Серые глаза

На взгляд Мадары, свадьба была уж слишком пышной, но таковы традиции, а уж если жениться брат Хокаге, то все должно быть ещё более ярким, запоминающимся и шумным. Учиха потер лоб. Изуна уже поздравил молодых, и тихо ускользнул, пока никто не заметил, ему же это счастье не светит пока не начнется традиционное застолье. Вот когда гости слегка поднаберутся саке, можно будет уйти. Излишне серьезный Тобирама с какой-то паникой и тоской поглядывал на собравшихся гостей и явно опасался коситься на сторону Узумаки. Мастера печатей уже были более шумные, чем остальные собравшиеся гости, коих набралось чуть ли не половина Конохи. Мадара беззвучно фыркнул. Этой свадьбой, Хаширама отправил половину казны клана в небытие, и хорошо, что Изуна был рядом и тряс своего любовника, чтобы тот не соглашался на первый же вариант, а затем и вовсе отловил ближайших родственников которых оказалось не слишком много, и скрипя зубами принялся устраивать свадьбу альбиноса. Сам Хаширама, уже о чем-то весело болтал, попивая саке, а вот Учиха не спешил пить. Огненная чакра помноженная на бешеный метаболизм не позволяла захмелеть, а вливать в себя саке ради сомнительного вкуса не хотелось. Наконец, гости выпили достаточно, чтобы Мадара мог безнаказанно удалиться с чужой свадьбы не нарушив традиций. Чакра брата ощущалась в доме Хокаге, и Учиха без сомнений направился туда. Беззвучно отодвинулись седзи, но стоило перешагнуть порог, как стало ясно, что для хозяина дома его приход не будет сюрпризом. Будто тонкая нить лопнула и снова натянулась за спиной, а наверху, всколыхнулась чакра Изуны. Брат обнаружился в спальне. Немного сонный, но вполне готовый к любому разговору, который придет Мадаре в голову. Сделать пару шагов, гибко опуститься и мягко привлечь к себе, обнимая. Младший шумно выдохнул и тяжело опустил голову на плечо, закрывая глаза. — Прости что разбудил, — негромко произнес старший Учиха. — Тебе можно, — проворчал Изуна прижимаясь крепче и цепляясь пальцами за дорогое кимоно. — Что, даже Хашираме нельзя? — усмехнулся Мадара. — Нежелательно, я не помню когда в последний раз спал больше трех часов в сутки. Учиха посерьезнел и оглядел лицо брата. Вроде, все как обычно, но что-то подсказывало, что не все так радужно. — Моя усиленная регенерация справляется со всем кроме усталости разума, — отото потянул старшего к мягкому футону, заставляя улечься рядом, — а я в последнее время слишком много на себя взвалил. — Я бы сказал, ты на своем хребте решил вытянуть деревню, — сухие губы коротко коснулись лба, — пора проявить здоровый эгоизм и хотя бы выспаться. — Угу, — брат завозился устраиваясь поудобнее и проваливаясь в сон, а Мадара тяжело вздохнул и погреб младшенького поближе. Пару часов спустя, внизу ощутилась чакра Хаширамы. Тот бесшумно, как и полагается шиноби его статуса вернулся в дом, затем оказался в ванной, где умылся, если верить плеску воды, и заглянув в спальню, понятливо кивнул, перед тем как закрыть седзи и удалиться в соседнюю. Учиха прислушался к едва заметному шороху с которым Сенджу устраивался на футоне и беззвучно хмыкнул. Интересные у них отношения, он сам, как минимум жестами бы потребовал освободить место рядом с любимым человеком, и даже не из ревности, а Хаширама спокойно ушел спать оставляя их вдвоем. В какой-то момент, уют и тихое сопение Изуны, сморило и его, на минутку прикрыв глаза, Мадара открыл их только утром. Солнечный свет пробивался через занавешенные окна, брат по прежнему спал, все так же сжимая ткань кимоно, но уже куда слабее чем ночью, и потому, выбраться было не сложно. Спустившись на кухню, Учиха с удивлением приподнял брови разглядывая занятого готовкой Сенджу. — Ещё спит? — Хаширама прикрыл дверь от чего символы на двери соединились и на помещение легла печать тишины. — Да. Ты решил порадовать моего отото завтраком? — Обычно я готовлю утром, а он вечером, — Сенджу широко улыбнулся, — но будить не будем, пускай отдохнет. Надо будет почаще тебя зазывать, он