Счастье для альфы. Выбраковка

Утро Фарадей встретил в руках альфы, мужчина все ещё спал. Было тепло и уютно. Он устроился удобнее, пропуская руку под локтем Накамуры, обнимая его, и мягко улыбнулся. — Мне нравится так просыпаться, — негромко над ухом. — И мне. — Ты слишком разговорчив, Фарадей. Меня это пугает, — Накамура обнял парня крепче. — Словно ты не настоящий, выдуманный мной. — Может, я просто хочу наверстать упущенное? — А ты хочешь? Авейра поцеловал мужчину в подбородок. — Ты говорил, что больше не уйдёшь, помнишь? — Не уйду, — альфа нежно провел ладонью по спине парня. Фарадей подтолкнул мужчину, укладывая его на спину и нависая над ним. У альфы стояло, не заметить такую твёрдость было проблематично. Он взялся пальцами за край трусов и потянул. Накамура схватил его за кисти, останавливая. — Предупреждаю сразу, я не умею делать минет, — перевел в шутку этот момент Авейра. — Фарадей, это необязательно. — А если я просто хочу? Отпусти мои руки, Томико. Альфа сглотнул, но разжал хватку. Авейра стянул белье альфы, выпуская на свободу напряжённый орган. Член был толстый, с выраженными набухшими венами и внушительных размеров, как и полагается альфам. Фарадей немного засомневался, но Накамуру уже повело, его возбуждение ощущалось кожей, а сбившееся дыхание заставляло собственный член крепнуть. Парень наклонился и вдохнул запах мужчины в самом его эпицентре, член в ответ дернулся, мазнув по губам. Авейра приоткрыл рот, касаясь губами головки и высовывая слегка язык, лаская её по кругу. Накамура сжал простыню в кулак. Даже такая нехитрая ласка его доводила до наивысшей точки. Омега принял головку в рот, насадился больше, пропуская её глубже, подавился, выпустил член изо рта, на глаза навернулись слезы. Смущение залило его лицо, но он стремительно склонился над альфой, скрывая румянец. Пальцы мужчины скользнули в растрепанные волосы омеги, нежно касаясь. — Фарадей… Авейра вобрал член снова с твёрдым намерением довести дело до конца. Он неумело сосал, старательно облизывая член, заглатывая как можно глубже. Накамура сцепил зубы, пальцы в волосах парня стали жёстче, грубее, требовательнее. Он застонал, сдерживаясь, чувствуя, что приближается к грани. В какой-то момент его настолько прострелило страстным желанием, что он зажал голову Авейра в крепкой хватке и стал толкаться бедрами навстречу. Альфа пристально смотрел на лицо парня, скорбную складку, залегшую между бровями, зажмуренные от напора мужчины глаза, стекающие на подбородок слюни, дрожащее горло и срывающиеся хрипы. Да, минет был неумелый, но Накамуру вело от самого факта долгожданной близости. Напряжённые руки омеги упирались в бедра альфы, но он старательно сдерживал рвотные позывы, непроизвольно сокращая горло. Накамура резко вдавил голову парня до предела, застонав и кончая. Рождение сверхновой, вспышка ослепила, а тело свело судорогой удовольствия. Дверь внезапно распахнулась, и на пороге показался обеспокоеный Джиа. Он примчался, так как показатели жизнедеятельности зашкаливали, датчики-считыватели отчаянно пищали. — Какого черта вы тут де… — ВОН! — заревел глава Легеметона, швыряя в Медичи подушку, но не выпуская голову парня, наполняя его рот спермой. Джиа рефлекторно перехватил снаряд в полете и захлопнул моментально