Alone together

      — Я думала, ты не любишь копов, — говорит Дэн, стоя перед Эндрю, который сидит на тротуаре, как в первый раз. Но теперь все было по-другому.       Он увидел, что Нил смотрит на него, и в нем было что-то от его Нила. — К твоему сведенью, я не сделал ничего плохого, — улыбается он. — Не то чтобы это было… — Не мое дело. Конечно. Сет в больнице, с тобой разговаривает полицейский. Ты нужен нам здесь, чтобы все это дерьмо закончилось, — говорит она.       Эндрю встает с улыбкой, сильной и яркой, как солнце в его волосах. — Я все еще здесь, капитан. — Однако. Эй, мы можем вам помочь? — спрашивает Мэтт. Эндрю поднимает на него глаза. — Нет. — Потому, что ты не хочешь нашей помощи, или потому, что думаешь, мы не сможем? — Дэн продолжает.       Эндрю просто смотрит на них, ни один мускул не двигается. — Нет, — повторяет он, судорожно ища сигарету, и поворачивается ко всем спиной. — Эндрю, — Дэн делает шаг вперед и касается его плеча. Он оборачивается, его глаза налиты кровью, дыхание тяжелое. Ее рука опускается. — Не трогай меня, — рычит он. Дэн замирает.       Он поднимается и закуривает.       В своем измерении, в своей вселенной, в своем пространстве, в своем времени Нил сейчас присматривал бы за Эндрю. Он держал сигарету, которая никогда не касалась его губ, и рыскал вокруг него, ожидая и изучая, чтобы понять, стоит ли ему приближаться. В данный момент он не допускал сближения. Но он хотел присутствия Нила, хотел.       Аарон садится в стороне от него и ставит между ними стакан. — Сладкий как ад, — слышит он. — Холодный, это поможет справиться с паникой.       Эндрю требуется некоторое время, чтобы осознать, что Аарон рядом. — Я не паникую, — бормочет он.       Но все же берет кофе со льдом, карамелью и корицей фраппе, выглядит как мороженое, идет на ура. Охлажденный. Он ослабляет хватку своих мышц друг на друге. — Тебе нужна Би? — Мне нужна моя жизнь.       Он внутренне укоряет себя за то, что говорит как чертов подросток. Но, блять, он же подросток.       Снова. — Ты действительно собираешься поговорить с ним? — План убийства Дрейка. Никогда ничего не записывай, ничего не планируй. — Не планировать? — У меня есть план. — Я все еще буду подсудимым? — Мне все равно придется рассказать всю эту гребаную историю? — Эндрю рычит, низко опустив пальцы на свой бокал.       Аарон молчит. — Мне жаль.       Эндрю игнорирует его. Даже если он не знает, о чем говорит Аарон, он должен сожалеть о нескольких вещах. И он в панике, ему сейчас все равно. — Я сожалею обо всем, что тебе пришлось пережить. Я не могу представить, как тебе тяжело, — Аарон вздохнул, посмотрел вниз, покачал ногами. — Я тут стараюсь, хорошо? Я не знаю многого, но он бы помог, он бы помог тебе со всем, что ты сейчас чувствуешь. И это, наверное, ужасно, когда он здесь, а не как… был или будет, я не знаю. У меня все еще есть Кейт и… Мне жаль, Эндрю, — Аарон вздыхает, этот голос наполнен чувством и отцовской мудростью.       Эндрю считает, что это отвратительно, поэтому он шумно потягивает кофе в ответ и смотрит на брата в знак признательности.       Аарон не оглядывается, но чувствует в груди что-то теплое, то же самое, что он чувствует, когда его дети действительно слушают его. — Я не позволю ему прикасаться к тебе, — говорит он, вставая. — И не смей говорить, что я тебе не нужен, я знаю, что это не так.       Эндрю глотает молчание. — Да.       Пусть Кейтилин никогда не узнает, но услышать это от Эндрю взволновало Аарона больше, чем когда она сказала, что любит его в первый раз.