Наши дни

      В Эботт вы возвращаетесь уже затемно. Если кое-как разглядеть дорогу еще можно, то заняться сборкой или даже просто перемещением мебели уже проблематично. Неудивительно, что военные поторапливали вас вернуться, поездка заняла гораздо больше времени, чем планировалось изначально. Из невозможности собрать мебель следовало только одно — еще одна ночевка на полу.       Проснувшись же следующим утром, сначала нужно было дождаться, когда поднимутся и остальные, чтобы, наконец, заполучить долгожданную кровать. Ты используешь это время, чтобы поработать над веб-дизайном и оценить статистику. Много времени отнимает подбор доменного имени, так как все хорошие варианты уже оказались заняты. Стоило позаботиться об этом раньше. У тебя складывалось ощущение, что поработать с утра уже становиться рутинной привычкой, но начинать день с чего-то продуктивного было очень даже неплохо. Когда Долорес просыпается, она выглядит такой же сонной, какой ты ее увидела после первой здесь ночи. Если раньше ты почти списала это на разовую потерю сосредоточенности, то теперь была уверена в том, что она просто-напросто жаворонок. Только на этот раз она гораздо быстрее выдергивается из полусна, когда из коридора внезапно раздается громкий хлопок.       — Что там?       — Без понятия.       Будучи из вас двоих единственным по-настоящему проснувшимся человеком, ты выглядываешь из-за двери. Фриск, совершенно лохматые, но настороженные, делают то же самое из двери напротив. Источником шума оказываются Папирус и Андайн, переносившие какие-то пестро покрашенные доски.       — ДОБРОЕ УТРО, ФРИСК, ЧЕЛОВЕК! СМОТРИТЕ, МОЯ КРОВАТЬ В ВИДЕ ГОНОЧНОЙ МАШИНЫ!       — Из Подземелья начали поднимать вещи?       — ЕЩЕ ВЧЕРА! ХОРОШО, ЧТО САНС ПОПРОСИЛ БЛИЗКИХ ДРУЗЕЙ ПРИНЕСТИ МОЮ КРОВАТЬ ИЗ НАШЕГО СТАРОГО ДОМА. КАКОЕ МИЛОЕ ПРОЯВЛЕНИЕ БРАТСКОЙ ЛЮБВИ, ДОЛЖЕН ПРИЗНАТЬ!       — Эй, это же замечательно! Значит, никому из нас больше не придется спать на полу.       Асгор проноситься за Папирусом, неся под подмышкой, как пушинку, целый холодильник. Он достаточно широкий и высокий, чтобы внутри могли с комфортом поместиться две или три бронированных Андайн, но в руках Асгора, по сравнению с его размерами, холодильник и правда выглядит совершенно обычным. «Чтобы к такому привыкнуть, мне нужно больше времени» — думаешь ты, наблюдая эту картину. Ты заставляешь себя не пялиться. Асгору приходиться серьезно потрудиться, чтобы через узкий коридор одновременно прошел и он, и холодильник. Ты возвращаешься к Долорес, но думаешь, что не стоит ей ничего объяснять — Папирус говорит достаточно громко, чтобы она была уже полностью проинформирована о происходящем.       — Займемся комнатой или ты хочешь еще поспать?       — Комнатой. Я проснулась. Кажется. — Долорес массирует переносицу и моргает.       Ты принимаешь ее ответ со скрытым вздохом облегчения. Тебе могла сколько угодно нравиться подскочившая утренняя продуктивность, но сейчас приоритетное место заняло желание быть уверенной, что в следующий раз спать ты будешь уже в теплой постели. Ты надеешься, что всю остальную мебель транспортируют так же быстро, чтобы уже у всего Эботта была такая роскошь. Пока Долорес отлучается в ванную, ты принимаешься за распаковку. К ее уже заметно бодрому возвращению ты успеваешь подсчитать и рассортировать детали между собой: множество шурупов, деревянных колышков, досок и гвоздей. Кажется, все на месте. Сама сборка идет быстро. Вдвоем вы ставите сначала одну кровать, а затем и вторую, в почти полном молчании, говоря лишь изредка и по делу. Слишком много между вами осталось неловкости, чтобы обозвать это дружеской беседой. На самом деле, после того ужасного разговора о войне, ваше общение ограничивалось строго актуальными темами в крайне вежливом тоне. Когда вы доходите до сборки шкафа, ты решаешь прямо все прояснить.       — Что ж, ух…       — Я бы хотела извиниться.       — А?       — Я просто хотела помочь, но, возможно, я и правда была излишне резкой с Асгором. Тебе это не понравилось, да и после моего объяснения атмосфера сильно ухудшилась. Мне жаль. — в очередной раз и ты, и Долорес думали об одном и том же.       