Глупая русалка

      В Бамбуковую хижину Шэнь Цинцю ввалился под утро и, захлопнув двери, прижался к ним лопатками. Сейчас никто не узнал бы в нём живое воплощение элегантности и безупречности всея Цанцюн: растрёпанные волосы, криво запахнутое одно-единственное верхнее ханьфу поверх ночных одежд, ярко полыхающий румянец и дикий блуждающий взгляд. Попадись он в таком виде на глаза Юэ Циньюаню, и тот через мгновение уничтожил бы причину такого состояния этого Шэня, причём сразу вместе с озером. Сил бы хватило…       От этой мысли Шэнь Цинцю слегка пришёл в себя и сполз по дверям на пол, закрыв лицо руками. Что он наделал?! Как он мог?! Так забыться… так увлечься изучением, что потерять всякий стыд…       Из рукава на пол выпал мешочек цянькунь.       Этот… гуев русал, видимо, совершенно не понимал, что говорил. Усыпил весь Цанцюн? Разве такое возможно?       Пока этот Шэнь пытался осмыслить слова Лю Цингэ, тот раскрыл жабры и снова затрещал-застрекотал, перемежая щелчки с высоким свистом. И воды озера послушно вынесли на берег… огромные куски плоти. Жуткого вида щупальца обхватом с человеческую талию (причём не самую тонкую) соседствовали со страшного вида рылом, оскалившимся тридцатью рядами острейших клыков, с добрый кинжал каждый. И даже такой знаток, как Шэнь Цинцю, не смог опознать тварь, пласты голубоватой плоти которой пронизывали серебристо-льдистые прожилки. — Проход слишком узкий, — грубо буркнул Лю Цингэ и без всплеска соскользнул в воду.       Этот Шэнь даже не проводил его взглядом, так как был слишком занят, разглядывая чьи-то лапы, когтистые и жёсткие, как у рака. Если, конечно, бывают раки размером с носорогопитона. Тихо плеснула вода, и над поверхностью показались настороженные серые глаза. Непонятно с чего насупленный Лю Цингэ тревожно пошевелил побелевшими ушными перепонками и решительно вытащил из воды очередной пузырь. В этот раз в нём было что-то покрупнее жемчужин. Впрочем, передал его глупый русал тем же незамысловатым способом: запустив в одариваемого. Что поделать, этот мастер уже привык к отсутствию всяких манер у глупой русалки и поймал подношение с непринужденным изяществом. Так же, как и в прошлый раз, едва коснувшись ладоней этого Шэня, пузырь лопнул, оставив в руках… плавник. Очень красивый, старательно обработанный, размером и формой подобный вееру, плавник радужного громового коброугря. Он переливался в лунном свете двенадцатью цветами, а с его основания свисала крупная, идеально круглая жемчужина, пытающаяся затмить своим сиянием ночное светило. Как самонадеянно.       Шэнь Цинцю уставился на Лю Цингэ. Тот сидел по уши в воде, изредка выпуская пузыри, которые весело лопались перед изящной переносицей, и старательно смотрел куда-то в ночной лес. Шэнь Цинцю снова посмотрел на плавник. Острые шипы между его перепонками могли стать смертельным оружием. Сама перепонка плотная, но упругая и имеет приятную шероховатую текстуру. Сильные пальцы с характерными мозолями от струн провели по поверхности плавника. Природа — лучший художник. Мерцающий узор из замысловатых пятен отличался изяществом и порождал иллюзии: под разными углами можно было увидеть совершенно разные, пусть и несколько смутные картины. Не просто веер, кое-как слепленный из плавника, а настоящий артефакт. И отказаться сил нет, но и принять невозможно. — Мне нечем отплатить тебе, — Шэнь поднял глаза на Лю Цингэ. — В этой вещи столько магии, что она сравнится с сокровищами Золотого Дворца. — Это моя благодарность за спасение, — буквально выбулькал русал и ушёл под воду по самые глаза. — А это тогда что? — Шэнь Цинцю обвиняющим жестом ткнул плавником… веером на склад частей подводных чудовищ. — А это съедобно, — Лю Цингэ приободрился и снова высунулся из воды по самую грудь. — Я выбрал самые вкусные части, потому что целиком в этот узкий грот ничего не протолкнуть.       