Счастье для альфы. Выбраковка

— Вавилон — Джару, задание выполнено. — Джар — Вавилону, глава ждет подтверждение. — Вавилон — Джару, время прибытия семнадцать минут. Убрать Инганнаморте было не сложно, старый лис как раз выходил из бара под ручку со своим любовником, Вавилону осталось только выпустить маленькую разрывную пулю ему в затылок, чтобы основательно разворотило лоб. Хастлер взвизгнул, когда альфе вышибло мозги и тело снопом свалилось на серый асфальт ночной улицы. Вторая пуля уложила рядом и любовника Бартоломио, — свидетели Вавилону ни к чему. Он вышел из-за угла и огляделся — неоновая вывеска ночного бара завлекательно мигала яркими огнями, пустота полуночных дорог, слепые и глухие окна близлежащих зданий. Он сбросил вызов группе зачистки и присел возле трупа альфы, переворачивая. Удостоверившись, что ошибки не произошло, отсканировав микрочип подтверждения личности, он отстегнул от бедра лазерный тесак. Север просил у него голову. Значит, получит голову.

***

Камилло тыкнул пальцем в мигнувший экран телефона и увидел припечальнейшую новость от секретаря Бартоломио Инганнаморте — «Глава мертв. Да продлит вселенная дни жизни нового главы семьи». Бета хмыкнул, растянул губы в улыбке, быстро набрал сообщение Накамуре и отложил телефон. — Ну вот, Биби, — он отстранился от рта альфы, вынимая собственный член, слегка уперевшись в верхнее небо. Распорки держали рот раскрытым, слюни все так же водопадом стекали по подбородку, бессмысленный взгляд упирался Камилло где-то в область татуировки. Он проехался членом по небу, слегка коснулся зубов и вновь толкнулся внутрь до конца, ладони с изголовья сползли обратно к голове мужчины, обхватили, и бета принялся ритмично натягивать его голову на себя. Прикрыв глаза, он пробормотал: — Теперь я глава Инганнаморте. Не хотелось, конечно, так скоро, но крутые времена требуют крутых решений. Ааах! ААХ! Черт, Биби… До чего же ты вкусный, сучара… Аааааах…

***

Томико Накамура вошел в кафе в пятом секторе и спокойно подсел за столик к отпивающему кофе парню. Молодой человек поприветствовал мужчину одними глазами, отламывая кусок пирога и закидывая его в рот. Накамура поставил перед собой чашку кофе и мягко улыбнулся. — Ли Шэнь? — И тебе привет, Томико. — Учитывая разницу в возрасте, я бы предпочел на «вы», — беззлобно. — Учитывая разницу в статусе, я бы тебе сказал не обращаться ко мне по фамилии, — улыбка. Альфа рассмеялся. — Тэо, я на пять минут, — омега кивнул, отламывая еще кусок от пирога. — Я тут шью для твоего супруга деревянный макинтош, не возражаешь? — А должен? — … — Если ты спрашиваешь, как я к этому отнесусь, то встречный вопрос — кто займет место главы? Альфа медленно моргнул, отвечая. — Ясно. Оно тебе так сильно нужно? — Вообще было не нужно до определенного момента. Тэо опустил глаза к чашке. Глупостью Ли Шэнь не страдал. — Он взял твое, да? — Тэо, это важно? — Мне — да. — Да, взял. Значит, «взял». Просто так, как и с Тэо, взял без спроса, без разрешения. Отобрал у владельца. — Я не верну тебе Джу И, но я дам тебе свободу от Северного медведя. — Я не буду горевать, — нервная улыбка с отблеском грусти. — Выпустишь меня из Легеметона? — И даже дам тебе чистые документы, — улыбка. Омега легко закивал, соглашаясь. Накамура придвинул к парню свой нетронутый кофе, встал и скрылся за дверями кафе, растворяясь в полуденной толпе спешащих людей. Тэо Ли Шэнь отхлебнул кофе, рассматривая движущееся человеческое море за панорамным окном. Мыслей было много, но словно ни одной. Что он почувствовал, когда Накамура протянул ему руку? Без сожалений, твердую, раскрытой ладонью… Сердце потянуло таким опасным навязчивым и терпким словом «надежда». Хейне «взял» то, что принадлежало Накамура, злорадная улыбка не успела расцвести на лице, пугливо скрывшись. — Приди и забери это, Томико, — прошептал омега. — Приди и забери.