дверь. Понимающая улыбка растянула губы главы дома Медичи. Фарадей отстранился, чувствуя, как горло сводит спазмом, протёр рукой рот, ловя на себе сфокусированный удовлетворенный взгляд альфы. Краска мгновенно прилила к лицу, покраснели даже уши, сердце стучало в груди как сумасшедшее, а собственный член затвердел. Томико схватил омегу за руки, притягивая ближе, устраивая у себя на груди. — У тебя стоит, — шепот в красное ушко. Фарадей засопел. Накамура аккуратно перевернулся, укладывая парня на спину, фиксируя его руки в кистях. Авейра дернул руками, пытаясь освободиться, мужчина заметил этот жест, как и пугливую тень, мазнувшую кистью по лицу. Он слишком долго был связан, поэтому Накамура разжал пальцы и поцеловал запястья омеги. — Не бойся меня, Фарадей. Я не сделаю больно. Пальцы парня запутались в коротких жёстких волосах альфы. Сердце грохотало в горле, страх плавно разжимал объятия. Он не сделает, но память все равно уколола пером под ребро. Ему нужно время. Он сильнее этого. Сильнее. Напряженное тело неохотно расслаблялось под тёплыми руками мужчины. Накамура задрал больничную рубашку, коснулся губами торчащего члена, отмечая сбившееся на вдохе дыхание парня, ладони нежно гладили бедра, успокаивая. Альфа покрыл поцелуями живот омеги, бедра, обошёл по кругу член. Он следил за выражением лица Фарадея, обещая себе остановиться, если тот его оттолкнет. Вобрав член, Накамура замер на мгновение, позволяя Авейра привыкнуть. Румянец стал ярче, а взгляд мягче. Сосал Томико замозабвенно, причмокивая от удовольствия, пропуская член в горло. Фарадей дернулся, сложился пополам, застонал, сгибая ноги в коленях. Альфа, чтоб не оказаться зажатым коленями парня, дернул его на себя, приподнимая навстречу его задницу. Авейра охнул, непонимающе уставился на мужчину и в следующую секунду задохнулся — Накамура лизнул ему анус. Омегу словно прошило током, электрические импульсы вонзились в позвоночник по всей его длине, парня выгнуло, из панически раскрытых глаз наружу полез ужас. — Томико! — Не бойся, маленький, все хорошо. — Не хорошо! Томико! Странно! Аааах! Альфа старательно вылизывал анус и промежность омеги, всасывая мошонку, легко прикусывая основание члена. Авейра заметался, скомкал в ладонях простыни, дыхание участилось. Пальцы на ногах свело судорогой, он заскулил, сжался и кончил, едва ли осознавая, что произошло. Сперма забрызгала ему грудь и даже немного лицо, но пьяный расфокусированный взгляд омеги говорил о том, что парень этого еще не заметил. Оргазм был многослойный, как облака в Легеметоне, а тело разнеженым. Накамура вытер лицо парня краем простыни, а грудь вылизал сам. Мягкая улыбка, очертившая абрис губ Фарадея, была самым замечательным из всего, что он видел до сегодня. Альфа пристроился рядом, притянул к себе расслабившегося парня, чьи глаза уже закрывались, и вздохнул, прислушиваясь к чужому дыханию. Когда омега засопел, Накамура вставил в ухо наушник и тихо позвал. — Джиа, заходи. Через семь минут альфа тихо отворил дверь, пальцем приглашая медбратьев. Через три минуты капельницы Фарадею были установлены, а глава Легеметона получил следующую дозу заживляющих препаратов и анальгетиков. — Извини, я не знал, что вы… Я просто выполнял свою работу… — Борджиа, не мямли. Дай поспать.