Этот Шэнь был вынужден прикрыть лицо своим новым веером. И что только творит этот глупец! — Ты усыпил весь Цанцюн, чтобы угостить меня рыбой? — Я должен был убедиться, что тот человек не навредил тебе, — русал сложил руки на груди. — Не знаю, как у людей, но у нас принято благодарить.       Это была едва ли не самая долгая речь Лю Цингэ. Шэнь Цинцю подумал, что этому нежному лицу очень шло надутое выражение. Право же, за такое лицо любая женщина убила бы, а оно досталось морской нечисти. — Я не нуждаюсь в защите, — надменно бросил владыка Второго пика. — Да и столько мне не съесть. Впрочем, я приму твои дары, если ты расскажешь мне о каждом из этих чудищ.       Возможность изучить столь редких существ дорогого стоила, и этот Шэнь не был бы собой, если бы упустил её. А Лю Цингэ лишь согласно кивнул и бесстрашно выбрался на берег. Впрочем, этот Шэнь уже не раз имел сомнительное удовольствие убедиться, что отсутствие воды именно этой русалке не мешало оставаться могучим и умелым убийцей. Резко отталкиваясь от песка сильными руками, Лю Цингэ добрался до щупалец и деловито ткнул пальцем в ближайшую присоску, вытаскивая наружу огромный загнутый коготь. — Адский спрут-вампир, — начал русал, указывая на щупальце. — Живёт в глубоких расщелинах рядом с подводными вулканами. Охотится на всё, но предпочитает лунную каменную акулочерепаху. Этими когтями он пробивает даже их светящийся панцирь, а потом разрывает щупальцами на части. А это, — пальцем указал на то самое прозрачное мясо с прожилками, — призрачный скорпионоскат. Найти сложнее, чем убить. Обычно он первым нападает из засады и жалит ядовитым шипом на хвосте…       Шэнь завороженно слушал о морских монстрах, задавал вопросы, азартно трогал остатки гигантских туш, проверял на остроту и крепость когти, шипы и зубы. Лю Цингэ отвечал на вопросы, оттягивал различные части, чтобы показать всё новые смертоносные сюрпризы. Хорошо, что он не притащил туши целиком, потому что некоторые из тварей были чрезвычайно ядовиты. Жаль, что не притащил целиком, потому что существа были крайне интересными и замысловатыми. Гораздо занятнее любого порождения Бесконечной Бездны. Ну, во всяком случае, тех из них, о ком этот Шэнь знал. А знал он о многих.       Утомившись, присел на жаберную крышку клыкастой головы восточной тысячехвостой акулобарракуды. Лю Цингэ рядом удобно устроился на собственном хвосте, как обычно, лицом к лицу. И, как и обычно, мелкие чешуйки на его животе и ниже слегка шевелились, переливаясь в лунных лучах. — Ты рассказал не обо всех созданиях, — Шэнь прикрылся веером и отвел глаза, — которые есть на этом берегу.       Лю Цингэ непонимающе хлопнул ресницами, обвёл взглядом каждый кусок и снова уставился на человека. Тот в ответ сложил веер и… ткнул им в грудь русалки. — Ты рассказывал мне о том, как живёт твой народ, — припомнил Шэнь Цинцю, — но у меня не было возможности изучить тебя так же, как я изучил этих.       Лю Цингэ задумчиво проследил кивок этого Шэня на собственную добычу и… пожал плечами. А затем и вовсе смело протянул Шэнь Цинцю руку, растопырив пальцы, натягивая полупрозрачные перепонки. — Руки похожи на твои, — пояснил очевидное русал. — Только сильнее, а когти крепче. Могу разрезать ими любую плоть, пробить любой панцирь, даже не вкладывая ци, хватило бы длины. Если панцирь слишком толстый, как, например, у исполинской черепахозмеи, то пальцы в нём просто застрянут, но с ци — расколю насквозь даже его. Яда нет.       