Одуванчики на скалах

- Красиво здесь у вас, - вздыхает Венти, наваливаясь всем весом на перила террасы Ваншу.  Сяо на мгновение дергается, опасаясь, что бард перестарается и полетит кубарем вниз – и тут же одергивает себя, хмурясь. Уж кому-кому, а Архонту Ветра можно не бояться высоты… - Ли Юэ действительно радует глаз, особенно в это время года, - степенно произносит Чжун Ли. Он тоже стоит у перил, прислонившись к ним спиной и прикрыв глаза. - Эта долина считается одной из самых живописных… - Я уж вижу! - смеется Венти, перебивая. - К тому же, я все-таки не люблю горы. Здесь, на равнине, хоть можно вздохнуть полной грудью. Я совершенно не представляю, как можно прожить всю жизнь в каменном лесу – разве вам не страшно, что одна из этих громадин возьмет, да и грохнется вам на голову? - Думаю, я начинаю понимать, по какой именно причине Барбатос срезал вершины всех гор Мондштадта, - спокойно отвечает ему Чжун Ли, но, кажется, и в его голосе проскальзывает еле заметное озорство. Сяо со странным удовлетворением осознает, что даже Архонт Камня не может устоять перед веселой, беззаботной легкостью, что приносит ветер Венти. Эта мысль немного его успокаивает – но только совсем немного: слишком уж он взвинчен. С одной стороны, ему кружит голову пьянящая сила Венти; с другой стороны, присутствие Чжун Ли заставляет его вытягиваться в струнку и следить за каждым своим вздохом. И вот что, скажите, ему остается делать меж двух огней? Как ему не волноваться? Со стороны их троица выглядит довольно мирно: всего лишь путешественники, вышедшие после заката подышать свежим воздухом на пустующую террасу. Один, облокотившись на перила, рассматривает ночную даль и мурлыкает что-то себе под нос; другой, постарше, думает о своем; третий вообще забрался на козырек крыши и сидит там, сложив руки на коленях. Тихая, мирная сценка встречи трех друзей… Знали бы они, какая буря бушует в груди несчастного Сяо, не знающего, к чему может привести эта встреча! - Чего ты так сверлишь меня взглядом? - спрашивает вдруг Венти; Сяо только спустя секунду осознает, что вопрос адресован ему. - Боишься, что я ляпну что-нибудь неподобающее перед твоим Чжун Ли? И смеется. Зараза. - Вовсе нет. Я всегда настороже, - мрачно отвечает ему Сяо, скрещивая руки и отворачивая лицо. - Таковы мои обязанности… Отчего-то этот абсолютно искренний ответ заставляет Венти вновь тихо прыснуть – однако Сяо уже привык, что его слова периодически вызывают улыбку вместо страха и уважения. Возможно, все дело в его вечно юном облике…  - Мой Защитник говорит правду, - вдруг негромко замечает Чжун Ли, не открывая глаз. - Эти долины… неспокойны. Здесь и в самом деле нужно проявлять осторожность. - Да, я и сам чувствую, - сразу помрачнев, вздыхает Венти. - Здесь ужасно громко – давно у меня не закладывало уши от того, как вопит земля! А она у вас просто-таки надрывается. И как вы это терпите? Чжун Ли неопределенно пожимает плечами. - Ко всему можно привыкнуть. К этому – тоже. - Да что ты говоришь… А что скажет твой Защитник? Сяо молчит и смотрит в сторону, однако даже так он чувствует выразительный взгляд Архонта Ветров. Спустя мгновение тот тихо фыркает. - Все ясно. То-то ты таскаешься ко мне в Мондштадт, как к себе домой… - И вовсе я никуда не таскаюсь, - пылко и, пожалуй, слишком быстро перебивает его Сяо. - Я только доставляю сообщения, как мне было поручено…  - Я знаю, - останавливает его Чжун Ли. Сяо тихо выдыхает от облегчения. - У меня нет никаких претензий ни к тебе, ни к тому, как ты несешь службу, Якса. Однако… отчасти именно поэтому я позвал вас сюда, господин бард. Услышав неожиданно церемонное обращение, Венти сразу настораживает уши, всем своим видом демонстрируя интерес. - Сяо рассказал мне, что в Мондштадте куда тише, чем в Ли Юэ, - негромко говорит Чжун Ли и наконец-то смотрит прямо на Венти. - Подозреваю, он обязан этим своему Архонту? - Возможно, - тянет Венти и неопределенно хмыкает. Выдержав паузу, он наконец снисходит до более четкого ответа: - Да, все так. Я слышал, что великий Барбатос, да хранят его теплые ветра… Чжун Ли посылает ему выразительный взгляд и обводит