Крысиный король

      «На меня напал мертвец! – мысли в такой же панике колотились в его пока ещё целой голове. – Он уже умер! Ему даже нечего бояться!»       Животный ужас придал Мейсону в два раза больше сил, чем он когда-либо имел, и одиночка, позабыв про идею сбросить напавшего зубами, оттолкнулся лапами от пола и перевернулся набок. Единственное, что сейчас знал Мейсон, это размер мертвеца, – он явно был не больше его. Разум вовремя вспомнил, что, в таком случае, придавить противника не должно быть проблемой, даже если вокруг кишит море крыс, что кусало и собиралось разобрать его тело на куски.       «Ему даже ничего не стоит прокусить мне горло!»       Вожак захрипел и сильнее впился когтями в его плечо, расцарапав спину в попытках удержать равновесие. На морду Мейсона попала кровь и что-то неясное.       «Мерзость! Какой кошмар!!!»       Он оттолкнулся ещё раз и, наконец, противник отпрыгнул, только чтобы в ту же секунду ударить Мейсона по уху, которое только что разодрала крыса. Мейсон зашипел от боли, а ко всему прочему, пара грызунов вцепилась в его прижатый хвост, ошибочно посчитав его за живот, и попятилась назад, пытаясь оторвать плоть. Кот прижал подбородок к шее, стараясь хотя бы защитить горло от чужих зубов.       Грызуны с удвоенной силой пытались похоронить Мейсона под собой, как когда-то им почти удалось сделать с Джеем, – только теперь никто не приходил на помощь. Одиночка зажмурился, когда острые коготки царапали его морду и топтались по его ушам, а чужие маленькие лапки, бегающие по растерзанному боку, вызывали мурашки. В нескончаемой буре чужого гомона, хрипения и укусов, терпение любого подходило бы к концу. Колючка не объявлялась, и, вероятно, была в ситуации не лучше этой. Если в принципе ещё была жива.       – Отстаньте от меня!!! – закричал Мейсон, изо всех сил замолотив лапами, отпугивая норовивших укусить крыс. – Что же это за бой!       Он не открыл глаз, но почувствовал, как вокруг резко стало чуть свободнее. Ему удалось заполучить хоть немного пространства, и, зная, что это ненадолго, одиночка в тот же миг поднялся на лапы. Кот потряс головой, освобождаясь от нависших на морде крыс, и прищурился, проверяя, при нём ли ещё зрение. На глаза попали пара крохотных капель крови, и в темноте заплясали странные искры. Затуманенный разум заставил Мейсона поверить, что где-то рядом промелькнула рыжая шерсть.       «Кто-то ещё… – пытался сообразить кот, – …здесь?»       Зарычав, он выбросил это дурацкое видение из головы, когда по позвоночнику снова прошлась отрезвившая волна боли. Размышлять и догадываться времени совсем не было. Державшие его хвост крысы с визгом отцепились, но не успели убежать: их тела уже были отброшены в другой угол. Мейсон переводил дыхание, стряхивая кровь с морды и пытаясь выследить в море силуэтов, куда делся почему-то пропавший мертвец. Неужели вернулся в логово?       Особенно громкие крики привлекли его внимание, и Мейсон заметил большой ком из тёмной и едва белой шерсти, с яростным визгом катавшийся по полу, давя крыс вокруг. Тех больше не интересовал Мейсон: прыгая, они пытались зацепиться за ещё живую Колючку, но только падали, получая удары когтями от увлечённых дракой котов.       Узнать получалось только боевое шипение Колючки, насквозь пропитанное ненавистью так, что коту самому стало не по себе. Мертвец хрипел в ответ, но разобрать, кто кого побеждает, было невозможно.       «Она так потратит все силы!»       – Колючка, – окликнул Мейсон, – нам нужно вести его к выходу!       Услышав его, кошка отпрыгнула, тяжело дыша.       На фоне тусклого света увидеть силуэт вожака было слегка проще, но различить детали не выходило, а может, это глаза напрочь отказывались их различать. Мейсон видел только размахиваемый облезлый хвост, с, кажется, проглядывающей костью.       