Крысиный король

      Голова страшно гудела, как после самого сильного ливня, и пищание крыс со всех сторон не позволяло ушам отдохнуть ни на секунду. Крысы шумели, кричали то от страха перед бродягой, то от радости, предвкушая победу, и будто бы пели свои странные, известные только их народу песни. Глаза Мейсона едва что видели в темноте, – зрение вовсе стало мутным то ли от боли, то ли от головокружения. Вокруг плясало множество силуэтов, время от времени умудряясь цапнуть кота за хвост или лапы, сколько бы он ни пытался отбросить нападающих, – те продолжали прибывать. Нужно уходить, они взяли числом.       «Где же остальные? – пробилась сквозь боль единственная мысль в его голове. – Мы не справимся… мы не сможем. Должны идти, сейчас»       Мейсон попытался осмотреться, – вокруг только тьма, и лишь тусклый свет из прохода помогал увидеть блеск в крысиных глазах и их облезлые маленькие тельца, покрытые засохшей и давно чёрной кровью. Погребенная под их кишащей стаей белая шерсть выбивалась из этой картины, и порядком ослабевший разум с трудом сложил два и два, – кажется, это та же, что была и у Колючки. Ком меха не шевелился и становился всё менее белым, сочась кровью, стоило грызунам с восторгом вонзить в него зубы.       «Наверное, оторвали огромный клок, когда дрались», – решил Мейсон, лениво стряхнув с уха ещё одну крысу. Он почувствовал жжение, – видимо, часть уха осталась у неё.       Саму Колючку нигде не было видно.       «Может, она уже ушла…»       Собрав последние силы, Мейсон побрёл к выходу, таща за собой заднюю лапу, – тройка крыс успела вцепиться в неё, создавая лишний вес, но кот перестал её чувствовать ещё в начале боя, что, в какой-то степени, даже помогло. Внимание привлёк целый ком больших мёртвых грызунов, лежащий в самом начале подвала, так близко к лампочке, что с лёгкостью освещался даже таким тусклым светом. Мейсон прищурился, всматриваясь в него, – через солому в голове пробивалось подозрение, что для крыс тело было слишком светло-серым и ничем не запятнанным.       «Джей… это Джей!»       Вмиг зрение кота стало острее, чем у любого орла, и одиночка увидел лужу яркой красной крови, расползавшуюся под утонувшей в ней головой друга. Пятно на ней говорило о том, что череп явно был проломлен, – кажется, беднягу неудачно сбросили вниз.       «Он не должен быть в подвале! – не верил Мейсон. – Это не он!»       Кот почувствовал огромный вес, навалившийся на него со спины, и больно рухнул на бетон. В нос ударил знакомый острый запах гнили, а в горле появился новый тошнотворный ком. Двигаться не получалось, – теперь не поддавалась ни одна лапа.       На весь подвал вдруг возвысилась размытая в контуре тень, – кто-то загородил проход, оставляя совсем немного света. Мейсон болезненно поднял глаза, и сердце кольнуло, стоило встретиться взглядом с Бруком, неморгаючи наблюдавшим за ним из безопасности. Он точно поможет им! Хоть кто-то!       Бродяга попытался прохрипеть его имя, но вместо этого его горло сдавило со страшной силой, а шею закололо, будто в неё вонзили когти.       «Он должен… что-то сделать!» – Мейсон зажмурился и яростно мотал головой, отгоняя от себя подоспевших крыс.       Громкий смех затмил весь писк и скрежет когтей по бетону, и крысы на миг затихли, а затем, будто подхватив смех, запищали с новой силой. Ударивший в уши голос раздавался не из подвала, и не над его головой, – смеялись, видно, откуда-то снаружи. Интересно, кто? Может, это ему кажется?       В следующую секунду раздался оглушительный удар какого-то большого камня по бетону, эхом разносясь по подвалу, – это точно не показалось. Мейсон распахнул глаза от неожиданности, но совсем ничего не увидел, – проход теперь был закрыт, и свет оттуда больше не служил ему поддержкой. Мейсон остался один в своей могиле.       Кот тщетно попытался закричать, когда в череп вонзились чьи-то огромные клыки, а в глаза полилась густая кровь, сжигая их, будто яд.       – Перестань дёргаться.       Незнакомый голос шёл откуда-то не отсюда, и одиночка подумал, что это его собственный разум твердит сдаться.       – Мейсон!       «Уинстон? – пришла ему безумная мысль, когда кот замолотил лапами, пытаясь выбраться. – Неужели я уже мёртв?»       Ещё более яркая боль от укуса за хвост отрезвила его, и Мейсон рефлекторно вскинул голову, распахнув глаза во второй раз. Они снова видели так же, как и раньше, и перед ним больше не было темноты подвала, – в дверном проёме подъезда виднелись деревья, грязь и ржавая красная машина. Кот тяжело дышал в попытках вернуть весь отобранный у него воздух, или хотя бы успокоить колотящееся сердце.       – Всё хорошо?       Это явно Колючка.       Не до конца веря ушам, одиночка повернул голову на звук, и увидел белую кошку, лежавшую вплотную к его боку, без единой капли крови на шерсти. Она выглядела так, будто Мейсон только что сказал, что слопал всю крысиную отраву, – осуждающе, но на морде мелькало искреннее беспокойство. Голова тщетно пыталась переварить то, что кошмар был не наяву, – казалось, что в нос до сих пор бьёт густой запах гнили.       «Может, я отключился? – не понимал одиночка. – Крысиный король уже мёртв?»       – А кто… меня… – попытался проговорить кот, но краем глаза заметил голову дремавшего Джея на своей спине, только сейчас почувствовав тот самый вес. Крови на нём тоже не было, – …за хвост…       – За хвост укусил? – догадалась Колючка. – Джей, когда получил от тебя им по носу.       Мейсон выдохнул и часто заморгал. Глубокий вдох помог ему вернуться из сна в реальность и кое-как осознать себя вне того подвала, вспомнить, что и полученные раны ненастоящие, и глаза ядом не залиты. И бой только предстоит.       Кот посмотрел по сторонам, – Брука нигде не было видно. Видимо, снова сторожит тот дом.       – Так что? – переспросила кошка. – Всё хорошо? Ты во сне так дёргался, будто тонешь.       – Ага, – пробурчал полусонный Джей. – И ещё дерёшься с акулами.       Одиночка проклял свой разум, подкинувший такие видения.       – Наверное… Я уже и не помню, что приснилось, – соврал кот. – Но всё хорошо. Спасибо… Всё нормально.       Колючка выставила лапы вперёд, потягиваясь.       – Тогда доброе утро, – зевнула она, – уже полдень.       Решив потянуться следом, Мейсон осторожно зашевелил лапами, убеждаясь, что на них не появилось новых укусов. Тем не менее, у одиночки перехватило дыхание, стоило ему обнаружить, что он в действительности перестал чувствовать одну из задних лап, как раз ту же, что и во сне.       «Как же так? – кот второпях вытянул шею, пытаясь взглянуть на неё, но Джей всё закрыл собой. – Неужели это всё тот зуб?»       Проснувшийся из-за его движений Джей недовольно замычал, но, зевнув, всё же переложил свою голову с чужой спины на пол.       – Ладно! – мяукнул тот с закрытыми глазами. – Встаю.       Напоследок серый одиночка с силой затарабанил задними лапами по боку Мейсона.       – Ай! – мигом взбодрившись, подскочил кот. – Да кто так делает?       Лапа, которую Мейсон до этого не чувствовал, вдруг больно заколола, будто в неё вонзили миллион острых когтей.       – Ты мне всю лапу отлежал, – с облегчением понял он, поджав её, чтобы уменьшить боль.       – Ну-у-у, да, – беззаботно снова зевнул Джей.       – «Ну, да»! Я думал, у меня её уже нет! – мяукнул Мейсон, уворачиваясь от пытавшегося его достать Джея.       Серый кот довольно прищурился, с вызовом смотря на него снизу вверх.       – Да вроде на месте.       Не выдержав, Мейсон в шутку замахнулся, угрожающе растопырив пальцы без когтей. Джей раскрыл пасть, явно готовясь укусить его огромную лапу в ответ, стоит только приблизиться.       Не успевший начаться бой прервала Колючка, окликнувшая обоих. Повернув голову, Мейсон обнаружил и неловко выглядывающего из-за дверного проёма Брука. Кажется, выглядел тот ещё тревожнее, чем в первый день знакомства.       «Даже не знаю, кто переживает больше всех…»       Воспользовавшись рассеянным вниманием противника, Джей резко вскочил на лапы, хлопнул застывшего Мейсона по голове и бросился на улицу, – послышался только шорох гравия снаружи.       Колючка с улыбкой закатила глаза, наблюдая, как от огромного возмущения подрагивают усы Мейсона.       – Надо быть проворнее, – пожала плечами кошка, шагая через порог дома. – Пошли.       – Нельзя быть проворнее, чем Джей, – одиночка отправился следом.       День был солнечный, – даже лучше, чем они предполагали. Тёплые лучи мигом охватили спину Мейсона, и тот едва не замурчал от удовольствия, борясь с желанием лечь животом вверх и задремать, позволяя теплу заботливо окутать его после стольких дождей. По небу плыло только два одиноких облака, таких крохотных и тонких, что вряд ли смогут нарушить их планы.       Нахлынувшая от такой погоды лень, зато, смогла бы. Одиночка потряс головой, пытаясь согнать сон, хоть и знал, что стоит им шагнуть за порог дома, лень запросто сменится адреналином.       «Даже если собирается ливень, мы должны успеть до него, – размышлял Мейсон. – Скорее бы снова стать простым котом…»       Они шли в молчании, и вскоре около подъезда стал виден Джей. Он бил хвостом по земле, дожидаясь остальных, но не решался зайти внутрь сам. Хорошая погода позволяла котам чувствовать себя далеко не такими скованными, как в дождь, а шум падающих капель и гроза больше не должны отвлекать на себя внимание, – Мейсон всеми силами искал плюсы в сложившейся ситуации.       На этот раз они зашли в дом без промедлений, – может, просто устали бояться, а может, предстоящая месть придавала им сил. Собираясь с мыслями, Мейсон сделал ещё один глубокий вдох, остановившись на пороге. Привычный гнилой запах заполнил его лёгкие.       Брук стоял возле лестницы, по очереди осматривая всех троих, будто не верил тому, что видит. Шерсть Колючки слегка касалась бока Мейсона. Это успокаивало.       – Ну, – мяукнула Колючка, – вот оно.       – Да, – бурый кот кивнул.       Послышалось, как снаружи застрекотала сорока. Подушечки не закололо от желания словить и съесть птицу, и чувство голода, похоже, перекрылось чем-то более важным.       – Я… я собрал немного трав с утра, – робко заговорил Брук. – И паутины. На всякий случай. Тут много паутины.       – Спасибо, – улыбнулся Мейсон.       Черно-белый кот переминался с лапы на лапу.       – Не переживайте, если получите много ран. Я окажу любую помощь, если потребуется. Я многое умею. Особенно… всё, что связано с крысами.       Он поможет им не хуже ветеринаров, спасающих бродяг при смерти, и всё будет в порядке.       – Не сомневаюсь в этом, – кивнул Мейсон.       – Поэтому и не так страшно, – лизнув грудку, добавила Колючка.       – Да, чуть легче.       Брук замолчал, опустив взгляд, но вдруг шагнул вперёд, к ним.       – Послушайте, – вдруг серьёзно заговорил он, – сейчас же последний шанс повернуть назад.       Мейсон напрягся, но совсем ненадолго, – если бы Брук не попытался вновь отговорить их, стоило бы начать сомневаться, не подменили ли их друга.       – Вы уверены в том, что хотите сделать? – кот виновато опустил плечи, будто он и был тем, кто заставил всех отправиться в бой. – Там погибло так много одиночек… Я не хочу, чтобы эта участь в итоге постигла ещё кого-то.       Мейсон боднул того в щеку.       – Мы же не котята, – «Хотя ума у нас, наверное, не больше». – Мы знаем, что делаем, куда идём, и что нас там ждёт.       Чёрно-белый кот ненадолго уронил подбородок на его макушку, принимая поддержку, прежде чем Джей с размаху ударил Брука по спине.       – Бойся за крыс, которые сейчас в подвале! – как ни в чём ни бывало, улыбнулся он. – Они и не подозревают, что им пара старых знакомых кости пересчитать собираются.       Напоследок Джей потрепал его по голове, и вдруг сбавил свой пыл, добавив с совершенно несвойственной ему серьёзностью:       – И помни, о чём я тебе говорил.       