Серые глаза

Тобирама с недоумением взглянул на первого помощника Хокаге, который хмуро постукивал пальцами по подоконнику. — И почему Хаширама не сказал мне, что ты уходишь на миссию? Вы же, из-за неё спорили, верно? — Это мне надо искать себе подмену на две недели, а не ему, — Изуна поправил доспех, — и нет, не из-за этого. — А можешь не врать? У вас каждый твой выход на миссию чуть ли не скандал на тему, куда же Хаширама без своего лучшего помощника, — Тобирама брезгливо скривился. — И ты прекрасно знаешь, что именно он прикрывает этими словами, — Учиха дернул плечом, — ну так что? — А кто ещё, кроме меня, — фыркнул Сенджу, забирая личную печать помощника из чужих рук, — вали. Изуна на удивление промолчал и скрылся с подоконника на котором сидел, а Тобирама почесал затылок и со вздохом принялся собираться. Вечером, он думал, что попал в эпицентр скандала, когда за тонкой дверью почувствовал довольно сильное возмущение чакры, но стоило войти, как стало ясно, что Учиха предпочел скрыться. Хаширама был на удивление молчалив, просто сгреб свои вещи и пошел домой, периодически притормаживая и кидая взгляды в сторону квартала красноглазых. У младшего Сенджу, возникало ощущение, что брат больше всего хочет плюнуть на позднее время и вломиться в чужой дом, чтобы продолжить явно эмоциональный разговор. Оказавшись в небольшом безликом кабинете, Тобирама привычно переложил кисти под свою руку и принялся сортировать бумаги которые уже успели принести с утра, но лицо заглянувшего к нему брата было настолько изумленным, что пришлось оторваться от записей. — Торью? А что ты тут делаешь? — Как и всегда, — у Сенджу дернулась бровь, — ты же помнишь, что когда Учиха уходит на миссию, его подменяю я. — Как, на миссию, — пакет со сладкими пирожными едва не выпал из рук Хаширамы. Тобирама несколько секунд сверлил брата взглядом, а затем нашел в аккуратно разложенных документах направление и продемонстрировал печать и подпись Хокаге. Старший брат тут же сник, а Сенджу тронул чернила. Такое чувство, будто они высохли какой-то час назад, когда Хаширама ещё был дома и сладко сопел в подушку. — Как давно Учиха подделывает твою подпись? — охрипшим от ярости голосом уточнил Тобирама. — Полгода, — уныло отозвался брат, — я сам его попросил об этом. — Ты со своей любовью совсем рехнулся, — Сенджу рывком поднялся, — ты хоть понимаешь… — Да, да, да, — медленно покачал головой Хокаге, — Изуна тоже говорит, что если кто узнает, решения могут быть аннулированы как недействительные, я месяц его уговаривал. — И вот, он сбегает на миссию, зачистка разбойников среди которых могут быть сильные шиноби, не поставив тебя в известность. А если бы это была дипломатическая? — Он их не берет, и все дипломатические идут только через меня, договориться не удалось, — Хаширама со вздохом прижал к себе пакет, — я в кабинете. Тобирама зло сплюнул и плюхнулся на кресло, уставившись перед собой невидящим взглядом. У брата совсем разум затуманился, как можно было доверить подписывать важные документы Учиха? Ладно, первый помощник, но многое должен знать только Хокаге. Быстрое сложение печатей, и два клона отправляются в архив, а сам Сенджу принялся за работу. Вот вернется Учиха, и он хорошо с ним поговорит, желательно с применением катаны, хирайшина и пары десятков водных техник. Зажав глубокую рану на груди, смотрю на алый закат. Чакры мало, и вся она уходит на латание моего организма, который хорошо потрепали десяток шиноби. Если бы не ускоренная регенерация, я бы никогда не вернулся с этой миссии. Если Хаширама об этом узнает, то скандала будет не избежать. Криво усмехаюсь разбитыми губами и сплевываю кровь которая вышла из легких и откидываю голову на дерево. Несмотря на то, что сердце не задели, оно болит и ноет, будто разрывается на части. Сенджу — сволочь. Кулак с силой бьет по земле сдирая кожу о спекшуюся