Крысиный король

      Охота у Колючки и Джея, как оказалось, и вправду выдалась намного лучше: в норе их встретили целых два голубя. Через белые перья одной из птиц тянулся слабый след от грязи, и Мейсон предположил, что это как раз та, которую поймали за домом. Громко выдохнув, кот лёг у самой дальней стены, подмяв лапы под грудку и стараясь согреться. Живот заурчал, предвкушая ужин. Колючка остановилась рядом, приглаживая распушенную от холода шерсть, и подвинула к себе одного из пойманных голубей.       Мейсон прикрыл глаза, стараясь собрать мысли в голове воедино.       – Разделить улов поровну будет немного сложно, – за словами Джея последовал какой-то мягкий хруст, – поэтому тебе отходит эта пара хороших крыльев. Мы разделим остальное и, если хочешь, тоже можешь взять что-нибудь.       Бродяга не видел, с кем говорит Джей, но предположил, что это был Брук. В его воображении чёрный кот сидел таким же сгорбившимся, как и в том лесу, склонившись над парой голубиных крыльев.       Затем он почувствовал, как Джей лёг по другой его бок, и теперь одиночка был окружен с обеих сторон.       – Наконец, – мяукнул тот, и, судя по всему, тут же приступил к еде.       – Я принесла бы больше, если бы та мышь не была ясновидящей и не заметила меня, – фыркнула Колючка.       – Это не она ясновидящая, – Джей явно говорил с набитым ртом, – а ты шумная.       – Там было палок больше, чем звёзд на небе! – Мейсон услышал, как кошка ударила хвостом по земле. – Нужно было уметь летать, чтобы не спугнуть хотя бы этого голубя.       – Да? Что-то я не вижу у тебя крыльев.       – Присмотрись! В моём роду явно было не без летающих котов.       Слабая, но тянущая боль не давала Мейсону сосредоточиться ещё сильнее, чем спор Джея и Колючки. Он всё больше убеждался в том, что одиночки погорячились, когда пытались уйти отсюда как можно скорее при своих ещё не до конца заживших ранах. Это место явно выгоняло незваных гостей, но бродяга чувствовал, что ещё не готов уйти, и далеко не был уверен, раны ли этому причиной.       Из мыслей кота вырвал толчок в бок, и, резко открыв глаза, он встретил взгляд Колючки.       – Не спи.       Мейсон неловко заморгал и посмотрел перед собой, на несколько кусков голубей, оставленных ему. Гадая, правда ли с ними сидит Брук, или ему привиделось, кот поднял взгляд и невольно почувствовал облегчение, – одиночка монотонно жевал предложенные ему крылья, не спуская глаз с пола. Оставалось поесть только ему.       Время продолжало двигаться странно.       Мейсон же продолжал сверлить взглядом голубей, но в его голове не пробегало ни одной мысли о том, чтобы начать есть, будто что-то их блокировало.       – Быстрее поедим, быстрее поспим, быстрее уйдём, – проговорил Джей, снова с набитым ртом.       Ком застрял поперёк горла Мейсона.       «Я не могу просто так уйти», – наконец, вырвалось у него из клубка мыслей, как птица из клетки.       И это подарило ему страх, а не облегчение, которое он ждал. Неужели теперь и он прикован к этому месту так же, как и Брук? Он может уйти, но мысли вечно будут возвращать его сюда и, в конце концов, вернут его назад, так всё будет? Чёрт возьми, он чуть не погиб здесь, разве этого мало?       – Мейсон?       Это был голос Колючки.       – Ты чего не ешь?       Кот снова неловко перевёл взгляд сначала на неё, а потом обратно на еду. Нужно было заставить себя поесть.       – Извини, – выдавил Мейсон, – я просто задумался.       