Глупая русалка

      Бамбуковая хижина — драгоценное убежище, место покоя, оплетённое целой вязью защитных барьеров. Место, к которому этот Шэнь стремился душой и золотым ядром всю свою нелёгкую жизнь. Место, которое он выцарапал у судьбы со всей яростью, живучестью и обидой помойной крысы. Он должен был быть счастлив! И он думал, что был счастлив. До встречи с глупой русалкой. Знал же, что не стоит говорить с гуевой рыбой, но не смог усмирить своё любопытство. И вот результат. Он потерял последний покой, которого и до этого было не сказать, чтобы много.       Больше всего бесило не то, что безмозглая рыбина оказалась права, а то, с какой уверенностью в своей правоте она говорила. Как будто русалки могут видеть истину. Изящная чашка драгоценного фарфора разбилась о стену, оставив на безупречно-белой поверхности щербинку и влажное пятно. Легче не стало. Это его вещи, он может любоваться ими или уничтожить. Он в полном праве это сделать, но… каждая из них напоминает о том, что и он сам когда-то был вещью. И сколько бы вещей он ни собрал вокруг себя, свободным себя не ощущал, ведь с ними он чувствовал большее родство, чем с окружающими его людьми. Русал оказался прав. И этот Шэнь не мог его простить за это. Но почему-то гораздо больше хотелось понять, как это создание чует истину. Он помнил, как с первой встречи Лю Цингэ безошибочно определял его настроение и то, говорил ли он правду или лгал. Да он даже сарказм определил явно не мозгами, коих там, похоже, ровно столько, чтобы не утонуть, будучи рыбой. В первый раз русал явно принюхивался, но и после его ноздри едва заметно трепетали. Он чувствует ложь, как люди чувствуют запах? Этот Шэнь должен выяснить правду!       Размышляя, Шэнь Цинцю метался по Бамбуковой хижине нежно-зелёным всполохом. Он так погрузился в свои мысли о глупом русале, что слишком поздно заметил характерную ци главы школы. Юэ Цинъюань уже маячил под дверью. Принесла же нелёгкая…       Даже в Бамбуковой хижине не было покоя от этого человека. Особенно от него, и особенно в Бамбуковой хижине. В груди сжалось, словно чья-то когтистая лапа смяла в кулаке его золотое ядро. Место, которое он столько лет считал сосредоточием покоя и защиты, таковым не было, но только сейчас этот Шэнь осознал горькую истину до конца.       Мастер Шэнь резко распахнул дверь и наткнулся на мягкий, благостный взгляд тёмных глаз. И если раньше от этого взгляда в груди разгорался гнев, то сегодня — только боль. — И зачем глава школы посетил этого мастера, хотя его никто не приглашал?       Глава Юэ вздрогнул всем своим немалым телом, опустил глаза и сделал робкое движении руками, то ли протянуть сжимаемую сильными пальцами коробку, то ли спрятать. Нелепый человек. — Жалкое зрелище, — выплюнул Шэнь Цинцю. — Этому мастеру ничего не нужно.       «От тебя» отчётливо повисло в воздухе. Юэ Цинъюань смотрел больными глазами побитой собаки. Да как он смеет?! — У этого мастера и так слишком много бесполезных вещей, — слова сорвались с губ прежде, чем он успел их поймать. Шэнь с ужасом уставился на главу, но в руках не было веера, чтобы прикрыть лицо. Вместо того чтобы захлопнуть дверь перед носом несносного посетителя, Шэнь закрыл лицо широкими рукавами и суетливо отшатнулся назад. Неловко наступив на полы длинного одеяния, едва не упал на спину, беспомощно взмахнул руками и услышал глухой стук, прежде чем сильные руки подхватили его, спасая от падения. Как недостойно!       В тёмных глазах напротив застыло странное чувство. Если бы это был любой другой человек, учёный возобладал бы в разуме этого Шэня, требуя доискаться до истины. Но это был глава Юэ, и копаться в его неблагодарной душе не было ни малейшего желания. — Пусти! — шипение вышло просто на загляденье.       