Шепот Ветра: Руины

      В библиотеке запах книжных страниц — совсем ветхих и совершенно новых — только напечатанных — смешивается с тонким шлейфом — свежим заваренным чаем: цветочным. Высушенные крупицы лилии калла дают и лёгкую горчинку, и сладкое послевкусие разом. А ещё она даёт прекрасную возможность — справляться со стрессом.       Лиза до сих пор не знала, как справляться с птенцом. Она не жалела о своём решении, ни на грамм и не на секунду, но волнение все больше скапливалось у ее сердца. Она сделала глоток крепкого чая — без капли сахара, и глубоко вздохнула. Уж это точно поможет ей успокоиться.       Птенец, казалось, совсем не дышал, и лишь лёгкое колыхание перьев у маленького клювика позволяло подумать обратное; и Лиза продолжала держать его хрупкое тельце в руках. В тишине, как в цветущем саду диких трав, она обдумывала: стоит ли ей воспользоваться изученной магией, или, быть может, обратиться к кому-то ещё.       И ее мысли были разом прерваны — с громким хлопком привычное маленькое чудо влетело в библиотеку — Кли забавно закружилась на месте, и стоило ей остановиться, как ее взгляд сам по себе был прикован к маленькому созданию в чужих руках. — Лиза, — обратилась она своим звонким голоском, — Что это? — наивно спросил ребёнок, и склонил голову вбок.       Лиза чуть нахмурилась и осторожно поднесла хрупкого птенца ближе к чужому лицу. — Смотри, — мягко добавила она.       И прежде, чем Кли успела протянуть к нему свою ручку, влетевший в помещение Кэйа подхватил ее на руки. — Не трогай лишнего, маленькая принцесса, — отшутился он мигом и поставил ее чуть поодаль, — Он болен? — первое, что спросил он. — Кажется, нет, — Лиза осторожно провела кончиком пальца по чужой макушке, и ворох перьев забавно прогнулся под подушечкой тёплого пальца. — Хочу тоже, — чуть надулась Кли. — Ты ещё успеешь наобнимать животных, — засмеялся Кэйа с добродушной улыбкой, и накрыл ладонями руки Лизы, — Давай я пригляжу за ним?       Лиза неуверенно посмотрела на него. — Это была просьба путешественника, — только и сказала она. — Тогда я обязательно позабочусь о нем, — Альберих улыбнулся поистине нежно, и вскоре ощутил лёгкую ношу в ладонях.       Он пригладил вздыбившуюся часть перьев у маленького крылышка. — Ты оставишь Кли? — Кли загрустила и посмотрела на него самым жалостливым взглядом. — Хочешь, устроим чаепитие? — Лиза вмешалась быстро, и маленькое чудо радостно закивало головой. — Тогда, — Кэйа глубоко вздохнул, — Не буду вам мешать, — и с улыбкой тихо вышел из библиотеки.       Лиза закрыла за ним дверь легким движением руки — тонкая линия магии заскользила меж ее пальцев бледным свечением — и дверь закрылась сама собой, будто ее коснулась невидимая ладонь.       Кэйа глубоко вздохнул — птенцу бы мягкое место, замену тёплому гнезду; и первое, что он подумал, мигом было исполнено: Кэйа отцепил меховую накидку и осторожно положил на стол в их общем с Джинн кабинете — совсем забитом документами и стопками книг.       Кэйа сдвинул чистые листы бумаги и чернильницу в сторону, и опустил птенца на мягкий мех. И тот, кажется, вздохнул чуть глубже с тихим сопением.       Альберих нахмурился — забота о животных не входила в его планы на ближайшее время, но он все равно мягко коснулся чужого оперения и провёл кончиками пальцев по нему.       Огромные кипы документов — сотни отчетов — все ещё входили в его работу, и Кэйа не задумываясь о времени, провёл за ними последние несколько часов — всего пару, прежде чем небо медленно потемнело, и свет настольной лампы стал освещать помещение совсем слабо — тонким блеском оглаживал часть лакированного покрытия стола и бледные края тонких бумаг.       