Бродяга осторожно подобрал кусок мяса и, общипав с него перья, принялся жевать. Живот заурчал ещё сильнее, раззадоренный запахом свежей дичи. Краем глаза Мейсон заметил, как Брук смотрел на них.       Кота начинало страшно раздражать, как долго и странно всё тянется. Он в целом перестал ощущать себя настоящим за сегодняшний вечер. Мейсон знал, – нужно было хорошо выспаться и всё бы прошло, но он точно не смог бы уснуть прямо сейчас.       – О чём задумался? – беззаботно поинтересовалась кошка, как в те времена, когда на уме у бродяг были лишь игры, да охота.       – Мы ведь собрались уходить на рассвете, так? – осторожно начал Мейсон.       – Да, – мяукнул Джей. – Скорее бы!       Бродяга вжал голову в плечи, собираясь с мыслями.       – Мы можем уйти прямо сейчас, если хочешь, – предложила Колючка.       Как всегда, кошка замечала, когда с Мейсоном или Джеем что-то было не так, но не в каждый раз угадывала, что именно. Одиночка был тронут, но это ровно противоположное тому, что ему на самом деле хотелось. Это даже не часть.       – Если честно, я не уверен, что мы ещё готовы.       Он умудрился даже бесстрашно посмотреть на Колючку и Джея, а те, – с удивлением и сомнениями смотрели на него в ответ, отвлекшись от еды. Было глупо заставлять их оставаться едва ли не в месте своей смерти, но ничего другого Мейсон сделать не мог. А раз выбора нет, – нужно действовать напролом.       – Я вот очень даже готов, – отозвался Джей. – Это у тебя что-то болит?       Мейсон вздохнул. У него действительно ещё болела задняя лапа, та, в которой был крысиный зуб, да и мышцы продолжали ныть, но было ли это полной причиной? Кот чувствовал, что говорит подлую ложь, но таковой она являлась лишь наполовину.       – И заболит сильнее, если отправиться в путь, – слабо кивнул Мейсон.       Взгляд зацепился за Брука, который всё ещё находился в норе вместе с ними, и Мейсона слегка передёрнуло, стоило ему заметить, что тот пристально наблюдает за одиночками. Он быстро бегал взглядом от Джея к Колючке, тоже изучая их реакцию, и вдруг резко остановился на Мейсоне. Кот тоже замер, – Брук смотрел точно ему в глаза, будто специально хотел, чтобы он это заметил.       «Извини, – мысленно, тоже глазами, попытался ответить ему Мейсон. – Я не смогу это оставить так просто»       – Ну, раз так… – пожала плечами Колючка.       – Я буду спать завтра весь день, – тут же заявил Джей, уронив голову на передние лапы. – Не добудитесь.       Джей явно не врал. А Мейсон, наконец, расслабился. И Брук, вроде как, не возражал, – по крайней мере, до этого момента он так и не сказал ни слова.       Последний тут же поднялся на лапы, услышав решение остальных.       – Оставайтесь, на сколько будет нужно, – безо всяких эмоций проговорил Брук. Ни радости, ни гнева. – Спасибо за охоту.       Собрав в зубы оставшиеся кости, Брук вышел на улицу. Мейсон смотрел ему в след, ожидая, что тот обернётся ещё раз, но этого так и не произошло. Чёрно-белый кот оставил после себя жутко мрачное чувство, как краска оставляет свой след на стене, и Мейсон был почти уверен, что ощущает это только он. Только он знал о кладбище и только он слышал глубоко печальный голос, совсем недавно рассказывающий о жертвах этого места.       «Может, оно и к лучшему, – подумал одиночка, глядя на то, как легко приняли друзья его предложение. – Я быстро со всем разберусь»       Так или иначе, необходимое время было выиграно.

