Серые глаза

— Поверить не могу, что мы это сделали, — голос Хаширамы заставил чуть вздрогнуть и повернуться. — Ещё очень много работы, — Тобирама смотрел на селение, которое продолжало строиться. — Но начало положено, — старший брат едва не светился от радости, — я уже видел детей разных кланов, которые вместе играли. Младший Сенджу тяжело вздохнул и потер виски. — Узумаки прислали письмо. Напоминают тебе о Мито. Сияющей улыбки, будто и не было. Старший брат осунулся и помрачнел. — Не начинай, — вскипел Тобирама, — ты не можешь бегать за Учиха, тем более, он ясно выразил свою позицию. — Ты не понимаешь, Торью, это настоящее, — Хаширама приложил ладонь к собственной груди, — Мито будет несчастна со мной. Я не смогу полюбить её так же как Изуну, или хотя бы в меньшей степени. Да, она должна была вырасти очень красивой девушкой, но она не он. Альбинос долго-долго выдохнул и положил ладонь на плечо старшего брата. — Ты Хокаге деревни, ты должен это сделать. Это укрепит союз между Сенджу и Узумаки. Несколько секунд было тихо, а затем, Хаширама медленно повернулся. — Договор был между кланами, — медленно начал старший, — глава клана Сенджу берет в жены химе Узумаки, но, я глава деревни, у меня нет возможности заниматься кланом. — Хаши… — зашипел Тобирама. — А значит, я слагаю с себя обязанности главы клана Сенджу и занимаю только должность Хокаге. Как правитель, я должен быть беспристрастен, но быть таковым занимая свой нынешний пост невозможно, — короткий хлопок по плечу, — я сообщу старейшинам, готовься, Торью, уже завтра, ты будешь главой нашего клана. — Стой! Младший Сенджу не успел поймать брата, и бессильно стиснул кулак. Идиот, придурок, олень на двух копытах. Ну как можно так поступать? Учиха ведь уже не раз твердил не трогать его, не приставать с нелепой любовью. Хашираме следовало забыть Изуну и жить своей жизнью, эти слова «слепой» говорил на каждую попытку сблизиться, и в этом Тобирама был согласен со своим бывшим личным врагом. Саданув кулаком по ладони, альбинос направился в свежеотстроенную резиденцию Хокаге, где Учиха корпел над кучей бумаг, будучи главным помощником Хаширамы. И то, что он там будет ещё не один час, Тобирама точно знал, а значит, можно будет уговорить повлиять на сумасбродного брата. Мадара с тоской покосился на стопки отчетов и потер слезящиеся глаза. Внешняя разведка развивалась огромными шагами. Многие кланы присоединившиеся к Конохе, отправили своих шиноби под его управление, а ещё нужно было разработать внутреннюю безопасность. Не об этом он думал, когда мечтал в детстве об общей деревне. Тихий стук и седзи отодвинулись, пропуская подросшего Тетсуя, который принес чай и тонизирующий сбор. — Как успехи? — Мадара встрепал идеально лежащие черные волосы мальчика и тот доверчиво зажмурился от нехитрой ласки. — У меня все получается, Мадара-сан, — Савада мимолетно прижался к боку мужчины, и чуть отодвинулся. — Вот и хорошо, — Учиха усмехнулся. Найденыш каким-то чудом протоптал дорожку не только в сердце Изуны, но и к главе клана. Тихий, милый, обаятельный ребенок прижился в клане и в доме. Было странно вспоминать, как Мадара убеждал добить мальчика, а брат мотал головой, шепотом ругаясь на излишнюю жестокость. — Что нового услышали твои змейки? Тетсуя оживился и принялся вываливать информацию. Учиха кивал, иногда помечая заметками в свитке особо интересные факты. Мальчик оказался настоящим кладезем шпионажа. Его призыв никогда не заползал на территории кланов, но удивительным образом умудрялся знать то, чего не должен. — А ещё, Хаширама-сама, передает полномочия главы клана своему брату. — Что? — Мадара глупо моргнул. — Именно, — мальчик