Alone together

— В понедельник тебя не будет на тренировке, потому что ты будешь с Би. — Это не абсурдная мелочь, — говорит Эндрю, он встревожен. Для него это странное чувство — ждать чего-то, он ничего не ждал слишком долго. — А нож? — Спрятан.       Аарон отбрасывает подушку с дивана и поворачивается к брату. — Там? — указывает на скрещенные руки, прикрытые повязками. — Нет. — Почему?       Эндрю не отвечает. Он хотел Нила. Нил мог быть идиотом, но он бы понял его. О, как Эндрю хотел, чтобы Нил появился в одной из своих толстовок, неся пакет с фруктами, прикрывающими сладости, которые он принес для него, чтобы подкупить его или досадить Кевину. Неважно, он хотел этого.       Желание — это то, что, кажется, все еще находится под его кожей, ползая почти на его глазах, но желание ради желания — это еще хуже. Он научился делать все четко, по определенным причинам, но просто хотеть — это не причина, и это заставляет его тревожиться, и он ненавидит это.       Кто знает, может быть, ему нужна была консультация с Би.       Нил понял бы, почему нож не с ним, это было бы очевидно.       Но у Аарона нет тех хрупких граней, которые есть у Эндрю, схожих с мыслями Нила. Эндрю время от времени увлекается тем, что умудряется оставить некоторые вещи без внимания Аарона. — Он действительно порезался? Вот почему? На нем была его кровь? — Аарон звучит мягко.       Ах, надежда еще есть.       Молчание раздражало Аарона. Но следующий шум раздражал Эндрю еще больше.       Это была Кейтлин.       Она идет заниматься с Аароном в гостиную. Бросившись на ковер, обсуждая что-то, с поцелуями, смехом и улыбками. Может быть, они бы сделали перерыв и в сексе, потому что Кейтлин и Аарон могут это делать, трахаться, потому что они вместе, они любят друг друга.       Эндрю снова тошнит. — Эндрю, привет, — она улыбается, поправляя рюкзак на плече.       Он поднимает подбородок, и маниакальная ухмылка немного смещается в знак приветствия. — Аарон рассказал мне, как ты? — спрашивает она.       И она имела наглость казаться неравнодушной. Не просто кажется, а на самом деле ей не все равно.       Он слегка наклоняет голову и смотрит на нее. — О, черт.       И ее выражение лица распадается, Аарон закатывает глаза, но что он может сделать? Это правда. — Мне жаль.       И то, что последует за этим, стоит больше, чем можно было бы заплатить. — Я буду в порядке.       И он встает, идет в ванную. — Я что-то сделала? — шепчет она Аарону. — Добсон говорит, что он будет плохо себя чувствовать еще несколько недель.       И Аарон ничего не может с этим поделать. Он даже не пытается, все еще переваривая то, что сказал Эндрю. Затем он просто смотрит, как Кейтлин бежит на маленькую кухню, достает что-то из сумки и зовет его.       А затем он продолжает наблюдать за тем, как Кейтлин идет к двери Эндрю с дымящейся кружкой, его взгляд переходит со стакана внизу на ее глаза, расположенные гораздо выше линии его глаз. — Это помогает от укачивания, — предлагает она, не обращая внимания на его безразличие.       Эндрю смотрит на своего брата. — Она достала из сумки маленький пакетик с травкой, — рассказывает он.       Эндрю снова смотрит на кружку. Она его, черная, матовая, не обжигающая пальцы. — Твоя девушка достает травку из рюкзака, а ты позволяешь ей заварить чай для своего брата, которого мучительно выводят из запоя? — Эндрю немного отстраняется от нее. — Она говорит, что это помогает от укачивания, а ты знаешь, что лекарства тебе не помогают, — улыбается Аарон. Эндрю дал бы ему пинка, но его очень тошнило, и она хотела помочь, черт, он знает, что выпьет чай. Он знает, что в этой параллельной реальности, которую он создает, он в любом случае согласится.       Затем он смотрит на Кейтлин и сужает глаза. — Я положила в него сахар, Аарон сказал, что ты не будешь его пить, если…       Так и есть. Он садится на диван, а Аарон и Кейтлин то и дело поглядывают на него, собирая свои вещи для учебы.       И это помогает, он выпрямляется, расслабляется. Это привлекает внимание Аарона, и Кейтлин замечает Эндрю. — Я могу принести вам еще, я пью это перед тренировками по акробатике, раньше меня постоянно тошнило, — говорит она. — Я всегда держу его в рюкзаке, потому что он лечит похмелье, как волшебное зелье.       Теперь Эндрю смотрит на нее более мягко, его ухмылка сохранилась, но без напряжения в плечах. — Я могу сказать, где я его нахожу, — медленно добавляет она.       Она пишет ему марку, цвет коробки и рынки, которые она нашла, затем передает лист Эндрю. Он берет его, смотрит на нее и уходит. — Он благодарен. — говорит ей Аарон, улыбаясь, много улыбаясь, счастливый, что Эндрю не болен, что он разговаривает с Кейтлин, что его девушка занимается с ним в общежитии, что Кевин в их комнате делает какую-то работу, он так счастлив. — Была ли его жизнь тяжелой? До тебя? — спрашивает она.       Аарон вздыхает. — Моя жизнь была тяжелой до него, его жизнь была ужасной до меня, Кейт. Но не говори об этом, хорошо? Никогда с ним, — говорит он, протягивает руку, и она берет ее, сжимая между ладонями.