Глупая русалка

      Хмурясь и улыбаясь одновременно — что за непостоянное существо — Лю Цингэ дотолкал лодку до самого берега. Земная твердь резко поднималась из воды каменным холмом. Когда лодку твёрдо и уверенно прижали к берегу, этот Шэнь смог без труда переступить на сушу, не замочив и края своих развевающихся одежд. Не считая тех капель, которыми уже оросил шелка цвета цин приветственный прыжок глупой русалки.       Это ж надо было додуматься выскочить из воды и перепрыгнуть через лодку? Белое тело стремительно пронеслось перед лицом Шэнь Цинцю на расстоянии в пару ладоней. Так близко, что обдало запахом моря и морозной стали. Так близко, что можно было рассмотреть каждую ресничку вокруг грозовых глаз, каждую жаберную щель на скульптурной шее, разлёт ключиц и ямочку между ними, много, очень много белой кожи, розовое пятнышко вокруг острого соска, округлые перламутровые чешуйки, выстроившиеся стройными рядами и перья хвоста. Зрение заклинателя позволило рассмотреть всё это богатство и запомнить, словно тонкие и сильные пальцы русалки запечатлели эту картину на внутренней стороне его век цветной тушью. Цинцю закрыл глаза, позволяя каплям падать на свои одежды. Так близко… слишком близко.       И никаких кружений, к которым этот мастер, надо признаться, привык. Впрочем, стоило Шэнь Цинцю ступить на берег, как русал медленно и грациозно поплыл вдоль каменной кромки. Сам не зная почему, этот мастер пошёл следом. Понять, чем руководствовался Лю Цингэ, вылезая на берег, Цинцю не мог при всём желании. А Лю Цингэ настойчиво и решительно, как делал всё остальное, поднимался по крутому склону, волнообразно выгибая тело, отчего тонкая талия казалась ещё тоньше, а мощные чешуйчатые «бёдра» при каждом резвом подкидывании верх — округлее. Бесстыдство! Абсолютное и непревзойдённое бесстыдство!       Выбрав место, с точки зрения этого мастера ничем не отличавшееся от любого другого на берегу, Лю Цингэ вытянул хвост, плотно прижав его и ладони к земле, и выпрямил руки, отчего сильная спина прогнулась в пояснице. Влажно разомкнув жабры, Лю Цингэ открыл рот и запел. Его песня — гулкий выдох самого океана, тонкий посвист резвого ветра, протяжный вой волн.       Шэнь Цинцю уже слышал пение русалки, но так и не мог к нему привыкнуть. Слишком чуждыми, слишком прекрасными были эти звуки, складывающиеся в диковинную и дикую гармонию. Эта песня пронизывала насквозь, заставляя кожу покрываться пупырышками, как на морозе, а душу замирать в благоговении. Шэнь Цинцю настолько погрузился в ни на что не похожую песню, что не сразу заметил, как на горизонте бесконечно голубое небо затянуло фиолетовыми тучами. И лишь над островом глубокая лазурь оставалась чистейшей и не запятнанной ни единым облачком. Не раздавалось ни единого звука, кроме волшебной песни, даже мелкие волны, плещущие на каменистые берега, замолкли и успокоились. А вот на горизонте лиловые тучи сливались со свинцовым небом.       Этот Шэнь не просто выгрыз звание владыки пика, он соответствовал ему, пусть не благородством или силой, но знаниями и умениями. Хотя сам он впервые увидел море, но читал достаточно, чтобы знать, что такое око бури. И именно в нём сейчас находился небольшой остров с поющей русалкой. Лишь только потому, что Лю Цингэ пел не скрываясь, не попытавшись усыпить или околдовать этого Шэня перед тем, как вызвать бурю, человеческая ладонь сжимала веер, а не меч. Шэнь Цинцю решил сначала дождаться конца песни и творимого ею колдовства, а потом уж решать, как поступить. Если русалка заманивает заклинателя на верную смерть или плен, то владыка пика сможет дать достойный отпор. А если… словом, лучше дождаться итога.       