слишком мало спит. — Что, даже рядом с тобой? — Сбить внутренние часы шиноби такого уровня довольно сложно, как бы я не старался, — Хаширама негромко рассмеялся, — а я не могу заставить его лечь спать вовремя, чаще он меня заталкивает на футон. — Хм, — Мадара прищурился, оглядывая старого друга в простой домашней одежде и забавном переднике, — может, ты слишком много на него скинул? — А ты попытайся отобрать у него работу, — Сенджу почесал затылок, — он даже слишком заботливый, пытается разгрузить тебя и меня, щадит других, даже Тобираму, Академию каждую неделю навещает. Нужны люди которым он сможет доверить подобное, а у него это мы с тобой. Учиха медленно кивнул. У него тоже дел много, и с кланом, и с внешней разведкой, которая принесла крайне нерадостные новости, да и много разных мелочей, которые в целом не дают расслабиться. Тот же выход на миссии, у него это либо очень сложные, либо длительные, Изуна предпочитает быстрые, на устранение, а Хаширама уже только на тренировки время выкраивает. — Если у твоего брата голова на место встанет, то Академию можно будет передать ему, — с сомнением протянул Мадара. — На нем госпиталь, внутренняя разведка, подмена Изуны на время миссий, разработка новых техник, клан Сенджу и такая же дополнительная куча дел. Клоны, конечно, спасают, но от них жутко болит голова в конце дня. Посадил бы древесного печати ставить, да там все равно читать нужно, чтобы потом понимать что, куда и зачем. Тяжелая у нас мечта оказалась, — Сенджу грустно улыбнулся. — Думаю, со временем наладиться. Вот те же миссии, их все ты подписываешь, может, — Учиха поколебался, — найти адекватных шиноби из тех, кто не против сидеть в деревне и сделать штат из них. Пускай разбираются кому какую можно, имеют примерные характеристики, чтобы точно распределить. — Хм, к кому посоветуешь обратиться? — Хаширама машинально попробовал еду и смешно скривился, обжигая язык. — Будем смешивать из разных кланов, — Мадара тряхнул головой, — сформируем несколько отделов, на рассмотрение Хокаге поставим самые сложные, да и с рангами придется поломать голову. — Придумаем, — оптимистично заявил Сенджу, накрывая чугунок крышкой и гася огонь, — пошли, пусть Изуна ещё поспит, не помню, когда в последний раз видел его отдохнувшим. Учиха тихо хмыкнул, и они бесшумно покинули дом. Чакра брата, по-прежнему мерно горело на втором этаже. Организм выдал самую интересную подлянку из существующих. Усмехаюсь и погружаюсь в воду, чтобы расслабленно выдохнуть и откинуть голову на бортик. Меня вырубило. Начисто. Сон длился почти трое суток, за которые Хаширама успел всполошиться, раздраконить Мадару, заставить Тобираму перепсиховать, но по итогу, я просто проснулся и с некоторым недоумением смотрел на двух ирьенинов из кланов которые шепотом спорили у моего футона. — Ты как? — брат появился тихо, и скинув юкату, опустился в горячую воду. — Уже лучше, — прикрываю глаза, больше не чувствуя тяжести в затылке и песка под веками, — я не хотел вас напугать. — Просто спи вовремя, отото, — Мадара усмехнулся и повернулся к двери, откуда вскоре появились братья Сенджу. Тобирама ещё был нервным и дерганным, но уже немного лучше, даже поздоровался почти вежливо, и кунай с собой в воду не взял. Может так разговор повлиял, может супруга. Хотя, последняя вряд ли. Такая же маньячка до науки и новых фуин, что есть муж, что нет, все едино. Узнав, что Сенджу не собирается запирать её в клановом квартале и спешно рожать кучу маленьких детей, а наоборот, поощряет заниматься фуин, под венец она едва ли не побежала. Усмехаюсь одними губами и в следующий миг мы погружаемся в мою иллюзию. Хаширама и Мадара предупреждены, а вот Тобирама вскидывается. — Спокойнее, — старший Сенджу кладет руку на плечо брата, — так говорить будет безопаснее. — А почему нельзя оградит барьером? — младший ежиться в горячей воде, её я воспроизвел чуть теплее чем была. — Тогда будет ясно, что мы что-то обсуждаем, и я не знаю возможностей этого Зецу. На воде