Шэнь Цинцю осторожно коснулся бледной ладони. Рука Лю Цингэ была сильной и тёплой. Знакомое ощущение более плотной, чем у человека, кожи оказалось странно успокаивающим. Пересчитал костяшки пальцев и нажал на коготь. Острый, плотный, опасный. Лю Цингэ не двигался, не пошевелил даже пальцем, позволяя трогать руку так, как заблагорассудится заклинателю. И когда Шэнь Цинцю, проверяя границы дозволенного, провёл ладонью по запястью, а затем и дальше, лишь медленно моргнул. Как обычно, лицо с закрытыми глазами сразу же стало нежным. Ненадолго. Избегая грозового взгляда, Шэнь Цинцю опустил голову, преувеличенно внимательно рассматривая плотную кожу. — Ни одного волоска, — заметил Шэнь Цинцю, только чтобы не молчать. — Сама кожа очень плотная, но гладкая и упругая.       Лю Цингэ подался вперёд, позволяя пальцам скользить до самого плеча. — Не двигайся, — нахмурился этот Шэнь. — Я уже много раз наблюдал за движением твоих мышц, но сейчас хочу узнать другое.       Русал послушно снова уселся на хвост, отчаянно белея виновато опущенными ушными перепонками. Завороженный его беспрекословным послушанием, Шэнь Цинцю прикоснулся к перепонке. — Почему они белеют? — палец осторожно скользил по нежнейшей плёночке между двумя шипами. — Неужели у тебя белая кровь? — Ещё чего! — фыркнул русал. — Красная, как у всех.       Он поднял руки и сжал пальцами одной руки полупрозрачную перепонку между пальцами другой. Через пару мгновений отпустил, показывая, что в том месте перепонка стала совсем прозрачной, а затем внутри неё проступили беловато-мутные пятна, а вскоре она снова стала лишь слегка белёсой. А затем ткнул пальцем в венку на тыльной стороне ладони самого заклинателя. — У тебя голубые вены, — озвучил он очевидное. — А кровь какая? — То есть это свойство твоей кожи?       Этот Шэнь задумался о собственных синяках. В своё время он получил достаточно, чтобы заметить, что чем ближе к коже был синяк, тем он был краснее. А вот глубокие варьировались от синих до почти чёрных. Таковы свойства человеческой кожи. Более плотная русалочья кожа, очевидно, обладала другими. Шэнь Цинцю внимательно глянул на губы Лю Цингэ: на них кожа была более тонкой и розовой. Как и — взгляд скользнул ниже — на сосках. В исследовательском порыве Шэнь Цинцю провёл пальцем по пухлой нижней губе, а затем прикоснулся к бесстыдно выставленному напоказ соску. Лю Цингэ крупно вздрогнул, закрыл глаза и не шелохнулся. Такой послушный! — А здесь всё вполне розовое, — Шэнь задумчиво постукивал по собственной губе своим новым веером. — А там, где кожа переходит в чешую?       Ушные перепонки русала светились, как первый снег в полдень. Подчиняясь настойчивым рукам, Лю Цингэ послушно лёг на спину, выпрямляя хвост. — Граница роста очень чёткая, — Шэнь Цинцю с восторгом гладил чешую. — Похоже на то, как волосы растут ото лба к темени. Первые от кожи чешуйки более мягкие, но уже во втором ряду гораздо плотнее.       Проведя ладонью от талии к хвостовому плавнику, Шэнь попытался поддеть ногтем одну из чешуек, чтобы оценить толщину. Лю Цингэ едва заметно вздрогнул, а мелкие чешуйки на его животе зашевелились сильнее. — Почему чешуя подвижна только тут?       Вошедший в раж учёный по-хозяйски накрыл ладонью живот русала. Под пальцами чешуйки трепетали, а вот всё остальное тело застыло, словно превратилось в лёд. Горячий, белоснежный лёд. — Т-там…       Русал заглох на первом же слове. Тело его била мелкая дрожь. Шэнь почувствовал, как под ладонью чешуйки встали дыбом и развернулись. Поспешно убрав руку, он уставился на нежную плоть между чешуйками. Кожная складка была плотно сомкнута, но из неё сочилась прозрачная, густая слизь. Ноздрей коснулся запах морозной стали с едва уловимыми пряными нотками — Что это? — Кончик пальца почти прикоснулся к обнажившейся кожице, когда Лю Цингэ попробовал выползти из-под руки. — Это лучше не трогать, — светящийся от белизны Лю Цингэ отвёл глаза в сторону.       