рукой пустую площадку, будто намекая, что осторожничать нет смысла. - Ну, да, так и есть, - поскучнев, пожимает плечами бард. - Пожалуй, только один город Декарабиана и остался неупокоенным… хотя и там куда тише, чем в здешних ущельях. К чему ты спрашиваешь? - Можно ли… повторить этот эффект? Сяо вздрагивает от неожиданности. Венти несколько мгновений шевелит губами, морща брови. Потом, явно догадавшись, он хмурится, оглядывается на долину. Переводит серьезный взгляд на Чжун Ли. - Теоретически – да, - отвечает он без тени озорства. - На деле же… я потратил несколько десятков лет, плетя сеть ветров над Мондштадтом для того, чтобы развеять его гнев и тоску. И к тому же тогда у меня было мое Сердце… Смог бы я повторить этот трюк для Ли Юэ? За пару веков – возможно, но мне пришлось бы постоянно мотаться по всему краю, чтобы поддерживать сеть. Да и насколько действенны ветра в горах? Для того, чтобы унести всю боль земли, нужны постоянные потоки, постоянное дуновение воздуха – на моей земле ветра гуляют беспрепятственно, а здесь… - Хорошо. Я понимаю, - прерывает его Чжун Ли, со вздохом поднимая ладонь. - Благодарю за ответ. Разумеется, я не стану просить господина о столь большой услуге.  Венти не улыбается. Он смотрит на Чжун Ли, на Сяо, на обманчиво мирную долину, снова на Сяо – и Защитник Якса задается вопросом, что именно могут рассказать Венти местные ветра. - До конца упокоить здешних богов я не могу, - задумчиво произносит бард. Его пальцы рассеянно касаются лиры и пробегают по струнам в звенящем пассаже. - Однако… кое-что я могу сделать и так.  Чжун Ли приподнимает бровь. Сяо хмурится в странном, почти отчаянном предвкушении. - Я мог бы спеть долине небольшую колыбельную, - продолжает Венти так спокойно и незаинтересованно, будто предлагает поделиться вином. Сяо же с трудом удерживается от того, чтобы не ахнуть. - Насколько ее хватит, не знаю… однако здесь станет чуть потише на какое-то время. Неужели… Сяо не верит, не дает себе поверить, однако он все равно сверлит Венти взглядом куда более голодным и отчаянным, чем он обычно мог бы себе позволить. Чжун Ли выжидает несколько мгновений и медленно кивает головой в знак понимания. - И… какова цена такого выступления? - О, ты знаешь мои расценки: аплодисменты и бокал вина, большего я не прошу! - Венти вновь улыбается, но его взгляд, направленный на Сяо, неожиданно серьезен. - К тому же, твой Защитник уже расплатился сполна за любые услуги – оказанные как ему, так и тебе, господин Чжун Ли. Расплатился?.. А, возможно, он имеет в виду тот случай... Песнь давно мертвого юноши из сна Барбатоса звучит в ушах Сяо, и он морщит лоб. - То, что я сделал, не было… - Знаю, знаю, ты не собирался требовать оплаты, - нетерпеливо отмахивается от него Венти. - Но я уж знаю, как вы оба скрупулезны в денежных вопросах – поэтому можете считать, что ты заплатил за эту колыбельную вперед. Ну, так мне нужно петь, или я пошел пить? - Прошу, господин бард, - с чуть ироничной улыбкой откликается Чжун Ли. - Покажите нам свое мастерство. Венти улыбается гордо и самодовольно, но уже через миг его улыбка пропадает. Несколько секунд он прислушивается, покусывая губу. Затем он вдыхает, бьет по струнам – и, к своему удивлению, Сяо слышит резкий, почти гневный аккорд, звенящий, как удар меча о бронзовый щит. Венти начинает петь.  Грохот грозен, грохот скор, Львом рычит, дробится градом: Раздается говор гор Беспощадным камнепадом. Там, в Мондштадте, его голос парил, успокаивал; здесь же он сразу срывается с места и несется яростным, обвиняющим вихрем, и этот вихрь не приносит ни облегчения, ни спокойствия.  