появились несколько бумаг, здесь они не мокнут и не тонут, что очень удобно. — За последние семь веков, кланы Учиха и Сенджу пытались наладить союз несколько раз, но каждый раз любые договоренности разрывались по вине одной из сторон, но в хрониках, нет упоминаний о том, чтобы кто-то делал это изнутри, только взаимные обвинения. Тобирама хмуро разглядывал листы с выписками и годами. Я знаю что он там видит, первый раз, союз попытались заключить спустя сто лет после смерти Индры и Асуры, а последний, за год до рождения меня и его. — Самое интересное даже не в этом. Примерно с одинаковой периодичностью, рождались особые лидеры клана. В нашем поколении, такими являются Хаширама и Мадара, чья сила выходит за рамки обычных шиноби. Замечу ещё кое-что, такие появлялись либо до самых кровавых боев, либо в самый их разгар. После их смерти, вражда затихала на время, позволяя зализать раны, но цикл неизменен, два гения силы раз за разом сталкивались на поле боя меняя рисунок на карте. — И что это значит? — Хаширама подобрался, он тоже впервые видит эти краткие выжимки. — Всегда, или почти всегда, хроники упоминают некоего помощника клана. Причем, он так представляется, как Учиха, так и Сенджу. Нашему клану, он предлагает получить большую мощь глаз, Сенджу — нашептывает неверие. Выворачивает правду наизнанку, и вынуждает действовать как ему хочется. Пока не ясно, какую цель он преследует, но ему определенно нужен очень сильный Учиха и абсолютное неверие Сенджу. — И это Зецу, верно? — Тобирама хмуриться и мнет бумагу, которая тут же расправляется. — Даже не сомневаюсь. На некоторое время в иллюзии повисла тишина. — У нас в клане, — Мадара провел ладонью по воде, меняя мою иллюзию и добавляя каменную скрижаль, которая парит в воздухе, — есть вот такой артефакт. Прочесть его можно только шаринганом, и чем сильнее глаза, тем больше фактов она открывает. Вечная иллюзия, мир, в котором все будут счастливы, но сил для этого нужно очень много, ни у одного шиноби столько не наберется, и даже биджу не выход. — А если соединить биджу? — Хаширама прищурился, смотря на невнятные закорючки. — И что же монстр получиться, если даже один демонический хвостатый запросто сравняет с землей половину страны Огня? — встряхиваюсь и чуть ежусь. — Да, там говориться о соединении биджу в единого десятихвостого, — брат кивает, — но фактически, этот мир предполагает, что все люди будут погружены в свою иллюзию, лежать и питать монстра, пока не иссякнут их силы. У нас есть одна такая, но рассчитанная на человека в единичном числе. Можно погрузить в сладостную иллюзию, человек проживает там свою жизнь и умирает от истощения чакры и жизненных сил. — И скрижаль предлагает такое? — алые глаза Тобирамы расширяются в изумлении. — Да. Сомнительно, что Рикудо сеннин, предлагал бы погрузить всех в вечную иллюзию ради мира, а значит, либо кто-то повредил скрижаль, либо она не принадлежала ему изначально. — Брат, что тебе говорит Зецу? — Хаширама склонил голову к плечу, и каскад каштановых волос упал в воду, заставляя меня отвлечься от созерцания иллюзорного неба. Тобирама молчит, какое-то время, а потом начинает говорить, коротко и сухо, и от его слов пересыхает в горле уже у меня. — И даже праведника демон сманит сладкими речами, растравит душу, распалит огонь, и в стороне смеяться будет, — тихо цитирую одну из записей книги демонологов своего мира, — Тобирама, ты далеко не праведник, и даже не монах, чтобы иметь чистую душу, на ней достаточно ран, шрамов и язв, так что то, что ты поддался словам Зецу говорит лишь о его умении находить нужные точки в чужом сердце. Плечи Сенджу поникли, и я понимаю что попал в яблочко. Больше всего, альбинос боялся, что его будут обвинять в слабости и глупости. Может, Мадара и обвинил бы, и даже Хаширама посмотрел бы неодобрительно, но как демонолог могу точно сказать. Демоны, самые искусные мастера интриг, лжи и погружения в хаос. Сопротивляться им могут далеко не все, и даже я, справлюсь с этим