Крысиный король

      Это был Джей, – Джей, его давний товарищ и вечная опора, – сейчас стоял перед лицом смерти, оскалив клыки и вздыбив хвост. Тот самый кот, что боялся вожака, как огня, теперь сам вызвал его на бой, и всего лишь из-за ошибки Мейсона.       «Джей… Джей, проклятье, убегай! – Мейсон рвался закричать, но челюсть свело, а лапы приросли к полу. – Ты же самый ловкий из нас, тебе ничего не стоит!»       – Теперь я с ним поговорю, – прорычал серый одиночка. – Слушай, ты, жмурик! Ты мне не ровня, слышишь?!       Он повернулся боком, маленькими прыжками надвигаясь на мертвеца, как это делали, обычно, котята.       Ввиду его невероятной удачи, это работало, – мертвец прижал ухо, отступая.       – Поэтому поворачивай назад, откуда пришёл! – сквозь зубы процедил Джей. – Иначе по морде от меня ещё получишь, мало не покажется! Я ещё страшнее, чем Мейсон! Чем Колючка!       Кот взмахнул лапой без когтей, заставив мертвеца увернуться.       «Надо что-то делать!»       Вопреки его мыслям, лапы от пола никак не отрывались. Мейсон замер, боясь спугнуть их добычу снова, и тогда под когти попадёт уже Джей. Его друг добровольно стоял перед капканом, который вот-вот захлопнется, если сделать хоть одно резкое движение, – а Джей, как правило, был мастером резких движений.       Один лишний шаг обернулся бы большой проблемой.       Мейсон осторожно, будто вожак услышит даже это, повернулся к Колючке. Кошка тоже не двигалась с места, не отрывая с этих двоих взгляда, а затем вдруг перевела его на Мейсона, торопливо кивнув куда-то в сторону.       «У него там нет глаза… Меня не заметят», – понял одиночка, проследив, куда ему указывают.       Ступая бесшумно, лишь едва касаясь бетона подушечками, он покрался вперёд, – к стороне, где у противника был оголён череп. Если всё получится, он просто обрушится на мертвеца всем весом, пока тот будет занят Джеем.       А что потом?       «Если я не смог убить его тогда, то почему смогу сейчас?» – замялся Мейсон, но продолжал идти.       – Давай! Брысь отсюда! – Джей зашипел сильнее, то приближаясь, то отпрыгивая от противника.       Он всеми силами пытался его просто напугать, как может. Он не хотел драться.       «На кону его жизнь», – похолодело в груди.       Может, действовать будет проще, если это «убей одного, чтобы жил другой»? Справится ли он тогда? Доведёт ли дело до конца, воспользовавшись выпавшим ему вторым шансом?       Интересно, горит ли у Брука та же жажда мести за Уинстона?       «Брук…»       Брук тоже не хотел драться, он лишь доверился ему, на свой страх и риск приняв предложенную помощь. И ему следовало бы это доверие первому встречному коту оправдать.       «Это уже не обычный одиночка, – упорно напоминал себе Мейсон. Разглядеть в этом месиве собрата, конечно, само по себе стоило некоторых усилий. – Это не кто-то, кого следует жалеть, и я в этом убедился»       Остаётся последний рывок, настрой на который мгновенно, пусть и всего на пару секунд, пропадает и сменяется страхом, стоит только мертвецу с ненормальной скоростью и хрустом повернуться к нему всей головой, чтобы единственным глазом разглядеть угрозу.       Неужели он был слишком шумным? Где он шагнул не так?       Мейсон выпрямляется, готовясь сбить противника с лап, но не успевает, – мертвец опять взмывает в воздух, не дав коту и шанса отреагировать. В голове вожака только одна разумная мысль, или же, если справедливо подвергать сомнению наличие мыслей в полуразложенном мозгу, врождённый инстинкт самосохранения, кричащий ему бежать, чего бы это ни стоило.       Бей или беги.       Одиночка находился не так далеко, – всего, наверное, в паре шагов от ускользающего противника, – но почувствовал дрожь бетона, когда мертвец резко свалился вниз спиной, неслабо ударившись головой. Мейсон мог поклясться, что слышал, как трескается его череп и вот-вот развалится на осколки, и все будут этому свидетелями. Вопреки всему, ходячий труп всё ещё двигался.       