Это бьется медь о медь, Это ввысь взлетают крики, Это все сметает смерть Под ударами Владыки. Вместе с голосом барда поднимается настоящий ветер, и Сяо чувствует в нем силу Архонта, но – как же этот ветер несхож с порывами прохладного мондштадского ветерка. Он пронизывает насквозь, вздымает облако пыли, взметает непослушные волосы Сяо и хлещет полами одежд Чжун Ли. Он холоден, этот ветер, холоден и жесток. Такой порыв разметал бы нежные ветряные астры в клочья. Эта битва, этот бой Тлеет в глубине гранита, Эта ярость, это боль Сквозь столетья не забыта! Вспомни, вспомни птичий грай, Вспомни вихри, волны вспомни – Ты, кровавый горный край, Край вовеки неспокойный! Ветер с гулом несется по долине. Венти бьет по струнам и поет. В его мелодии сплетаются воедино знакомые Сяо старинные напевы: горестные, яростные, громовые. Напевы, которые когда-то сгинули на кровавой земле Ли Юэ вместе с теми, кто мог их помнить. Сяо ошеломленно узнает: это песнь войны. Бей, бессмертный мрачный рой! Вой, рычи на бранном поле! Под ударами пропой Смерти гимн, хвалу неволе! Отзовись напевом бурь, Воем волн, земли слезами; Разорви небес лазурь Громовыми голосами!.. Голос Венти отдается в камнях гулкой дрожью, пронизывая их насквозь. Сяо всем нутром чувствует, как напрягается, рычит в ответ земля, как в ее глубине поднимают головы неупокоенные боги. Камень за камнем, капля за каплей - бард завладевает вниманием всей долины. Под нарастающий ропот мертвых богов он продолжает петь о страшных бурях, о дробящихся скалах, о море, что выходит из берегов. Его звонкий, как звук горна, голос усиливается, взвинчивается к небесам - и поет о битвах, о крови, о страданиях и ранах, о боли иссеченной земли, о смерти, что не приносит смерть. Из-под земли, неслышные смертным, исступленным ревом и рыком все громче вторят ему иные голоса. Скалься, бейся, рви и рань, Рой страдающий, нестройный! Градом в двери барабань, Беспощадный, беспокойный! Вспомни рев свой, вспомни гнев, Вспомни тщетные набеги, Вспомни то, как, вниз слетев, Ты глаза закрыл навеки!.. - Остановись! Ты делаешь только хуже! - не выдерживает Чжун Ли. Венти будто не слышит. Его голос гремит, как раскаты грома, и все тяжелее, все яростней удары его пальцев по струнам. Песня несется неудержимо, как рвущаяся в атаку рать. В немыслимой, надрывной гармонии запертых в глубине душ песня взлетает в последнее оглушительное крещендо – Вспомни, вспомни, что забыл, Вспомни цепи и затворы, Вспомни жар свой, вспомни пыл, Вспомни небо, вспомни горы!.. И обрывается. В тишине Сяо осознает, что, кажется, весь Ли Юэ слушает Венти, не дыша. Венти тихо набирает воздуха. Прислушивается. Снова заносит ладонь. Новый аккорд падает на землю первой тяжелой дождевой каплей. Мелодия становится тише, ниже, медленней. Как ночной дождь, смывающий кровь с поля боя. Как затихающая вдали гроза. Все спокойнее, все плавнее - и в этой песне вдруг звенит высокий, светлый аккорд: как отблеск луны на острие опущенного копья. Вспомни горы в тишине Оборвавшегося боя, Вспомни скалы при луне, Вспомни дальний шум прибоя. Вспомни: летние дожди Отшумели безвозвратно. Вспомни: то, что позади, Не вернуть уже обратно… Венти снова начинает петь, но на этот раз он поет о том, что приходит после отгремевшей битвы. Он не поет ни о людях, ни об Архонтах. Вместо этого его мерный, отстраненный голос выводит слова о звездах, что отражаются на глади озера, о косых лучах солнца, пронзающих туман над каменным лесом. Он поет о шелесте бамбука, о запахе дыма, о закате, запутавшемся в ветвях сосны. Он поет о прохладном дожде, что омывает брошенные клинки и просачивается в самое сердце земли, чтобы остудить ее боль и ярость. Он поет о том, что все битвы однажды кончаются. Он поет о том, что никакое страдание не может длиться вечно. Битва стихла, брошен меч, Улетели ураганы, И последний мрачный смерч Не встревожит эти раны. Все угаснет, все уйдет, Боль исчезнет, гнев истает, Память в землю утечет – Только сон не исчезает. Спи, усталый, засыпай, В саван каменный одетый. Вслед зиме уходит лето С панихидой птичьих стай. Все, что сплыло, будет спето. Спи спокойно, тихий край, Лишь одно не забывай: Все прошло – пройдет и это, Все прошло – пройдет и это. Медленно, медленно гаснет мелодия. Медленно уплывает в ночное небо затихающий перебор струн. Песня не обрывается – скорее, растворяется в потоках ветра, и даже когда Венти убирает руку со струн, Сяо кажется, будто мелодия все еще течет над золотыми полями Ли Юэ. Он вдруг осознает, что уже давно затаил дыхание, и выдыхает медленно и бесшумно, чтобы не спугнуть призрак песни. В его душе, как он отстраненно