Счастье для альфы. Выбраковка

Фарадей последние пару дней чувствовал себя неуютно, странное ощущение, что за ним наблюдают, никак не желало его отпускать, опутывая сознание тонкой липкой паутиной. Еще немного и у парня разовьется паранойя. Вот и сейчас, разгибая затекшую после очередного дня спину, следя за сползающими на землю сумерками, которые затягивали светлые участки тьмой и туманом, он погружался во мглу, опуская ворота. Стоило металлическим вратам коснуться пола с вполне определенным лязгом, и док ощутил себя в безопасности, отрезанный от внешнего мира и позднего холодного вечера. Молочная мгла огибала его незамысловатое строение, накрывая его, поглощая. Но все это там, за железными стенами, в объятиях ночи. Он стянул грязную рубашку, уронил ее на пол и, перешагнув, направился в душ. Стрелка часов перевалила за полночь, усталость свинцом налила натруженные мышцы, и горячая вода огладила плечи, даря облегчение. Фарадей опустился на пол душевой и прикрыл блаженно глаза, позволяя телу расслабиться. Пар стремительно заполнил небольшую вертикальную кабину, омега развернулся, опершись спиной об одну из стен, принимая более удобное сидячее положение. Ладонь накрыла полувставший член — напряжение нескольких дней нуждалось в выходе, и парень стал нежно поглаживать себя, прислушиваясь к ощущениям. Тело отзывалось на незамысловатую ласку, член налился, электрические импульсы удовольствия побежали по позвонкам и нервам. Фарадей тихо постанывал, закусив нижнюю губу. Он сжимал член у основания и у головки попеременно, совершая поступательные движения горячей ладонью вверх-вниз. На щеках проявился румянец, веки прикрыли штормовые глаза, хил прогнулся в спине, сдавив в ладони кончающий член, и выдох удовлетворения ударился о пластиковые запотевшие стены душевой. Он не выходил ещё какое-то время, позволив себе вслушиваться в шум воды, успокаиваясь. Фарадей открыл дверь в коридор и мгновенно закашлялся от едкого угарного дыма, что окружил его плотным кольцом. — Какого… Кха! Кха! Ничего не было видно, хоть глаз выколи. Он автоматически кинулся к выходу, дернул ручку и ударился о наглухо закрытую дверь. Фарадей опять надавил на черную пластину перед глазами — его заперли. Сама дверь была распахнута, но вход заколочен. Он закашлялся. Осознание коснулось тонкими холодными пальцами загривка. «Вот же ж дерьмо!» Кашель донимал все больше, он стащил футболку и намотал вокруг лица по типу банданы. Глаза щипало и пекло, жар становился все ощутимее, тело покрывалось бисеринами пота, стремясь его остудить. — Кха-кха! Кхх! Выпустите меня! — закричал Авейра, колотя руками по заколоченным дверям. Металлические стены нагревались, раскаляясь словно адовы сковороды. Кнопка подъема ворот не сработала, он лупил и лупил по ней, ощущая сухость в горле, стянутую кожу на лице и слезящиеся глаза. Кто-то принял решение зажарить его заживо! Хил кинулся к окну — единственному небольшому отверстию в его домашнем кабинете. Схватив металлический столик, он швырнул его в стекло. Треск и осколки упали ему под ноги вместе со столиком. Окно тоже оказалось заколочено. — Нет! Пожалуйста, — паника. За углом в конце небольшого коридора у него ниша с кислородными баллонами. Когда рванет, от него даже собирать нечего будет. Дым беспощадно лез в нос и рот, пробирался тьмой в легкие, отравляя. Сознание уступало, подводило, сдавалось. Парня повело. Это ловушка. Его заперли специально. — Помогите! Я знаю, что вы там! — выкрикнул он, наблюдая оранжевое смеющееся пламя, взбирающееся по стенам. Авейра переступал с ноги на ногу, пол накалился, приглашая его на танец. Давление в баллонах увеличивается, еще немного и… Фарадей с новой силой стал колотить в железные ворота. Сил становилось все меньше, голова кружилась, а кашель практически разодрал горло. Сознание меркло, он привалился к вратам, ощущая, что система заработала и они медленно поползли вверх. Хил свалился без чувств под