Привыкнув всегда быть инициатором примирения, ты была удивлена, что Долорес сама сделала первый шаг.       — Спасибо… Правда, спасибо. Больше не держим друг на друга обид, договорились? — ты тепло улыбаешься ей.       — Спасибо.       Неловкость испаряется сама собой. В конце концов, твоя соседка по комнате оказалась не таким плохим человеком. Закончив с мебелью, вы распаковываете свои чемоданы в ящики под кроватями и в общий шкаф. Чувство постоянства усиливается. Странно, какая большая разница между распакованным и не распакованным чемоданом. Закончив со своими делами, вы выходите посмотреть, не нужна ли ваша помощь монстрам. За то время, что ты не выходила из комнаты, дом превратился в живой памятник анархии. Прихожая загромождалась деревянными досками разного цвета и длины, а гостиная и кухня были до краев заставлены сложенной друг на друга мебелью, разительно отличавшейся друг от друга по стилю.       И в без того переполненном помещении теснятся Асгор, Ториэль, Андайн и Папирус, — очевидно, решившие, что комната все еще достаточно просторна, чтобы вместить еще и их, — обсуждая, как организовать перестановку. Ты думаешь было, почему они не могли просто оставить мебель снаружи, но вид через стеклянную дверь в сад недвусмысленно продемонстрировал, как все-таки начавшийся дождь превратил землю в грязевую кашу.       — Они тут уже не один час. — вздыхает прислонившись к стене Фриск.       — Мы никак не сможем уместить все это в одном доме. Они что, перенесли всю свою мебель?       — Ага. Даже не всю. Я не вижу рабочего стола Альфис. Или фортепиано Андайн.       — Андайн умеет играть на фортепиано?       — Да! И очень хорошо! На самом деле, я слышали это только однажды, но было неплохо.       — Хм. Ладно. Как бы там ни было, мы можем чем-нибудь помочь?       — Не с перестановкой. Эта мебель больше, чем наша. И крепче. — Фриск пожимает плечами.       «Точно» — думаешь ты — «больше половины жильцов в этом доме пугающе высокие для человека». Детальный осмотр обнаружил: два массивных кресла, старый зеленый диван, четыре обеденных стола, несколько стульев разного стиля… даже, кажется, кухонные принадлежности были в трех комплектах.       — Что они будут делать с ненужными вещами? — Долорес удивленно осматривается. — Оставят?       — Наверное, отдадут нуждающимся, у кого не слишком много вещей… или только всякая фигня со свалок. Мы здесь надолго. У них не очень получается решить, что стоит оставить, а что нет.       — Вау. Я голосую вон за ту плиту. — твой взгляд приклеен к кухонной зоне. Ты указываешь Фриск и Долорес на то, что приковало твое внимание; плита, о которой ты говоришь, в два раза шире остальных, из темной стали, с четырьмя конфорками и сложным дисплеем с регулированием температуры. В комплекте с ней идет вытяжка, и, по сути, это настоящее воплощение твоих кулинарных мечтаний.       — Она Андайн! — делиться Фриск — Однажды мы готовили на ней вместе. Эта плита может очень сильно нагреваться.       — Я уже трижды слышу свое имя. Обо мне говорите, да? — Андайн внезапно оказывается перед вами, наклоняя туловище так, чтобы ее лицо оказалось на одном уровне с вашими. Вид множества острых зубов все еще наносит тебе психологическую травму, но тебе удается не поморщиться.       — Я просто влюбился в твою плиту. Она потрясающая.       — Ха! Да, еще какая! Просто подожди, когда она будет готова к использованию! У нас будет ЛЕГЕНДАРНЫЙ урок готовки! — смеется Андайн на твое заявление.       Ты лишь слега вздрагиваешь от подскочившей громкости. Еще чуть-чуть, и Андайн с Папирусом добьются того, что ты совсем привыкнешь к их тону.       — Звучит здорово, надеюсь, у нас и правда уже скоро будет электричество. Там же почти все готово? Осталось только подключиться к электропитанию.       — Неа, сначала мы должны сделать перестановку. — выпрямившись, Андайн свирепо посмотрела на кухню. — Сейчас она стоит на южной стене.       Ты удивленно смотришь на нее.       — Ну да, и?..       