***

      Мейсон засыпал с трудом, – бродягу всё терзали мысли и вопросы, на которые давать ответ ни его разум, ни кто-либо вокруг пока не собирался. Джей громко сопел рядом, уложив голову на плечо Мейсона так, что ощущалась вся её тяжесть, а Колючка мирно свернулась в клубок по другую сторону. Слушая, ко всему прочему, вой ветра снаружи, кот упорно держал глаза закрытыми, надеясь, что уснёт с минуты на минуту, но покоя не находил. Удивляться было нечему, – если в первый раз он с лёгкостью уснул из-за страшной вымотанности, которая не давала голове даже возможности о чём-то подумать, то сейчас отдохнувший кот целиком настороже. Будь сейчас не второй день пребывания его здесь, а первый, перед глазами в таком мраке явно бы начали мерещиться крысы, столько, сколько нельзя вообразить. Они бы заполняли нору и кусали за всё подряд, но на самом деле ничего бы не происходило.       Бродяга вздохнул снова. Не получилось бы и даже перевернуться с живота на бок, не потревожив Джея с Колючкой.       «Что же там всё-таки происходит, в этом подвале, – продолжал он думать про себя. – Это не просто крысы. Мы видели крыс! Нет, с этими что-то не так»       Скрывает ли Брук от них что-то большее, чем крыс?       Мейсону показалось, что он лишь моргнул, и в эту же секунду наступило утро. Снаружи уже посветлело, и улица оказалась залита привычными тусклыми цветами этого двора, едва разбавляла которые лишь старая красная машина. Кот с облегчением обнаружил, что больше не чувствует тяжести на плече, и поднялся на лапы. Он потянулся с особой осторожностью, боясь потревожить ноющие раны и царапины, и выглянул наружу.       Тишину двора нарушало лишь дыхание Джея позади и щебетание птиц где-то вдалеке. Ветер тоже успел затихнуть за ночь, оставив на небе редкие просветы между облаками. Спросонья для Мейсона всё выглядело обычным, будто он проснулся в любом другом дворе на любом другом конце города, но сердце призывало не терять бдительности. Он помнил о том, что собирался делать.       Оставив Джея одного, Мейсон выбрался целиком, собираясь привести себя в порядок, – тут и там в разные стороны торчала шерсть, а некоторая мазь вовсе засохла окончательно и превратилась в корку. Кот дёрнулся и припал к земле от неожиданности, когда что-то белое справа от него вдруг резко задвигалось.       – С добрым утром, калека, – подала голос Колючка.       Мейсон выдохнул.       – И тебе привет.       – Не передумал оставаться? – кошка беззаботно принялась вылизывать шерсть на груди. Видно, идея выйти и умыться посетила её первее.       Одиночка бегло осмотрелся, но нигде не было видно Брука. Здесь не так уж и много мест, которые следовало посетить в его поисках, но Мейсону не хотелось быть ни в одном.       – Ещё нет, – кота всё же кольнула вина. – Обещаю, что за сегодня выздоровею. А Джей как раз отоспится перед дорогой…       «Неужели лгать всегда было так противно?»       – Ловлю на слове, – качнула головой Колючка. – Уж постарайся!       Мейсон сел рядом, принявшись вылизывать бока. Стоит ли рассказывать ей о своих планах? Стоит ли говорить о них Джею? В конце концов, они были его друзьями, и прошли вместе с ним через многое, но и Мейсон не должен злоупотреблять их верностью. Он бы прекрасно понял, откажись эти двое расследовать это дело вместе с ним и задерживаться здесь хотя бы на день.       Он знал Брука всего ничего, но что-то мешало ему так просто его оставить. Одиночка старательно выгонял из мыслей воспоминания о вчерашней представленной ему картине в лесу и тем более всякие предположения о том, что у местного кота на уме.       – Не видела ли ты Брука поблизости? – невзначай, на миг прервав вылизывание, спросил Мейсон.       – Нет. С тех пор, как он вчера ушёл, во дворе никого нет.       Кот не показал своей досады, но, похоже, искать свою цель придётся самостоятельно.       – Мы же не котята, я думаю, он нам уже не понадобится, – продолжала Колючка. – Или зачем тебе Брук?       Вопрос о том, рассказать ли о своих намерениях или нет, теперь уже стоял перед самым носом Мейсона.       «Я ведь ещё ничего не знаю, – сомнения были похожи на то, как если бы бродяга пытался дотронуться до огня лапой, а тот всё её обжигал. – Если скажу сейчас, то только запутаю»       – Хотел спросить, как долго будут болеть раны.       – Ах, точно, – кивнула кошка.       Замолчав, Мейсон начал перечислять в голове, где может оказаться Брук.       «Во дворе, в лесу, у пруда, у дерева, в доме первом, доме втором, доме третьем… – думал он, пока не появилась мысль более мрачная, – в подвале»       Мейсон прищурился, снова посмотрев на первый дом. Внутри до сих пор не горела лампочка, но коту казалось, что внутри, в темноте, если присмотреться, всё ещё блестят десятки пар маленьких глаз.       «Жаль, взглядом его не сожжёшь»       – Колючка… А ты никогда не думала, скольким повезло меньше, чем нам? – Мейсон заговорил осторожно, вполголоса. Боясь спугнуть.       Кошка посмотрела на Мейсона вопросительно, но, заметив его обращенный на дом пристальный взгляд, лишь глубоко вздохнула. Было ли в этом вздохе раздражение или такая же, как у него, печаль, одиночке сказать оказалось трудно.       Колючка же дала ответ лишь после некоторой задумчивой паузы.       – Я стараюсь об этом сильно не размышлять, – призналась она. – Мы живы, и хорошо. Если переживать за каждого в мире, сердца не хватит!       – То есть, ты тоже думаешь, что кто-то погиб там? – Мейсон напрягся: он чувствовал себя так, будто ходит по тонкому, как дубовый лист, слою льда.       Одиночка выставила лапы вперёд, потягиваясь после умывания.       – Наверное, это очевидно. Не будь у крыс пищи, они бы там не жили, а их там… вон, сколько. Да и этот твой Брук сказал, что мы не первые.       Колючка вдруг затрясла головой, вставая с места.       – Не хочу об этом думать! – решительно заявила кошка. – И тебе не советую. Лучше попробую поискать нам что-то на завтрак.       – Как скажешь, – повёл усами Мейсон. – Хорошей охоты.       – И тебе удачи.       Колючка легко ударила Мейсона хвостом по плечу на прощание и одним прыжком скрылась за углом гаража. Бродяга не был ни удивлен, ни расстроен, – зная кошку, он ожидал от Колючки как раз такого.       «Хотя бы, её уже посещали нужные мысли. Может, будет проще, чем я ожидал…»       Однако, тут же подушечки лап Мейсона закололо от волнения, – следующим на очереди был Брук, и с ним дела точно не пойдут так просто. Конечно, он знает об этом месте намного больше всех их, но горит лишь нежеланием рассказывать, и, вероятно, на это есть свои причины. Скрывал бы Брук что-то, будь это не чем-то важным?       Кот сдерживался, чтобы не чихнуть от пыли в подъезде второго дома, где решил первым попытать удачу.       «Может, он поддастся, если я сам предложу ему помощь», – размышлял он.       Мейсон всматривался вглубь подъезда, но в нём он не увидел ничего, кроме тьмы и облезшей зелёной краски на стенах. Не пахло ни котами, ни крысами, ни Двуногими, а, может, все запахи просто перекрыла пыль. Присмотревшись, одиночка всё же что-то разобрал на лестничном пролёте, – то была ярко-оранжевая кошачья миска, одиноко стоявшая возле двери в чью-то квартиру.       «Похоже, Двуногие здесь добры к Бруку! – подумал Мейсон, как вдруг понял, что и от миски давно не пахнет едой. – Когда-то были…»       К счастью, в этом доме не было подвала, и выскочить кто на Мейсона мог разве что сверху. На всякий случай не спуская глаз с лестницы на второй этаж, кот попятился назад и выпрыгнул из подъезда на улицу, наконец, спокойно вдохнув.       Кажется, теперь и собственные лапы просили бродягу скорее сбежать из этого места, где ни один угол не был для него приветлив.       «Даже в мусорном ящике будет лучше, чем здесь», – и как они только не заметили этого в ту ночь?       В памяти всё ещё оставался запах смерти и гнили, окутывавший тот подвал. Конечно, они сразу же почувствовали его, но неужели это никак не насторожило одиночек? Неужели это не настораживает совсем никого, кто приходит туда?       «Мы много чего не заметили», – вздохнул Мейсон.       Кот почувствовал каплю облегчения, подумав, что кому-то всё же удалось спастись, сразу ощутив неладное, прежде чем попасть в ловушку. Что чьё-то чутьё было развито лучше, чем у остальных.       