Разумеется, этот чурбан совершенно не проникся, но хоть осторожно поставил в устойчивое положение и медленно убрал руки. А потом вдруг склонился к ногам мастера пика Цинцзин. Щэнь Цинцю снова прикрыл рукавом нижнюю часть лица и почувствовал, как обожгло щёки понимание того, что Юэ Цинъюань просто потянулся за упавшей коробкой. — Так и будешь молчать? — Глава Юэ в этот раз и в самом деле был необычайно молчалив. — Возьми, Сяо Цзю, — покорно прошелестел он, впихивая в руки коробку. — Это тебе. — Разве этот мастер не сказал, что у него и так слишком много вещей? — говорить без веера было непривычно и неудобно. Он даже был готов взять эту злосчастную коробку, лишь бы этот человек ушёл. Даже гнусное обращение пришлось оставить без внимания. И зря. Потому что глаза главы Юэ замерцали облегчением и радостью. Как будто у него было право на это! — Вон! — прошипел Шэнь Цинцю и, всё же выхватив коробку, закрыл дверь прямо перед носом главы школы.       Как же недостойно! Сегодня просто самый ужасный день с тех пор, как он убил У Янцзы. Шэнь осел прямо на пол перед закрытой дверью, беспомощно уставившись на коробку, от которой шёл едва заметный аромат османтуса. Похоже, глава Юэ принёс ему сладости. Нелепо. Глаза почему-то защипало.       Этот Шэнь совершенно не собирался снова встречаться с глупым русалом, но другого способа узнать, как гуева рыбина определяет правду, не было. Поэтому Сюя вновь нёс своего мастера к подножию горы Цанцюн: туда, где в глубоких водах озера был заперт несносный Лю Цингэ.       Как и в прошлый раз, русал почуял приближение совершенствующегося и выплыл ближе к поверхности, чтобы вновь повторять все повороты и виражи. Снова, когда этот Шэнь спустился достаточно низко, выпрыгнул из воды, пролетев, обдавая брызгами, бок о бок, и обжёг взглядом грозовых глаз. Но в этот раз Шэнь не стал останавливаться и продолжил мчаться над водами озера, огибая вздымающиеся то тут, то там каменные уступы. Лю Цингэ скользил под водой рядом, послушно повторяя все повороты, порой выпрыгивал из воды, сверкая бледной кожей и ослепительно-белой чешуёй. А потом неожиданно метнулся в сторону, и этот Шэнь послушно свернул за ним прежде, чем понял. Так и носились у поверхности озера — один сверху, второй снизу, — перехватывая инициативу, как уличные босяки. Но что взять с рыбины? А ради того, чтобы изучить редкую тварь, можно было ненадолго, совсем чуть-чуть, забыть про манеры. Всё равно Лю Цингэ в них ни черта не смыслил.       Разгорячённый русал во время очередного прыжка перевернулся вокруг своей оси, сверкнув обнажённой грудью и мелкими чешуйками живота прежде, чем снова войти в воду. Азарт захватил в свои сети и мастера Сюя, который совершенно по-мальчишески ушёл в ответный вираж, почти не красуясь. Ци русала плеснула откровенным восторгом, и этот Шэнь не смог оборвать его, потому что тоже наслаждался этой глупой гонкой. Возможно, всё дело было в том, что сегодняшнее безумие не предполагало победителя. В самом деле, можно ли сравнивать кувырки, пусть и бесподобного тела, с мастерством заклинательского полёта на мече? Конечно, мастеру Шэню не подобало бы подобное бессмысленное времяпровождение, и если бы не возможность изучить повадки, силу и ловкость полумифического существа, то, разумеется, он не опустился бы до глупого меряния умениями.       