Теперь уже Андайн смотрит на тебя с удивлением. Ее необычный желтый глаз расширяется.       — Что? Это южная стена! Ей нельзя там оставаться!       — Почему нет?       Все остальные отвлеклись на ваш разговор и теперь внимательно слушают.       — Я думаю, то, как расставляем мебель мы, отличается от того, как это делают люди. — осторожно вмешивается Ториэль.       — Что не так с южными стенами? — спрашивает Долорес.       — Монстры не любят расставлять мебель вдоль южных стен. — начинает объяснять Ториэль. — Особенно если это что-то высокое. Что-то одно низкое, например, стол или диван, еще может быть приемлемо. Или украшения в виде картин и растений. Но ни один монстр никогда не расставил бы несколько высоких предметов мебели на южной стене. Это выглядит, будто ты ограждаешься от остальных, и считается, что так можно навлечь несчастья.       — А мне просто кажется ставить что-то по южным стенам глупо! — торопится сказать Андайн, не желая показаться суеверной.       — Как что-то вроде фен-шуя? — спрашиваешь ты с любопытством.       — Я не знаю, что это такое. — Ториэль выглядит не менее любопытно.       — Ой, точно, эээ… это вроде как вера, что мебель должна быть расставлена определенным образом, чтобы… позволить энергии течь лучше? Как-то так, я не очень уверена, на самом деле, я таким не увлекаюсь.       Монстры смотрят на тебя в замешательстве.       — Нет, это что-то другое. — заключает наконец Асгор. — Просто так сложилось, считать, что, если не загромождать южную стену, будет удача.       — У вас есть еще какие-то убеждения вроде этого? — сейчас Долорес, в своем желании узнать о монстрах побольше, очень напоминает тебя.       — Я ЗНАЮ ОДНО! НЕЛЬЗЯ ГРУППИРОВАТЬ ВЕЩИ ПО СЕМЬ ПРЕДМЕТОВ! ЭТО ОЧЕНЬ ПЛОХО!       — Семь — это к несчастью? Как у нас тринадцать? — ты полностью очарована внезапным притоком знаний о суевериях монстров.       — Семеро магов запечатали нас в Подземелье. — серьезно говорит Асгор. — Вызывает плохие ассоциации.       Он колеблется, как будто хочет что-то спросить, и на секунду все монстры выглядят явно как не в своей тарелке. Ты чувствуешь укол сострадания. Это не очень хорошая часть их истории.       — Почему вы считаете тринадцать несчастливым числом? — все же спрашивает Асгор.       — Эм, тут есть разные трактовки, в зависимости от культуры. На самом деле, много вариантов, но в самой распространенной из них тринадцатый член группы предал важного религиозного деятеля, из-за чего он умер. — ты пытаешься найти простые слова, чтобы объяснить это. — Однако, в разных культурах могут быть разные несчастливые числа.       — Японцы считают, что несчастливое число — четыре, так как на их языке «четыре» звучит созвучно слову «смерть» — задумчиво говорит Долорес. — Если я правильно помню, по аналогичной причине китайцы никогда не дарят часы.       — У монстров не принято дарить ножи. — кивает Ториэль. — Это может трактоваться как желание нанести вред тому, кому ты его даришь.       — КАК И ЛЮТИКИ!       — Да, как и лютики. — Ториэль вдруг становится грустной. Асгор выглядит так, будто хочет потянуться к ней и утешить, но затем передумывает, вместо этого сжимая кулаки.       — Но золотые цветы — отличный подарок! — внезапно восклицает Андайн, ее единственный глаз мечется между королем и королевой. — И как украшение, и как чай!       — Точно, они очень красивые! И чай из них очень вкусный! — энергично кивает Фриск.       Асгор улыбается им, и его настроение, пусть и не полностью, но становиться уже не таким мрачным. Ториэль копирует его реакцию; неописуемая печаль, закравшаяся в ее взгляд, никуда не исчезает, но любовь, с которой она смотрит на маленького посла, всеобъемлющая.       — А еще есть поверье, связанное с полосками. — продолжает Ториэль, заключая Фриск в ласковые, пушистые объятия, в то же время разглаживая надетый на них свитер большими лапами. — Дети вырастут в безопасности и благополучии, если их одежда будет в полоску…       Она опускает голову, мягко зарываясь мордой в волосы. Фриск протягивает к Ториэль руку, цепляясь пальчиками за мех на ее щеке. Момент нежности между ними ощущался как нечто большое и ценное. Никто не осмелился издать ни звука. Ты чувствовала, что происходит что-то, чего ты не совсем понимаешь, но, не смотря на свои подозрения, ты не решаешься затронуть эту очень деликатную тему. В конце концов, вы не настолько близки друг другу.       