25 Собрание Бессмертных
21 января 2024 г., 00:17
Возможно, ехать в одной повозке с Юэ-гэ не стоило. Возможно, стоило ещё раз повторить Лю Цингэ о Собрании Бессмертных на берегу Бездонного Лунного Озера Поникшего Лотоса, а то того явно больше волновала возможность расчесать волосы этому Шэню. Хорошо, что это было во сне, потому что с такой, с позволения сказать, причёской он не показался бы даже перед воробьями. Ещё, чего доброго, попробуют в ней птенцов вывести.
— Сяо-Цинцю, ты нервничаешь?
Шэнь слегка замедлил движение руки, сжимающей веер. Дожил, Юэ-гэ заметил его состояние.
— У меня нехорошее предчувствие.
Бросать кость Юэ-гэ всё ещё было непривычно после стольких лет противостояния, но тот каждый раз так трогательно радовался, что управлять им становилось не в пример легче. Вот и сейчас глава принялся убеждать, что всё под контролем. А Цинцю, небрежно обмахиваясь Чжень Чжумэгом, размышлял о том, как легко манипулировать другими, когда они не чувствуют движения души собеседника. Лю Цингэ не повёлся бы, но и не стал бы вынуждать лицемерить. Поэтому с ним было так просто, но в то же время так сложно. Ведь перед ним невозможно показывать исключительно лучшие свои стороны в попытке удержать интерес. Пока что натура этого Шэня устраивала русалку, но что будет, когда пройдёт время? Не устанет ли Лю Цингэ от сухопутной мурены с уродливой душонкой? Как удержать? Как не надоесть? Как не отвратить? Особенно когда в самом нет ничего хоть сколь-нибудь прекрасного и достойного Лю Цингэ? Впрочем, у этого Шэня есть музыка. Музыка прекрасна сама по себе, даже если её пишет такой как он. Шэнь поёрзал на месте: рессоры повозки главы были безупречны. Может, на них даже были подходящие талисманы. С Юэ-гэ сталось бы добыть такое. Старший брат ценил комфорт гораздо больше, чем думали окружающие. А раз повозку не трясёт, то можно и попробовать написать новую песню, пока они ползут в сторону приснопамятного озера.
Юэ-гэ мгновенно заткнулся, стоило достать из цянкунь один из лучших своих гуциней. Шэнь Цинцю по-прежнему считал, что он лучше всех готовится к путешествиям. Подбирая новую мелодию, он перебирал струны, извлекая из них протяжно-шелестящие, как морские волны, звуки. Что ж, можно сказать, что мелодия складывалась удачно, поскольку Юэ-гэ в первую же паузу вставил свои пару юаней, внезапно заговорив о том, что демон — это демон, даже если раньше был заклинателем.
— Твоё счастье, что повозка слишком хлипкая, чтобы я мог воспользоваться Чжень Чжумэгом, — хмуро зыркнул Цинцю, — а конкретно этот гуцинь мне жалко. Двойное везение. Вот и не испытывай его больше.
Юэ-гэ послушно молчит, но на его обычно благостном лице без малейших усилий можно прочитать всё, что старший братец думает в этот миг.
— Учитель, — раздалось со стороны окна, и Шэнь слегка приподнял бамбуковую занавеску, чтобы увидеть милое личико своей ученицы. — Какая красивая мелодия! Можно услышать её ещё раз? А то путь такой длинный и скучный.
Нин Иньин, совсем недавно простодушная и милая, становилась с возрастом той ещё лисицей. Зато верхом держалась с такой грацией и ловкостью, что куда там хулицзинам!
Словом, благодаря его милой ученице поездка прошла совсем не так плохо, как могла бы.
Шэнь Цинцю не стал смотреть, как молодые участники построились стройными рядами, давая рассмотреть себя во всей красе присутствующим мастерам, пока бойкая девица в золотых одеждах рассказывала правила. Как будто этот мастер услышит что-то новое? Поэтому он сразу же вместе с Юэ-гэ поднялся на площадку для самых высоких гостей, с которой открывался наилучший вид на магические экраны. Пока что здесь было малолюдно, и Шэнь тайком бросил взгляд на учеников, которые не принимали участия в состязаниях. Там среди адептов Аньдина и Цянцяо, которые обеспечивали временный госпиталь для тех, кто сойдёт с дистанции, находилась и Нин Инъин. Она шумно поддерживала Мин Фаня и других участников, настраивая их на охоту за низкоуровневыми демонами.
Наконец скучнейшая часть была закончена, юноши и девушки направились к проходу в окружённую барьером часть леса, в который адепты Хуаньхуа выпустили пойманных ранее чудищ, а главы и мастера школ-участников начали потихоньку заполнять площадку. Лао Гунчжу пока не торопился осчастливить гостей своим сиянием. И, пожалуй, это было и к лучшему: шиди Шан мелькал то рядом с одним незначительным главой незначительной школы, то рядом с другим. И если этот Шэнь правильно помнит форму (а он помнит правильно), то все эти школы были в том списке, что он передал Шан Цинхуа пару недель назад. Шиди Шан суетился, щёлкал семечки и выглядел так же нелепо, как и обычно. Право же, как же легко недооценить этого человека. Шэнь Цинцю прикрыл лицо веером, пока никто не заметил его интереса к малозначимым гостям. Его очередь разливать яд в уши настанет ближе к концу собрания. А пока достаточно того, как перекашивает лицо всякого, кто хоть мельком взглянет на этот самый веер. Бесценное сокровище, равного которому не сыскать и в Золотом дворце. Более того — духовное оружие. Шэнь перехватил Чжень Чжумэг понебрежнее.