ноги людям в кислородных масках и спецкостюмах. Стоило воротам немного приподняться, и сильные руки схватили безвольного парня и потащили наружу. Один из мужчин свистнул, и монохромные мотоциклы на автопилотировании резво вынырнули из-за угла, подмигивая фарами. Один из мужчин запрыгнул на байк, его напарник водрузил бесчувственное тело доктора тому за спину, усадив и пристегнув ремнями крест накрест к спине водителя. Кислородная маска с плотным облегающим шлемом накрыла лицо Авейра. Второй мужчина оседлал байк и, как по команде, заревев, мотоциклы сорвались с места. — Каин — Авелю, — мужчина выжимал скорость, отслеживая датчики на шлеме. — Десять секунд. — Авель — Каину, влево. Байки резко развернулись, практически улегшись на бок на гладкой асфальтированной дороге и, выровнявшись, стрелами понеслись прочь. — Каин — Авелю, ноль, — взрыв. Ночное небо озарило столбом оранжевого пламени, лизнув макушки исполинских деревьев. — Каин — Астро. Группу зачистки на место проведения операции. — Джар — Авелю, как доктор? — Авель — Джару. Показатели жизнедеятельности на отметке 63%. — Астро — Каину. Мы на месте. Следов свидетелей не замечено. — Джар — Авелю. Крыло Легеметон номер семь. Третий ярус. Каин и Авель переглянулись. «Седьмое крыло третьего яруса» — это личные помещения главы Корпорации, что уходят под землю на три этажа вниз, скручиваясь королевской змеей прямо в самом ее сердце. — Авель — Джару. Прибытие через двадцать две минуты.

***

Утром следующего дня Накамура заехал к Авейра, но кроме пепелища ничего не нашел. Злость, гнев, паника, скребущаяся в душе тоска. Он привык к пацану, питал к возмужавшему на его глазах омеге не вполне братские чувства, млел незаметно от запаха последнего, и ему нравилось целовать не всегда отвечающие губы. Фарадей стал его семьей. Ее частью. Незаметной, неотъемлемой, неофициальной. Но частью. Он смотрел на пепелище и не мог поверить. Глаза его обманывают. Альфа присел, провел рукой по обгоревшим остаткам. Не привиделось. Соленый ком камнем застрял в горле — ни проглотить, ни выплюнуть. Внезапно тонкий браслет на его руке пиликнул. Входящий от самого главы Легеметон. Взгляд мужчины вмиг потяжелел — в совпадения он не верил, поэтому встав, незаметно оглянулся, подавая знак своим людям. Приняв вызов, на развернувшемся голоэкране он увидел лицо главы Легеметон. — Сам глава Корпорации. Лично, — вместо приветствия начал альфа. — Наконец показали мне ваше лицо, — пренебрежение. — Дерьмовое утречко, Накамура? — альфа оскалился. — Чего и вам желаю. — Я тут встретил кое-кого… Такой интересный молодой человек, — лицо Хейне исчезло, и его место заняла фотография Фарадея, прикованного к столбу в полутемном помещении, еле освещаемом тусклым желтым светом. «Живой». А затем еще одна фотография, где он лежит рядом с Фарадеем и гладит его по обнаженному плечу в тот самый день, когда обнаружил однозначные синяки на теле парня. Отпираться бесполезно. Этот сукин сын, ублюдок Севера, хочет придержать Томико за яйца. — А вы оказывается знакомы, — голос за кадром. — Не впутывай пацана, Хейне. Он тебе ничего не сделал, — спокойно. — Но сделал тебе. Встань под мою руку, прими клеймо, и я верну тебе парня, — «может быть» про себя добавил Хейне. — У меня на Легеметон больше прав, чем у тебя, гайдзин. Ты никогда не станешь своим ни в этой корпорации, ни среди этих людей. Я наследник кресла главы по праву крови, Хейне. И я не стану прислуживать Северу. Тронь Фарадея пальцем, и я вырву тебе кадык. — Тогда тебе стоит поторопиться, Накамура. Приди и забери его, — вызов завершен. Совпадений не бывает. Деймос Хейне отключился и внимательно посмотрел на фотографию Накамуры в раскрытом на его имя досье. — По праву крови, значит. Выходит, у Тэ Хуна был брат. Как забавно. Мужчина нажал на кнопку коммуникатора. — Джар, выясни, какая может быть связь между Тэ Хуном и Накамурой. В нашей колоде появился джокер. — Будет исполнено, глава.