только на одном голом знании об их способностях. Все попытки переиграть демона на его поле приводят к краху. Об этом дома были написаны книги и свитки, разных эпох. Если ты пытаешься перещеголять тварь бездны, значит ты самоубийца и идиот. Демона можно только упрятать обратно в бездну, даже не убить. — Изуна, откуда ты так много знаешь о демонах? — вопрос Мадары застает врасплох, но это моя иллюзия, здесь, только я имею право на ложь. — За гранью, — начинаю медленно, — я повстречал человека, который был ранен точно так же как и я, он умирал. Женщина которой он доверился, убедила его в том, что он в безопасности, а затем, ведомый приязнью и симпатией он заснул на её кровати. Он устал, смертельно устал от одиночества, от того, что нигде в его мире нет места для него. — Она привела воинов? — тихо уточнил Хаширама. — Нет. Она сама взяла в руки нож. Магик смог сбежать из города, но добраться до своих ему было не суждено. Он умирал, и надеялся, что в новом мире у него будет семья, любимый человек, то, чего он был лишен из-за своего дара силы. Я не знаю в какой степени мы перемешались в том ничто, что были, и чего во мне больше, Изуны Учиха или его, безвестного магика без имени, но приходя в себя, я не помнил свою жизнь, но досконально помнил его. Чуть усмехаюсь. Шесть лет назад, я такую ложь не потянул бы, но сейчас, когда я кропотливо собрал множество воспоминаний, Мадары, из своего клана, и многие другие, я смог почти полностью восстановить Изуну как личность. Сердце на миг сжимает ледяная рука. Если брат поймет, что я лгу, то он может отказаться от меня. Потеря Хаширамы не страшит так сильно, я переживу эту боль, да и не знал он настоящего, а вот если Мадара решит, что такой я ему не нужен… пожалуй, единственным выходом будет вскрыть себе горло до перерезанного позвоночника, или взять миссию и позволить себя прикончить. Наверняка, если голову отделить от тела, восстановиться я просто не смогу. — Этот магик, он так много знал о демонах? — Тобирама. — Его младший брат двадцать лет боролся с демоном в собственном теле, ради него, магик продал часть своего дара за демонологию, но спасти не успел. Много ли он знал? Да почти все, что могла предложить Башня. — Ты рассказывал легенду, тогда в каньоне. — Она оттуда, но сказать, что это мне чистый мир нашептал, знаешь, — чуть морщусь, — попахивает бредом, так что просто время другое подставил. — Никто не знает, что происходит за великим барьером бурь, никто не помнит, что было до прихода Кагуи, — Хаширама помотал головой, — все говорят только о бесконечных людских войнах, но может это была душа из прошлого. — Звезды другие, — поднимаю руку и провожу ею, указывая на иллюзорное небо, — солнце другого размера, и не хватает ещё трех лун, там их было четыре. И магики имели ядро силы аккурат за лобной долей мозга, откуда каналы исчерчивали тело в совершенно другой манере. Каналы чакры крупные, есть и мелкие, которые проникают в каждую клетку, но у магиков они были очень тонкими и фактически дублировали нервную систему. Чакро-каналы больше напоминают кровеносные. Скорее, это другой мир со своими правилами и законами. Некоторое время молчим, а я, через собственную иллюзию, но не своими глазами, слежу за Мадарой. Я умею его читать, и сейчас, внутри все екает, когда в темных глазах зажигается решимость. — Раз эти знания даны тебе, отото, значит они были нам нужны. Возможно сами Ками подвели его душу к твоей. Но один вопрос, — легкий прищур, — это ведь его мирровозрение так влияет на тебя. — Очень сильно влияет, — киваю, — особенно его чувство одиночества. Не то, которое испытывает человек отделенный от социума, а то, когда даже находясь в толпе, все равно будешь один. Никому не нужен, везде проклинаемый, где бы ни шагнул, кого бы не исцелил, вместо благодарности под ноги швырнут пару монет и ещё плюнут сверху. Мадара кивает и погружается в свои мысли, остальные молчат, явно переваривая новости. — Заканчиваем иллюзию? — глаза слегка печет, все же, даже