Даже в такой солнечный день внутри тёмного подвала ничего не было видно, хоть Мейсон и надеялся на это лишь самую малость. До туда не достаёт солнце, – и крысам это только в радость. Только бродяги спустятся вниз, – хорошая погода уже не будет играть для них никакой роли, оставшись где-то в другом мире, где есть свет, простор, и чистый воздух.       – Я чувствую, что нам снова улыбнётся удача, – заверила Колючка, потягивая каждую лапу в качестве разминки. – Или, как минимум, Дух Всех Живых.       – Не мёртвых, и уже хорошо, – кивнул Джей. – Глаза боятся, а лапы делают, знаешь.       – Не давайте крысам повалить себя на землю, – наставлял Брук. – С такой стаей встать будет очень тяжело.       Джей поёжился, и эти мурашки передались и Мейсону. Он помнил, как упал на бетон, когда бой ещё только-только начался, и запросто встал, но лишь потому, что имел на то силы. Упади он позже, как Джей, последствия могли бы быть намного хуже.       – И, умоляю вас, не пытайтесь убить его самостоятельно, – эта фраза была напрочь пропитана страхом. – Выведите его сюда, где нет крыс. Если почувствуете, что что-то не так, уходите сразу же. Прошу вас.       «И в мыслях не было драться внутри!»       – Мы герои, а не самоубийцы, – помотала головой Колючка.       – От героя до самоубийцы один шаг, – невзначай мяукнул Джей. – Но мы придём к вам на помощь, если что-то случится.       Выгоняя ненужные мысли, Мейсон потряс головой и выпрямился, окончательно собравшись.       «Пора»       Брук поднялся наверх, заняв своё место возле камня, и теперь Мейсон с Колючкой стояли перед самым входом в подвал, а кончики хвоста дрожали у обоих. Кот всматривался в темноту, пытаясь то ли разглядеть там крыс, то ли настроить себя на худшее. С улицы больше ничего не было слышно, и, казалось, что мир тоже замер, если бы не дрогнувшее ухо одиночки, вдруг уловившее тихое копошение где-то под землёй.       «Да, они всё ещё там. Знают ли они, что произойдёт?»       Но если выбрал путь, – иди по нему до конца.       – Держись рядом, ладно? – выдохнул Мейсон.       – И ты тоже, – коротко ответила ему Колючка.

***

      Не то, чтобы Мейсон надеялся, что за время их отсутствия подвал расцветёт и вдруг обзаведётся источником света, но плечи всё же разочарованно опустились, стоило вновь шагнуть на бетонный пол. Кот прищурился, – понадобится немного времени, прежде чем глаза привыкнут к темноте, но память уже подыгрывала ему, показывая знакомые большие дыры в стенах, из которых вылезали крысы, одна за другой, и каждая намеревалась вырвать сердце из его груди. В ушах тихо зазвенели их песни, те, что были во сне. Внутри всё напряглось, – воображение играло с одиночкой, как с полумёртвым воробьём, заставляя верить, что враги уже почти у его лап и вот-вот придётся обороняться.       Мейсон выпустил когти, не собираясь давать слабины.       «Интересно, крысы нас уже заметили?»       Размытая граница между тьмой и каким-никаким тусклым светом была так близко, что казалось, будто и сама тьма может схватить бродяг за лапы и проглотить, не дав и шанса на победу. Кот знал, что если долго смотреть в темноту, – рано или поздно покажется, что на тебя угрожающе смотрят в ответ. Мейсон твердил сам себе, что опасны крысы, а не мрак, а с крысами он драться уже умеет.       «А с котами… – замялся он. – С котами тем более»       По помещению раздавался глухой стук от того, как нервно бьёт хвост Колючки по бетону. Мейсон повернулся к кошке, и та с готовностью кивнула ему в ответ, – её нахмуренное лицо, в отличие от хвоста, излучало решительность.       «Всё произойдёт быстро»       Двое бродяг осторожно шагали вперёд, слегка пригнувшись и не отступая друг от друга ни на миллиметр. Их отважная вылазка была равна заходу в пасть огромному псу, которую тот в любой момент захлопнет. А может, нырку в море, полному акул.       