Серые глаза

Юки тихо пискнул и закрыл глаза любопытному Тетсуя, который бегал за ним хвостиком. Малыш Савада, кажется, даже не возражал, явно не поняв, что происходит. Впрочем, через пару секунд, до Сенджу дошло, что ничего собственно и не происходит, просто Изуна-сан словил кунай в лопатку, и именно поэтому стоит полуголым перед Хокаге, который спешно залечивает травму. — Юки-кун, — Учиха повернул голову, — Тетсуя-чан, что-то произошло? — Тобирама-сенсей попросил вас найти, — мальчик убрал ладонь с глаз ребенка, а затем и вовсе спрятал руку за спину, — Тетсуя-кун, сказал, что вы скорее всего на дальнем полигоне. — Делегация из Узушио прибыла раньше времени, — Савада чуть склонил голову к плечу и мягко улыбнулся, — Изуна-сан, у вас ещё синяк на шее. — Вот откуда ты все знаешь, — изумился Хокаге оглядываясь на мальчика. Тетсуя лишь прищурил хитрющие желтые глаза и помотал головой, а Юки насупился. И правда, маленький Савада действительно знал куда больше о происходящем в деревне, чем он сам, ходящий на миссии в составе сборных команд. — Смиритесь, Хокаге-сама, наша хитрая змейка в курсе всего, что происходит в деревне, — Изуна негромко рассмеялся и натянул одежду, быстро поправляя ворот и пояс. — Вот кого надо ставить на внутренний шпионаж, жаль, что возраст не позволяет, станет немного постарше, точно во внутреннюю разведку определю. — А мне, кажется, что уже сейчас можно. Малый отряд сформирован, а Тетсуя отлично в него впишется. Его умильным мордочкам, уже и аники не может сопротивляться, — Учиха негромко рассмеялся, заставляя Юки сглотнуть. В памяти воскресло то, как его несли обратно к землям клана Сенджу, три года назад. Изуна-сан, вытерпел короткую истерику, посмеялся, вот так же, по-доброму, а затем доверительно сообщил, что верить можно только своим. Фантомные Узумаки были союзники, но далеко не свои, и пусть напиток и шаринган сломали волю мальчика в ту ночь, сопротивление должно было быть сильнее. После, Учиха нес его на собственной спине, придерживая чакрой, и обменивал на рассказ у сенсея. Уши тогда знатно горели от стыда, но ему ни разу не припомнили те сутки. Хокаге и Изуна-сан исчезли, а Савада дернул за длинные штаны, которые недавно вошли в моду вместо хаками. — Юки-сан, — мальчик мигнул желтыми глазами, — а вы покажете мне технику водяного дракона. Здесь достаточно далеко от поселения. Юный Сенджу глубоко вздохнул и поколебавшись, кивнул. Если сам Учиха Мадара не может устоять против милого ребенка, то он тем более. Мито внимательно оглядела своего жениха и чуть качнула головой. Можно уже говорить, что бывшего жениха, помолвку придется безболезненно разорвать, минуло пятнадцать лет с её заключения, никого это не удивит. К тому же, Узумаки вступают в брак исключительно по любви. Тогда, в Узушио, Хаширама был очарован ею, как и она им, но сейчас… Девушка поправила полы кимоно и снова взглянула на Сенджу, который сидел напротив. Чайная церемония не предполагала разговоры, но поговорить им придется. Только здесь за ними не станут наблюдать, в конце-концов, они не гражданские, а шиноби, многие правила вычеркиваются из-за этого отличия. — Хаширама-сан, давайте не будем плести словесное кружево, мой клан не приветствует подобного. — Может, я и обучен в традициях, но и сам предпочту слышать более ясную и прямую речь, — Хаширама, несколько нервно, улыбнулся. — Вот и прекрасно, — Мито кивнула, от чего цветы на канзаши резко качнулись, — вас тяготит мысль стать моим супругом, я права? Несколько секунд было тихо, а затем, Сенджу склонил голову в поклоне-извинении. — Даже если мы вступим в брак, — Узумаки принялась резать видимую ей правду, — я сомневаюсь, что вы будете проводить в моем обществе больше чем предполагают правила приличия. Наша