крошку. И ведь почти ничего не делал, только говорил и смотрел. Смотрел так, что дух захватывало, а мне осточертело ложиться на холодный футон и ощущать сосущее одиночество не смотря на клан и семью. Сколько я здесь? Четыре года точно, молодой организм хочет, нет, просто требует чтобы кто-то был рядом, отогрел, приласкал и позволил получить разрядку не от собственной руки. Сенджу был красив, влюблен и ему хотелось довериться. Близость с мужчиной, мне всегда нравилась куда больше, но эти желания пришлось затолкать подальше, и вот, теперь я пожинаю плоды своей глупости. И ведь даже посетил чайный домик, перешагнул через свою нелюбовь к прикосновениям, но никак не отреагировал на симпатичных и даже откровенно красивых девушек. Чертово тело хотело мужчины, и мужчину вполне определенного. Хуже всего была даже не физическая тяга, а духовная. Даже просто молчать с ним было уютно. Смотреть как каштановые пряди бликуют на свету, когда Хаширама склоняет голову для подписания очередного документа. Хмурится, если ему что-то не нравится, едва заметно улыбается. А с каким удовольствием он потягивается, когда все дела закончены. Хрипло смеюсь, чувствуя как последние следы ранения затягиваются, и на месте зияющей дыры нарастает нежная кожа. От него невозможно оторвать взгляд, и хочется быть рядом. Аромат дождя и леса, который раньше пугал до дрожи, теперь притягивал, заставляя сделать шаг ближе, чтобы впитать его в себя. Солнце скрывается за горизонтом, и я медленно встаю на ноги, принимаясь за отсечение голов. Нужно сдать в деревню как одно из доказательств выполненной миссии, и уничтожить тела, и только затем, найти тихое место, чтобы переждать ночь. На рассвете отправлюсь в Коноху, снова терзать себя, мучать Хашираму и ловить недоумевающие взгляды наших братьев. Или же… выпрямляюсь и вдыхаю полной грудью, погружусь в омут с головой. Сойду с ума вместе с Сенджу. В кабинете Хокаге было тихо. Хаширама разглядывал отчет о миссии, кося взглядом на невозмутимого первого помощника, который вернулся спустя неделю, почти без доспехов и наскоро отмытый в ближайшие деревни. Но даже так, от него едва уловимо тянуло гарью, кровью и дымом. — Ты сбежал, — Сенджу отложил пугающий отчет. Шиноби такого ранга, могли убить Изуну, и от этого сердце сжималось и нервно екало, заставляя дыхание сбиваться. — Взял паузу для размышления, — Учиха смотрел в окно, избегая прямого взгляда, — слишком много эмоций, боялся не справиться с собой. — Тобирама узнал о подписях и печати. — Это было неизбежно, лучше он, чем кто-то другой. — Неделю глотал пыль по архиву, — Хаширама медленно поднялся и подошел к Изуне зажигая шосен. — Ему полезно, — тихий фырк, — я в порядке, правда. Сенджу недоверчиво провел ладонью рядом с телом и не находил даже царапины, что озадачивало, даже он, наверное, не смог бы выйти из этой миссии настолько целым. — И о чем же ты думал? — Хаширама чуть наклонился вглядываясь в глаза напротив. В следующий миг, ему показалось, что он в собственном сне, или очень реалистичном гендзюцу. Руки Изуны обвили его шею и притянули к себе, а губы накрыли его, начиная поцелуй. Стиснув тонкую талию, Сенджу полностью отдался поцелую, не в силах отказаться от своей мечты. Он и сам не понял, как усадил Учиха на собственный стол, сбрасывая, наверняка, важные бумаги и чернильницу с тушью. Руки скользили по гибкому телу поверх одежды, и Изуна отзывался тем же, оглаживая и распаляя все больше. Резкий стук в дверь, заставил их оторваться друг от друга, и Хаширама обнаружил, что уже уложил своё наваждение на столе, и ослабил пояс вечного балахона под доспехами. Изуна негромко фыркнул, явно сдерживая смех и толкнул Сенджу в плечо, заставляя подняться, чтобы соскочить со столешницы и привести себя в относительный порядок. — Мы продолжим позже, а сейчас, мне нужно домой. — Я зайду вечером, — Хаширама облизнул влажные губы