Ты - все, что мне нужно знать

В тот же день Майк отправляет его домой с вопросами, которые нужно задать самому себе. Не торопись, говорит он, и Леви, конечно же, закатывает глаза. — У меня осталось не так уж много времени, док, — говорит Леви. — Я скоро умру. Даже я это понимаю. Майк на мгновение задумывается. — Верно. Но до тех пор, для чего ты живешь?

***

Каково ваше понимание вашего текущего состояния или здоровья? Эрвин медлит. Это очень мило. Он наблюдает за Леви краем глаз, черных и бездонных, какими они всегда бывают, пока он пьет свой кровавый кофе. Леви ловит его взгляд и хмурится. — Что? Что не так с твоим кофе? — Ничего, дорогой, — Эрвин сглатывает. Без шапочек и толстых свитеров тело Леви — сплошные редеющие волосы и редеющая плоть. Эрвин заставляет себя улыбнуться. — Не надо, — говорит Леви. Эрвин меняет выражение лица. Оно сменяется чем-то застенчивым, смущенным, как в миг зарождающейся романтики. Но это так искренне и утешительно. — Я могу остаться дома. — Нет, со мной все будет в порядке. Леви чувствует себя слабым, потому что хочет сказать «да», но сегодня ему нужно сделать кое-что важное и личное. Он знает, что завтра Эрвин предложит ему тоже самое. И знает, что завтра он согласится. Он провожает Эрвина до двери, проверяет, взял ли тот фляжку с кровью, поправляет галстук и напоминает, чтобы он не забыл купить зубную пасту по дороге домой. — Да, милый, — ухмыляется Эрвин. В эти дни в основном стало легче. Что-то исчезло из их дома, как будто напряжение, в котором они находились, просто растворилось однажды утром, и все, что осталось, — расслабленная атмосфера ожидания. В крепких объятиях Эрвина больше нет отчаяния. Его привязанность не бремя. Они не торопятся, почти всегда касаясь друг друга. Они ни в чем не нуждаются. Это почти как отпуск. Может быть, медовый месяц. Леви на прощание щипает его за задницу и думает, что соседи наверное считают, что они мужья. Леви позволяет себе помечтать об этом все утро и рассказывает Эрвину, когда тот звонит в обед. Они не строят планов, но хихикают по этому поводу добрых полчаса.

***

Если ваше текущее состояние ухудшается, каковы ваши цели? Пока Эрвина нет, Леви сидит в гостиной, положив ноутбук на подушку на коленях. Позже он планирует нотариально заверить это завещание. Только он понимает, что у него нет ничего ценного, чтобы оставить после себя. У него нет даже памятных вещей. И даже если бы были, ему некому их оставить. Эта мысль заставляет его чувствовать себя эгоистом. Поэтому вместо этого он выполняет свое обещание и завещает свое тело науке. Звонит Ханджи и спрашивает, может ли он как-то специально отметить, чтобы его труп был на ее попечении. Это оказывается гораздо более сложным решением, и где-то среди разговора Ханджи спрашивает, что он хотел бы видеть на своих похоронах. Они решают, что она их устроит, несмотря на все прощания, что та пережила. На все прощания, в которых она нуждалась. Забавно, с каким энтузиазмом она относится к этому. Позже тем же вечером телефонный звонок превращается в визит, и Ханджи приносит ему и Эрвину еду и даже остается на ночь. Встреча вовсе не мрачная, Ханджи рада оказать ему эту услугу. Эрвину останется только письмо, и ничего больше. Изабель потратила месяцы, чтобы написать эссе, свое живое завещание и письмо, долго подбирая слова для брата, осиротевшего от сестры. Леви же требуется только день, чтобы написать письмо нетвердой рукой. Ему не нужно искать нужные слова.

Я просил знака. А потом встретил тебя. Ты выглядел таким чертовски потерянным, что иногда это было даже забавно. На самом деле быть моим знаком судьбы — то еще дерьмо. Так что, может быть, это я — твой. Может быть, ты забыл, как справляться с воспоминаниями, но я обещаю, что когда перестанет болеть, все будет хорошо. Я надеюсь, что все будет хорошо. Потому что это лучшее, на что я могу рассчитывать.

Большую часть жизни он верил, что любовь конечна, как и все остальное, что в отличие от пыли комет и света мертвых звезд она не будет эхом отдаваться во времени и пространстве еще долго после того, как влюбленные уйдут. И он был доволен этим, своим одиночеством. Тихое утешение среди всего этого. Одинокая падающая звезда, что появилась и исчезла. Есть и другие способы обойти этот огромный хаос, не становясь его частью. Смотреть, как он разворачивается в калейдоскопе чудес, как Млечный Путь, снова и снова рассыпающийся по небу. Чувствовать себя маленьким и незначительным перед его лицом. Леви считал, что ничто из этого не стоит риска затеряться в его глубинах, что он не имеет права находиться в самом центре его устрашающего величия.

