Черный клык "Возрождение фамилии"

-Теперь твой час настал. – Молись! Александр Блок Мирное тиканье часов раздавалось по всему плохо освещённому тоннелю. На стенах ютились портреты разных людей из разных эпох. Все это очень напоминало Старинный коридор. Но это был не он. Засохшие пятна крови на полу, застывшие в кандалах скелеты. И багровая Луна, больше всего давившая на заключённых, приводимых к Императору. Она, смотря в окна коридора и оставляя алые тени на стенах, будто заглядывала в душу каждого оказавшегося здесь человека. Добавляли страха и ужаса высокие двухметровые каменные статуи, вооружённые мечами, вонзёнными в постамент из замшелого булыжника. Все они были облачены в рыцарские доспехи, закрывающие всё, кроме лиц. На них застыли гримасы ужаса, слепки которых были отлиты с лиц умерших здесь от страха людей. Всё это предназначалось для того, чтобы заключённые теряли последние проблески разума. — Денис Максимович, вы уверены в том, что хотите сделать? — поинтересовался Фёдор Павлович. На удивление он был спокоен. Эти двое не замечали скелетов и статуй. Они бывали здесь часто, поэтому им было уже всё равно. Хотя статуй стоило бы побаиваться — обычно Государю лень подавлять восстания, поэтому он посылает вместо себя каменных истуканов. — Я всегда уверен в своих действиях, — холодно ответил маг. Ему уже порядком надоели вопросы собеседника, но он терпел их, ведь знал, что скоро всё кончится. — Я ни разу не подводил Его Величество, поэтому надеюсь на неожиданность. — Ну, удачи, — как-то слишком сочувствующе, будто прощаясь перед смертью, проговорил Фёдор Павлович. — Не поминай лихом, — твёрдо сказал Денис Максимович. Тёмный маг резко распахнул тяжёлую дубовую дверь. Перед ним возник Александр Николаевич Атоев. — Ну что, поговорим? — от холода в его голосе по спине Дениса Максимовича побежали мурашки. Резким движением Александр затолкнул в кабинет остолбеневшего от страха мага. *** Атоев проснулся в холодном поту. Последнее время ему часто снились кошмары. Сегодня во сне Дима увидел леденящие душу глаза деда. Тот стоял в каком-то кабинете. В нём был камин, стол с аккуратными стопками бумаг, красивое резное кресло. Дед стоял у стола, зло усмехаясь и опираясь на стол рукой. Его облачение напоминало дворянскую одежду XIX века: чёрные узкие брюки и белая рубашка, жилет с двумя рядами пуговиц, фрак с высоким поднятым воротником, остроносые лакированные туфли с пряжкой. — Ну что, внучок, — устрашающе начал Александр. — Ты вступил в игру, но готов ли играть в неё? Лучше перейди к нам, пока не поздно. Но учти, я своё предложение дважды не делаю. В следующий раз условия будут жёстче в разы, — тут дед вместе с комнатой начал растворяться в воздухе. — Твоя сила ещё слишком слаба. Приходи к нам, и мы тебя научим многому, включая… — но конец предложения Дима не услышал. Тёмный Император растворился. — Ну и ну, — выдохнул Атоев, сидя на кровати. Спать ему изо дня в день хотелось всё меньше и меньше. Вдруг тишину прервал будильник. — Нееет, — прошипел Дима, закрывая уши руками. — Заткнись! Будильник словно услышал хозяина комнаты и прекратил свою трель. — Ну, допустим… — неверяще покачал головой Дмитрий. С большим трудом Атоев выбрался из-под мягкого любимого одеяла. Натягивая домашние штаны, парень вдруг заметил свечение, исходившее от груди. Неожиданно резкая острая боль пронзила его, словно тысячи мелких игл. Вчерашний ожог затягивался прямо на глазах! Эта пытка продолжалась несколько мгновений, показавшихся Диме вечностью. Он до скрипа сжал зубы, стараясь не произнести ни звука. Наконец боль отступила, и на месте ожога не осталось и следа. Выдохнув, парень присел на постель перевести дух. «Что это было?!», — единственная мысль, которая крутилась в его голове. Атоев решил посоветоваться с Ягужинским, после чего слегка пошатывающимися ногами встал и продолжил