Бродяга никак не мог воспринимать это, как своего собрата, – как обычных котов, которых они каждый день встречают на улице. Это сгусток тьмы, или пустота, обволакиваемая тьмой, или крысы, сплетённые вместе из-за слипшихся хвостов, но никак не его собрат.       Мертвец стоял к нему полубоком и не обращал на него внимания, – прижав одно едва уцелевшее ухо, ставшее сгнившим обрубком, он прожигал взглядом только Колючку. Кажется, той хорошо удалось его разозлить. В груди у Мейсона от такого похолодело: кто знает, что может взбрести разъярённому коту в голову?       Всего секунда, – кот прыгнет, выпустит когти, и Колючки больше не станет.       Мейсон напружинил лапы, готовясь сбить вожака на землю, но его прервал голос кошки:       – Я его отвлеку, – выдохнула она. – Прыгай первым, и я за тобой.       «Но я…»       Он не сможет увидеть, справляется ли Колючка, если будет бежать впереди. Если, затащив всех в это приключение, покинет подвал первым, как трус.       «Мы ведь команда, – убеждал себя Мейсон. – Я должен довериться ей… Она сама решила пойти со мной сюда»       – Ты уверена? – переспросил кот.       – Быстрее!       Слегка задержав взгляд на кошке так, будто он больше никогда её не увидит, Мейсон прыгнул вперёд, стряхивая налипших крыс.       «Если что-то пойдёт не так, – ещё несколько грызунов, преградивших путь, отлетели в сторону, – я… я позову на помощь остальных»       Он покосился на вожака, раздумывая, как проскочить мимо, но вскоре понял, тот его даже не заметит, – со стороны Мейсона у того была только пустая глазница и оголённый череп. Обоняние и слух в таком месте тоже не помогли бы обнаружить кого-то со слепой стороны, как это могло бы быть на поверхности. Мейсон отвёл взгляд, боясь разглядеть чужие внутренности через дыру на месте уха.       Раздался скрежет когтей по бетону, – мертвец сдвинулся с места, пытаясь ударить по Колючке. Кошка яростно взвыла, напугав крыс, и подалась вперёд, готовясь осыпать противника новыми ударами. Тогда Мейсон заметил, что она целится в единственный глаз, собираясь выцарапать его.       Если её идея обернётся успехом, всё станет намного проще!       «С другой стороны, даже если не получится, то с одноглазым драться тоже легче, чем со зрячим», – одиночка вдруг почувствовал облегчение, будто битва уже ими выиграна. Ведь что сможет сделать одноглазое нечто, у которого вот-вот вывалятся лёгкие через рёбра, да ещё и без своих помощников, делающих за него всю работу?       Крысы изо всех сил пытались помешать, отчаянно цепляясь за лапы, но кот упорно игнорировал их и звуки драки позади себя, пробираясь к свету. Грызуны недовольно запищали, стоило перешагнуть границу, но не отступали и грозно ворчали, словно от этого зависела их собственная жизнь.       «Думаю, от этого зависит разве что их обед. Может, потому они и такие злые, питаясь только котами?»       Мейсон посмотрел наверх, – отсюда виднелся только тусклый свет и зеленоватый потолок подъезда, и, проведя в подвале не столь много времени, кот уже был несказанно рад их видеть. Будто, стоит им только выбраться, все враги растворятся, а они окажутся в привычном районе города, греясь под солнечными лучами.       «Мы почти в безопасности!»       Бродяга знал, что уже стоило прыгать, но не смог пересилить себя и обернулся, решив напоследок высмотреть Колючку. Кошку нигде не было видно, – вокруг кишело море крыс, мёртвых и живых, слепо следующих указаниям, и все они норовились собраться в одну кучу. Белая шерсть никак не бросалась в глаза, но, стоило Мейсону её заметить, его зрение вмиг стало острее, чем у любого орла, и неизвестный, странный силуэт высокой кучи крыс превратился в кота с оголённым черепом.       Кот не двигался, – смотрел прямо на него, – а под его лапами и где-то по бокам дёргался белый мех. Все звуки поглотились тишиной.       «Может… это просто… шерсть»       Нет, это точно была Колючка. Мейсон разглядел, как лапы мертвеца стояли на её горле, мешая дышать, а крысы кусали за щеки, и по венам его разлилась ярость. Ходячий труп не соизволил даже выпустить когти, – просто слушал последним ухом, как хрипит и пытается вырваться кошка, и смотрел на него, ожидая реакции.       Ну конечно, – это был единственный способ не дать ему сбежать.       «Она не справляется, но она ещё жива! – повторял себе кот. – Но если я прыгну… Почему он так смотрит на меня?»       Вожак не моргал, и жёлтый зрачок горел во тьме, направленный только на Мейсона, – его не волновала даже Колючка. Может, это ловушка?       Неужели ему просто нравится так мучать одиночек?       «Он ждёт, пока я что-то сделаю!»       Точно, он проверяет его на прочность!       «Думает, я недостаточно храбр, чтобы вернуться! – бродяга зарычал не хуже дворового пса. – Что же, защищайся!»       – Не смей!!!       Крик Колючки отрезвил его, и готовый к прыжку Мейсон испуганно попятился назад и врезался в стену. Гора крыс тут же расформировалась, как по сигналу, и, будто бы с разочарованием, запищала. Подготовленного для него капкана больше не было.       Колючка снова взвыла, бормоча множество услышанных от Двуногих странных слов, и ударила вожака когтями по морде, – и Мейсон мог поклясться, что видел, как кошка содрала с него часть кожи с мясом, оставив проглядывать череп. Мертвец раскрыл пасть в безмолвном шипении и вздыбил шерсть так, как это было возможно с пропитанным кровью и гнилью мехом, – в единственном глазу горела злоба. Не теряя времени, кошка затарабанила задними лапами с когтями по его животу, и белый цвет на них стремительно превращался в чёрный от полившейся крови.       Колючка вскочила, как только мертвец ослабил хватку. В одно мгновение разглядев, как бежит на него не успевшая и отдышаться кошка, а за ней, – ослеплённый яростью вожак, Мейсон развернулся и торопливо прыгнул вверх.       Рассчитывать расстояние было некогда, и кот слегка ударился головой об бетонный угол, лихорадочно царапая пол, чтобы подтянуться. Его встретил солнечный свет, тишина и кусочек видного отсюда голубого неба. Такого, какое бывает только в самые хорошие дни.       «Надеюсь, Брук не принял меня за мёртвого», – думал одиночка, боясь, что в любой момент на него упадёт камень.       – Мейсон! – последовал радостный возглас Джея, под который тот вскочил с места.       Бурый кот сделал последний рывок и обернулся на подвал, ожидая, пока в проходе появится Колючка, и молился всем известным ему созвездиям, чтобы ту не загрызли по дороге крысы, которых он отбросил. Смотреть, как там дела у Брука, и на своём ли он месте, было некогда, и секунда длилась вечностью, пока кошка не выпрыгнула следом за ним.       «Неужели… мы в безопасности!»       По её морде и бокам стекала кровь, а на плече красовалась здоровая рана, и одиночка едва сдержался не отвести взгляд. Это целиком его ответственность за то, что сейчас происходило с Колючкой.       В следующий же миг, в миллиметре от хвоста ещё не отбежавшей Колючки, показалась обшарпанная морда вожака, а потом и всё его тело. Он не собирался останавливаться, и, скорее всего, всё, что горело в его голове, это простое желание добраться до обидевшей его кошки, не видя преград и того, куда он бежит, и что его драгоценные крысы больше не с ним.       Всё произошло быстро, как и предсказывал Мейсон. Тощий вожак юркнул из подвала в подъезд так неожиданно просто и ловко, что в секунду же оказался перед мордой кота, оскалив клыки. Его некогда было разглядывать, – в глазах Мейсона тот слился в единый ком из болотного и черного цвета, и одиночка успел только дернуться, готовясь вновь защищаться, а затем раздался оглушительный удар упавшего камня о бетон, – прямо как, когда обломок падал вниз по ступенькам.       