кивнул, — Хокаге должен быть беспристрастен, а значит Хаширама-сама, больше не может выполнять обязанности главы. — Вот же, дурак, — Учиха зарылся пальцами в собственные волосы, — Тобирама не справиться с кланом. Тетсуя лишь пожал плечами. Его дело было маленьким, рассказать то, что он узнал, а рассуждать и анализировать дело взрослых. Робко чмокнув Мадару в щеку, ребенок удрал по своим делам, а Учиха отложив все бумаги, направился к другу. Править мозги, даже если для этого потребуется любимый гунбай и пара-тройка огненных техник. Сложив гору бумаги на стол, ловлю обреченный взгляд Хаширамы, но привычно игнорирую. Он всегда так смотрит, будто я не документы даю, а предлагаю котят расчленить. — Большую часть я уже подписал, но эти требуют именно вашего внимания, Хокаге-сама. — Может и эти тоже подпишешь, — с тоской тянет Сенджу, — у тебя прекрасно получается моя подпись. — Не имею права, — качаю головой, — я и так иду на преступление подделывая подпись главы деревни. Если когда-то это выплывет, большую часть решений могут аннулировать. — Эх, — Хаширама откидывается на кресле и крутит в руках кисть, — а я надеялся пораньше пойти домой. Может забежать в ту кондитерскую, что недавно открылась на главной улице. — Вы не любите сладкое, — тихо хмыкаю. — Зато ты любишь, — улыбается, так солнечно, что губы невольно дергаются в ответ. — Не стоит, Хокаге-сама, к тому же, если приступите к работе сейчас, успеете до заката. Сенджу вздыхает, и придвигает к себе бумаги, а я покидаю кабинет, стараясь не смотреть на собственную ленту которая повязана на левом запястье. Естественно, себе я уже нашел другую, но пользуюсь только если очень солнечно, или чтобы скрыть шаринган. О нем до сих пор знает только брат или мертвые враги деревни. Должность помощника Хокаге не отменяет миссии за пределами Конохи. Сажусь за свой стол и разворачиваю очередное письмо, чтобы с тихим стоном приложиться лбом о столешницу. Другие страны последовали нашему примеру и теперь, у нас есть ещё несколько Каге, а если точнее, Казекаге, Райкаге, Мизукаге и Цучикаге. По количеству великих стран, в которых шиноби смогли объединиться в столь же крупные деревни. Вот как так, я, обычный магик в прошлом, вечный бродяга перекати поле, оказался втянут чуть ли не в самую верхушку политических интриг. И ведь буду продолжать крутиться, чтобы защитить брата, клан и деревню. Тяжело вздохнув, принимаюсь за работу. Рука привычно выписывает то мою подпись, то подпись Хокаге, а мысли заняты только бумагами. Отвлекаться в такой момент просто нельзя, только и остается, посверкивать шаринганом из-под повязки, чтобы ничего не упустить. Вечер, плавно переходит в ночь, когда рука захватывает пустоту, вместо очередного документа. Озадаченно поднимаю голову и понимаю, что на сегодня закончил, и судя по тихому сопению из-за двери, Хаширама прилег вздремнуть на важной переписке. Прогоняю чакру по телу, и легко поднявшись, иду в кабинет. Ну да. Спит. Стопки на его столе сильно уменьшились, но не исчезли полностью, а значит завтра, придется стоять над душой и заставлять разбирать, старательно игнорируя предложения сходить полюбоваться деревней, зайти перекусить или даже выпить. — Хокаге-сама, — слегка стучу по столу, заставляя мужчину вздрогнуть и оторвать голову от бумаг, — рабочий день закончен. — Да? — Хаширама моргает и отклеивает лист от щеки, на которой остаются следы иероглифов, — кажется, я ненадолго задремал. — Не стоит спать на рабочем месте, вам пора домой. И, ваше лицо. Сенджу потирает щеку, затем разглядывает смазанные символы на бумаге и забавно ойкает. Приходится искать чистый платок и обливать его из кувшина с водой. Хаширама