несопротивляющегося Хашираму держать в иллюзии довольно тяжело. — Да, — Тобирама кивает, и я со вздохом распускаю иллюзорный мир. Вода стало чуть холоднее, слегка подул ветер, но в целом, мало что переменилось. Расслабленно окунаюсь, и выныривая, позволяя не открывать глаза. Как бы я не пытался ощутить демона, у меня не получается, и это этого становиться страшно. Значит, он силен, и может обрабатывать не только Тобираму. Как обнаружить врага, который скрыл свое лицо и лица своих марионеток? И самое главное, что мне делать, если этим марионеткам нельзя будет обрезать нити? Хаширама отложил последнюю бумажку и взглянул в лицо задумчивого Изуны. Тот хмурился, вертел очередной проект для деревни, и явно не собирался отрываться от работы. — Уна, — негромко позвал Хокаге, — то, что ты рассказал нам, ты из-за этого настолько много работаешь? — Поясни, — Учиха поднял голову и моргнул, явно прогоняя муть перед глазами. — Ты пытаешься быть полезным для всех. Для брата, для деревни, своего клана и кланов тех кто к нам присоединился. Мне кажется, что ты даже не осознаешь этого, и продолжаешь делать, чтобы тебя заметили, оценили по достоинству, даже не видя, насколько окружающие тебе благодарны. Озадаченный взгляд был ему ответом, и Сенджу на миг ужаснулся. Проницательный Изуна, который если не с первого, то со второго взгляда разгадывал людей, был совершенно слеп к себе. — Ты серьезно? — Хаширама поднялся и подойдя к Учиха, опустился на колени и захватил его руки своими, — ты правда не видишь, что в деревне на тебя молиться готовы? И что твой клан совместно с моим, готовит тебе общее поздравление с днем твоего рождения? — Как это? — на лице Изуны проступило чистейшее изумление. — Вот так, — Сенджу пожал плечами и ласково огладил чуть выпирающие косточки на запястьях, — тебя любят шиноби, гражданские, стоит тебе появиться в академии и за тобой тут же отрастает хвост из детей. Я видел тебя пару дней назад, каждого выслушаешь, погладишь по голове, что-то посоветуешь, они к тебе тянутся как листики к солнцу. Учиха выпутал руки из сильных пальцев и закрыл лицо ладонями, пытаясь пережить сказанное. — Ты пойми, Уна, именно ты, не одинок. У тебя есть Мадара, я, и все жители деревни. Все помнят о том, что ты второй по силе в клане, третий в селении, но не боятся, как твоего брата или моего. Ты всех выслушаешь, найдешь возможность и время помочь, но зачастую в ущерб самому себе. Не сдержавшись, Хаширама притянул к себе Изуну, крепко обнимая и позволяя голове уютно расположиться на плече. — Ты снова стал мало спать, постоянно в напряжении, а наш дом уже скоро станет трещать от защиты которую ты накладываешь, — Сенджу мягко гладил по спине и черным волосам, — пропадаешь в построенной тобой лаборатории в подвале, что-то делаешь там, и выходишь уставшим и даже напуганным. Это не дело, Уна. — Я боюсь, — едва уловимым шепотом, — боюсь, что демон слишком близко. Эти твари бездны способны на многое. Был бы он бессловесный, я просто прочертил бы несколько контуров защиты, а затем, изловив изгнал обратно в бездну, но если тварь наделена даром речи, значит она сильна. Демоны подразделяются на уровни, условно безопасные — простые твари ведомые простейшими инстинктами, средний уровень — силы больше, как и разума, но говорить они не могут и самые опасные — говорящие. Даже самый слабый говорящий способен повергнуть целую империю в хаос. Слово там, слово тут, и вот, раскидывается паучья сеть, а он сидит в центре и дергает за ниточки, как опытный кукловод. Чем старше тварь, тем она опаснее, а этой, уже не менее шести сотен лет. — Мы справимся, — Хаширама быстро поцеловал Учиха в висок и стиснул крепче, — просто помни, что ты не один, что есть люди, которым можно доверять. Тебе не нужно нести эту ношу в одиночестве. Изуна расслабился и обнял в ответ, зарываясь пальцами в каштановые пряди, но Сенджу чувствовал, этот разговор, повториться ещё не раз. Слишком многое его любимый взял от неизвестного демонолога, а возможно… и всё.