Мертвец захрипел, – но не умер.       Более того, он был совершенно невредим.       Он лихорадочно зацарапал когтями по бетону, словно бежал, но на деле не двигался с места, пытаясь кричать. Сбросив оцепенение, Мейсон подался в сторону, когда лапы вожака чуть не задели его собственные, и успел только заметить, что хвост того на половине был прижат к полу бетонным обломком, под которым расползалось совсем немного крови. Мейсон невольно представил себе эту боль, и тут же отмахнул эти мысли, – мертвец изо всех сил тянул и вырывался так, будто норовил оторвать собственный хвост, и без того державшийся на добром слове.       Краем глаза стала заметна Колючка, замахнувшаяся на морду перепуганного вожака. Потом послышался хруст, и кошка была сбита с лап, так и не успев ударить.       Большая часть хвоста осталась лежать под камнем, истекая кровью и чем-то бурым, – из облезлой шерсти побежали какие-то мелкие жуки. Где-то под ней виднелась едва облепленная мясом, кажется, кем-то обглоданная кость, бывший кусок хвоста. Мейсона затошнило, как никогда, – ком в горле вот-вот бы вырвался наружу.       В бок что-то врезалось, только усилившее запах, и кот увидел знакомую болотную шерсть. Голова кружилась. Сквозь чужие рёбра, не защищённые уже никакой кожей или мышцами, кажется, шевелились ещё работающие внутренности, видеть которые не стоило. Голова кружилась ещё сильнее от всех запахов.       Мейсон в панике и безрассудстве оттолкнул вожака, и тот упал наземь, похоже, сам не понимая, что происходит, и где он оказался.       «Это наш шанс… – мысли никак не собирались воедино. – Последний рывок! Мы можем добить его! Соберись…»       Организм пытался одновременно сдерживать тошноту и не терять сознание, – получалось не очень хорошо. Перед глазами заплясали искры.       – Простите! – дрожащий голос Брука донёсся откуда-то высоко. – Звёзд ради, простите меня! Я не… У меня… Я не думал…       «Соберись…»       – Мейсон! Вставай! – Колючка окликнула его с другого конца подъезда.       «Встать? – одиночка распахнул глаза. – Я… Когда я успел их закрыть?»       Впереди него, на стене стоял мертвец, кажется, с выгнутой спиной и ошалевшим взглядом. Обрубок хвоста болтался позади.       – Ну же! Пожалуйста!       Погоди. На стене?       – Мейсон… – голос Брука всё ещё дрожал.       Бродяга почувствовал, как холод жжёт щёку, – это был пол. Ухватив тот остаток сил, что ещё имел, кот торопливо поднялся с живота на лапы, слегка потряс головой, возвращаясь к чувствам, и глубоко вдохнул. Сквозь запахи гнили едва-едва пробивался свежий воздух с улицы.       «Воздух… Немного бы…»       Он заставил себя осмотреться, продолжая глубоко дышать. Мертвец стоял около заблокированного входа в подвал, вздыбил какую-никакую шерсть, и прожигал взглядом что-то напротив него, переключаясь иногда на Мейсона. Скорее всего, в чужой голове сейчас вертелись планы к отступлению.       – Мейсон, порядок? – мяукнула Колючка, и кот перевёл взгляд на неё.       Окровавленная кошка тоже выгнула спину, не отрывая глаз от вожака, и, видно, готовясь к его прыжку.       «Она не справится одна… Соберись!»       С последним глубоким выдохом Мейсону полегчало, и он выпрямился, стараясь держать себя на лапах. Или, как минимум, не подавать виду, что вот-вот свалится обратно.       – Да, – ответил кот, – порядок… Что будем делать?       – Брука потом успокоим, – Колючка кивнула в сторону лестницы. – Атакуем этого. Он сейчас ничего не понимает.       Не дождавшись ответа, кошка сделала пару шагов вперёд, Мейсон последовал её примеру, и мертвец захрипел ещё отчаяннее. Поняв, что силы неравные, и отступать противники не собираются, он сорвался с места и встал на задние лапы, готовясь подмять Мейсона под себя.       «Что за чёрт… – разум плыл, но уклониться получилось. – Так делают только большие коты. Что он о себе думает?»       