***

Камилло Инганнаморте прекрасно себя чувствовал на новом месте и в новой должности. Как Инквизитор он собирался донести до Корпорации Севера благую весть. У Легеметона новый король. Бета щелкнул зажигалкой, прикуривая, и нажал на кнопку «вызов» на голографическом проекторе. На нем были излюбленные чёрные узкие джинсы и темно-синяя, почти чёрная, рубашка с расстегнутыми тремя верхними пуговицами. Он успел сделать три затяжки ожидая ответ. — Рихард Хейне. Слушаю. — Вечер добрый, глава Севера. Меня зовут Камилло Инганнаморте, я действующий Инквизитор, — дружелюбная улыбка. — У меня для вас две новости. Хорошая и плохая. С какой вы предпочтете начать? — Наслышан о вас. Давайте начнём с плохой. — Ваш сын, Деймос Хейне, бывший глава Легеметона, не прошёл выбраковку. Мне очень жаль, — ложь. Змеиная улыбка, бета картинно затянулся, сверля взглядом лицо мужчины. Пауза со стороны Хейне продлилась не более минуты. — Вам не жаль. Но спасибо. Я немного разочарован, что Легеметон оказался моему сыну не по зубам. Кто занял его место? — По праву крови и праву силы, Томико Накамура, сводный брат Тэ Хуна. Можете выслать ему ваши поздравления. — Учту. А хорошая новость? — От лица Легеметона я отправил вам приглашение на свадьбу главы и его избранника, которого у него отнял ваш сын. — Ясно. Посягнул на неприкасаемое, значит. — Вы, как альфа, должны понять, что трогать чужое нехорошо. Мой глава передаёт вам, что не имеет претензий к Северу, так как долг он взыскал с вашего сына. Выбраковке быть. — Выбраковке быть. Мои поздравления главе Легеметон со свадьбой. — Желаете ли вы получить тело? — Камилло покрутил пальцами сигарету. — Если глава не возражает. Инганнаморте по-особому улыбнулся. — Я все устрою. Всего хорошего, глава. — Всего хорошего. Камилло глубоко затянулся, сворачивая дисплей. Серый дым изо рта парня потянулся к потолку, закручиваясь змеиным хвостом. Хейне не идиот, он не сунется в Легеметон за такой глупостью, как месть. Во-первых, у него на нее нет права. Хищная улыбка растянула губы беты. А во-вторых, любое воздушное судно без специального пропуска будет расстреляно ещё на подлете к Корпорации. Накамура намерен ревностно оберегать свое сокровище от внешнего мира. Хейне понимает, что все было честно, а за глупость и жадность надо платить. Он откинулся на спинку кресла, выдыхая дым в потолок. — Пока я твой Инквизитор, никто не посмеет усомниться в правоте Легеметона.

***

Два месяца спустя. Кабинет главы дома Медичи в центральном госпитале корпорации Легеметон. — Джиа, да какого черта? — Фарадей, успокойся. Он просто переживает за тебя. — Когда у него гон? — Я не знаю. — Знаешь, лабораторная крыса, — зарычал Авейра. — Когда у него гон? — Доктор Авейра, пожалуйста, услышьте, что я вам говорю. Да он себе скорее руку отгрызет, чем вам боль причинит, понимаете? Он просто боится сделать вам больно. — Срать я хотел на это! Как голыми руками кадык вырывать, так не боится, а как трахнуть своего омегу, так боится?! Когда у этого идиота гон?! — Авейра встал из-за стола резче, чем предполагалось, руками оперевшись о столешницу и вперив в альфу несгибаемый взгляд. Борджиа вздохнул. Фарадей был не менее упрям, чем Накамура. Только вот если омега уже был готов скрепить их брак меткой и сексом, то альфа все еще слишком опекал парня, опасаясь причинить боль, напугать или, того хуже, вызвать отвращение к себе. Они регулярно отсасывали друг другу, но со временем этого стало недостаточно. — Джиа, — добавил мягкости в голосе Авейра. — Я устал от минетов. Ты хоть представляешь, как у меня челюсть болит? У меня такое впечатление, что она выскакивает из замков всякий раз, когда я беру у него в рот… — Умоляю, Фарадей, без подробностей! — прервал альфа поток речи, подняв в жесте «капитулирую» руки. — Когда, Джиа? — Он на подавителях. Уже пять дней. — Когда, Джиа? — протянул Авейра, хищно улыбаясь. — Сейчас. Он у него сейчас. Забери подавители. Двенадцать часов и возьмешь его тепленьким, — Медичи улыбнулся. — Отлично. И передай при случае своему главе, что хватит со мной носиться, как с хрустальной вазой. Если я могу работать, то и сексом заниматься могу. Кстати, меня не будет пару дней на работе. Отмени, пожалуйста, запланированных пациентов, — акулий оскал. Фарадей вышел за дверь с твёрдым намерением довести задуманное до конца. Борджиа рассмеялся, откидываясь на спинку кресла. — Да, Накамура, повезло тебе с избранником.