Шэнь Цинцю недоуменно моргнул. — Но это рыбья часть, — он снова перевёл взгляд на разошедшиеся чешуйки. — У рыб же нет… — Я не рыба! — Лю Цингэ опёрся на локти и приподнялся, сурово сомкнул губы, насупив брови и решительно выдвинув вперёд изящную челюсть. Брови производили более убедительное впечатление. — Я помню, ты говорил, что у вас внутреннее оплодотворение, — Шэнь Цинцю задумчиво кивнул, подпёр подбородок сложенным веером, но тут же отвернул голову — края этого «веера» венчали острые шипы. — Но я не понимаю, как это возможно.       Лю Цингэ медленно закрыл глаза, тихо выдохнул и снова смирно улёгся на спину. Глаза он так и не открыл. Шэнь Цинцю полюбовался на прекрасное лицо с манящей родинкой под глазом и снова заинтересованно вернулся к складке. Чешуйки, казалось, разошлись ещё сильнее. Складка блестела от обильной влаги, запах заметно сгустился. В нём не было ничего рыбьего или человеческого, и это… привлекало. Трогательно-беззащитная плоть вдруг дёрнулась, словно её свело судорогой. Из щели вдоль складки выплеснулось ещё немного прозрачной слизи, а затем показалось белая… сначала этот Шэнь решил, что из тела русала высунула треугольную голову белая змея, кончик морды которой был припорошен розоватым. «Змея» тем временем приподняла «голову» выше, являя взору тонкую шею, плавно переходящую в плотное тело с крошечными бугорками по «хребту». Из-за обильной влаги, сочившейся из глаза коня, естество глянцево блестело. — Твой нефритовый жезл больше похож на дракона, — задумчиво протянул Шэнь Цинцю. — Это должно быть отвратительно, но скорее красиво. Впрочем, человеческая плоть гораздо отвратительнее. Я могу дотронуться? Хочу взять образцы. — Делай что хочешь, — Лю Цингэ отчаянно не шевелился и не открывал глаз. Его послушание задевало в груди чем-то пушистым и ласковым.       Мужчины отвратительны, но, к счастью, русал не был человеком. И прямо сейчас Шэнь Цинцю касался кончиком пальца веского доказательства этому. Прозрачная роса, покрывающая нефритовый жезл, стекала новыми потоками, смачивая всё вокруг. Под ней ощущалась шелковистая и горячая плоть, одновременно твёрдая и нежная. И очень, очень гладкая. Стоило немного отвести палец, как за ним потянулась блестящая ниточка. — Какая густая и вязкая, — учёный задумчиво растёр на пальцах прозрачную каплю. — Это имеет смысл, учитывая, что спаривание происходит в воде. Это объясняет и чрезвычайную обильность.        Мелкая дрожь сотрясла всё тело покорно молчавшего русала. Он целиком был во власти Шэнь Цинцю и оставался в таком положении по собственной воле. Хотелось снова взглянуть на нежное лицо с закрытыми глазами, но Шэнь Цинцю заметил, что складка, из которой вылез нефритовый дракон, оказалась длиннее. Белое основание заполнило лишь верхнюю половину, а дальше вниз тянулась залитая слизью щель. — Почему у тебя нет яшмовых бубенцов? — Чего нет? — Лю Цингэ открыл глаза. Очень круглые и темные.       