Вожак развернулся сразу же после безуспешного удара и попытался достать до Мейсона когтями, – тот, не теряя времени, со всей силы хлопнул его по голове, вспомнив трюк Джея первым. Мертвец пошатнулся, но устоял, вновь замахиваясь когтями.       Последнее, что хотелось Мейсону в этой жизни, – видеть голый череп и гнилые куски мяса вблизи, будто он только что раскопал труп собственными лапами, достал из-под земли, и заставил с собой драться.       «Это немыслимо! Это какой-то бред! Почему он должен умирать?!»       Колючка врезалась в бок вожака, – одиночка искренне перепугался, что её голова сейчас застрянет в этой дыре в чужом боку, – и тот попятился назад, растерявшись. Кошка подпрыгнула, пытаясь укусить мертвеца за загривок, но тот извернулся, и, когда Колючка приземлилась мимо, бросился бежать прочь, огибая их обоих.       Мейсона будто ударило током, – одиночка пресёк его побег, перегородив собой путь. На него искренне попытались зашипеть в ответ, но ничего не получалось, кроме хрипения. Мейсон старался не смотреть на его полу-чёрный язык во рту.       Вместо этого кот смотрел в единственный жёлтый глаз, намереваясь выглядеть ещё более грозно и уверенно, если прожигать его взглядом. Он едва узнавал ту злобу, что горела там при драке в подвале, – здесь, снаружи, мертвец выглядел перепуганнее любого оставленного на улице котёнка, но продолжал отчаянно защищаться. Вместе с облегчением в Мейсоне просыпалась жалость.       «Он ведь тоже, наверное, когда-то был обычным одиночкой, – думал кот, пытаясь разглядеть в противнике черты собратьев. – Может, даже домашним…»       Вожак резко подался вбок, ища выход, но Мейсон перегородил и этот путь.       «Что, если бы со мной однажды приключилось такое? Чем он хуже тех, кто погиб там?»       Мертвец пригнулся.       «Как бы я хотел, чтобы со мной поступили?»       В следующую секунду уже Мейсон поднялся на задние лапы, останавливая его прыжок. Вожак с хрустом приземлился на спину, оказавшись под одиночкой, крепко вцепившимся в его плечо когтями.       Он бешено забрыкался, пытаясь вырваться из хватки, но Мейсон был для такого слишком тяжёлым, – когти только сильнее держали плоть. Чужое горло было чуть ли не прямо перед носом Мейсона, его даже не пытались никак защитить. Оставалось всего лишь сделать укус, и битва навсегда будет закончена, и они смогут отдохнуть, и души всех жертв будут упокоены.       …И тогда одиночка с ужасом понял, что не может.       Мертвец беззащитен в таком положении, – он только упирался передними лапами в морду Мейсона, напрасно пытаясь оттащить от себя. Характерный от гнилой плоти запах был уже не таким ярким, как раньше, – кажется, обоняние сдалось и ослабло.       «Я никогда… никогда никого не убивал»       Мгновение замедлилось, а ком в горле мешал думать.       «Может, можно ещё что-то сделать? Мёртвым не поможешь, но ведь этот ещё не совсем мёртв?»       Нужно было только вцепиться в горло. Перекусить, как перекусывают шею неразумным голубям.       «Его жизнь только в моих лапах… Кем я стану, убив собрата?»       Вожак замер, ожидая хода Мейсона.       «…»       Тогда, хватка ослабилась. Они смотрели друг другу точно в глаза, и искренне казалось, что его понимают, и что это никак не похоже на неразумного голубя, словленного на охоте, и что ещё вот-вот, и с ним заговорят, умоляя пощадить и больше никогда не возвращаться.       «Это не кот, это уже не кот, – повторять самому себе было бесполезно. – Он уже не такой, как я… Неужели я просто трус?»       Конечно, мертвец воспользовался этой глупой заминкой, моментом слабости и добродушия Мейсона. Он забрыкался с новой силой, и растерянный одиночка не успел отреагировать, как уже оказался с пустыми лапами, из-под которых медленно, но верно, уходила земля.       «Как я… Что же делать? – мысли плелись, как улитки. – Неужели всё это с самого начала было ошибкой?»       Снова безуспешно попытавшись зашипеть, вожак вскочил на лапы, отбежав в сторону, где его встретила Колючка. Мейсон не нашёл в себе смелости взглянуть на кошку, – был уверен, что та всё видела. На его месте она бы не испугалась. На его месте горло уже было бы прокушено.       «Может, стоит попробовать поговорить?»       Момент более-менее удачный, – мертвец стоял, загнанный в угол Колючкой. Вот бы всё получилось. Вот бы он не пожалел, что оставил его в живых.       – Эй, – попытался подать голос Мейсон, но получалось слабо. – Эй. Ты меня понимаешь?       Кот осторожно сделал шаг ближе, и тогда на него обратили внимание. Взгляд единственного глаза бегал от Колючки к нему, но выглядел, вроде как, даже осмысленным. С морды капала чёрная жидкость. Через дыру в боку блестели кости и органы.       – Мы хотели бы тебе помочь, – продолжал одиночка, чувствуя, что вот-вот опять свалится в обморок. – Если… Ты бы позволил. Мы что-нибудь придумаем.       Мертвец всматривался в него, может быть, пытаясь разглядеть ложь в его словах, а может, с надеждой, как на него смотрел Брук. Разобрать не получалось, – перед глазами всё плыло и сверкало, как во сне. Может, он уже в обмороке?       Может, он просто выдаёт желаемое за действительное, и ему только кажется, что мертвец слегка успокоился.       – Необязательно жить с крысами! – воодушевленный, Мейсон подошёл ещё ближе. – Можно путешествовать… С нами. И быть просто одиночкой…       «Каким ты, наверное, когда-то был»       Колючка не двигалась, наблюдая за происходящим, но её стойка выдавала, что кошка готова напасть в любой момент, пойди что-то не так.       «Она доверяет мне… До последнего»       Мейсон, напротив, пригладил шерсть и поднял хвост в знак дружелюбия. Он прикрыл глаза и, вопреки боли, выпрямился, – всё, чтобы дать понять хоть на уровне если не слов, то оставшихся у всех инстинктов, что он не представляет опасности.       Мир вокруг на мгновение затих, когда вожак всё ниже припадал к земле, не спуская с Мейсона глаза. Тот всё пытался разгадать, значит ли это, что он сдаётся и готов принять их помощь, или, наоборот, думает, что выглядит грозно, прожигая противника взглядом. Его сердце пропустило удар, когда мертвец резко, будто птица, подпрыгнул высоко в воздух, что ни растерявшийся Мейсон, ни не менее растерянная Колючка не смогли достать когтями.       Он приземлился за их спинами, и, было очевидно, успешно сбегал из собственной ловушки. Мейсон, – затеявший всю эту вылазку охотник, – чувствовал себя так, будто бы остался без кровью заработанной добычи, только в несколько раз хуже.       «Если бы я укусил… Я должен был просто укусить!»       Взгляд зацепился за чужой оторванный хвост, истекающий чем-то вязким.       «Это больше не кот, не мой собрат! Он больше меня не понимает! – дыхание перехватывало от пробивавшегося сквозь туман осознания. – Что же я… Я бы всё равно не смог… Мне стоило подумать об этом раньше. Что же делать?»       Неужели им придётся снова задержаться здесь, вылавливая мертвеца? Что, если он придумает, как убрать камень? Что, если натравит на них крыс? Сколько ещё невиновных одиночек погибнет из-за этой ошибки? Неужели они зря пережили весь этот ужас, забравшись в подвал во второй раз, так ничему и не научившись?       Что скажет Брук?       «Я дурак, – Мейсон стиснул зубы. – Я слишком многое на себя взял, и я… Что же теперь…»       Позади послышался протяжный вой, слегка вернувший Мейсона в реальность. Кот, опасаясь самого плохого, обернулся, чтобы увидеть разъярённого Джея, преградившего мертвецу путь, – такого распушенного, каким он никогда не был, – казалось, серая шерсть его стала длиннее минимум в два раза.       – А ну! – прокричал серый кот, выгнув спину. – Стой, где стоишь!