Подушечки лап закололо. Мейсона не покидало ощущение, что он ступает по чужим засохшим костям, пролежавших здесь добрые десятки лун, прежде чем их случайно обнаружили, хотя на самом деле ничего из этого не появилось. Тогда в голове одиночки возникли те же сухие кости и черепа, но похороненные за стенами подвала, куда, скорее всего, крысы проталкивали своих жертв через те самые большие дыры. Неужели они делали это специально, не желая вызвать подозрений у тех, кто заходит сюда?       «Обычные крысы наверняка бы съели такую тяжёлую жертву на месте, не думая о последствиях, – прижал уши Мейсон, удивляясь, как по-обыденному он размышляет о мёртвых собратьях. – Неужели это всё тот вожак придумал? Может, он уже продумал план и для нас?»       Кот осмотрелся вокруг, но никого так и не было. Колючка держала уши востро, оставаясь настороже.       «Понимает ли вожак кошачью речь, или полностью перешёл на крысиный?»       Раздался новый, едва слышный глухой удар, но на этот раз это был не хвост Колючки. Оба одиночки пригнулись, ожидая нападения, но сколько бы те не всматривались, никого не появилось.       – Копошатся, наверное, – прошептала кошка.       – Что-то будет, – так же тихо ответил Мейсон.       По крайней мере, бродяга надеялся на это, поскольку вариант лезть внутрь самому его устраивал ещё меньше, чем драться с вылезшими оттуда крысами. Наверняка там повсюду пролегают горячие трубы, которые только помешают им всем, но будут преимуществом для уступающих в размерах крысам. Заберутся туда, – обратно не выйдут, и облегчат грызунам работу.       «Но если они не выйдут сами, придётся ждать ещё»       И вправду, – Брук не соврал про горячие трубы. Чем ближе подбирались одиночки, тем теплее становился воздух вокруг. Глаза пока различали только силуэты, и приходилось ориентироваться по слабому теплу, гадая, насколько близко им удастся подобраться, прежде чем их утащат внутрь, перепутав с трупами.       «Если мы выберемся отсюда живыми, – взмолился Мейсон, – клянусь, что больше не буду воровать еду у Двуногих со стола. И скажу Бруку…»       – Берегись!       Крик Колючки вывел Мейсона из мыслей достаточно быстро, чтобы он успел среагировать на одну единственную крысу, прыгнувшую из тьмы. Он второпях и со всей силы взмахнул лапой, и крыса с громким жалобным писком ударилась об стену. Кот припал к земле, огромными глазами осматриваясь вокруг, и так же поступила и Колючка. На удивление, никого вокруг больше не было, и подвал снова погрузился в полную тишину.       – Это всё? – тихо мяукнул Мейсон, не видя в произошедшем никакого смысла.       Пригнувшись, одиночка подобрался чуть ближе, всё дёргаясь и пытаясь разглядеть, жива ли затихшая крыса. Судя по силуэту, та выглядела по-странному худой, а хвост и вовсе был наполовину обрублен и, кажется, покрыт какой-то гнилой коркой. О густом запахе не хотелось и задумываться. Неужели один из больных грызунов не выдержал, напав раньше времени?       «Что это может…»       Боль в задней лапе не дала Мейсону додумать свою следующую мысль, и кот, забыв её напрочь, подпрыгнул от неожиданности. Он мгновенно обернулся, желая увидеть обидчика, но тут же пожалел об этом: позади них образовалась целая стая новых, здоровых крыс, и все они наступали.       Больше грызуны не собирались сохранять тишину, – они защёлкали зубами, запрыгали и громко запищали, будто насмехались над котами за их глупость, платой за которую станут их жизни.       Воздух наполнился запахом гнили, и Мейсон держался, чтобы не закашляться и не потерять бдительность перед норовящими его укусить грызунами. Он резко дёрнул лапой, сбрасывая одну отчаянно вцепившуюся в неё крысу.       – Проклятье, – выругалась Колючка, ударив ещё одну по голове. – Они пытаются оттеснить нас вглубь!       – Нужно продержаться дольше, – выплюнул Мейсон вместе с клоком вырванной плоти. – Вперёд!       «Мы должны играть роль заблудившихся одиночек. А они не должны понять, что происходит!»       Кошка в ту же секунду взмыла вверх, перемахнув через группу возмущенно запищавших грызунов, и Мейсон последовал её примеру, приземлившись прямо на одного из них.       «Вожак в тот раз вышел только спустя время, – размышлял он, шипя и проходясь когтями по всё новым и новым тельцам. – И перед этим все вокруг затихли, ожидая команды. Нужно только подождать этого момента!»       Он держался рядом с Колючкой, отбрасывая крыс от них обоих, но те противно цеплялись прямо за подушечки, заставляя всё сильнее шипеть от боли. Мейсон чувствовал, как стучит сердце и течёт по венам адреналин, и как ещё вот-вот, и он закричит от ярости, размахивая лапами направо и налево.       – Ненавижу крыс, – бормотала кошка, стиснув зубы. – Ненавижу крыс.       Перед Мейсоном вдруг вмиг выросла высокая гора, – это целых четыре твари додумались взобраться друг на друга, чтобы достигнуть его роста, и самая последняя крыса, та, что была наверху, с визгом набросилась на кота, застав того врасплох. В их первый визит враги ещё не умели так делать, и одиночка оцепенел сначала от удивления, а потом от страха. В следующий же момент Мейсон в панике закричал, осознав, что крыса по-настоящему вцепилась в его морду и со всей силы трепала его ухо, при этом больно царапая щёки грязными коготками.       Через нос дышать едва получалось, – противная слипшаяся шерсть забила его, а при попытке вдохнуть горло забивал тошнотворный запах, не пропускавший никакого кислорода. Одиночка попятился назад, то и дело спотыкаясь о чужие тела и получая за это укусы, и мотал головой так, что норовил сломать шею, но крыса только крепче вцепилась в его морду, и, кажется, собиралась съесть его ухо.       «Вот и мой конец, – успело проскочить в его голове. – Я задохнусь. Я задохнусь!»       Он почувствовал вес на спине, за которым последовала боль от царапин, и догадался: это остальные крысы запрыгивали на него, чтобы повалить вниз, пока кот ослеплён.       «Они не могли придумать такое сами!»       Некоторое время Мейсон наугад размахивал лапами, но едва ли кого задевал, а нести горсть крыс становилось всё тяжелее. Голова страшно кружилась. Ослепившая его крыса запищала, и её крик тоже больно ударял по ушам, а если в её голову придёт идея вдруг замолотить задними лапами, то она с лёгкостью выцарапает и глаза. Уже не надеясь на помощь Колючки, Мейсон широко расставил передние лапы и со всей силы и с максимально возможной осторожностью ударил лбом в пол. Как и ожидалось, пол был не бетоном, а морем крыс, взвизгнувших от неожиданного удара, но напавшая тварь слегка ослабила хватку, и это было для кота лучом надежды. Одиночка с хрустом в шее вскинул голову и ударил снова, но уже по бетону, и крыса отпустила ухо, однако цепкие коготки не собирались выпутываться из меха.       «Я уже должен был сломать ей позвоночник», – недоумевал кот.       Голова закружилась ещё сильнее, – хоть на морде и висел этот мягкий мешок с плотью, Мейсон тоже ощущал удар об пол, и, мог быть уверен, упал бы в обморок, ударь он ещё раз. Другого выхода не было, а воздух в лёгких стремительно заканчивался, подгоняя к решению.       «Колючка не сможет вытащить меня отсюда в одиночку… – лихорадочно соображал кот, едва стоя на лапах. – Но меня слопают быстрее, чем придёт подмога. Нельзя падать!»       В следующий миг к Мейсону вдруг вернулось его зрение, и первым, что он увидел, была Колючка с обмякшим телом в зубах. Её шерсть была сильно запятнана кровью, а на боках повисли ещё грызуны.       Он глубоко вдохнул и обернулся, с яростью хватая и сбрасывая налипших на его спину крыс, которые вдруг перестали сопротивляться, с визгом прыгая с него самостоятельно.       – Извини, – мяукнула Колючка, выплюнув тело на землю, – эти черти всё не давали к тебе подойти.       Мейсон чувствовал, как с его собственной щеки течёт кровь от глубоких царапин, но всё же потёрся ей о щёку Колючки.       – Спасибо. Это гонка на выносливость, – тяжело дышал кот. – Если мы не выдержим, придётся уходить.       Колючка зарычала в ответ, но ничего не сказала, только принявшись отрывать крыс от своих боков. В их крохотных зубах виднелась белая шерсть.       «Если почувствуете, что что-то не так, уходите сразу же», – всплывали в голове слова Брука, сейчас ожидавшего их снаружи, целым и невредимым.       «Но что считается за «не так»?, – спрашивал Мейсон, скорее, у самого себя. – Джей обещал, что придёт к нам на помощь, если что-то случится… Нет, мы здесь не умрём!»       Кот осмотрелся, – вдруг вожак уже где-то среди них, а они его так и не заметили в такой суматохе? Тогда всё, что потребуется, это спровоцировать его и убегать, и тогда всё закончится!       Боль прошлась по позвоночнику Мейсона, от самого кончика его хвоста, и его лапы обмякли, не выдержав веса и толком не прошедшего головокружения. Бродяга бы тут же упал, если бы не бок Колючки, на который удалось облокотиться. Кошка переставила лапу, едва устояв под весом одиночки, но не упала вместе с ним, и в следующую секунду к Мейсону уже вернулся контроль над телом. Его он потратил на то, чтобы с особенной яростью впиться зубами в крысу, цапнувшую его за хвост, и как следует отбросить подальше.       Зашипев от раздражения, кот прижал ещё пушистый хвост к животу, чувствуя, как тот собирает всю скопившуюся на нём кровь, постепенно переставая быть таким пушистым.       Новая башня из крыс выросла чуть подальше от него, норовясь достать и до морды Колючки, но теперь Мейсон, будучи готовым, отважно прыгнул вперёд, портя грызунам все планы. Те со злобными криками повалились на землю, барахтаясь на спине, пока остальные бездумно топтали своих же собратьев. Он не повернулся на Колючку, зная, что кошка где-то за ним, и принялся отбиваться от новых крыс.       Кажется, их стало в разы больше. Лежавшие повсюду трупы товарищей никак не смущали их, – они были готовы сражаться до конца, чего бы то ни стоило. Ни одному коту не будет под силу перебить их всех.       Джей был прав, – подвал легче просто сжечь.       «Неужели они просто… как марионетки? – устало выдохнул Мейсон, ловя на себе десятки вроде бы осмысленных взглядов. – Конечно, вожак стаи не прочь отдать пару сотен чужих жизней, если сами члены стаи не понимают её ценности! Проклятье, пусть этот мерзавец появится прямо сейчас!»       Темнота окутывала их и удушала, – Мейсону всё больше казалось, что он погребён заживо, а запах гнили забивал лёгкие не хуже, чем их бы забивала сырая земля. Он снова замахнулся лапой на подбежавшую крысу, готовясь как следует пройтись ей когтями по морде, как вдруг что-то неожиданно большое упало ему на спину, заставив потерять равновесие.       Тошнота подступила к горлу, когда одиночка больно ударился челюстью об пол, но тут же собрал всю оставшуюся энергию в лапах и попытался подняться.       «Гора крыс! – зарычал он от ярости и страха. – Набросились на меня целой горой! Я им сейчас…»       В плечо вцепились большие когти, далеко не такие тоненькие и острые, как были у крыс, и сквозь чужой писк и визги Мейсон услышал чьё-то хрипение прямо над ушами. Сбросить стаю не получалось, и лапы перестали его слушаться, – тогда Мейсон обернулся, планируя отцепить тех хотя бы зубами, игнорируя боль и вцепившуюся в щеку крысу.       «Нужно скорее встать…»       В ответ на него смотрел один кошачий глаз, залитый кровью, цвет которого было невозможно разглядеть. Тошнота только усилилась, когда до носа Мейсона дотронулся кусок обвисшей и, кажется, давно мёртвой плоти с характерным противным запахом, оставив на нём след из гнили, крови и неясной жидкости. Еле различимый во тьме череп сильно выглядывал из-под полусгнившей кожи, на которой едва оставалась какая-то шерсть, перемешанная с чёрт пойми чем, а её почерневшие края вовсе по кусочкам отслаивались на глазах. Казалось, что чужая кожа вот-вот спадёт с этого черепа, оголив все внутренности, – давно гнилой мозг, полуразложившийся язык, останки потерянного глаза, – и всё упадёт прямо на одиночку. Даже воображение и сны здесь были уже не при чём.       Только отмерев и за долю секунды придя в себя, Мейсон завизжал от ужаса.