Наконец, Ториэль в последний раз гладит Фриск по голове, после чего, отстранившись, решительно поворачивается к мебельному беспорядку, покончив с безрадостным настроем.       — Я считаю, что мы должны оставить столы из нашего с Асгором дома. Они одинаковой высоты, так что мы могли бы сдвинуть их, чтобы получился один длинный стол, за котором смогли бы комфортно разместиться все сразу. Твой будет слишком низким. — последнее она с извиняющимся видом объясняет Андайн.       Андайн пожимает плечами, стойко вынося отказ от ее стола.       — Я так и думала. Все нормально, если мы оставляем мою плиту.       Обсуждение возобновляется с новой силой. Вы тратите какое-то время, но в конце концов всем удается прийти к окончательному решению, что оставить, а что нет. Асгор зовет одного из военных на помощь, как только все определяется, и исчезает вместе с ним, чтобы погрузить оставшуюся мебель в грузовик и доставить ее более бедным монстрам.       В то же время начинается перестановка. Огромная плита Андайн получает свое место на, большое спасибо, северной стене, потому что определяется как высокий предмет мебели, а им не место на юге. Он обрамляется шкафами и кухонными тумбами Ториэль с каждой стороны, а большой холодильник Асгора теперь располагается в самом конец, прямо под лестницей, ведущей на галерею. Другие тумбы, уже из кухни Андайн, занимают западную стену, обеспечивая большое рабочее пространство и раковину. Над ней повисла подставка для кастрюль, на которой Ториэль любовно расставляет сверкающие медные кастрюли и сковородки. Ты уже уверена, что готовка для тебя тут будет не из легких. Южная стена, не считая картин, пуста.       Споры, касающиеся гостиной, проходят дольше — все варианты, где южная стена оставалась пустой, приводили к вынужденной необходимости неловкого перемещения между скучковавшейся в одной половине комнаты мебелью. Все заканчивается решением, что телевизор на кофейном столике не считается загораживающим предметом, и его можно поставить у южной стены. Человеческая половина в виде тебя, Долорес и Фриск с растерянным восхищением наблюдаете за тем, как серьезно монстры подходят к этому вопросу.       После этого все решается намного быстрее и проще: старый зеленый диван, который, как ты узнаешь, из дома Санса и Папируса, стоит напротив телевизора, также привезенного из их дома, а по бокам размещаются гигантские кресла — тепло-коричневое Ториэль и кремово-серое Асгора. Между креслом Асгора и диваном аккуратно влез приставной столик Папируса, украшенный салфеткой Андайн с вышитой рыбой (ты даже не подозревала, что она из тех, кому такое нравится, но вот вы здесь).       Два больших обеденных стола занимают место позади дивана, параллельно спинке, сдвинутые вместе, чтобы образовать один длинный, стоящий одним концом в сторону кухни, а вторым к стеклянной двери сада. Стулья берут сразу у всех: три деревянных обеденных стула и одно рабочее кресло Ториэль, еще четыре уже белых деревянных стула и одно рабочее кресло Асгора, и один стул из темного дерева Андайн. К сожалению, для двух столов, стоящих на галерее рядом с общей ванной, стульев не осталось. Три книжных шкафа разного вида ставятся у восточной стены, обрамляя стеклянную дверь.       Дом сразу становиться уютнее. Пусть здесь все еще холодно и нет отопления, пусть на стенах еще нет ни обоев, ни краски, разнообразие смешанных стилей мебели создает теплую, приветливую атмосферу, чему ты искренне удивлена. Ты ожидала большей хаотичности. Такой эффект дом оказывает не только на тебя.       