***

Томико Накамура проснулся утром, около четырёх, от странного тянущего чувства внизу живота. Авейра спал рядом, но запах омеги буквально залепил альфе пощечину, приводя в чувство. Раскаленная спица желания пронзила темечко. Мужчину повело. Он потянулся ладонью к голому плечу, чувствуя, как дыхание сбивается, а прутья терпения перетираются напильником. Осознав, он резко отдернул руку, скатился с кровати и быстрыми шагами направился в ванную комнату. Стоило прикрыть дверь, как он уперся ладонями в столешницу, приводя дыхание в норму. Член стоял солдатиком. Накамура посмотрел на свое отражение — зрачки вытянулись. — Блядство, — он безуспешно искал пузырек с подавителями. — Блядство, — зарычал мужчина. — Томико? Альфа повернулся на голос, запах парня так и манил, завлекал. Накамура сглотнул, понимая, как выглядит — его собственный феромон заполнял пространство со скоростью звука. — Фарадей, уйди, пожалуйста. — Зачем? — щелкнул замок на двери, закрывая её. Щелчок прозвучал чрезвычайно громко, словно возведенный курок у виска мужчины. Накамура сглотнул. Взгляд альфы вцепился в дверную ручку, которую все ещё удерживали пальцы Авейра, словно он решал, что делать в сложившейся ситуации, а потом пополз вверх по нагому телу парня. Кисть, плечо, грудь, шея, подбородок, скулы, губы. И снова вниз: шея, грудь, пресс, вставший член, бедра, ноги. Накамура почувствовал, как в мозгах закоротило, облизал пересохшие губы. Запах вокруг него уплотнялся, лип к коже. — Фарадей, заклинаю, уйди, — горло ободрало сухостью, пальцы вцепились в столешницу с такой силой, что, казалось, ещё немного и она расколется. Авейра призывно улыбнулся, раскрывая руки в стороны. — Иди ко мне, тигр. Накамура сорвался с места и впечатал парня в дверь. Тонкое полотно жалобно задребезжало. — Ты забрал таблетки? — рычание, ладонь сдавила лицо, язык мазнул по губам. — Я, — пакостная улыбка. — Засранец. — Виновен, — ладони накрыли грудь альфы, чувствуя, как бешено колотиться там его сердце. — Разорву, — кулак шарахнул по двери. — Мой тигр, — томно. Омега куснул альфу за ухо. У последнего от нехитрой ласки напрочь сорвало ограничители. Зарычав, он вцепился в шею поцелуем-укусом, Авейра споткнулся о страсть альфы, поперхнувшись вдохом. Накамура подхватил парня под задницу, схватился рукой за ручку и рванул её на себя, выдирая ту с корнем. Пнув ногой дверь, он за три шага оказался у кровати, падая в её объятия вместе с омегой. Укус за сосок, Фарадей вскрикнул. Победная улыбка изогнула губы Авейра. — Мой тигр… Накамура укусил его за внутреннюю сторону бедра. С глухим рычанием он начал покрывать поцелуями щиколотки, закинул ногу парня себе на плечо и, приподняв над кроватью, приставил свой каменный член к дрожащей дырке. Он толкнулся одним резким движением, совершенно не подготовив Фарадея к проникновению. Омега дернулся, вскрикнул, глаза распахнулись в немом крике, соленая влага предательски заспешила вниз. Вымученная улыбка дрогнула на прикушенных губах, он зажмурился, вцепившись в руки мужчины. Боль такая знакомая и в то же время иная выбила из него дух стальным кулаком. Перед глазами альфы потемнело, его повело, он стиснул зубы, здавливая до синяков бедра любовника. Простонал. Фарадей был горячий и узкий. И такой желанный, что сводило зубы. — Фарадей, — выдох, — я уже… не смогу… остановиться… Нннмм… — Поставь мне метку, Томико, — выстонал омега, справляясь с болевыми спазмами, пряча болезненную гримасу. Феромон альфы забивался в каждую пору, присваивая себе тело Авейра. Страшно не