И вот что ему ответить? Этот Шэнь прикрыл лицо веером и продолжил изучать. Тела русалок использовались для создания разных зелий, но право же, так расточительно мог поступать только полный глупец! Русалки уникальны, прекрасны и удивительны! Их тела совершенно не похожи на человеческие, в них таится столько секретов! Например, вместо яшмовых бубенцов нечто похожее на лотос. И стоило пальцам пройтись по крошечным бугоркам нефритового дракона, как «лепестки» слегка приоткрылись. Интересно! Шэнь обвёл пальцем щель, размазывая прозрачную влагу. — Ты и мужчина, и женщина сразу? — Это объясняло миловидное лицо, которое этот балбес то и дело портил скверным выражением. — Сейчас мужчина, — прохрипел Лю Цингэ. — Сейчас? — А вот это ещё интереснее! — Ты можешь изменить это? — Я достаточно взрослый и сильный, чтобы суметь выносить потомство, — Лю Цингэ продолжал жмуриться. — Просто мне это не интересно, но я знаю, как изменить своё тело. Многие из нас так и поступают. Некоторые могут менять пол несколько раз. — Тогда это не яшмовые врата, — задумчиво протянул Шэнь. — Сейчас нет, — кивнул русал.       Почему-то Шэню захотелось увидеть его глаза, но отчаянно белевший и горячий Лю Цингэ лишь плотнее смеживал веки. Сжимал в кулаки сильные руки, но оставался восхитительно неподвижным и послушным. И так обстоятельно отвечал! Идеальный! — Как это изменится? — Шэнь позволил пальцу слегка сместиться, касаясь самой щели. — Там — никак, — Лю Цингэ вскинул руку и накрыл предплечьем зажмуренные глаза. — А то, что выше станет чуть меньше мизинца.       Русал громко сглотнул и неуверенно продолжил. — Г-грудь ещё… изменится. — Значит, если ты станешь женщиной, то оплодотворять тебя следует прямо сюда? — Шэнь Цинцю к собственному удивлению погрузил палец внутрь.       Лю Цингэ коротко вскрикнул-свистнул, хвостовой плавник негромко шлёпнул по песку, мелкие чешуйки вокруг затрепетали и развернулись окончательно, почти прижимаясь к хвосту. — Как продуманно, — Шэнь чуть потянул палец назад, наблюдая за чешуйками. — Так вы не пораните друг друга и не повредите чешую. Кто бы ни создавал вас, он хорошо потрудился.       Русал тяжело дышал и не ответил. Выглядело так, будто все его силы были направлены на то, чтобы оставаться неподвижным. Впечатляющая покорность. И как устоять и не проверить её границы? Особенно зная, насколько ершист, груб и независим Лю Цингэ, что не просил о помощи, намереваясь «пытаться, пока не освободится или умрёт» и вернувшийся с дарами туда, откуда его прогнали с угрозами.       Палец погрузился в увлажнённую щель, которая была и не лотосом, и не хризантемой, а тем и другим сразу. Внутри было сказочно мягко, горячо и шелковисто. Нефритовый дракон качнул треугольной головой, засочился ещё обильнее. Крупная чешуя сверкала от крупной дрожи, что охватила всё тело Лю Цингэ. Тонкий протяжный свист вырвался между покрасневших губ. Невероятно! — Нечестно! — вдруг высказал русал, отнимая руку от лица и глядя влажными глазами, почерневшими от расплывшегося зрачка. — Ты столько всего узнал, а я… даже не видел твоих ног. Мне… тоже интересно… — Хочешь увидеть мои ноги? — Шэнь Цинцю мстительно ввел внутрь второй палец.       Русал с клёкотом выгнулся дугой и обессилено рухнул, раскидывая руки в стороны. На зажмуренных ресницах кипели слёзы. — Да. Хочу.       Что ж, это было бы честно. — Не открывай глаза, — предупредил Шэнь, одной рукой справляясь с завязками. — Если продолжишь быть таким послушным, я дам тебе посмотреть.       Лю Цингэ отчаянно закивал и сорвался в пронзительный клёкот, когда пальцы человека пошевелились в нём.       