постель почти всегда будет холодной, и ложиться в неё, мне придется в одиночестве. Вы же, будете прятаться с той, что околдовала ваш разум и приняла ваше сердце. Не сомневаюсь, что она же, отдала свои взамен. К ней вы будете приходить украдкой, возвращаясь домой лишь скинуть одежду и облачиться в новую перед рабочим днем в кабинете Хокаге, если вообще будете это делать. Итогом всего этого, будут три несчастных человека. Мы с вами, и она. Терзаемая и любовью, и виной, и желанием забрать то, что ей хочется, но на что она не имеет права. — Вы все правильно понимаете, Мито-химе, — негромко произнес Хаширама. — Тогда, как химе своего клана, я предлагаю разорвать помолвку, но в обмен, ваш брат жениться на одной из моих сестер. Он, как действующий глава клана Сенджу сможет выбрать любую, он многим приглянулся в его визит. — А как же вы? — робко уточнил Хаширама. Мито глубоко вздохнула и прикрыла карие глаза. Дома, у неё остался человек, которого она любила, но позволяла лишь взгляды украдкой, он тоже мог только смотреть. Изредка, соприкоснуться пальцами, от чего по телу проносилась волна жара, и никогда не говорить откровенно или позволить что-то большее. — Я вернусь в Узушио. Мой отец, с которым у меня велась очень бурная переписка последние две недели моего пребывания в Конохагакуре, уже поставлен в известность. О нашей с вами помолвке, знают всего несколько человек моего и вашего кланов, взаимный отказ от брака, будет самым безболезненным выходом из сложившийся ситуации. — Благодарю вас, Мито-химе, — Сенджу тепло улыбнулся, — вы даже не представляете, как я рад, что мы пришли к взаимному пониманию. Узумаки скупо кивнула и позволила Хашираме разлить чай. — Ты видишь, что творит твой брат? — тихий шепот черной кляксы, заставил Тобираму встряхнуться и повернуть голову к Зецу. — Вижу, — мрачно отозвался Сенджу. — Он ослеплен, Учиха подчинил его своей воле, сманил на свою сторону, теперь, слово Изуны, он ставит выше чем любое другое. Тобирама отставил одну из колб и оперся руками о стол. — Отказался от брака, навязал тебе женщину, а сам, целует руки Учиха. Те самые руки, которые отняли у вас Итаму, — Зецу плавно перетек из тени, — я не верю в любовь Изуны, он Учиха, он лжив, как и весь его клан. — Знаю, — резко произнес Сенджу, — знаю, — уже тише, — но я ничего не могу сделать. Этот сероглазый екай определенно стал больше ценить внимание брата, и перестал отталкивать. — Ты думаешь, Хаширама просто так возвел дом у границы деревни? — Зецу булькающе рассмеялся, — уверен, если ты навестишь его ночью, то застанешь там не только брата, но и эту черноволосую тварь, которая вопреки всему выжила, пролезла на теплое местечко, а теперь, все больше отдает своему клану. Учиха стали глазами деревни, её руками далеко за пределами, а что Сенджу? Ходите на миссии, сидите в своем квартале, занимаетесь обустройством, как верная женушка, когда они, наращивают силы, чтобы окончательно вас смять. Тобирама с силой сжал волосы. — А что же будет дальше? — продолжил шептать Зецу снова перетекая и приближаясь, — Хаширама может внезапно погибнуть, и я уверен, следующим на его посту будет именно Изуна Учиха. Первый помощник, любимец в деревне, он сделал ставку на самую незащищенную часть всего вашего достижения. Академия. Маленькие дети, будущие шиноби, а среди них ползет змей взращенный в квартале с веером. Вспомни, поселение Савада было сожжено, а кто кроме клана Учиха владеет огнем столь виртуозно, что способен выжечь сильных шиноби. Сенджу опустил голову, чувствуя, как лоб сдавило тяжелым обручем. Мальчишка Савада, как удачно они наткнулись на них, а ведь Изуна первым остановился, и только потом, Тобирама проверял сенсорикой причину остановки. Мадара, вполне мог сверкнуть