Alone together

      Минимальная доза. Минимум. Это будет неделя, когда они встретятся с «Воронами».       Эндрю примет лекарства в пятницу, но в понедельник он даже увидит Сета, прежде чем почувствует себя паршиво. Би наблюдает за Гордоном, поэтому Эндрю спокоен насчет больницы, она пообещала, что сама будет присматривать в те дни, пока он будет там находиться.       Аарон задает кучу вопросов. Он знает гораздо меньше, чем Эндрю, потому что он помнит не все и потому, что многие вещи никогда не были его делом. — Так что? Тебе придется соврать Нилу, что ты все еще под наркотиками? — Аарон закрывает окно машины. Эндрю дал ему порулить, потому что он дрожит, за это ему сто золотых звездочек, но покупать их, видимо, придется самому. — Ему нужно вести себя тихо, — соглашается Эндрю, он объяснял Аарону ранее, что это уже второе подтверждение проверки близнецов. — Но ты можешь протрезветь, чтобы поговорить с Кабаном, — отбивает Аарон. — Нил все еще даст тебе… — Мне нравится эта машина, — Эндрю спорит. — Я знаю, она тебе дорога, но… — Я смогу купить свой собственный Мазерати. — Тогда купи один и для меня. — Если ты разрешишь взять близнецов в Дисней, — скривился Эндрю. Да, Аарон теперь отличает правую руку от левой. — Конечно, почему ты никогда раньше не спрашивал? — Кейтлин не оставила бы их с нами на неделю.       Аарон почти смеется: — Ты хочешь провести целую неделю в Диснее с моими сыновьями двух с половиной лет?       Эндрю молчит. — Мы не закончили этот разговор, я еще все хочу услышать ответ. — Это уже твоя проблема, — фыркнул Эндрю.       Они поехали на рынок, потому что Ники завален домашней работой.       Им нужен шоколад для Николаса и ананас для Кевина, Аарон заставил Эндрю сказать, что нравится Дэю, он спрашивал пять раз, но ответа так и не получил. — Ананас… как выбрать ананас? — Эндрю берет один из кучи, Аарон вытаскивает тележку. — Сожми одну из этих желтых частей, посмотри, не слишком ли она твердая. Как и все фрукты, — посоветовал Аарон и отошел в сторону. Эндрю закатывает глаза и жалеет Кейтлин.       Он знал, как выбирать, но хотел, чтобы эта работа досталась Аарону.                    Эндрю сжимает три, его руки дрожат, и они выглядят одинаково, затем он дает себе время подумать. Нил тоже просил у него ананас, когда Эндрю был на рынке, взял тот, который был сладким. Он изучал, как их выбирать. Он вспомнил экран мобильного телефона.       Затем он смотрит на варианты, очень зеленый стебель, желтое дно, он выбирает один и нюхает его, выбирает другой, затем относит его Аарону. — Ты в курсе, что это не фрукты? — Что? — Аарон изучает коробки с соком. — Это не фрукт, каждая из этих частей — отдельный фруктик, ананас — это псевдофрукт. Это подделка, — Эндрю улыбается, кладет его в тележку, берет коробку мангового сока. — О, интересно, — Аарон пожимает плечами. — Откуда ты это знаешь? — Нил покупал ананас, когда Кевин ночевал у нас, — Эндрю качает головой. — Я не собираюсь покупать дерьмовые ананасы для друга, которого и так вижу редко. — Друг… — Аарон повторяет, он улыбается. — Би слишком долго подводила меня к этому, чтобы ты мог смеяться, — Эндрю отодвигает от себя тележку и опускает туда коробку с манговым соком. — Прости, я рад за тебя, — искренне говорит Аарон, идиот. — Теперь ты тоже любишь манго? Никто из нас не знал.       Эндрю смотрит на коробку, и его желудок опускается, он берет коробку из тележки и ставит ее обратно на полку. — Эндрю, ты можешь взять это, — Аарон выхватывает коробку обратно. — Это не я люблю манго, — отвечает он, его улыбка становится шире. На лице собеседника меняется выражение от растерянности до понимания. — Если ты что-нибудь скажешь, клянусь, я… — На днях я положил две мерные ложки смягчителя ткани в стиралку, потому что так делала Кейтлин, — Аарон становится серьезным. — Каждый день я просыпаюсь, и ее нет рядом. В этом я тебя понимаю. Но у тебя нет Нила рядом столько, сколько ты хочешь, и я не знаю, каково это. Так что… если кто и поймет и не осудит тебя, так это я. И это нормально. Это абсурд, это отстой, но это произошло. — Иногда мне кажется, что я вот-вот проснусь. — Каждый день.       