А может, и нет. Шэнь Цинцю положил пальцы на рукоять Сюя, когда остров дрогнул под ногами. Мелкие волны теперь не набегали на берег, а расходились в стороны, как от бортов плывущей лодки. Невероятно большой лодки. Русалочья песня сдвинула целый остров! И куда он плыл, окружённый бушующей стихией? Был бы это не Лю Цингэ, этот Шэнь уже, не говоря дурного слова, пронзил нечисть своим мечом. Но Лю Цингэ был слишком глуп для коварства. Если только не планировал всё это с самого начала. Но… у русалки было достаточно возможностей попытаться похитить или убить этого мастера. И Юэ Цинъюань видел Лю Цингэ. А ещё в рукаве ханьфу дожидались своего часа три деревянные птицы с бумажными крыльями. Шэнь Цинцю протяжно выдохнул и закрыл глаза. Он подождёт, а пока можно и просто послушать колдовскую песню, что не имела власти над ним. Он оставался собой, как бы ни раздувал жабры хвостатый красавчик. Когда весь хребет Цанцюн погрузился в колдовской сон, Шэнь Цинцю оставался в сознании. Сможет и сейчас противостоять этому колдовству. Тем более что песня и в самом деле была красива. Совершенно чуждая, но красивая.       Когда Лю Цингэ замолчал, Шэня оглушила наставшая тишина. И лишь затем вкрадчивый шёпот волн достиг его ушей. Лю Цингэ выглядел очень самодовольным. И глупее, чем обычно. — И что это значит? — Веер привычно прикрыл нижнюю часть лица. — Ты сможешь тренироваться. — Припудренные белым ушные перепонки слегка трепетали. — А что мешало раньше? — Шэнь Цинцю выразительно изогнул бровь.       Перепонки перестали трепетать и побелели сильнее. Лю Цингэ оглянулся — ага, вот в каком направлении берег. — Ты прятался у озера. Разве дальше от берега не лучше? К тому же твои тренировки могут быть опасными для людей на берегу. Они… очень слабые. Последние слова русал произнёс очень странным тоном. Шэнь Цинцю мог бы поразмыслить над ним, но его гораздо сильнее удивило, что эта хищная рыбина беспокоилась о благополучии нищих рыбаков. Сколько ещё раз Лю Цингэ удивит этого мастера? — До берега было довольно далеко, — насколько помнил Шэнь Цинцю, старик говорил, что до острова день пути. Ну, на вёсельной утлой лодчонке. На мече он долетел бы за большой час. А вот сколько времени займёт возвращение теперь? А если что-то пойдёт не так? — Одна серьёзная атака, — пренебрежительно фыркнул Лю Цингэ, и этот Шэнь ему поверил.       Впрочем, насмешливо хмыкнуть это ему не помешало. Бросив Сюя под ноги, заклинатель ступил на меч и по спирали поднялся в небеса. На горизонте темнела узкая полоска суши. Да уж, так далеко не пройдёт ни одна атака. Не то что тренировочная, но и вполне боевая. Но и добраться туда на мече не каждому сил хватит.       Внезапно меч дрогнул под ногами, и Шэнь Цинцю поспешил вниз. С высоты остров поражал правильностью очертаний. Он был похож на каплю со скруглённым хвостиком. Огромную каплю, обращённую узким концом к далёкому берегу. Это же не просто остров! Вот о чём должен был думать этот мастер, а не искать подвох там, где его не было. — Что это за остров? — вопрос сорвался с губ ещё до того, как нога человека коснулась подозрительной тверди. — Остров? — Лю Цингэ склонил голову набок. — Это не остров. Это старый бог.       Когда Шэнь Цинцю наконец смог успокоиться, а перед глазами больше не мелькало видение того, как он сжимает пальцы на белом горле, Лю Цингэ всё же сподобился пояснить свои слова слегка подробнее. Старым богом морские жители называли древнюю исполинскую черепахозмею. Эта тварь была настолько стара и велика, что уже не могла нырять. Так и плавала под самой поверхностью, выставив непробиваемый панцирь из воды. Вскоре — всего через пару сотен лет — на панцире разрослись растения от вездесущих мхов и трав до величественных деревьев. Позже озеленевший панцирь облюбовали птицы и мелкие зверьки. Им ничего не угрожало: черепахозмея не могла нырять, да и вообще большую часть просто спала: запасы ци позволяли ей продолжать жизнь. Конечно, такой старый и сильный магический зверь вполне мог бы досовершенствоваться до уровня бога. Но… черепахозмея просто потеряла интерес. Она оставалась жить, но лишь спала большую часть времени, погрузившись в сновидения. Видимо, мир снов оказался для неё гораздо привлекательней реального.       