Джей, похоже, в ту же секунду прыгнувший за ним следом, и был тем, кто сбил мертвеца в воздухе, и теперь нависал над ним, кое-как впиваясь когтями в плечи. Худой Джей не сильно уступал ему в размерах, но удержать противника ему было явно намного сложнее, чем когда это делал Мейсон, – мертвец не сдался и не упёрся лапами в его морду, – наоборот, он стал брыкаться ещё сильнее, чувствуя, что на этот раз точно может сбить врага.       Вожак паниковал, бешено дёргаясь, и из-за этого всё происходило слишком быстро, чтобы кто-либо успел что-то сделать. Джей выполнил свою работу, – остановил мертвеца от побега, – но справиться с ним самому было для него невозможным.       Кажется, что-то щёлкнуло в голове вожака, когда он, будто о чём-то вспомнив, с удвоенной силой забил задними когтистыми лапами по животу Джея. Кровь не была так ярко видна на них, как когда ею были залиты лапы Колючки, но она выделялась на фоне чистого, ещё не запятнанного серого меха Джея, не ослабившего хватку. Прошло всего пара секунд, прежде чем кровавые капли появились и на полу поблизости, и неумолимо разрастались.       Мейсона бросило в сильную дрожь. Он мог поклясться, что видел собственными глазами, как мертвец с лёгкостью распарывает живот кота до самых кишок, а затем превращает в мясную кашу и их, не оставляя никаких шансов. Он мог поклясться, что видел, как умирает его друг.       Вожак сделал последний удар, оттолкнув Джея от себя, словно игрушку, и тот, не удержавшись, безжизненным телом отлетел в сторону, – куда-то далеко на улицу, оставив только кровавый след. Мейсон не видел, и не мог посмотреть, куда именно. Мейсон даже не знал, пытается ли тот сейчас, где-то там, снова подняться на лапы.       «Он… он умер», – голова почему-то налилась свинцом.       Хотелось просто упасть, а потом проснуться, как от страшного сна.       «Джей мёртв»       Убей одного, чтобы жил другой.       Всё перемешалось перед ним, – улица, бьющий по глазам солнечный свет, бетон, стены, маячащий неподалёку мех Колючки, вожак, лежавший неподвижно, кажется, не веривший в свой успех.       Земля безнадёжно уходила из-под лап, – от второго обморока его разделяла лишь пара мгновений, казавшихся бесконечностью. Всё пошло не по плану. Всё, что могло пойти не так, взяло и пошло не так. Внутри горели ненависть и разочарование, и ещё пара сотен эмоций, разошедшихся в буйстве красок, как фейерверки в новогоднюю ночь, в ночь всех живых.       Мейсон видел лишь смутно, как вожак поднимается на лапы, но не убегает, пусть и свободна дорога, – смотрит какое-то время на улицу, на убитого им ещё одного кота, а затем поворачивается к нему. Мейсон мог поклясться, что даже в размазанном силуэте он разглядел это проклятое злорадство. Ярость захлестнула его, но тут же превратилась в тошнотворный ком, а потом в противное щипание в глазах, означавшее, что организм простого одиночки не справляется. Он ощущал себя этим самым мертвецом, внутри которого перемешались все органы, отрезав всякую возможность вдохнуть.       Будь проклят этот день, и будь проклята вся эта затея.       Что же делать?       «Убить, – загорелась в голове Мейсона единственная мысль. – На этот раз я точно тебя убью»       Вожак оскалился.       – Что же ты не убегаешь, блохастый? – на выдохе прошипел кот, чувствуя, как дрожит голос и заканчивается воздух. – Вот же! Свободно!       В ответ тот сделал шаг вперёд, к Мейсону, заставив его отступать.       – Так вот оно как, – послышался голос Колючки. Что-то в нём было не так, но обернуться одиночка себе позволить не мог. – Теперь это мы в ловушке.       «Это невозможно! Мы, трое здоровых котов, проигрываем одному полумёртвому!»       – Джей, – вдруг сказала кошка. – Ты видишь отсюда Джея? Что с ним?       Было очевидно, – глаза у неё щиплет сейчас точно так же.       – Не вижу… Не знаю.       «Неужели он и вправду погиб?»       Лапы Мейсона предательски подкашивались, – устоит ли он на лапах перед новым боем? Каков будет исход в битве между яростью и отчаянием в его голове?       – Всё будет в порядке… – прозвучал голос Брука, с лестницы, над ушами, – продолжайте сражаться!       Мертвец будто сорвался с цепи, – он в одно мгновение задрал голову кверху, приметив Брука, а уже в следующее рванул бы к лестнице, не схвати его за заднюю лапу Мейсон.       Бурый кот изо всех сил сжал челюсти, наплевав на всякое отвращение и вкус гнили во рту такой отчётливый, будто он проглотил труп крысы, пролежавший в канализации добрый десяток лет, но так и не разложившийся. Вожак захрипел, потеряв равновесие, и, видно, желание лезть за Бруком, раз попытался укусить за бок уже Мейсона.       Тот дёрнул головой, отшвырнув противника в сторону.       Он надеялся, что мертвец не успеет встать, как ему уже перегрызут глотку, но чёрт держался крепко, – поверив в себя и свои силы, он в секунду поднялся с места и ударил подоспевшего Мейсона по морде. Голова закружилась.       «Нельзя, чтобы все мы здесь так и погибли»       Сил придавала лишь одна мысль о том, как будет рад очередной победе мертвец, и как крысы на пару с ним разорвут их тела на обед. Казалось, что призраки наблюдают за ними.       Сквозь солому до ушей донёсся боевой клич Колючки, вцепившейся в бок кота. Мейсону удалось ещё разок хлопнуть отвлечённого противника по голове, и тогда он заметил, как оголённому черепу не хватает небольшого куска.       «Обломал об пол?»       – Скоро тебя по кусочкам собирать будем, – вместе с кровью выплюнул одиночка вслед перемахнувшему через него вожаку.       Колючка протяжно взвыла, и мертвец попытался издать тот же вой, но всё, что у него вышло, было противным бульканьем, сопровождаемым непонятной чёрной жидкостью изо рта. Мейсон отвернулся.       – Это точно его конец, – прорычала кошка. – Только чёрт к нему подберёшься!       Действовать следовало осторожно, – у них обоих всё сейчас держалось только на добром слове, и лишние раны были бы ни к чему. Однако единственное, что сейчас хотелось, это без разбору кинуться в бой, и наконец перекусить ему хоть что-нибудь, игнорируя сопротивление и свою возможную смерть.       Подлец ловок, быстр, и совершенно отказывался умирать. Может ли он вообще умереть? Коты с таким видом долго жить не должны, а этот бегал абсолютно бодро и неизвестно, сколько лет, в таком состоянии. Через дыру были видны даже его пожелтевшие, но исправно работающие лёгкие. Что это всё за бред?       Может, они всё ещё спят?       Вожак вдруг зарычал громче, издав что-то близко похожее на кошачье мяуканье, заставив Мейсона вздрогнуть от неожиданности и приготовиться к новой атаке, – «может, в этот раз получится его задеть, иначе долго нам не протянуть!» – прежде чем со стороны лестницы на мертвеца свалился чёрный силуэт.       Брук явно не имел никакого плана, – он неумело схватился за спину растерявшегося противника, сбив того с лап и подмяв под себя. Когда мертвец, сквозь недоуменные хрипения, додумался перевернуться на спину в попытках проделать тот же трюк, что и с Джеем, Брук отпрыгнул в сторону, к подвалу, забившись в угол. Зелёные глаза его в тот момент, наверное, были больше, чем сама луна.       Выигранного времени было достаточно, чтобы Мейсон успел напасть раньше, чем кот снова бы поднялся на лапы.       Одиночка старался не думать о вернувшихся запахах, и особенно о вкусе, когда без промедлений вцепился мертвецу в горло так сильно, как только мог, совершенно не умея это делать.       Пасть тут же заполнила кровь, и яркий вкус металла был перемешан с гнилью. Она не заканчивалась, и Мейсон уже искренне поверил в то, что захлебнётся в чужой крови и погибнет вместе с ним, но продолжал держать, пока сопротивление и хрипы и не стихли.       