возит платком по лицу, но только размазывает чернила и пачкает пальцы. — Так, — отбираю платок, видя что вода смешанная с чернилами капает в опасной близости от важных бумаг, — сидите смирно. Пока осторожно убираю следы сна, Сенджу, кажется, даже не дышит, а когда я заканчиваю, ловит за запястье и поднявшись, чуть тянет к себе, вынуждая сделать шаг вперед. Хаширама чувствовал, как под пальцами зачастил чужой пульс. Обычно, Изуна избегает прикосновений, но, видимо, тоже заработался так, что уже и не думает над своими поступками. — Меня Мадара ждет, — Учиха чуть дергает рукой намекая на то, чтобы отпустили, но Сенджу не спешил разжимать пальцы. — Ему завтра на дипломатическую миссию, пусть лучше выспиться как следует, — Хокаге потянул ещё ближе, вынуждая встать так, что между ними остается пространства на ладонь. — Тем более, — чакра Изуны ускорилась, не для нападения, но с хорошим намеком на то, что не стоит лезть в пекло. — Почему? — Хаширама медленно поднял свободную руку и отвел темные пряди от лица, убирая их за ухо, — почему ты думаешь, что я не смогу сохранить твое сердце в своих ладонях. Ведь в твоих — будет мое. Оно уже принадлежит тебе, даже если ты от него отказываешься. — Так нельзя, Хаширама-сан, — Учиха покачал головой строго смотря серо-голубыми глазами. — Отчего нельзя? Да, мы одного пола, но не уже ли ты не приемлешь такие отношения? В своих отказах, ты ни разу не сказал подобного, и насколько я знаю, твой отец, как и мой, водил нас подростками едва ли не в один и тот же чайный дом. — Вы себя мучаете своей симпатией ко мне, — Изуна не спешил отстраняться, — и терзаете ею меня. — Это не просто симпатия, — Сенджу глубоко вздохнул, — я лю… Тонкая ладонь накрыла губы не позволяя произнести заветные слова. — Вы говорите не подумав, Хаширама-сан. Это слишком серьезное признание, и это должна будет услышать ваша супруга, а не я. — Мне не нужна супруга, — Хокаге накрыл чужую ладонь своей и чуть спустил её вниз, будто оглаживая собственное лицо, — мне нужен ты. Пальцы чуть дрогнули, а Сенджу, преодолев слабое сопротивление прикоснулся к чужим губам, своими. Казалось, мир застыл в этот миг. Мгновение растягивалось сладостью, а затем, губы Учиха шевельнулись, а тело качнулось вперед, будто позволяя продолжить и Хаширама рискнул. Притянуть ближе и углубить поцелуй, не отпуская рук, строптивая мечта вздрагивала, но не пыталась сбежать или отстраниться. Огненная чакра бурлила с тихим намеком на то, что просто так Изуна не сдастся. За первым поцелуем, последовал второй, третий, пятый. Учиха медленно плавился в его руках, охотнее отзывался, а в какой-то момент положил освобожденные руки на плечи, стискивая ткань светлого кимоно. Тягучий жар разливался в воздухе и под кожей, было мало соприкосновение губ и переплетения языков. Рука обвила тонкую талию, вынуждая сделать последний шаг и прижаться к телу. Сильные пальцы обняли шею, а Изуна подался вперед, отзываясь на безмолвную просьбу быть ближе. Это было безумие. Раньше, Хашираме казалось, что сможет хоть ненадолго насытиться поцелуем, но сейчас… — Люблю тебя, — прошептал Сенджу на миг отрываясь от припухших губ и покрывая легкими поцелуями щеки, скулы и прикрытые глаза, — люблю. Рваный вздох был ему ответом, огненная чакра жгла и согревала одновременно, но ладони твердо уперлись в плечи и Изуна мотнул головой, пытаясь прийти в себя. Черная прядка прилипла к влажным губам, а в глазах мелькали алые блики, будто вот-вот вспыхнет шаринган. — Хаширама, — стук в дверь не позволил ничего сказать или сделать, Учиха стремительной тенью покинул кабинет через окно, а Сенджу про себя выругал брата. Как же это не вовремя.