И вот этого монстра Лю Цингэ сначала накормил выловленным глубоководным гигантским кальмаром, а когда объевшийся после долгой инедии монстр уснул крепче обычного — приволок его поближе к месту встречи своей штормовой песней. — Замечательно, — буркнул этот Шэнь. — Если это не остров, а живая тварь, то я даже не смогу развести костёр. — Костёр?       Лицо Лю Цингэ оставалось невозмутимым, но ушные перепонки развернулись и словно подались вперёд. Коварная нечисть, заманившая заклинателя в океан… как же! Сколько ещё раз этот Шэнь переоценит эту глупую рыбину? Да его любой из уличных мальчишек за полчаса задурит так, что русал не заметит, как ему хвост от чешуи очистят! — Неважно, — вздохнул этот Шэнь. — Заклинатель моего уровня вполне может обойтись без огня. Но если это зверь, то и источников тут нет. Где этот мастер возьмёт пресную воду?       Лю Цингэ самодовольно раздул жабры и протянул руку к воде. Тонкая струйка отделилась от морской глади и потянулась к бледным пальцам прямо по воздуху. Русал перевернул руку ладонью вверх, и над ней собрался серебристо-переливающийся шарик чистейшей воды. Очень похожий на глаза самого Лю Цингэ. — Возможно, этот мастер всё же не останется без чая, — неохотно бросил Шэнь Цинцю, делая вид, что не замечает, как кое-чьи ушные перепонки любопытно встопорщились.       Шарик воды Лю Цингэ послушно перелил в походный чайник. В конце концов, владыка пика, особенно с уже почти выпрямленными меридианами, вполне мог вскипятить воду и своей ци. Другое дело, что сначала этот Шэнь собирался с наибольшим удобством устроиться на живом острове. С учётом того, что на пещеры здесь рассчитывать не приходилось, а строить дом этот мастер не собирался, то оставался только походный шатёр, который можно натянуть между деревьями, ведь вбивать колышки в панцирь древнего чудища было откровенно глупой затеей.       Лю Цингэ как-то незаметно переместился в воду, пока этот Шэнь степенно и невозмутимо обживал свой шатёр. Некоторые из горных владык могли обшипеться, но этот Шэнь совершенно не зря брал с собой в дорогу такие важные вещи, как чайный сервиз, красивые ткани, множество подушек для сидения, наборы благовоний и, конечно же, изящную походную жаровню. Разумеется, совершенствование позволяло и безо всяких благ цивилизации не испытывать неудобств, но с чего бы владыке пика отказывать себе в приятных мелочах?       Лю Цингэ квадратными глазами смотрел из воды на количество вещей, которые распаковал Шэнь Цинцю. На его красивом лице и без иероглифов можно было прочитать «сухопутные глупости». Но кому какое дело до мнения глупой рыбы? Уж точно не этому мастеру! Его и мнения других владык пиков мало интересовали. Когда огонёк, подкармливаемый небольшими веточками, почти согрел покоящийся на жаровне чайник, Лю Цингэ снова выбрался на берег в своей непередаваемой манере и застыл в паре десятков цуней от жаровни, зачарованно глядя на огонь. — Лю Цингэ никогда не видел огня? — усмехнулся Шэнь Цинцю и, не дожидаясь согласного кивка, продолжил. — Огонь заставит воду закипеть, и тогда она возьмёт всю суть чайных листьев. — Закипит? — В воде будут постоянно рождаться пузырьки.       Может этот мастер и не горел желанием разъяснять русалкам хоть что-то, но он был ещё и наставником.       Лю Цингэ зачарованно кивнул, призвал ещё один шарик воды и стал выдавливать из его нутра пузырёк за пузырьком. После пятого пузырька русал понял принцип, и водяной шар в его руке послушно забурлил. Испуганно отшвырнув обжигающую воду в сторону, Лю Цингэ мгновенно сиганул в воду. Губы этого Шэня сами собой растянулись в улыбке, которую не от кого было закрывать веером.       Над волнами снова показалась темноволосая макушка и два обиженных серых глаза.