было, потому что угрозы не было, было больно. Но это лишь вначале, он привыкнет к размеру и аппетитам мужчины так же, как уже привык засыпать вместе, завтракать, целовать, выходя из машины, принимать вместе душ. Альфа двинул бедрами, понимая, что ограничители послетали к дьяволу, и стал ритмично вколачиваться в парня. Он едва сдерживал стоны и рычание, кончая снова и снова, целуя парня куда придется, куда доставали губы в горячке гона. Фарадей кончал, подгоняемый мужчиной, задыхался, давился стонами и слезами, но так или иначе все равно оказывался натянут под самый корень на альфий член. Просить остановиться было бесполезно, Авейра сам на это пошёл, осознанно. Накамура повязал его уже трижды. В первый раз Фарадей искренне считал, что отдаст душу дьяволу, потом стало легче. Альфа прижимал его к себе, почти не соображающего, где верх, а где низ, и вылизывал, вылизывал, вылизывал. Шею, загривок, скулы. Губы опухоли от голодных собственнических поцелуев, тело усеяно засосами, словно россыпью звёзд, ему казалось, что Накамура вытряхивает из него сознание, вытрахивая до потрохов. Фарадей заблудился в этом мужчине, в его руках, губах, пьяных сумасшедших глазах, рычании, бессвязном бормотании милых глупостей. Он отключался и приходил в себя, чувствуя, как его ритмично вбивают в кровать, вертят, словно он игрушечный, как липко между ног от семени, как тело сотрясают судороги факельного шествия оргазмов, что зажигали повсюду уличные фонари, как удовольствие прописывалось в его опустевшей стерильной голове, перетаскивая туда свои пожитки. Он охрип, изодрал ногтями спину альфы, на которой красовалась эмблема дома Накамура — тигр. Томико дышал как марафонец, не в состоянии остановиться. Солёные капли пота слетали с кончика носа мужчины, влажные волосы прилипли к лицу, напряжённые руки со вздутыми венами удерживали парня под собой с такой силой, что под пальцами расцветали синяки, желание буром прокладывало себе путь в сознании и сердце. Внезапно альфа на секунду очнулся, сфокусировавшись на татуированной спине парня, плечам, шее… Это было даже не желание, скорее порыв. Присвоить, заклеймить. Узкие зрачки, острые зубы, голая притягательная, сводятся с ума шея, изгиб спины, красное лицо, уши и стоны, стоны, стоны… Зубы сомкнулись на шее, прокусывая до крови плоть. Фарадей дернулся, сознание заклинило, крик сорвался с губ воронами, разлетаясь по спальне, но альфа хватку не разжал, наоборот, надавил сильнее, вписывая в омегу свое имя. — Мой тигр, — простонал Фарадей, комкая простыни.

***

Накамура подпирал рукой голову, разглядывая спящего парня. Гон сошёл, осталось сладкое послевкусие. Он коснулся пальцами красной прядки волос, завернул её за ухо, скользнул рукой к шее, еле касаясь. Там расцвела его метка. Сейчас она все еще немного напухшая и воспаленная, но через пару дней связь между ними станет крепче, нерушимее. Фарадей открыл глаза, чувствуя сытость и ломоту во всём теле. Улыбка вышла мягкой и довольной. — Утро, Томико. — Как ты? — альфа поцеловал парня в лоб. — Я наверное попал под метеоритный дождь, — усмешка. — Не уверен, что смогу встать. — Сам виноват. Я просил тебя уйти. — Тебе не понравилось? — капризно поджатые губы. — Я беспокоился о тебе. Мне очень понравилось. Но ты все равно засранец. — Зато теперь на мне не только твоё кольцо, но и метка. — Я долго к тебе шёл, Фарадей, — он уткнулся лбом в лоб омеги. — Очень долго. Но все-таки дошёл, — теплая улыбка. — Спасибо, Томико, — он уткнулся носом в грудь альфе. — Я благодарен тебе за свою жизнь.