***

Стерильное помещение операционной, холодный стол, на котором лежал Деймос Хейне под местной анестезией. Свет специальных ламп и подготовленный биопротез на металлическом столике. — Сколько мне так лежать? — поинтересовался глава Легеметона, всматриваясь в человека перед собой — Матео Медичи. — От двух до четырех часов, глава. Отладка системы займет больше времени, нежели установка. — Матео, Чезарио осматривал мою… «игрушку», — Хейне выдержал небольшую паузу. — Мне кажется, она сломалась. — Удивлен, что вы не обратились ко мне, глава. Чезарио прекрасный врач, но все же опыта у него еще не так много. — Мне тоже так показалось. Я хочу услышать ваше мнение. Пожалуйста. — Есть что-то, что вас беспокоит? — Он беременный, — Матео перекосило. Хейне увидел потемневшие глаза, даже если остальное лицо скрывала маска. Глаза были крайне красноречивы. — Это невозможно, — твердо. — Поэтому я и прошу вас проверить. — Я вас понял, глава.

***

Деймос Хейне приложил ладонь к считывателю, и двери разъехались в стороны, впуская двоих мужчин в личные апартаменты главы Легеметона. — Пойдемте, он в спальне. «Бззз. Бззз.» Хейне вынул телефон из кармана и взглянул на имя. — Джар, — бросил он Медичи, нажимая на кнопку «ответить». — Сейчас поднимусь, — «сброс». — Матео, могу вас оставить на несколько минут? Срочно необходимо подняться в корпорацию. Вам надо много времени? — Минут двадцать? Я не могу назвать точную цифру. — Двадцать минут подойдет. Я скоро, — и он скрылся за дверью. Матео Медичи выждал где-то с минуту, сверля взглядом перемигивающуюся с ним дверь. «Он не может быть беременным. Он стерилен. Я лично проводил процедуру». Мужчина прошел вперед, осматриваясь. Тишина была в этом каменном доме гробовой. Спальня нашлась быстро. Среди черного мрамора блестящих простыней лежало белое тело, то тут, то там засвечивающее синяками и засосами. Это было красиво. Именно так — КРАСИВО. Матео незаметно втянул носом воздух. Этот сукин сын был соблазнительным, особенно эти его красные волосы, что выразительно подчеркивали тело, но терялись в черных простынях. Медичи ухмыльнулся. «А Хейне довольно страстен». Хотел бы он, чтобы это были его метки? Да. Хотел. Не видеть мальчишку было просто, правильно. Не видеть равно не желать. Но сейчас, когда он смотрел на изогнутое на кровати тело, он не был уверен, что так же бесстрастен, как раньше. Тьма, подобная той, что захлестнула его четыре года назад, закипела и забурлила внутри, вздулась пузырями. Его взгляд зацепился за выглядывающую из-под темной простыни пятку, пополз выше — щиколотка, очертание голени и бедра, скрытых простыней, четкие линии второй ноги — металлический браслет на левой щиколотке и тонкая цепочка, тянущаяся от нее, спадает с кровати кольцами, оборачиваясь вокруг столбца. Талию облизывает черный язык тонкой материи, голая грудь, ему виден правый искусанный сосок, руки, предплечья, кисти — левую обхватывает такой же металлический браслет, но только цепочка тянется к столбу у изголовья. Лицо Фарадея в профиль — искусанные скулы, засосы на шее и синяки, припухшие красные губы явно зацелованы и покусаны альфой. Красные волосы падают на лицо, скрывая прикрытые глаза. О, Матео уже и забыл, как эти глаза могут смотреть. В Академии мальчишка смотрел на него с обожанием, а потом с ненавистью. Мужчина повел плечами — не холодно. Снял пиджак, закатал рукава рубашки и приблизился к кровати. Альфа взялся за край черной материи и потянул на себя, позволяя ткани соскользнуть с талии. Взгляд мужчины, как прикованный следовал за оголяющейся ногой все выше и выше, пока не облизал показавшиеся ягодицы. В сознании раздался звон колокола. Набат заложил уши, кровь прилила к члену. Сколько раз потом, он сам у себя спрашивал, почему возжелал парня, как мальчишка? Что в нем было такого? Он имел каждого, которого хотел, но споткнулся лишь об этого. Черная простыня упала на пол. Медичи накрыл ладонью правую лодыжку лежащего на боку парня. Авейра выдернул ногу из не успевших сжаться пальцев, вскакивая. Левая сторона, прикованная к кровати, изрядно мешала двигаться. Парень подобрался, подтянул к себе ногу, прикрывая наготу и настороженно уставился на мужчину, узнавание пришло быстро. — Матео, — прорычал парень. — Давно не виделись, Фарадей, — оскал. Авейра передернуло. Альфа схватил его за щиколотку, опрокидывая на спину и подтягивая к себе. — Будь хорошим мальчиком и не брыкайся. — Он уклонился он летящей в лицо ноги. — Мне приказано тебя осмотреть, — удар ногой пришелся по ребрам. — А ты все такой же задира, да, Фарадей? — Не прикасайся ко мне, ублюдок! Чезарио! Пусть Чезарио! — кричал омега. — Не трогай! — О нет, детка, сегодня это буду я! — возбуждение безумной волной ударило в лицо, ослепляя. Он хотел его тогда, но не получил. Борьба заводила, разгоряченный альфа со взмокшими от пота волосами хищно оскалился. Получит сейчас. — Не прикасайся! Вивисектор! Вивисектор! — злость сочилась из каждой поры. «Ублюдок Хейне специально его сюда привел. Специально!» пульсом билось в виске. Матео Медичи с силой развел ему ноги и тут же получил плевок в лицо. Это знак бессилия парня перед ним. Он отер ладонью лицо, скалясь. — Надо было тебя еще тогда заломать и трахнуть, — рычание. В затылок уперлось дуло, слух обжег тихий щелчок. — Я не разрешал трогать мое, — выстрел. Кровь брызнула Фарадею в лицо, он дернулся от неожиданности. Медичи рухнул на кровать, заливая ее теплой кровью. Авейра поджал губы, он не почувствовал ровным счетом ничего. Ни сожаления, ни сострадания, ни удовлетворения. Ничего. Ненависть, что еще несколько секунд назад била живым источником из глубины прошлого, сейчас растаяла, как вода на солнце. Он прикрыл глаза, заваливаясь устало на спину. — Зачем ты это сделал? — вопрос обращенный, наверное, к мертвым богам, нежели живым. Живых не осталось. Деймос отстегнул цепи от браслетов парня и накрыл его поднятой с пола простыней, заворачивая, пряча от просочившихся в комнату альф зачистки. Он поднял Фарадея на руки и унес в ванную комнату смыть кровь. — Я хотел, чтобы твоя ненависть нашла выход. Она нашла? Авейра смотрел на Хейне и не мог понять — нашла ли? Вероятно, ее бесследное исчезновение тому подтверждение. — Ты странный, — отворачиваясь. Альфа скользнул руками на плечи, спуская черный бархат материи с белой кожи, отпуская его в полет. — Я могу быть заботливым мужем, — поцелуй в плечо. Губы Фарадея дернулись в горькой нервной улыбке. — Ты разрушил мою жизнь до основания. Уничтожил все, что было мне дорого. Камня на камне не оставил… — он повернулся к Хейне и взглянул ему в глаза, вытягивая губы в твердую линию. — Моя душа, как море, а твоя на мели… Ты не можешь покорить море, сухопутное. Пощечина. Авейра лишь улыбнулся в ответ. — Не можешь. Ладонь схватила парня за волосы, оттянув, укус в основание шеи. Его развернули спиной, втолкнули в душевую кабину, вжали в стену, сразу сработала система подачи пара и воды. Хейне вжался в него всем телом, раздвигая коленом ноги. — Только силой, — стон, — Север может взять море только силой! Альфа зарычал, раздражаясь, вцепился в холку зубами. — Значит будет брать море силой! Фарадей вскрикнул, закусывая губу. — Одержимый ублюдок! — Аминь. Руки альфы уже вовсю хозяйничали на его теле, пачкая.