Словно уловив его настроение, русал стал понемногу замедляться, а затем и вовсе развернулся, выплывая навстречу. Шэнь послушно завис в воздухе. Лю Цингэ знакомо высунулся из воды по самые ключицы и поплыл вокруг. На этот раз, проверяя реакцию и помня об отказе светить чешуйчатыми боками в прошлый раз, мастер заставил Сюя медленно разворачиваться так, чтобы он всегда стоял лицом к рыбине. Совершив полный круг Лю Цингэ оскалился, показывая острые зубы, и часто защёлкал, прежде чем внезапно уйти под воду. Надо заметить, когда этот глупый русал хмурился, бледная рожа выглядела более зверской, чем когда он вот так щерил острейшие зубы. Но прежде чем Шэнь успел додумать эту мысль, вода перед ним взорвалась веером мельчайших сверкающих брызг, пропуская стремительное белое тело. Лю Цингэ с громким стрёкотом взвился вверх на невероятную высоту, и оставалось только задрать голову, чтобы увидеть, как грациозно в наивысшей точке тело складывается пополам, чтобы снова, всё так же лицом к человеку, пронестись вниз, вновь поднимая тучу брызг. На шелка цвета цин, тем не менее, попала едва ли парочка самых мелких капель.       И что это всё значило?       Словно в ответ на эту мысль, русал снова высунул из воды свою дурную голову. Медленно моргнул и протянул небольшой пузырь, переливающийся ци — видимо, поэтому и не лопнул, едва показавшись из воды. В пузыре мерцала горсть чего-то мелкого. Шэнь с интересом смотрел. Лю Цингэ намекающе потыкал пузырём в воздух, предлагая взять, но этому Шэню не улыбалось так низко склоняться над водой. Русал нахмурился, снова превращая симпатичное лицо в изуверскую рожу, и… метнул пузырем в заклинателя. Пришлось ловить нежданный подарочек. Едва оказавшись в человеческих руках, пузырь лопнул, оставив на ладони горсть довольно крупных и ровных речных жемчужин. Русал клекотнул, затем с неприличным звуком захлопнул жабры и наконец заговорил по-человечески. — Шэнь Цинцю любит вещи, — уверено сказал русал вместо приветствия. — Люди в океане часто собирают слёзы ракушек. В озере тоже немного есть, но мелкие и ци в них маловато.       Этот Шэнь немного растерялся. Похоже, сегодня решительно все вознамерились одарить его тем, чего он не просил и без чего отлично бы обошёлся. — Ты же говорил, что вещи не сделают меня счастливым, — пробурчал он, скрывая лицо за веером.       Ушные перепонки знакомо затрепетали и побелели. — Говорил, — русал слегка осел в воде, отчего слова вырвались из губ с парочкой пузырей. — Но тебе же нравятся вещи.       Смазано булькнув, Лю Цингэ окончательно ушёл под воду, а потом решительно высунулся снова и погрёб в сторону ближайшего камня. Что ж, разговаривать с расстояния в полтора роста было действительно не очень удобно. Задумчиво перекатывая в ладони жемчужины, Шэнь послушно полетел следом. Русал уже привычно вцепился перламутровыми когтями в скалу, чтобы подтянуться. Один из когтей был неровно обломан, а ещё парочка были заметно поцарапаны. — Похоже, эти жемчужины оказали тебе достойное сопротивление.       Лю Цингэ, едва умостившийся на хвосте лицом к человеку, едва не навернулся назад в воду и непонимающе сдвинул вместе густые брови. И охота же уродовать такое лицо? Шэнь Цинцю указал веером на ладони русалки. Тот послушно перевёл взгляд и цикнул. — Камень слишком большой, трудно уцепиться, — отвернувшись, пробормотал он. — Я подумаю о талисманах, которые могут действовать под водой, — недовольно проворчал мастер. — Тогда будет возможно откинуть тот камень. — Ты хочешь освободить меня? — удивился русал. — Ну, ты же мне уже заплатил, — этот Шэнь красноречиво подкинул на ладони жемчужины. — Заплатил? — Лю Цингэ склонил голову набок. — Если ты что-то даёшь, то можешь получить что-то равноценное взамен, — несколько сократил концепцию торговли Шэнь Цинцю. — Разве свобода стоит нескольких ракушковых слёз?       Этот Шэнь лишь горько усмехнулся, скрывая губы за веером, на который традиционно таращился наивный русал. — Нет ничего дешевле чужой свободы, — слова сами сорвались с губ.