Мейсон вспомнил и то, как усилился весь этот смрад, до того, что стало невыносимо терпеть, стоило появиться непонятной высокой фигуре позади них. Бродяга даже не был уверен, действительно ли это был кто-то из кошачьего рода, и не выдумало ли за него всё это сознание, лихорадочно пытавшееся понять происходящее. Разве может жить кто-то, у кого видны кости? Может, это была душа одного из погибших?       «Мертвецы не сходят с небес», – тут же одёрнул себя Мейсон, почувствовав себя глупым котёнком, наслушавшимся маминых сказок.       Но что, если это не совсем мертвец? Кто-то, кого ещё можно было спасти, пока не поздно, если они поторопятся? Знает ли о нём Брук, пытался ли он и ему помочь?       Подходя к третьему дому, сквозь запахи гнилых досок и мокрых листьев, Мейсон, наконец, почувствовал и кошачий.       «Брук говорил, чтобы его искали здесь, – вспомнил кот, прибавив шаг. – Стало быть, мне повезёт!»       Полностью деревянная дверь в дом была открыта и, похоже, никогда и не закрывалась. Внутри царила не тьма, а некоторый полумрак, видно, из-за доживающей свои последние дни лампочки. Мейсон слегка припал к земле, подкрадываясь к проходу, и осторожно заглянул за дверь, пытаясь разобрать в едва заметном пушистом комке Брука, а не шмоток паутины с пылью, оставленного Двуногим.       К счастью, ком пошевелился, сопровождаемый громким выдохом. Бродяга остановился, собираясь с мыслями и переминаясь с лапы на лапу, прежде чем издать неловкий кашель. Это сработало, – Брук тут же навострил уши, а затем и повернул голову.       – Привет, – выдал Мейсон, выпрямившись. – Не хотел тебя напугать!       Чёрный кот в молчании неторопливо поднялся на лапы.       – Здравствуй, – голос Брука звучал ещё монотоннее, чем обычно. – Что болит?       – Вообще-то, ничего… – начал Мейсон, переминаясь с лапы на лапу, – ну, так-то, болит, но это так. Ничего. Я пришёл поговорить.       Брук выдержал паузу, не сводя глаз с кота.       – О чём? – прищурившись, он поднял голову.       Мейсон вдруг понял, что совсем не подготовился к разговору, и все слова, которые он знал, выпали из его сознания. Как подступиться? Просто спросить напрямую?       «Расскажу, как есть»       – В общем, мне в последнее время не даёт покоя… этот подвал… – бродяга сел напротив, обвив пушистым хвостом лапы. – Я всё думаю о произошедшем, и о том, что случилось бы, не выберись мы оттуда вовремя.       Ответ последовал быстро.       – У меня осталось немного ромашки для такого, – Брук говорил так, будто повторял эту фразу далеко не раз. – Она успокаивает нервы. Ты пришёл за этим?       «Может, мне и вправду просто нужна ромашка», – с горечью подумал Мейсон, но решил стоять на своём.       – Нет, нет, я в порядке. Но я знаю, что… многие… – кот вновь замялся, подбирая слова. – Многие погибли там, не успев сбежать. И я уверен, что это мучает тебя до сих пор.       Брук перевёл взгляд на пол.       – Расскажи, что же здесь происходит?       Брук продолжал молчать, но кончик его хвоста заметно дёргался, а затем и весь хвост глухо забил по каменному полу. На глазах у Мейсона, кот снова боролся с чем-то глубоко внутри, но на этот раз никого, кроме них, вокруг не было. Мейсон надеялся, что это поможет, – разговор наедине прошёл бы легче, чем в компании остальных, – но теперь им овладевал страх, что ничего не выйдет.       Когда чёрный кот снова заговорил, он не поднял взгляда.       – Я и так рассказал вам больше, чем должен был, – в его голосе не было даже гнева. Он повторял заученные слова. – И знать больше, это опасно для вас же. Уходите отсюда с пустой головой. Оставьте это мне.       «Так и знал»       – Но ты не рассказал нам почти ничего! – возразил Мейсон. – Например, почему в этом подвале столько крыс? И разве… разве нет какого-нибудь способа избавиться от них? Неужели даже Двуногим всё равно?       – Двуногие не живут в этом доме, – зарычал Брук, – им неважно, что там происходит. И никто, ни живые, ни мёртвые, не могут ждать от них помощи.       – Должно быть что-то! Как давно они появились здесь? Может, ты что-то ещё знаешь о них?       