шаринганом на ребенка, чтобы тот отказался идти с улыбчивым Хаширамой. Чем больше об этом размышлял Сенджу, с тем большей ясностью видел правду в словах Зецу. Все это было одним большим планом. Учиха не отказались от своей цели, просто затаились, ходят по тем же улицам, улыбаются, а на деле, готовятся нанести удар. — Подумай, — черная тварь утекла, а Тобирама резко выдохнул. Он должен что-то сделать, И в первую очередь, он и правда навестит дом Хаширамы. Скрытно. — А что ты делаешь? — теплые руки обвили мою талию, заставляя чуть вздрогнуть и оторваться от написания очередного трактата демонологии, который я помнил, — презлейшее искусство, и что здесь? — Демонология, — откидываю голову на плечо Хаширамы и откладываю кисть, — о тварях бездны, и что делать если с ними столкнуться. — Хм, и что же? — губы едва касаются шеи, пуская толпу мурашек по телу. — Не верить, — тихо выдыхаю, — демоны лживы, даже правду они скажут так, что человек услышит совершенно другое. Ничего не просить, ничего не брать, не принимать помощи. Демон проберется в сердце, нашепчет всякое и брат убьет брата, и мать задушит своего ребенка. — И откуда ты берешь подобное, — Сенджу крепче обнимает меня, утыкаясь в шею лицом. — Соединяю древние легенды. Спасибо твоему брату за технику теневых клонов, без них, я бы ещё лет пять соединял разрозненные факты. Нежусь под ласковыми прикосновениями, прикрыв глаза. Зима в этом году выдалась не в пример мягче, чем три года назад, когда впервые зазвучали слова о новом селении, но когда снег кружится за окном, так не хочется куда-то идти и что-то делать. Наступил привычный период затишья, миссий не много, большая часть на сопровождение каких либо особ или устранение. Караваны не ходят, торговцы не спешат перевозить свои товары, морозить себя и своих людей. Да и с соседями потише стало. Накрываю руки Хаширамы своими, и медленно выдыхаю. Когда мы только начали куда более близкое общение, у меня крайне неожиданно «повзрослел» шаринган. Напугались оба. Усмехаюсь одними губами, но теперь, на близость, я тут же реагирую, и как бы не говорил Хаши, что ему гендзюцу не вредят, машинально увожу взгляд в сторону. Впрочем, упрямый любимый, все равно просит смотреть, и каждое его действие отпечатывается в памяти навсегда. Информацию, и правда пришлось собирать по чуть-чуть, мое копание в древних легендах приносило свои плоды. В архивах Учиха несколько раз мелькнул некий помощник с желтыми глазами. Размытая тень, что приходит внезапно, и столь же неожиданно исчезает, и хуже всего, что после этого, шаткое ненападении между кланами Учиха и Сенджу каждый раз нарушалось и тропы обагрялись кровью. Уверен, если меня пустили бы в архивы древесного клана, там я бы тоже нашел упоминание об этой заразе. Хаширама зарывается в мои волосы и прижимает теснее. Он устал, сейчас, ему хочется обычного тепла, да и я совсем не против его подарить, поэтому, разворачиваюсь, и обнимаю в ответ. Тихо гудит пламя в небольшой печурке, недавно проведенный электрический свет приглушен абажуром настольной лампы, а мы просто сидим, деля одно дыхание на двоих. Это даже интимнее чем близость, расслабляться в чужих руках, позволять себе задремать. Сенджу сонно моргает, и я вынуждаю его встать, чтобы перейти на футон. Уложив, ненадолго сбегаю на кухню, чтобы принести легкий чай и позже, сижу рядом, перебирая каштановые пряди, смотря в темноту окна. Хаширама спит, прижимаясь щекой к моему бедру, его чакра спокойна, как у всякого спящего человека, но на самой границе восприятия, я чувствую родственную, и она с трудом удерживается в теле. Не могу сказать, насколько далеко находиться Тобирама, но он явно в ярости, даже интересно, что могло настолько вывести обычно спокойного альбиноса из себя.