осознает, царит светлая, спокойная пустота. А вокруг них, на много-много лиг, молчит земля. Венти вдруг издает хриплый смешок и обессиленно падает на спину – Чжун Ли еле-еле успевает подхватить его, чтобы смягчить падение. - Ну и сердитые у вас тут соседи, - устало, но весело говорит Венти, глядя на него снизу вверх. - Я даже выдохся… Но на пару месяцев, думаю, этого должно хватить. Сяо спрыгивает с крыши, подходит к перилам. Жадно вслушивается, стараясь поймать хоть один стон, хоть один отзвук старого гнева. И не может. Впервые за годы его непрестанного труда долина успокоенно дремлет под светом луны. - Почему нужно было так их тревожить? – спрашивает Чжун Ли за его спиной. - А иначе они бы меня и слушать не стали. Думаешь, спустя столько лет непрестанной желчи им было бы очень интересно слушать мое «спи, моя радость, усни»? Сначала нужно было привлечь их внимание чем-то знакомым… Сяо почти не слушает. В его душе на мгновение вскипает раздражение – почему одна-единственная песня смогла сотворить больше, чем вся его борьба? – но даже это недовольство быстро растворяется в растерянном осознании. Неужели он… свободен?.. Верно, Венти успокоил лишь одну долину, но именно Бишуй отнимает у него больше всего сил – в остальных предместьях есть свои Адепты, которые справляются с защитой своих пределов почти без его помощи. Верно, это затишье продлится недолго, но он много лет был лишен даже такой передышки… Пальцы Сяо сжимаются на перилах до боли. Он уже очень, очень давно не чувствовал себя настолько вольным ветром на земле Ли Юэ. Впервые за столетия он смотрит на долину Бишуй и пораженно втягивает в себя воздух: оказывается, лунный свет дробится в мелкой воде так, словно вдоль дороги разлито ночное небо. Раньше он не замечал этого – не хотел отвлекаться на такие мелочи, слишком напряженный в постоянном предвкушении новой битвы. Сейчас же все его тело наполнено уже почти привычной легкостью, а вся его долина отдается отзвуком песни Венти – и ему некуда спешить, не к чему готовиться. Он может… отдохнуть. Он может позволить себе завороженно таращиться на отражение звезд в воде, не боясь, что ее замутят привлеченные болью земли монстры… Сяо вдруг замечает, что оба Архонта внимательно его разглядывают. Он сразу хмурится, стараясь придать своему лицу как можно более незаинтересованный вид, но, судя по выражениям лиц его спутников, ему не слишком-то удается притворство. Впрочем, Чжун Ли и сам кажется потрясенным. Он обводит взглядом долину так, будто тоже видит ее впервые. Венти все еще болтается у него в руках безвольным кулем и совершенно не собирается вставать на ноги, но Владыка Камня, кажется, не в силах слишком против этого протестовать.  - Ты заслужил свое вино, - произносит он негромко. И затем, чуть неверяще и немного недовольно: - Я… возможно, несколько тебя недооценил. Венти жмурится на похвалу, как сытый кот.  - Да что ты! Ну, да ладно. Не за что, дружище. Боюсь, однако, я не смогу проделывать этот трюк слишком часто… - Я понимаю. То, что ты уже сделал, и так… - Вот именно! И где моя оплата? Где, я спрашиваю, мое вино? - Ну разумеется, ты сразу… - И кто это только что сказал, что я его заслужил? Голоса Архонтов смешиваются за спиной Сяо в один тихий, почти успокаивающий гул, а сам он все не может отвести глаз от ночной долины. Небеса, что за дивный подарок преподнесли ему два его Архонта… Он и в самом деле даже представить себе не мог, чем закончится эта встреча. Впрочем, как только в его жизни появлялся Венти с его безудержной непредсказуемостью, все сразу летело кувырком, как пушинка, подхваченная ураганом… Сяо признается самому себе, что, возможно, ему это даже в какой-то степени нравится. Но это сейчас не важно. Все, что сейчас важно – это невиданная тишина и такое же невиданное спокойствие. Сяо облокачивается на перила, совсем так же, как Венти недавно, и выдыхает, чувствуя, как вместе с этим вздохом его тело покидает последний отзвук напряжения. - Все, что сплыло, будет спето… - почти неслышно напевает он себе под нос и, пользуясь тем, что его лица сейчас никто не видит, позволяет себе слабую, еле заметную полуулыбку.