Кот молчал, и Мейсон начинал опасаться, что так всё и продолжится.       – Они появились при тебе?       Одиночка вздрогнул, когда Брук, вскинув голову, вновь грозно посмотрел ему точно в глаза.       – Любопытство убивает, Мейсон. Или, может, ты хочешь перебить их всех сам?       Бродяга нахмурился. Он не боялся, но точно видел: едва проявившийся гнев чёрного кота перемешан с отчаянием.       – Может, и хочу, – твёрдо ответил кот. – Пусть толком я не знаю тебя, но в чем-то мы похожи: как и ты, я не смогу спокойно ходить по земле, зная, что где-то погибают мои собратья от самых отвратных созданий на свете, но и не смогу остаться здесь навсегда.       «Я могу представить, как страшно быть прикованным», – промелькнуло в его голове.       – Само существование этого места где-то там, прямо под боком моего дома, – всего города! – не оставит меня в покое, пока не будет уничтожено. Уверен, мы можем что-то сделать с ними. Ты помог нам, и теперь я хочу помочь тебе!       «Я хочу помочь тебе!», – решительно проговорил бродяга незнакомой белой кошке с выпирающими рёбрами, загнанной в ловушку детёнышами Двуногих. За его спиной горели оставленные ими огненные палки.       «Неужели? – отвечала она. – Ты всем так говоришь? Спасибо… Спасибо. Меня зовут Колючка»       Мейсон знал, что поступает правильно. Разве обыкновенная помощь, это не самое простое, подвластное коту великое дело? Дело, сравнимое лишь с силой звёзд, но такое доступное?       От былой, только накапливающейся злости, не осталось и следа, – в мягких, зелёных глазах Брука снова поселилась страшная неуверенность, и он отвёл взгляд. Хвост перестал бить по земле и оказался прижат к чёрно-белым лапам. Брук снова погрузился в мысли.       – Пожалуйста, подумай, – осторожно продолжил Мейсон. – Может, есть какие-нибудь слабые места? Я не очень много дел имел с крысами, тем более, с такой огромной стаей, но даже у них должно быть, по чему ударить!       Одиночка подобрался ближе.       – Ты ведь давно здесь, верно?       – Я… я не помню, сколько, – тихо выдохнул Брук. – Кажется, что всю жизнь. Луны слились в один день, в котором я спасаю ещё живых и прошу прощения перед уже умершими. Я так и не придумал…       Вместо продолжения, Брук замолчал, крепко зажмурившись, когда Мейсон попытался посмотреть на него.       – Но ведь ты не виноват! – возразил кот.       «Как он может винить себя, когда только и делает, что спасает?»       – В одиночку я так и не придумал, что можно сделать с крысами. Тянул, и тянул… не знаю, чего я ждал, и какое чудо должно было на меня свалиться.       – Тогда ты ждал нас, – подсказал Мейсон. – Нас много, и вместе мы точно придумаем, что делать. Одному хорошо, а в компании, – еще лучше!       Наконец, Брук повернулся. В душе у Мейсона что-то победно кольнуло, – теперь на лице кота горела хоть и малейшая, но надежда. Он смотрел так, как смотрит давно голодающий одиночка, которому вдруг предложили жирного голубя.       – Извини, я… Наверное, я просто не выдержал, – Брук слабо, безо всяких сил, покачал головой. – Не должен был столько на тебя взваливать, вы втроём и так пережили слишком много. А они… я ведь сам говорил, что рассказал достаточно, а теперь… – сердце Мейсона сжалось: Брук путался в словах и выглядел так, будто вот-вот заплачет. – Вы ведь ни в чем не виноваты.       Мейсон неловко подобрался ещё ближе, в качестве поддержки дотронувшись своим хвостом до передней лапы Брука.       – И ты тоже, – повторил кот. – В конце концов, это лично моё желание помочь. Я бы хотел, чтобы его уважали.       «Хорошо, если остальные это желание разделят…»       – Но как же твои друзья? – замялся Брук. – Для них я ещё больший незнакомец, чем для тебя. Просто странный затворник, лечащий своими травами, где-то на окраине города, в пыльных развалинах. Разве они согласны?       Мейсон наклонил голову вбок, водя лапой по полу.       – Ну… я им ещё не говорил… но я обсужу это с ними. Будь уверен, они точно согласятся. Уж мы-то повидали и не такое.       «То, что я делаю, – правильно, – убеждал себя одиночка. – И теперь я не буду отступать»