Стягивать тонкие ночные штаны одной рукой было не очень удобно, но Шэнь и не подумал убрать вторую руку от русала. Небольшое неудобство не стоило того, чтобы ради него прерывать эксперимент. Ночная прохлада приласкала голую кожу ног сквозь разрезы верхнего ханьфу. Непривычно, но не более того. А вот сидеть на жёсткой жаберной крышке стало менее комфортно, и Шэнь подпихнул скомканные штаны импровизированной подушкой между собой и сиденьем, торопливо вернувшись к изучению русалки. — Ты очень сильно пахнешь, — заметил он. — И твоя песня… Разве ей не требуется дуэт? — Да, — сипло прищёлкнул распятый на песке русал. — Но ты, похоже, справляешься один. — Не один, — Лю Цингэ открыл глаза и остановил взгляд на этом Шэне. — Со мной ты.       После этих слов рука отдёрнулась сама. Лю Цингэ едва остановил невольную попытку дёрнуться следом. — Я закончил, — Шэнь нервно прикрылся веером и выставил одну ногу в разрез ханьфу. — Смотри скорее, и я уйду.       Лю Цингэ дышал с присвистом, но снова не стал спорить. Он снова сел на хвост, но теперь все его движения были невыразимо плавными и тягучими. Его рука медленно протянулась и накрыла щиколотку. Этот Шэнь и сам не понял, почему не отбросил наглую руку резким пинком. — Лю Цингэ сказал, что лишь посмотрит. — Ты трогал.       Лю Цингэ упрямо нахмурился, смыкая пальцы вокруг тонкой щиколотки. Оставалось только вздохнуть и позволить наглой русалке творить, что вздумается. Сам же рассказал ему принцип равноценной платы. Лю Цингэ затрепетал ушными перепонками и осторожно провёл по ступне. Не скрывая любопытства, отследил жилки, ведущие к пальцам, огладил каждый и даже удивительно деликатно согнул большой. Отследил кромку ногтя и снова вернулся к ступне, даже не пытаясь пощекотать. Зато не оставил без внимания косточку. Потрогал короткие волоски на щиколотке, хватко огладил икры и явно заинтересовался коленом. Бросив вопросительный взгляд, потянул ногу, разгибая сустав. И этот Шэнь позволил. В прикосновениях русала не было ничего предосудительного. Да и сам Шэнь позволил себе в исследовательском угаре куда большее, но… пальцы сами собой смяли рукав. Чтобы отвлечься, этот Шэнь достал из рукава мешочек цянькунь. Если оставить дары на берегу, то придётся объясняться с главой Юэ. Вот только этого ему не хватало.       Русал методично и вдумчиво оглаживал кожу, прослеживал пальцами вены, ерошил редкие волоски, не обращая внимания на то, как его подарки втягивались в крошечный мешочек. Но когда руки скользнули по бедру, Шэнь Цинцю решительно встал. — Выше нельзя! — Больно? — Лю Цингэ испуганно отдёрнул руки. — У тебя очень тонкая и нежная кожа. И чем выше, тем нежнее. Вы поэтому так кутаетесь? — А ещё есть приличия!       Те самые, которые они только что бесстыдно нарушили. И ладно глупая русалка, что ещё ждать от дикого создания? Но сам Шэнь Цинцю! Лю Цингэ склонил голову набок. Медленно моргнул и… фыркнул. — Человеческие глупости, — решил он. — Не бесстыдным русалкам об этом судить. — Тогда объясни, — Лю Цингэ сложил руки на груди.       Это произвело бы впечатление в другой ситуации, но прямо сейчас этому Шэню приходилось отводить глаза, чтобы не видеть нефритового дракона, по-прежнему гордо вздымавшего к небесам треугольную головку. Впрочем, русалочье непотребство потихоньку втягивалось внутрь, хоть и недостаточно быстро, на взгляд этого Шэня. — Лю Цингэ думает, что этот скромный мастер может остановить рассвет? — Если этот мастер позволит, то этот Лю Цингэ сможет передать послание во сне. — Русалки подобны демонам снов? — Любопытство снова всколыхнулось в груди учёного, заставив зелёные глаза засверкать в предвкушении. — Конечно нет! — фыркнул Лю Цингэ. — Жемчужина на веере. Если положить её рядом с головой перед сном, можно ненадолго связаться с обладателем второй. Когда решишь увидеться, просто сообщи об этом во сне.       Сказав всё, что намеревался, русал замолчал и, упёршись руками в песок, деловито потащил своё крупное, тяжёлое тело к воде.       Вот же грубиян!