Я не знаю, является ли это твоей единственной великой любовью, но я думаю, что мы справились. -Л

Он нотариально заверяет завещание и прячет письмо Эрвину в тумбочку.

***

Каковы ваши страхи? Он лежит на полу, один, когда Эрвин уходит по каким-то делам, с соплями в носу и безумным размытым взором. Его легкие горят от тяжелого дыхания, плечи болят от усилий. Чай просачивается сквозь деревянный пол, и он едва избегает сломанной ручки чашки, разбившейся об пол. У Леви подкосились ноги. Когда он оглядывается, его правое колено неловко подвернуто. Оно выглядит болезненно, но он ничего не чувствует. — Черт, — всхлипывает он. Его кулак ударяет по деревянному полу, отвечая влажным звуком. — ТВОЮ МАТЬ! Положив голову на руки, он думает об Эрвине. О Ханджи. О своей матери. Его время вышло. Потом он вздыхает и ползет к дивану

***

Есть ли какие-то компромиссы, на которые вы готовы пойти? — Что случилось? — Эрвин переступает через разбитую чашку, чай уже испачкал полы. — Ты не поранился? Леви отрывается от книги, уютно устроившись под одеялом, и чувствует прикосновение Эрвина, его теплую руку на своей челюсти. Когда его лицо так близко, Леви не может не протянуть руку, чтобы почувствовать пробивающуюся поросль жесткой щетины, вечно молодую кожу, маленькую складку вокруг рта, которая никогда не превратится в морщину. Усталость растворяется вместе с комфортом от присутствия Эрвина, от того, что у него есть еще немного времени. Может быть, им удастся еще немного обмануть судьбу. Они могут испытать еще немного счастья. — Я упал. Извини, я хотел прибраться. — Не беспокойся об этом. Ты упал? Что случилось? — лицо Эрвина искажается беспокойством. Так не годится. Леви замолкает. Его костлявое плечо приподнимается под рукой Эрвина. Маленькая простая вещь, что успокаивает Эрвина. — Не чувствую ног. И мне правда нужно посрать. Осмотрев на предмет травм, Эрвин относит его в ванную. Он даже прилагает дополнительные усилия, обдавая сиденье унитаза феном, прежде чем посадить на него Леви. — Ух ты, кто бы знал, что я гребаная принцесса, — говорит Леви, стягивая штаны. Эрвин слоняется вокруг, заправляет туалетную бумагу, а потом просто ждет у раковины. — Что? Я все еще могу подтереться сам. Вали давай. — Леви затыкает нос, усмехается и портит воздух. Это начинает вонять так мерзко. — О боже, Эрвин, спасайся! Пахнет отвратительно. Как лекарство и испорченное молоко вместе. Эрвин смеется, все его тело сотрясается и вздымается, живот болит от смеха. Такой чертовски красивый звук, и у Леви так сильно болит внутри. Если бы ему дали шанс, как бы мог он от него отказаться? — Я люблю тебя, — говорит Леви. Радость Эрвина утихает, и он вытирает выступившие слезы. В этот восхитительный момент, когда нижнее белье Леви обвивается вокруг лодыжек, они встречаются взглядами, и все в этом мире становится на свои места. — Я люблю тебя, Эрвин. Эрвин быстро сокращает расстояние между ними и целует его. Леви на вкус точно такой же, как тогда, когда они впервые поцеловались, и словно небеса разражаются новой бурей воспоминаний, обещаний, грубой и болезненной тоски. Затем он снова смеется. — Боже мой, какая мерзость! Он усмехается всю дорогу от ванной, а потом возвращается, когда Леви его зовет.

***

На что был бы похож хороший день? После этого он помогает Леви принять душ, а когда они заканчивают, наполняет ванну теплой водой. Он нежен и щедр на поцелуи. Выпавшие пряди волос Леви убираются в мусорное ведро и вскоре забываются. Сожаление может пронзить его в любой момент, думает Леви, наблюдая, как Эрвин раздевается и протягивает ему руку, стоя по колено в душистой воде. Он должен был делать это чаще. Раньше. Лучше. Но оно так и не приходит. Только еще больше воды, мыла и утешения. Вечер заканчивается тем, что они оба лежат в ванне, а Эрвин укачивает Леви. Его голова, тяжелая от тепла, лежит на плече Эрвина. Тихое кап-кап отмечает ленивые секунды. В воздухе пахнет медом, розами и домом. — Мое счастливое место, — говорит Леви. — Отличная ванна, да? — сонно соглашается Эрвин, уткнувшись в мягкое местечко за ухом. Леви мог бы начать верить в ту единственную великую любовь, которая выдержит время. Им был дан этот шанс. — Я имел в виду тебя.

- Конец -