одеваться. Одевшись, парень спустился вниз, на кухню. Мама за плитой уже вовсю кашеварила, не замечая появившегося в дверях сына. Отец же читал утреннею газету, но было видно, что в его голове происходят какие-то очень сложные мыслительные процессы. Заметив сына, Глеб Александрович с удивлением поднял голову. Он уже открыл было рот, чтобы выразить свой шок в устной форме, но вдруг закрыл его и хитро посмотрел на сына. POV Дмитрий: Я стоял в проходе и терпеливо ожидал, когда меня заметят. Вдруг батя поднял голову, и я улыбнулся, увидев его удивление. Он хотел что-то сказать, но лишь хитро усмехнулся и знаком показал, что мне надо тихо пройти и молча сесть. Я удивился, но просьбу отца выполнил. Когда я тихо и медленно опустился на стул, батя дал мне газету и кивнул: сиди тихо, мол, читай. Я сделал умный вид, и тут до меня дошло. Моя улыбка стала шире, и я сел так, чтобы моё лицо было скрыто газетой. — Зай, а скоро завтрак? — Не будешь отвлекать — скоро будет готов, — проворчала мама. — И вообще, иди сына разбуди, а то скоро в школу, а встаёт он долго. — Ладно, — тяжело вздохнул папа. Отец подмигнул мне и ушёл. Ну как ушёл — встал за дверью, чтоб его не было видно. Мама взяла тарелку с блинчиками в руки и хотела поставить на стол, но, обернувшись, увидела газету, за которой, собственно, скрывался я. — Ну Глеб, я же попросила! — взмолилась мама. Я быстро откинул газету, и из меня вылетело коронное «Бу!». Мама от неожиданности вскрикнула и выронила тарелку. Я улыбнулся и довольно моргнул, а когда открыл глаза, она уже стояла как ни в чем не бывало с тарелкой в руках и недоумённо смотрела на меня. — Ты, когда успел проснуться? Я удивлённо уставился на неё в ответ. Что это только что было? На моих глазах мама уронила тарелку, а теперь она снова невредимая и полная блинов. Как? Или у неё такая хорошая реакция, или… Я просто не чего-то не знаю?! — Я недавно встал, на удивление раньше будильника, — ответил, чисто чтоб разгрузить тишину, повисшую над столом. — Ты опять не спал? — с подозрением прищурилась мама. Раньше я часто по ночам играл в компьютер или готовился к экзаменам. Там… ну… как получится. Чаще, конечно, первое… — Не-е-е, я сегодня дрых, — ответил я. Судя по маминой хитрой улыбке, она не спешила мне верить. — Да мам! Спал я, спал! *** Порог своей любимой школы я переступил за пять минут до начала урока. Мама провела со мной «воспитательную работу», поэтому я едва успел добежать. Быстро отдав вещи Аглае Владимировне, рванул в третье крыло. Первый урок — история... Поднимаясь по лестнице, я думал о том, будет ли сегодня на уроках Оксана или нет. По воле случая я опустил взгляд на часы и увидел шокирующие цифры — 8:59. Быстро пробормотав парочку не очень приличных слов, я рванул наверх со всей силы. Добежав до нужного этажа и выйдя с лестничного пролёта, первым делом я увидел очень простую, но всё же неожиданную вещь. Летящий кулак в мою сторону. Влетев на этаж, Атоев сразу получил кулаком в челюсть. За этим последовали и другие удары: в живот, в спину, под колени. Пара самых внушительных пришлась по лицу. Дмитрий пытался сопротивляться, но кто-то держал его под руки, плюс перед глазами, как назло, всё поплыло. Когда у Атоева уже показалась кровь изо рта, град ударов наконец закончился. Диму отпустили, и он упал на колени, пытаясь отдышаться. Всё вокруг было размыто и плыло — видно было только силуэты. Вдруг один из них нагнулся, схватил Атоева за волосы и с силой притянул к себе. Сократив расстояние до минимума, он прорычал на ухо Диме: — Не лезь к ней. Ещё раз увижу — то, что сейчас произошло, покажется тебе цветочками. Начинай молиться и ходи оглядывайся, ведь в любой момент можешь хорошо так огрести! Понял? — и, отбросив Атоева на пол, Марк Корнев захохотал. Сквозь боль Дима аж сморщился, настолько этот смех был ему противен. Но силы покинули парня, и он упал без сознания.