***

Деймос Хейне сидел в своем кабинете, ожидая Камилло Инганнаморте, нового главу семьи Инганнаморте. Солнце высоко поднялось в небо, прячась за пузатые обрюзгшие облака, которые своими тяжелыми брюхами лежали на шпилях башен и исполинских металлических деревьев Легеметон. Стук в двери отвлек от мыслей об Авейра. Альфа чувствовал себя так, словно блуждает в лабиринте: куда не свернет — всюду тупик. — Добрый день, глава, — Камилло учтиво поклонился. — Молодой глава клана Инганнаморте. Рад с вами познакомиться лично, — протянул руку, обтянутую перчаткой, для приветствия. Камилло мазнул по черной плотной коже взглядом. Хейне заметил. — Когда вы прошли инициацию? — Два дня назад. Можете не выражать соболезнования, Бартоломио был тот еще ублюдок. — Хмм… А вы, Камилло? Не передадите от меня привет Белиалу? — ухмылка. — Не знал, что вы знакомы. — Знакомы, — вежливая улыбка. — Я всем главам задаю один и тот же вопрос. Присягнете ли вы мне, глава клана Инганнаморте? — прищур. — Наслышан о вашем клейме. Честно сказать, я немного боюсь боли. — Я угощу вас анальгетиком, — акулья улыбка. — Как вам нравится биотехнический глаз? — он поднес палец к уголку своего глаза показывая. — Шрам остался. Вот тут. — Камилло… Мне присягнули все кланы. Остались лишь вы и Накамура. Накамура выражает свою позицию вполне очевидно, а вы? — … — Я наслышан о ваших способностях, личный аптекарь Сатаны. Но не советую злить медведя, это может плохо для вас закончиться. — Я вас услышал. Дам вам свой ответ через семь дней, — Камилло встал из-за стола и направился к выходу под вопросительным взглядом Хейне. — Может, мне еще к вам на прием записаться? — резко. — Не утруждайтесь, — ладонь придержала отползшую в сторону дверь. — Я сам к вам запишусь. Дверь закрылась. — Такой же сученыш, как и его отец.