Бродяга зажмурился, пытаясь представить себе что-то хорошее, – солнечный свет, чудесную погоду, вкусную еду, – что угодно, что позволило бы его разуму обмануть себя, поверить, что он никого не убивал, и ему всё только кажется, и нарастающий ком в горле вот-вот и пропадёт. Не открывая глаз, одиночка отпустил, попытавшись выплюнуть всю оставшуюся во рту кровь.       «Вот, каково оно», – Мейсон никогда бы не подумал, что смертельный укус, выученный только ради безвыходного случая, рано или поздно придётся где-то применить.       Вожак лежал неподвижно, и даже не дёргался, – из горла сочилась мутного, тёмного цвета кровь. Одиночки оставались настороже, – он хоть и выглядел, как труп, но в любой момент мог подняться и продолжить бой, поскольку выглядел он так всегда.       Мейсон тяжело дышал, дыхание Колючки доносилось до него тоже. Ничего не происходило, пока Брук неожиданно не сорвался с места, выпрыгнув из тёмного угла, как тень, и перемахнул через Мейсона так быстро, что слабый ветерок потрепал чудом не тронутую шерсть на бурых щеках. Помимо этого, всё оставалось прежним, пока замутненный разум приходил в себя, стараясь игнорировать впитавшийся в язык привкус крови.       «Теперь он точно мёртв, – прозвучала в голове скорее мольба, чем мысль. – Окончательно и навсегда»       Мертвец превратился в ещё более жуткую версию себя, будто пролежал здесь несколько лет, за которые его успели пожевать черви. Коту не хотелось это подмечать, и тем более видеть, но едва видные внутри органы перестали двигаться, а бока, – опадать, как при дыхании. Мейсон прекратил искать доказательства его смерти и поскорее отвернулся, вглядываясь в бетонный, запятнанный пол.       – Всё хорошо, – выдохнула Колючка. – Наконец-то мы с ним закончили.       – Я сейчас задохнусь, – признался Мейсон.       – Я тоже, – послышался слабый кашель, – на свалке и то лучше пахнет. Пошли отсюда.       Кот успел только передвинуть тяжёлые лапы, не отрывая взгляд от пола, как на глаза попались большие пятна более свежей, более красной крови, явно не принадлежавшей мертвецу. Электрический ток прошёлся по телу, вернув воспоминание.       «Джей!»       Мейсон второпях выскочил наружу. Слегка ослеплённый яркими солнечными лучами, кот растерялся, но быстро заметил такую же неподвижно лежащую фигуру недалеко от подъезда. Неужели Джей настолько лёгок, что отлетел от удара, как пушинка?       Колючка подбежала к серому одиночке первой, и Мейсон подоспел за ней. Джей лежал к ним спиной, и коту потребовалось набраться смелости, чтобы заглянуть к животу, заранее зная, что он там увидит вместо целого брюха.       Растёкшаяся кровь вокруг живота уже успела окрасить жесткую траву в тёмный цвет. Силуэты плясали перед глазами, мешая разглядеть, насколько серьёзна рана, и жив ли Джей, и было ли всё то, что ему показалось, ошибкой. В горле встал ком, не позволявший позвать друга по имени, – казалось, будто перед Мейсоном сейчас лежит кто-то другой, а не он самый. Челюсть задрожала, когда плывущие контуры не позволяли и разглядеть, дышит ли Джей.       «Я бы обменял на Джея все жизни незнакомых мне котов», – в отчаянии подумал Мейсон, сам признавая, насколько жуткая это мысль.       – Лишь бы всего этого не случилось, – пробормотал кот вслух.       – Джей, – вместо него, скомкано позвала Колючка. – Слышишь? Мы победили.       Казалось, будто ухо серого кота слабо дёрнулось.       – Вон! Молчать! – громкий возглас сильно ударил по ушам, а в следующую секунду в поле зрения появился Брук, грубо оттолкнувший Мейсона в сторону. – Отойдите!       Брук оторвал от лапы какой-то белый шматок, а затем быстро прижал его к животу Джея, и тот перестал быть белым, налившись красным цветом. Одиночке потребовалось время, чтобы разглядеть в шмотке плотный слой паутины, впитывающую кровь с живота, пока совсем не слилась с животом, самой раной, и едва уже белыми носочками на лапах кота, – а может, это мутное зрение всё смешало в одно. Тошнота Мейсона перебивалась огромным страхом и волнением.       