***

Деймос спустился в седьмое крыло, куда вход имел только он по отпечатку ладони. Тут было просторно, тихо, комфортно. Кабинет с рабочим столом, лаптопом, большая кровать в спальне с добротными резными высокими колоннами, столовая с кухней и небольшим столом, ванна и душевая, а еще комната развлечений и пыточная. Тэ Хун оказался тем еще проказником, но находку Хейне оценил и даже решил применить по назначению. Сейчас в рабочем кабинете главы у противоположной от стола стены к вмонтированному в бетонный пол столбу был прикован Авейра. Руки подняты над головой, обхватывая столб, и закреплены цепью так, чтобы пальцы друг друга не касались, на глазах черная плотная повязка, рот заклеен чёрным скотчем, из одежды на парне лишь тонкие хлопковые домашние штаны, поэтому температуру альфа любезно поднял до двадцати пяти градусов. Стоял Фарадей на коленях, а щиколотки и бедра были стянуты веревками, дополнительно обездвиживая. Хейне чувствовал себя до крайней степени довольным: вот он, Фарадей, сидит на полу, перед ним, и никуда больше не уйдет. Не отгородится вратами, не спрячется в доме или за спиной другого альфы, не откажет, не оттолкнет… Красные растрепанные волосы, голая грудь, сильные ноги — теперь, когда гон не гнал его, как животное, заставляя нападать, заливая глаза феромоном и похотью, он мог спокойно его рассматривать, любоваться им. Близость Фарадея волновала его, вызывая желание, но они так и не познакомились, он не назвал своего имени, а Авейра не спросил. Время быстротечной рекой продолжает уносить драгоценные минуты, часы, дни, а альфа и омега все еще не знакомы. — Я вернулся, Фарадей, — альфа подошел и чмокнул парня в макушку. Омега вздрогнул. — Я, наверное, не такой радушный хозяин, как ты, но не обессудь. Хил прекрасно знал этот голос, благо слуха его не лишили. «Пациент номер один». Когда он впервые услышал голос с хрипотцой, хотелось разразиться бранью, потребовать ответа и свободы, но рот был заклеен, как и сейчас. Хейне снял пиджак, повесил его на спинку стула и расстегнул запонки на манжетах, закатывая рукава. Он стоял рядом с парнем, рассматривая его. Альфа хорошо поработал сегодня и заслужил вознаграждение. Как хороший супруг, он вчера провёл вечер дома с Тэо, позволив Чезарио Медичи, старшему сыну главы клана, позаботиться о пленном хиле. Чезарио узнал парня, но вопросов задавать не стал. Во-первых, если глава посчитает нужным, скажет, во-вторых, лезть с вопросами — себе дороже, в-третьих, Фарадей Авейра одиозная личность, но симпатичная самому Чезарио. Парень талантлив. И, возможно, глава Легеметон вызвал его именно по этой причине. В принципе, Авейра лишь отравился угарным газом, обошлось без травм. Пластырь с лица парня Чезарио снял, отметив довольно-таки глубокий укус, да, практически сошедший, но все же. Сам Север пребывал в приподнятом настроении, словно наличие парня в пешей доступности ослабило удавку на шее последнего. А сегодня Деймос наконец заполз в свое логово, где его ждал Авейра. Мужчина присел рядом с парнем, большие ладони накрыли бедра под тонкой защитой ткани. Хил сдвинул брови, подобрался, понимая намерение, стоило ладоням, не задерживаясь, поползти вверх. Фарадей не знал, что он тут делает, зачем он тут. Вчера он просидел в тишине, стоило ему очнуться в этой позе, скованным. У него было много времени и мыслей, но порядка в голове, как и ответов, не прибавилось. Он узнал его по запаху, стоило альфе появиться рядом. «Пациент номер один». И слова Джара, как осы, жалили его изнутри черепной коробки. «Он вас не оставит в покое», «…не оставит…», «Согласитесь по-хорошему…». Ладони добрались до края штанов, и пальцы Хейне потянули резинку на себя. Авейра дернулся: из-за скованного положения было довольно трудно сопротивляться, тем более ноги уже давно покалывало от онемения, и те немногие движения, которые ему были доступны, не приносили настоящего облегчения. — Фарадей, я же просил тебя по-хорошему, — шепотом, вдыхая расползающийся от омеги страх. — Я столько раз тебя