Птенец все ещё мирно спал, кажется спал, но стоило Кэйе отложить в сторону чернильную ручку — дивный подарок, привезённый из Фонтейна, и наклониться чуть ближе к собственной накидке, как маленький, кажется, ястреб, распахнул свои безупречные дикие глаза — чуть сонно и устало, а затем с тягостью самого мира на плечах уставился в глаза Альбериха. Кэйа бы солгал, если бы решился сказать, что не вздрогнул в тот момент.       И он натянуто улыбнулся. — Как ты, приятель? — добродушно спросил он и чуть неуверенно коснулся чужого оперения — провел по хрупкой спине кончиком пальца.       Существо изучающе склонило голову вбок и смолчало — не издало даже тихого звука.       Кэйа отнял руку и чуть нахмурился. — Здесь ты в безопасности, — продолжил он, сдержав очередной порыв коснуться блестящих в полумраке перьев, — Итэр доверил тебя нам.       На чужом имени существо чуть дёрнуло головой, кажется, совсем осознанно, и Кэйа чуть напряжённо сглотнул. Мотнув головой, он поднялся — направился к высокому шкафу из тёмного дерева на противоположной стороне кабинета — он осторожно вложил стопку с отчетами на их законное место — одну из высоких полок за тонким стеклом, и прежде, чем успел сделать и шага в сторону, был вжат в поверхность чужого стола всем телом — когтистые лапы, смутно напоминающие руки, сдавливали его шею с легкой дрожью. — Итэр, говоришь, — прохрипел осипший голос, и длинные когти сошлись на его шее тяжелыми вековыми цепями.       Короткие перья на чужих руках, вернее, их отдаленном подобии, чуть щекотали кожу и подбородок, и Кэйа, захлёбываясь воздухом в почти полной темноте, еле смог различить блики чужих глаз — огромных и глубоких — цвета кристаллов и камней чужой земли. В таких утонет сама Бездна — падет тонущем кораблем на дно морей и океанов.       Его тело все больше вдавливали в поверхность стола — до жалобного скрипа дерева, благо, не костей.       Существо фыркнуло, кажется, с презрением, и отпустило — сделало шаг в сторону, и склонило голову вбок подобно дикой птице из самых древних мифов.       Кэйа схватился за горло — мелкие ссадины от чужих острых когтей ещё жгло — огнём, чужеродном пламенем. Сделав пару глубоких вдохов, он вскочил на ноги — и вжался спиной в стекло у дверцы шкафа для опоры. — Вижу немой вопрос в твоих глазах, — с уже привычным презрением продолжило существо, и Альберих невольно впился взглядом в длинные птичьи лапы вместо ног — они чуть проминали поверхность темных досок на полу и жадно скоблили их заострёнными когтями — почти что старинными клинками — оружием изысков.       Нечто хотело было продолжить, да невольно забило крыльями, словно пойманная в клетку маленькая птичка-кроха — длинными дивными перьями цвета полуночного нефрита и золота — в неосторожном движении с грохотом снесло со стола стопки книг и чернильницу; забило по столу и шкафу вокруг чужого тела — и сотни мелких, и в тоже время жестких перьев с острым концом, посыпались на пол.       Существо зашипело с рыком смертельно раненного зверя, и одним хлестким движением подобрало и без того почти что поломанные крылья.       Кэйа не дышал — обрывисто сипел: нечто внутри не позволяло ему сказать и слова, издать цельного звука. — Что ты? — чудом выдавил он, и существо — само порождение древнейших сказаний простого народа — пронзительно уставилось ему в глаза — в самую червоточину сознания, и медленно моргнуло.       Сяо колыхнул перьями и потянулся когтистой рукой у чужому лицу — почти бледному от животного страха — без труда схватился за подбородок и склонил чужую голову чуть в сторону, не прерывая зрительного контакта. — Отведи меня к Итэру, — все так же хрипло отозвался он.       Кэйа внутренне вздрогнул — разбился на сотни крупиц ледяной стеной, и все же решился на ответ. — Мы не знаем. Я не знаю, где он сейчас.       Существо не отрывало долгого взгляда — словно вбитых в тело массивных заточенных до лунного отблеска клинков — долгую и мучительную вечность, и лишь после позволило себе благосклонный взгляд — совсем величественный и властный, чужеродный, как пламя дикого огня — пожара.       