Брук продержал так ещё немного, прежде чем оторвать кусок уже со второй лапы и надавить им с новой силой. Мейсон сжал зубы, боясь, что Брук ненароком проделает дыру в Джее, но не осмелился возразить, затаив дыхание.       – Ну как? – прошептала Колючка.       Чёрный кот промолчал некоторое время, нахмурившись, рассматривая чужую рану под лапами.       – Ничего, – отрезал он. – Останавливается.       – Он… жив?       Брук выдохнул.       «Конечно жив, – ответил Мейсон за него, или, скорее, убеждал себя. – Зачем ему останавливать кровь у мёртвого, правильно? Правильно?»       Одиночка снова молчал, и Мейсону хотелось ударить его по голове, лишь бы тот заговорил.       «У Джея сильная воля. Он всех переживёт…»       – Да, – ответил Брук. – Только крови потерял достаточно…       Бурый кот осторожно заглянул на морду Джея, ожидая увидеть его привычный беззаботный взгляд, с насмешкой направленный на друзей, но глаза были закрыты, как у мёртвого.       – И поэтому… он без сознания? – выдавил из себя Мейсон.       «Он правда нас не слышит?»       – Может быть, – Брук чуть ослабил хватку, проверяя кровотечение. – А может, потерял его из-за боли. Вот, подержи.       Кот отодвинулся, передавая место Колючке. Кошка неумело надавила лапами на паутину, стараясь прижать к ране посильнее, но разобрать, где паутина, а где рана, было уже достаточно сложно. Что, если паутина попадёт внутрь?       – Сейчас вернусь, – поднялся с места Брук. – Держи так.       Кот быстрым шагом направился к одному из домов, и Мейсон с Колючкой остались в тишине. Только сейчас, слегка успокоившись, одиночке удалось разглядеть, как едва заметно поднимаются бока Джея в слабом дыхании, будто бедняга просто очень спокойно спит, и вот-вот проснётся, созывая на охоту.       – Ох, Джей… – покачал головой Мейсон, наклонившись, чтобы пару раз лизнуть друга меж ушей. Где-то внутри таилась надежда, что от такого он проснётся, но глаза не открывались.       По крайней мере, он живой. Терять сознание в бою, – вещь не такая уж и редкая.       – Наверное, он знал, что не победит, – заговорила Колючка. – Но всё равно полез.       – Ему ведь сказали охранять выход, – Мейсон слабо усмехнулся. – Не знаю, глупый он или храбрый.       – Дурак! Мог отдать жизнь за тех, кого даже не знает. Лично я не собиралась погибать в этой битве.       Мейсон вздохнул, наблюдая, как издалека к ним снова направлялся Брук, кажется, держа что-то во рту.       – Мне жаль, что я втянул вас в это дело.       – Перестань, – шикнула кошка. – Я сказала, что не собиралась погибать, а не что не хотела помочь.       Колючка посмотрела за спину одиночки.       – Думаю, мы поступили правильно. Это лучше, чем если бы Джей пострадал от поехавшего разбойника с улицы, и ничего этим не добился.       Бродяга даже немного улыбнулся, вспоминая слова друга.       – Представляешь, как он будет хвастаться своим подвигом, когда проснётся? – Мейсон уже видел, как Джей указывает на шрам на животе, рассказывая о неравной битве.       – Представляю, – Колючка, скорее всего, ударила бы его в плечо, не будь у кошки заняты обе лапы.       Брук действительно вернулся быстро, – Мейсон даже не заметил, как он уже появился рядом, старательно пережёвывая какие-то корни. Кот наверняка бы сказал, как странно они пахли, если бы нос учуял хоть какие-то запахи после всего произошедшего. Оставалось только наблюдать за его действиями, попутно стараясь не свалиться с лап.       Колючка убрала лапы, когда Брук, что-то промычав с забитой растениями пастью, вернулся на своё место. Он убрал паутину, и выглядело это так, будто от Джея отрывают кусок плоти, – даже тело передёрнуло.       «Кровь больше не льётся… – мысли тянулись лениво. – Неужели вся закончилась?»       – Это уже не те цветки, – мяукнула Колючка, когда Брук начал наносить на рану кашицу из корней. – Что это?       – Корень лопуха, – бормотал кот. – Немногое, что у меня осталось. Все ноготки были потрачены на вас, а новых… я ещё не успел набрать.       – Он тоже поможет?       – Эффект похожий.       Мейсон приподнялся, внимательно вглядываясь в проводимые махинации.       – Поможет?       Брук замер лишь на долю секунды.       – …Да.       – Чудесно, – выдохнула Колючка, тихо усмехнувшись. – Без тебя мы бы здорово растерялись.       Чёрный кот крепко прижал к себе хвост.       – Не могу поверить, что мы всё-таки его победили, – тихо усмехнулся бурый одиночка.       – Теперь, когда твой заклятый враг мёртв, – кошка лизнула перепачканную в крови лапу, – как ты себя чувствуешь?       Увлеченный раной Брук не сразу понял, что обращаются к нему, и неловко завертел головой, смотря то на Колючку, то на проклятый дом. Разобрать, что за эмоция мелькает на его лице, не получалось.       – Мне… легче, – признался кот. – Наверное. Всё произошло так быстро, что я ещё не до конца в это верю. Извините меня… мне нужно помочь Джею.       А затем, помедлив, добавил:       – Это меньшее, чем я могу вам отплатить.       Мейсон аккуратно лёг, восстанавливая силы, которых не хватило бы даже на вылизывание. Ноющая боль успела войти в привычку, и теперь ощущалась не так ярко, как терзала бедняг до этого. Стоило поблагодарить звёзды, что кровотечения оказались достаточно слабыми, чтобы остановиться самим по себе, но глубокие раны чувствовались отлично. Кот вдруг с горечью вспомнил о порванном крысой ухе, – смотреть на самого себя в отражении теперь будет страшнее.       Мысли о своей прямой вине за то, что произошло с Джеем, он старательно отгонял. Он обязательно извинится, как только тот проснётся.       «Я сделал, что мог, – убеждал себя Мейсон, стараясь не думать о том, что случилось бы, окажись этот удар смертельным. – Главное, что всё хорошо закончилось»       – Вот так, – Брук сделал шаг назад, осматривая результат своей работы. – Теперь ему нужен покой. Он проснётся.       «Мы одиночки. Вольный народ. Для нас опасность, – верный спутник»       – Спасибо тебе, – повторила Колючка. – Рада знать, что его жизнь в надежных лапах.       – У Брука в лапах много жизней, – сам себя не контролируя, Мейсон проговорил мысли вслух.       Бродяга опустил голову, покосившись на лес.       – Хотел бы я, чтобы ничего такого не было…       – Ничего такого больше и не будет! – мяукнула Колючка, ударив хвостом по спине кота. – Теперь это настоящая свобода. Делай, что хочешь. Иди, куда хочешь.       «Брук и вправду теперь свободен, – осознание дошло до Мейсона позже, чем он рассчитывал. – Как он теперь поступит?»       На удивление, на морде Брука, кажется, даже промелькнула слабая улыбка, – Мейсон видел это так редко, что сердце кольнуло само по себе. По телу разлилось тепло, – эта едва уловимая деталь напомнила о первоначальной причине всего задуманного, и что все полученные в процессе раны и допущенные ошибки были не зря.       – Обязательно… как только верну вас всех к жизни.       Они провели в тишине некоторое время, осторожно прислушиваясь к размеренному дыханию Джея, больше похожего на привычное сопение, когда тот спал. Это даже слегка успокаивало. Интересно, снится ли ему что-нибудь?       Вдруг ему снится, как он умирает?       Мейсон невольно представил, как чувствовал бы себя, если бы жизнь ускользала прямо у него из-под лап, и немедленно оборвал нить своих прошлых воспоминаний, вызывавших настоящий страх. Он пододвинулся ближе, принявшись вылизывать уши друга, – это всегда Джея утешало. Колючка легла рядом, прикрыв глаза. Брук тоже молчал.       Горячие солнечные лучи согревали одиночек. Может быть, это последний тёплый денёк перед осенними холодами.