Му Цинфан открыл тотализатор и с несчастным видом пытался отбиться от неподдающегося логике количества желающих поставить на Гуньи Сяо. Нет, молодой человек конечно же вполне был достоин ставки-другой, но в данном случае дело было не в нём. А в том, что на площадке появился старик в расшитой золотом одежде. Ещё пара блёсток, и старого главу дворца было бы не отличить от золотой статуи. Шэнь незаметно фыркнул в веер, глядя на то, как лебезили перед безвкусным старикашкой с настолько приторным выражением добродушного лица, что захотелось съесть лимон с перцем. Как будто хоть кто-то здесь принимал за чистую монету и фальшивую скромность раззолочённого павлина, и приседания перед ним же. А вот о чём мало кто из присутствующих задумывался, так это о том, что Лао Гунчжу старел, и старел откровенно быстро. Почти как смертный.
— Ставлю пять тысяч на Ло Бинхе, — разбил эту идиллию Шэнь Цинцю, — и столько же на то, что Лю Миньянь станет первой среди девушек.
Гу Цинмин приосанился и продублировал ставку, через миг к нему присоединилась и Ци Цинци. Пусть все видят, что Цанцюн, как и всегда, выступает единым фронтом.
— А на своего ученика не хотите поставить? — Попробовал выслужиться кто-то из подобострастного окружения старого главы.
— Не знал, что демоны овладели каллиграфией и теперь желают продемонстрировать свои таланты, выступив против наших учеников, — фыркнул Шэнь Цинцю. — Впрочем, неплохая идея устроить ещё одно Собрание, но посвящённое изящным искусствам. Кто такой этот скромный мастер, чтобы отвергать такое заманчивое предложение?
Подхалим заткнулся. Да и что он мог ответить на столь явное заявление, что Цанцюну нет равных в любом направлении: хоть в мастерстве уничтожения демонов, хоть в искусствах, хоть в медицине, хоть в оружейном деле, хоть в любом другом? Кучка лизоблюдов вокруг золотой статуи слегка поблекла. Зато Юэ-гэ тихо светился от гордости и счастья.
Когда на экране появились Ло Бинхэ и Лю Минъянь, возглавляющие две тесно взаимодействующие группы Цанцюна, Шэнь Цинцю сложил веер, не скрывая своего удовлетворения. Обе группы шли ноздря в ноздрю, чётко разделяя обязанности: разведка боем и атаки на крупногабаритную дичь были за командой Ло Бинхэ, а Лю Минъянь и вторая группа действовали тоньше, тихо прощупывая окружение и прикрывая бойцов. Мин Фань, что неудивительно, обнаружился в окружении Ло Бинхэ. Пожалуй, он заслужил того, чтобы поставить на него камней пятьдесят. Даже с учётом того, что это был всего лишь первый день соревнований. И, к слову, он приближался к концу. Шэнь Цинцю уже предвкушал, как на пару часов уединится со своей русалкой, когда вдруг в небе расцвели несколько фейерверков. Тех самых, которыми ученики предпочитали не пользоваться до самой критической ситуации, ведь запросивший таким образом о помощи выбывал из соревнований.
На одном из экранов мелькнули острые крылья и небесно-голубое щупальце чайкосьминога, а затем он погас. Шэнь переводил взгляд с одного экрана на другой и крепче сжимал в руке веер, разглядывая тварей, что хлынули потоком из некогда прозрачных, а теперь покрытых чернильными пятнами вод Бездонного Лунного Озера Поникшего Лотоса. Огромные морские змеи, в три раза крупнее самых больших сухопутных и в тысячу — ядовитей, стремительно ползли по берегу к лесу, сваливая по пути своими телами целые деревья. Крабакулы, оскалившись острейшими зубами, целыми стаями боком бежали на своих когтистых лапах, способных проткнуть насквозь даже камень. Нелепые камне-рыбы вальяжно переступали по песку прямо на плавниках и размахивали над омерзительными головами приманками в виде целой горсти шевелящихся пальцев. Следующими из вод шагнули огненные морские ежи, вокруг полыхающих ядер которых ощетинились длинные ядовитые шипы. А затем погас последний рабочий экран: чайкосьминоги безжалостно расправились с духовными орлами, которые и передавали изображения.
— Наши ученики! — Запаниковал какой-то умник, заводя толпу. — Мы должны немедленно снять барьер!
— Нет! — Спокойный, но властный голос Юэ-гэ мгновенно погасил нарастающую массовую истерику. — Мы не сделаем этого. Наши ученики — пусть начинающие, но заклинатели. Они смогут продержаться до нашего прихода, а если мы уберём барьер, вся эта нечисть расползётся по округе, и простые люди не смогут ей противостоять и минуты. Мы не можем допустить таких жертв!
Шэнь Цинцю просто наслаждался бы тем, как ловко Юэ-гэ скрутил всю эту толпу, сделал послушной, как тёплый воск в своих руках, если бы не опасность для учеников. Этот Шэнь вытащил Сюя и бросил под ноги.