просил. — Альфа втянул запах омеги, практически касаясь его носа своим, доводя того до дрожи опасной близостью. Губы мужчины коснулись губ парня, покусывая верхнюю, а затем и нижнюю губу. Омега замычал. Он дернул парня на себя, роняя на спину, удерживая за приподнятые кверху ноги и оголяя ягодицы. Тугие веревки мешали парню двигаться, а вот альфе, наоборот. Он уложил связанные ноги на свое правое плечо, выгибая парня и стаскивая тонкую ткань штанов до бедер. Ладони накрыли половинки ягодиц, губы коснулись щиколотки. Запах становился гуще, слаще. — Неужели он лучше меня, Фарадей? — парень не понял, о ком речь, вопросительно сдвинув брови. Хейне сжал в объятиях ноги омеги, чувствуя себя всесильным в этот момент, единственным. Щелкнула пряжка ремня, и мужчина приспустил свои брюки с трусами, освобождая готовый, налитый желанием член. Приставив его к анальному отверстию парня, альфа толкнулся бедрами, проникая, насаживая Авейра на себя. Фарадей закричал, но слух обласкало лишь приглушенное мычание. «Только не снова!» затылок проткнула единственная мысль. — Оооо, Фарадей, — выдохнул мужчина, сильнее натягивая парня, наваливаясь сверху, складывая того пополам. — Угнм! Уххгн! Уууухгг! — задушенно сквозь повязку. Альфа активно работал бедрами, удерживая связанные ноги парня, оглаживая бока, буквально вбивая того в столб. Он накрыл губы омеги, но скотч мешал. Пальцы содрали клейкую ленту, и Авейра сразу же плюнул насильнику в лицо. Большая пятерня Хейне сдавила лицо своей жертвы до боли, а затем, повернув голову парня в сторону, он укусил его за открывшийся участок кожи на шее, оставляя там след своих зубов. А потом были засосы. Альфа присасывался к вздрагивающему, выкрикивающему парню до тех пор, пока не проступали кровоподтеки, вынуждая тело подчиняться. Кончая, Хейне сдавливал связанные ноги до синяков, блаженно запрокинув голову назад. Не связывая себя узлом, он вышел из парня, наблюдая, как из раскрытого отверстия показалась его сперма. Ухмыльнувшись, Деймос снял веревку с бедер омеги и стянул штаны до спутанных веревками щиколоток. Он вновь согнул Авейра пополам, приподнимая к себе его истекающую спермой задницу, и коснулся губами поджавшихся яичек. Парень вздрогнул — прикосновения были странными. У него и секса-то нормального не было, не говоря уже о подобной ласке. Попытка отстраниться привела лишь к тому, что он схлопотал раскрытой ладонью по ягодицам и яйцам. — Не сопротивляйся мне, — сжав в горсти мошонку, выцеживая болезненный стон сквозь стиснутые зубы. Мужчина устроился между ног парня и вобрал в рот его небольшой напуганный член. Хейне, в отличие от Авейра, опытный любовник, поэтому, что такое наслаждение и как его доставлять, знал наверняка. Фарадей еще раз дернулся, но безуспешно, мужские пальцы сжали предупредительно бедра. Альфа сосал с чувством, с удовольствием, пробуя омегу на вкус. Хил стонал и метался, прикованный к столбу, понимая всю тщетность своего сопротивления. Дем коснулся пальцем входа омеги, обвел по кругу, надавил, проник, не встречая особого сопротивления — после альфьего члена палец был довольно безобиден. Авейра дернулся всем телом, закусил губу: покалывание от нащупанной самцом точки стремительно взбиралось вверх, по венам и позвонкам, прямо в мозг, чтоб там закоротить сопротивляющееся сознание окончательно. Он кончил, излившись в горячий рот альфы, что высасывал из него капли спермы до боли. Слезы сами собой навернулись на глаза, но только плотная темная ткань эгоистично все присвоила, так и не показав главе Легеметон истинную цену его стараний. — Фарадей, — шепот, как заклинание, прибивающее сваями к земле. — Мой Фарадей, — язык прошелся по влажной зацелованной до синяков шее. Парень под мужчиной лишь всхлипнул: абсурдность этой формулировки могла рассмешить его ранее, но сегодня было совершенно не смешно. Уже второй раз не смешно. Он закусил губу, отворачиваясь от поцелуя. Пятерня сдавила в ладони лицо и навязываемый поцелуй в губы стал насильственным, как и все, что происходило сегодня.