***

      Солнце уже клонилось к горизонту, и приближение вечера давало о себе знать подступающим полумраком и повисшей прохладой в воздухе, перемешанной со свежестью. Дышать и вправду стало чуть-чуть легче после того, как одиночки одержали победу на мертвецом и его крысиной стаей, однако мысли о всех погибших здесь котах, которым повезло лишь каплю меньше, чем Джею, продолжали тяготить.       К счастью, вода позволяла отрезвить разум, приводя в чувства.       Это была идея Брука, – после всего того, в чём пришлось изваляться в подвале, и сколько пролить своей и чужой крови, вылизывание заняло бы по меньшей мере целый день, да и при этом оставило бы яркий привкус гнили и железа на языке на всю следующую неделю. Поэтому, сжалившись над тщетно пытавшейся вычистить свою белую шерсть Колючкой, Брук мягко напомнил о пруду неподалёку, а кошка вовремя поняла, что видела его во время своей охоты.       – Я посторожу Джея, – мяукнул Брук им напоследок. – Идите.       Пруд, как оказалось, был не таким маленьким, как представлял его Мейсон. Конечно, это было не море, и даже не озеро, и в обход можно было с лёгкостью добраться до противоположного берега, но кот всё равно ощутил себя невероятно крохотным по сравнению с миром. На том берегу ничего не было, – только деревья и разнообразные заросли, в которых, вероятно, таились ценные для Брука травы. Не виднелось ничего, что указывало бы на Двуногих, – ни домов, ни машин, ни шума. Только тишина. Кажется, они и вправду на самом краю этого города.       «Хотя ощущается это, как край всего мира»       Мейсон неосознанно всматривался в водную гладь, и вдруг, его собственный силуэт отделился от крон деревьев, от кустов на фоне, и собрался воедино. Он с горечью посмотрел на ухо и небольшую в нём зияющую дыру, и шумно выдохнул, наблюдая за рябью, искажавшую картинку.       «Теперь я выгляжу, как настоящий уличный кот», – подумал Мейсон, прежде чем земля ушла из-под лап.       Всё перевернулось, и от неожиданности кот раскрыл пасть, которую тут же наполнила прохладная вода. Он в секунду вынырнул, чтобы увидеть на берегу сиявшую от своей успешной проделки Колючку.       – Откуда в тебе столько сил? – промяукал Мейсон, перебирая лапами в попытках нащупать дно.       Кошка прыгнула в воду неподалёку, и одиночка зажмурился от брызг.       – Это были последние. Так что цени то, что я сделала.       Они не рисковали заплыть дальше, оставаясь недалеко от берега, только чтобы хорошо промыть шерсть и раны. Помня о вцепившейся ему в морду крысе, Мейсон, зажмурив глаза, полностью окунулся под воду в попытке смыть ненавистный запах, а после слышал, как смеётся Колючка над тем, что из-за той же воды у него не получается разомкнуть веки.       Одиночки отряхивались, и снова ныряли, забрызгивая друг друга и шутливо кусая лапы, пару раз проходясь языком по меху в перерывах. На какие-то мгновения Мейсон даже почувствовал, будто ничего не произошло, и это был привычный беззаботный день в городе, а одиночкам просто удачно подвернулся никому не нужный пруд, но отсутствие Джея быстро возвращало в реальность. Кот физически чувствовал, как чешутся его лапы, лишь бы поскорее удрать отсюда подальше, забрав с собою всех, – и Джея, и Брука.       «Интересно, согласится ли Брук присоединиться к нам?»       Он не был уверен, возможно ли в принципе скучать по подобному месту, но Брук провёл здесь так много времени, что этот двор мог стать для него пусть и самым жутким, но домом. Так же, как и грозные улицы в итоге становятся домом для выброшенных домашних. Что, если он не сможет оставить кладбище?       Мейсон шумно выдохнул.       – Эй!       Громкий возглас Колючки и всплески воды привлекли внимание. Кот повернул голову, и замер в изумлении, наблюдая, как дёргается в чужой пасти переливающийся в рыжих солнечных лучах карп. В животе заурчало, предвкушая вкусный ужин.       Будто бы ничего и не было.