хранящие сладковатый привкус Изуны. — В квартал Учиха? Не стоит этого делать, пока Мадары нет, лучше я загляну к вам. Ближе к полуночи. Миг и только тихо скрипнуло окно выпуская Учиха, а Сенджу оправил одежду и вернувшись на свое место, разрешил войти. Это будет очень длинный день. Мадара лениво откинулся на покатый бортик онсена и прикрыл глаза. Миссия была выматывающей чисто морально, но кто как не он, будучи главой клана может заниматься такими вещами. Брат сразу сказал, что в подобные гадюшники будет ходить только если другие ну совсем не могут. Усмехнувшись, Учиха слегка подогрел, и так горячую воду, чакрой и подтянул к себе поднос со сладким вином. — Отдыхаешь? — голос Изуны раздался от двери, заставляя лениво повернуть голову. — Как видишь, отото, — старший снова сомкнул веки, наслаждаясь теплом и спокойствием. Тихие шаги и брат присел на бортик, чтобы налить вино. — Аники, ты обещаешь не ругаться, — просьба была детской, почти наивной, но Мадара встрепенулся и сев тверже, оглядел мнущегося Изуну. — Смотря что ты сделал, — шаринган активировался сам собой. — Ну, — брат замялся, — я ответил на ухаживания Хаширамы. Несколько секунд было тихо. — Скажи, что ты пошутил, — зловеще прошипел старший Учиха непроизвольно испуская темное давление Ки. — Увы, если я так скажу, это будет ложью. Я решил тебя предупредить, ведь если ты нас застанешь, то разрушенной резиденцией, дело явно не обойдеться, — теплые руки брата прошлись по жестким волосам. — Как давно? — Мадара перехватил брата за руку. — Неделю, мы ещё не были близки полноценно, но, — Изуна прищелкнул пальцами, — можно сказать это вопрос места. Я не могу привести его на территорию нашего клана, а на его — мне некомфортно. Резиденция, конечно, выход, но там даже ночью невозможно скрыться от других людей. — То есть, если вы сбежите из деревни вдвоем, то можно даже не сомневаться для чего именно, я правильно тебя понял? Впрочем, — старший Учиха сжал пальцами переносицу, — меня другое интересует, с чего ты переменил свое решение? — Ну, — младший брат зябко повел плечами, — я ему доверяю несколько больше, чем другим вероятным партнерам, и у него определенно нет дурных привычек в близости. Единственный, кому я мог бы так же довериться, только ещё более твердо и безоглядно, увы не подходит для постели. — И почему же? — Потому что это ты, — просто отозвался Изуна, — но меня приводит в ужас мысль о том, что мы можем оказаться любовниками. Мадара поморщился. На миг появившаяся картина, заставила передернуть плечами и едва ли не сплюнуть. Брат — это брат, никаких подозрительных позывов не было даже в том возрасте, когда плоть отзывалась и на самую страшную юдзе, просто потому что организму требовалось. — А из клана подобрать некого? — Для всех я твой брат и второй по силе, — просто отозвался младший, — мне все придется брать в свои руки, а хочется лежать и наслаждаться. — Вот совсем других вариантов не было? — Мадара ещё цеплялся за призрачную надежду уберечь брата от Сенджу, хотя уже мысленно прикидывал, что Хаширама ещё не самый плохой вариант, могло быть хуже. Изуна мог положить глаз на Тобираму. — Увы. И да, Тобирама не в курсе, мы, — брат замялся, — не стали ему сообщать. Его реакция вполне предсказуема и вряд ли будут серьезные разрушения. — А меня ставите, чтобы Коноха продолжила свое существование, да? — мрачно усмехнулся старший Учиха отпуская руку брата, — мы поговорим с Хаширамой, за пределами деревни, на тему, что нельзя делать с моим младшим братом, и что будет с Сенджу если он нарушит это правило. И ты не будешь возражать, — с нажимом произнес Мадара. — И не собирался, — Изуна качнулся и коротко коснулся губами виска, — ты мой аники, и имеешь на это полное право. Отдыхай. Учиха фыркнул, провожая брата взглядом. Ну да, отдыхать, попробуй отдохни после таких новостей, впору гунбай готовить и кунаи натачивать.