И руки Эндрю перестают дрожать, его улыбка сужается. — Мы можем взять что-нибудь, что ему нравится, он будет заниматься с нами по понедельникам, — настаивает Аарон. — Нет… Не сейчас, — Эндрю отрицает это. — Все в порядке. Ты хочешь продолжить со мной или пойти выбрать хлопья?       Эндрю выбирает первое, потому что Аарон его понимает.       Затем они возвращаются в Башню, потому что Аарону пора заниматься с Нилом и Кейтлин, Эндрю должен приготовить чай, а Кевин и Ники заняты. Когда они приходят, Нил уже там, а Ники болтает без умолку. — Я привел его раньше, мне было одиноко, — хныкает Хэммик. Эндрю достает из пакета шоколадку и протягивает ему. — Тебе нужно заниматься, — отвечает он. — Да, и ты только что поощрил меня, — Ники довольно улыбается, принимая шоколад. — Кевин? — спрашивает Аарон. — Смотрит документальный фильм… Не могу сказать, но каким-то образом я тоже не могу объяснить, это так похоже на него, — говорит Ники, и это абсурдно. — Ники, иди учись, Нил пришел, чтобы сделать домашку, Кейт придет в любой момент и…       И они занимаются. Эндрю достает книгу, антиутопию, которую он никогда не читал, пропустил в этот год. Он ловит Нила, наблюдающего за ним, он прислонился к дивану, Аарон и Кейтлин ближе к выключенному телевизору. Ники за своим столом в наушниках. Эндрю сидит, облокотившись на подлокотник дивана, с кружкой чая в одной руке и книгой в другой.       И это не ужасно. Эндрю до сих пор с трудом читает, от скорости его мысли его глаза бегают по страницам, но чай Кейтлин помогает ему. И вкус хороший, в нем достаточно приторного фона, чтобы не добавлять сахар.       Нил закрывает свой учебник, он закончил, но разве будет плохо, если он просто уйдет? Аарон и Кейтлин обсуждают вопрос, но их домашка не похожа на домашку Нила, он на первом курсе. Эндрю знает, что Нил останется там. Но ему надоедает наблюдать за вращением шестеренок, когда он быстро поворачивается, Ники возится с оберткой от шоколадки, а потом смотрит на Эндрю.       В это время он опрокидывает в себя остатки чая. — Ты что-то говорил о Мэтте, не забыл? — напоминает Эндрю.       Нил улавливает ложь. — Да, он предлагал вместе пообедать, мне нужно идти, — Нил собирает свои вещи. — Эндрю, Аарон рассказал мне о твоих лекарствах, — говорит Кейтлин, Аарон уходит от разговора, перелистывая книгу. — Я рада, что ты слез с них. Не представляю, что происходит в твоей голове с этой ненужной химией.       И желудок Эндрю изо всех сил старается не давить на органы, на мышцы, чтобы они оставались на месте. И он держится, ему удобно, но не намного, потому что он все еще плавает. Он смотрит на Кейтлин, она не отводит взгляд. — Ой, мне нужно приготовить ужин, — вскакивает Ники. — Не нужно, — жалуется Эндрю, как он это делал. — Конечно, знаю, сегодня понедельник, мы оба знаем, что твоя очередь, — Ники смотрит на него. — Это то, что я могу сделать для тебя, Эндрю.       Эндрю показывает кружку и следует за Ники. — Ты не должен… — Ага. Так что ты хочешь поесть? Пицца? О, гамбургер в том месте, куда нас водил Аарон… — Хорошо, — Эндрю выходит из кухни. — Давай. — Пока, Нил, потом напомни мне дать тебе мой номер, — попрощалась Кейтлин.       Нил смотрит на него, он направляется к двери. Эндрю обращает на него внимание, чтобы тот не наделал глупостей. — Пока, — пробормотал он. — Спасибо. Но… — он все еще наблюдает за приближающимся Эндрю. — Теперь моя очередь. — Задай вопрос. — Нет, не сейчас.       