силы, приносят кошмары, и подпитываются чтобы обратиться демонами в ночи. Они будут приходить в сонной тишине, когда утихнет голос поздней птицы и припадать к телу выпивая из него жизнь. Много не возьмут, но этого хватит, чтобы прийти ещё и ещё, пока не начнет болеть старая рана, а на боль придут другие. Старший Учиха чуть наклонился вперед, внимательно слушая. — Отпуская их от себя, мы единовременно отпускаем и от тех, кто близок к нам по крови. Мы станем реже вспоминать умерших, и лишь в минуты теплоты и нежности. Они будут представать перед нами счастливыми, в мирной одежде и улыбкой в глазах. Хаширама негромко рассмеялся, и его плечи расслабились. — Ты провел его, чтобы утихла боль наших кланов, да? — Да. Ваше появление было неожиданным, но так даже лучше, обе стороны получат покой. А теперь, я бы хотел вернуть свою повязку. Старший Сенджу гибко поднялся и стянул ленту с глаз, чуть щурясь от попавшего лучика солнца. — Я бы хотел оставить её себе, — пальцы сжались на черной ткани, — она пахнет тобой. Изуна резко отступил на пару шагов и поджал губы. — Кажется, мы уже проходили это. Ваш интерес ко мне не доставляет удовольствия. Да и наши братья сильно против. — С Торью я договорюсь. — А с Мадарой? — Изуна приподнял брови, — он вмешается, даже если я буду ратовать за наши с вами близкие отношения, но это не так, а значит его возражения будут ещё более веские. — Мы можем, хотя бы попробовать. Или, я настолько отвратителен? — грустная улыбка на лице Сенджу была удивительно правильной. — Я не сумею полюбить на чуть-чуть, либо никак, либо целиком, до боли и безумия, до сердца на чужой ладони, своего сердца. — Мне хватит силы его сохранить. — А не раздавить? — младший Учиха покачал головой, — человеческое сердце хрупкое, и свое — я хочу сохранить. До свидания, Хаширама-сан, спасибо, что поучаствовали в прощании и прощении. Изуна ушел шуншином, а старший Сенджу, тяжело вздохнув, поднес ленту к лицу, прикрывая глаза. Не думал, что ритуал так вымотает. Закрываю за собой дверь и едва доползаю до собственной комнаты, чтобы упасть на футон. Сил не хватило даже натянуть на себя одеяло. Тихий топоток и на пороге появился Тетсуя. Оглядев мою тушку, быстро скрылся, чтобы вернуться через пару минут с тазиком теплой воды и парой тряпок. Сопя от усердия, Савада помог стянуть легкий доспех и обтер руки и лицо. — Вы с миссии, Изуна-сама? — ребенок смочил тряпку и перешел на шею. — Почти, — слабо улыбаюсь, — а ты хорошо знаешь, что надо делать в таких ситуациях. — То-сан часто таким возвращался, — личико насупилось, — и ка-сан помогала ему. Хмыкаю, и стягиваю верхнюю одежду оставаясь в нижней юкате и хакама. Тетсуя принимается прочесывать волосы редким гребнем, заставляя отрешиться от мира. Мысли текут медленно и плавно, но далеко не спокойные. Сенджу влюбился слишком сильно, и чтобы я не говорил, будет пытаться втянуть в отношения. Возможно, я был бы и не против, но Хаширама напоминает мне другого человека. Беззвучно вздыхаю и прикрываю глаза. Шелк волос под пальцами, теплый смех, горячая упругая кожа от которой невозможно оторваться. Его голос пробирал до дрожи, а ласковое солнце освещавшее территорию башни было свидетелем наших теплых встреч. Холодное сияние луны, видело другое, сплетающиеся в иссушающей страсти тела, безудержный шепот любви и сладостные стоны. Я даже не видел его лица, тогда, мне было недоступно серое видение, но мои пальцы помнят каждую черточку, то как он улыбался, хмурился или говорил слова любви. Он тоже не хотел без меня жить, как и я без него. Малыш Савада закончил и умчался на кухню за едой и чаем, а я откидываюсь на футон, бессмысленно смотря в потолок. Его загнали в ловушку, иссекли тело вилами и топорами, разрубили лицо которого я так часто касался. Именно, после его смерти, я не посмел связать свою жизнь с мужчинами. Слишком хорошо мне было в его руках, только в них, я так терял голову, что забывал обо всем. И Хашираму я отталкиваю из страха, что познав это удовольствие вновь, не смогу снова собрать себя. Тетсуя принес рис и сладкие бобы с чаем, а затем, тихонько устроился рядом. — Что сегодня нового произошло? — беру палочки и лихо прокручиваю их в пальцах до характерного гула воздуха. Мальчик оживился и принялся вываливать нехитрые новости жизни селения Учиха, а я принимаюсь за ужин. Прошлое прошлому, а впереди меня ждет зыбкое будущее. Шимару почесал затылок и горько вздохнул. Тяжело бытие главы клана, а уж если речь зашла о собрании с их новыми союзниками, то и вовсе хочется сказать: «Проблемно» и улечься на свежую траву. Проект, действительно стоил затраченных усилий и вложений, но жить забор в забор с теми, с кем ещё не так давно скрещивал оружие будет сложно. Покосившись на жизнерадостного лидера клана Сенджу, Нара зевнул не