Тихий стук в массивную дубовую дверь звучал несколько глухим, и Кэйа сглотнул — осторожно в невесомом движении отцепил от лица руку замершего зверя — словно податливую статую; и стук стих, сменившись взволнованным голосом. — Кэйа? — глухо за дверью отозвалась Джинн, — Все в порядке?       Кэйа судорожно осмотрел кабинет — не то после битвы, не то руины павшего спокойствия — и молча приложил указательный палец к чужим губам — в ощутимой дрожи и напряжении. Существо, кажется, поняло — что-то блеснуло в безусловно диких глазах — таких же, что и у величественных сов с драконьего хребта, о которых так любил рассказывать Кэйа; и молча повиновалось. Он резко развернулся и прижался всем телом к двери, и сдержал чужой порыв открыть дверь, стоило замку глухо щелкнуть. — В чем дело? — волнение в чужом голосе было ощутимыми и звонким — да, именно так Сяо бы описал этот голос — слишком полный энтузиазма, — Был какой-то шум, — Джинн сдвинула брови на переносице и прислонилась плечом к двери. — Я задремал на ходу, прости, — первое, что нашёл ответить Альберих, — Уронил кое-что. Я обязательно приберу, — выдал он почти на одном дыхании.       Лицо Джинн посветлело и она со спокойствием выдохнула. — Все хорошо, не беспокойся. Но тебе однозначно стоит отдохнуть.       Кэйа хмыкнул с улыбкой. — И не говори про меня, — чуть буркнула действующий магистр, и короткая улыбка застыла на ее губах, — Надеюсь, ты не сломал что-то из моих вещей, — почти шуточно сказала она.       Почти. И тихо ступая по звонко отбивающей каждый шаг плитке, она направилась в библиотеку. Кэйа проследил взглядом за ней до самого конца, и стоило ей скрыться, как он захлопнул дверь и глубоко выдохнул. — С тобой надо что-то делать, — чуть нахмурился он в задумчивости, — Ты.. не мог бы улететь? — наивно предположил Альберих и виновато закусил губу.       Существо медленно моргнуло, и Кэйа на мгновение снова затерялся в этих глазах. — Ладно-ладно, понял, не можешь. Хотя, это решило бы много проблем.       Чужое крыло чуть дернулось — больше в естественном неконтролируемом рефлексе, нежели намеренно. — Выпусти меня отсюда, — приказало нечто, совсем холодным тоном — ровным, как непоколебимая стихия. — Надо вывести тебя из штаба, но идея тебе не понравится, — и существо заинтересованно склонило голову вбок.       Кэйа закрыл глаза на мгновение, и коротко выдохнул, будто заранее попросил благословления чужого Бога.       Резким движением он сорвал штору из тёмного бархата и накинул на чужую голову — существо подкосилось и качнулось в сторону, и Кэйа подхватил его на руки.       Раздался тихий рык — глубинный и недовольный, — и длинная ткань разошлась под чужими лапами, и длинные когти теперь свисали из неё.       Альберих был рад лишь одному — на улице была ночь, и мало кто обратил бы внимания на мелкие детали даже такого характера.       Он осторожно подцепил дверь — почти кончиками пальцев одной руки, толкнул носком сапога в сторону — та отворилась с еле слышным скрипом, и Кэйа вышел за дверь с достаточно тяжёлой ношей в руках. Источника света почти не было — почти все лампы погасли, и даже лунный свет не пробивался к коридор. — Я должен вернуться до рассвета, — сказал он не то сам себе, не то существу в его руках.       И, как только оказался снаружи штаба, выпустил зверя из плена порванной в нескольких местах ткани. — Я бы отвел тебя к лекарю, — чуть нахмурился Кэйа, когда чужие крылья вновь дернулись — совсем израненные и хрупкие, подобные хрусталю — непозволительно дорогому.       И божественный зверь осел на траву, не в силах самостоятельно стоять на ногах. — Мне все еще нужна твоя помощь, смертный, — проурчало существо гулко, подогнув колени.       В его глухом голосе отчетливо слышалась боль — жесткая и резкая, как металлические прутья, торчащие напрямик из чужой плоти.       И Кэйа попросту не смог оставить его одного.