Эндрю закрывает за ним дверь. Я не устал спасать тебя, кролик, я никогда не устану от этого. Я бы сказал это, но не сейчас.       После ужина, на который Кейтлин не остается, Аарон встречается с Эндрю на крыше. — По чему ты скучаешь больше всего?       Эндрю не отвечает. Он открывает рот и медленно выпускает дым. — Я скучаю по утрам. Моя удобная кровать, Кейтлин — человек, которого я люблю, и тепло рядом со мной. А потом мы идем к детям. И они просыпаются, и они такие тихие, зевают, иногда корчат рожицы, и это то, что они делали всегда, они хихикают друг над другом. Они просто смотрят друг на друга и смеются, Эндрю, и мое сердце, кажется, взрывается каждый раз, — делится Аарон.       Эндрю тушит сигарету и смотрит на своего брата-близнеца. Аарон смотрит в ответ, и они не смеются друг над другом. Аарон улыбается воспоминаниям о будущем, а Эндрю улыбается наркотикам, как будто его зубы — это дисплеи для таблеток. — Мне нравится, как ты об этом говоришь. Мне нравится, что это делает тебя счастливым, — отвечает Эндрю, Аарон фыркает и смеется. — Давай, скажи мне, я знаю, что ты хочешь поговорить о Ниле. Я не Рене, но тоже могу выслушать. — У нас с ней больше не было сеансов, когда я начал болеть и перестал принимать лекарства, — он пожимает плечами. — Сессии. — Борьба. Вот что мы делали, когда вы, ребята, думали, что мы трахаемся, — говорит Эндрю.       Аарон смеется. — Святое дерьмо. И ты гей, и она… — Она не целуется с язычниками, — декламирует Эндрю.       Аарон смеется сильнее. — О, правда. Я был слеп. Нил вел твою машину, приехал сюда с тобой, вы ссорились у нас на глазах — это был откровенный флирт. — До этого Нил не флиртовал, пока я не заговорил, — Эндрю это отрицает. — О, ты признался первым? Я не верю в это, Эндрю. Нет, — жалуется Аарон. — Подожди. Ты такой: «Ты мне нравишься, не будь идиотом, Джостен», а я не могу удивиться? — Что? Я должен делать все, как в противоположной версии Шекспира? — Нет, — Аарон поднимает указательный палец. — Но я бы поклялся, я бы поклялся, что вы, ребята, понимаете это и молчите, и…       Эндрю отворачивается и смотрит в сторону, разглядывая звезды. — Я должен знать, Аарон, зачем ты в это ввязался? — Потому что мы наконец-то говорим друг о друге. — Ладно, расскажи мне, как все прошло с Кейтлин. — Я рассказал тебе о своем утреннем распорядке, теперь ты расскажи о своем.       Эндрю поворачивается к нему. — Нил просыпается, чтобы побегать. Это бывает редко, потому что мы и так много тренируемся, но когда сезон заканчивается, он то ускоряется, то замедляется, это зависит от того, как начинаются эти праздники и от результатов команды. Когда он не просыпается, он ждет, что я проснусь, потому что, когда он уходит, я всегда просыпаюсь, и он дает мне поспать, когда может. А еще у нас есть кошки, так что… когда у нас нет тренировки, мы остаемся, пока они не пожалуются, что мы не спим и не наполняем их гребаные миски. Если они не устраивают истерику, я открываю банку с консервами. — Тогда ты их балуешь. — Я делаю это безжалостно, потому что это Нил балует их, но они же кошки, — соглашается Эндрю. — И мы варим кофе. Это… здорово. — Да, быть дома здорово. — Не то, чтобы мне в этом теле удобно, — Эндрю сжимает руки. — Знаешь, я сам не свой от этих лекарств. Я не доверяю ни одному из них.       Аарон промолчал. Когда Эндрю отводит взгляд, он не настаивает, а кладет протянутую руку ладонью вверх между ними. Эндрю берет ее. — Ты потрясающе ведешь себя во всем этом дерьме, Эндрю, надеюсь, ты понимаешь это.       Эндрю не понимал. — У тебя нет своих детей. — Да, а у тебя нет себя самого. Одно не отменяет другого, мы оба в полном дерьме, — отряхивается Аарон.       Это действительно отстой.       Но Эндрю солгал бы, если бы сказал, что не прошел все это заново, если придется.