открывая рта. Вот уж кого не волновали эти трудности, Хаширама-сан, стоял плечом к плечу с главой клана Учиха и вещал о понимании, примирении и принятии. Остальные, вроде слушали, но в тоже время разглядывали довольно подробную карту деревни, которую уже заложили. Стук молотков, визг пилы и крики рабочих проникали даже на эту скалу, где они расположились. — Значит, — Сарутоби пыхнул трубкой, — мы сами выбираем себе место под квартал и можем начать отстраиваться хоть сегодня. А если мы просчитаемся? Если кто-то из наших вчерашних неприятелей, и даже, не побоюсь этого слова врагов, решит что ему тоже хочется именно этот кусок земли или рядом? — Расстояние между клановыми землями разграничено открытыми полигонами для общих тренировок и лесными массивами, — Сенджу отмахнулся от дыма, — вы и сами это видите, а если кто-то из ныне присутствующих захочет занять одну и туже землю, то мы найдем простой способ решить эту проблему. Но хочу сразу сказать, что наделы одинаковы по своей сути. Каждый квартал рассчитан на большее количество шиноби, чем есть сейчас, даже наши. Нара покосился на карту, вычерченную явно при помощи шарингана. Это было первым, что заметил Шимару когда увидел планы. — Но вы уже выбрали место, — Шимура недовольно покосился на Сарутоби. — Это справедливо, — негромко отозвалась старейшина клана Юхи, — именно Сенджу-сан и Учиха-сан собрали нас здесь, начали постройку общего поселения и вкладывают большую часть ресурсов. Нара подобрал три символа красиво вырезанных из дерева и уложил их рядом друг с другом на одной части карты, чуть ближе к скале. — Мы бы предпочли эти территории. — С чего бы? — тут же вскинулся Сарутоби. — Акимичи ближе к окраине, ведь производство их лекарств и особых настоев зачастую сопровождается интересными, но не самыми приятными ароматами, а ветер, в большинстве своем, будет огибать скалу и сносить запахи в лес и к полигонам. Для Яманака и Нара не имеет особого значения где селиться, но мы предпочтем быть рядом, как привыкли. Трубка пыхнула, выдавая ещё один клуб дыма, и Сарутоби подобрал символику своего клана и подумав, уложил с противоположной стороны, чуть ближе к Сенджу. Постепенно, каждый из кланов выбрал себе место, и Шимару ничуть не удивился, заметив, что союзники двух кланов, Учиха и Сенджу, предпочли расположиться ближе к своим. — Тут осталось довольно много места, — Курама кивнул на карту. — Мы примем тех, кто будет приходить к нам, а центр, — Тобирама Сенджу, молчавший до этого шагнул вперед и обвел карту пальцем, — отдаем гражданским, общему госпиталю и Академии шиноби. — Академии? — Шимура медленно поднялся, — хотите знать клановые секреты? — Нет, — Учиха взглядом осадил мужчину, — Изуна, поясни. — Все просто, — стоящий за плечом своего брата, младший Учиха сделал шаг вперед, — мы можем построить деревню, и даже сосуществовать мирно, но этого будет мало. Толку сидеть за забором, если не будет доверия. Вы сами будет обучать своих детей клановым техникам, но Академия разработает программу для того, чтобы научить их работать вместе. Общеизвестные техники, история, математика, география, политика, простейшие шифрования и фуин. Дети должны подружиться, переплестись между собой, быть командой, а не разрозненными одиночками. Госпиталь, — легкий поворот головы к альбиносу, — так же будет сложным организмом, но о нем, вам расскажет наследник клана Сенджу. — Не сегодня, — Тобирама качнул головой, — проект находиться в разработке и ещё слишком сырой. Нара быстро оглядел глав, которые тихо перешептывались со своими советниками. Кажется, ответы и дележка земли прошли успешно. — Что по налогам? И что делать с миссиями? — Абураме поглубже зарылся в свой плащ. — Деревня будет выплачивать налог напрямую дайме, и он уменьшиться по сравнению с тем, что мы платим сейчас, — альбинос потер алый шрам на подбородке, — изначально, на миссии будут ходить клановыми командами, но постепенно, мы начнем смешивать тех, кто притрется друг к другу. У нас уже было несколько совместных с кланом Учиха, и могу сказать, что это был познавательный опыт. — Значит обращаться будут не напрямую к кланам, а к деревне в целом, — Шимару поставил локти на стол, — нужен будет кто-то, кто будет управлять всеми. И кто же это будет. — Мадара, — тут же брякнул глава Сенджу. — Ты на меня это не повесишь, — Учиха едва не оскалился, — готов взять внешнюю разведку и ударные отряды. — Но, — карие глаза изумленно расширились. — Брат прав, Хаширама-сан, — Изуна негромко хмыкнул, — к тому же, ему не хватит терпения выслушивать всех, и не запустить великое огненное испепеление. Я предлагаю вашу кандидатуру. Главы вновь зашептались, а Шимару скрыл усмешку сплетенными ладонями. Кажется, правитель уже выбран, и Нара определенно не против если это будет Сенджу.