С лиц каждого не сходит искренняя, полная радости улыбка, пока все расставляют оставшиеся мелочи. Фотографию здесь, горшочек с цветком там, — большинство из этого принадлежит Асгору или Ториэль, и даже после того, как оба отложили больше половины своих вещей, их все еще слишком много, — а Папирус настаивает на том, чтобы картина кости в рамке занимала почетное место над лестницей в галерею, чтобы, когда кто-то входил, это было первым, что он видел. Но Андайн хотела повесить там длинный меч, так что спор перерос в догонялки вокруг стола, под смех и крики, чье дизайнерское решение лучше. Фриск присоединяется. Все заканчивается тем, что и Ториэль, и Долорес одним и тем же неодобрительным тоном требуют всех троих прекратить, пока они ничего не сломали, после чего, рассмеявшись, удивленно смотрят друг на друга…       Ты замираешь с очередным глупым комнатным растением в руках, совсем забыв, что собиралась сделать. То тепло и умиротворение, которое ты чувствуешь, ты, кажется, не испытывала никогда.       Оставлять свою старенькую квартиру, маленькое место, которое ты своими руками превратила во что-то, что называла «домом», было больно. Ты решительно согласилась с самой собой оставить «дом», и до сих пор не жалела о своем решении, но не могла предугадать, что внезапный переезд будет преследовать тебя странным ощущением неуюта. Но теперь? Ты не знала, надолго ли ты здесь, не знала, сколько еще монстры будут вынуждены жить в Эботте, не знала, когда твоя работа будет окончена. Всегда был призрачный шанс, что все из этого прекратиться в любую минуту. Но… ты наблюдала своими глазами, как, чем дольше ты здесь находилась, тем сильнее это место становится твоим новым домом. О таком ты и подумать не могла. Это не должно было произойти так быстро, так сильно. Кажется, всего было так много, что у тебя защемило в груди.       Глубокий, тихий вздох выводит тебя из задумчивости. Вернувшийся Асгор стоит в дверях гостиной, с таким же, как и у тебя, взглядом, и ты готова поклясться, что он украдкой утер с уголков глаз слезы. Видимо, не у одной тебя здесь чрезмерно зашкаливают эмоции. Он замечает, что ты на него смотришь, и тут же выпрямляется, возвращая прежнее самообладание, пока не замечает что-то такое же в твоем лице. Вы несмело улыбаетесь друг другу.       Ты замечаешь какое-то движение на периферии, и поворачиваешь голову как раз тогда, когда Санс заходит через стеклянную дверь, быстро закрываясь ее за собой, чтобы защитить комнату от попадания внутрь дождя. Удивительно, но сам Санс сухой. Телепортировался? Ты проклинаешь себя за невнимательность; как бы тебя ни напугала эта способность в самый первый раз, на самом деле, тебе было очень интересно узнать об этом больше.       Как только дверь закрывается, Санс останавливается осмотреть преобразившуюся комнату, скользя лучами света в глазницах.       — неплохо. — небрежно говорит он.       — САНС! ТЫ РАНО, ЧТО-ТО СЛУЧИЛОСЬ?       — хех, можно сказать и так. — его глаза (зрачки? если кто-то и знает, как работает зрение Санса, то точно не ты) находят Асгора. — мы закончили с ядром. одно слово, мы подключим эту штуку и у нас будет электричество.       На то, чтобы переварить новость, требуется минута гробовой тишины, которая вскоре разрывается радостными криками. Ты присоединяешься ко всеобщей радости — электричество в Эботте означает наконец-то заработавшее отопление! Горячую воду! И свет!       — Черт возьми, это лучшая новость за весь день. — говорит Асгор с широкой улыбкой, выражая чувства всех присутствующих. Ты наблюдаешь, как после этого он становиться серьезнее, будто возвращаясь к прежней, королевской роли. — Спасибо. Когда сегодня настанет время раздачи обеда, там я сообщу новости и предупрежу, чтобы все, для предосторожности, держались подальше от розеток. Андайн, Папирус — пожалуйста, проинформируйте, на всякий случай, королевскую гвардию и отправьте их в патруль распространить информацию. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из монстров случайно пострадал, особенно какой-нибудь ребенок, напомните всем, у кого есть дети, чтобы они внимательно следили за ними сегодня ночью и изолировали все открытые кабели. Санс, мне бы очень хотелось пресечь еще одну холодную ночь, но, в зависимости от того, как пойдут дела, возможно, придется подождать, чтобы обеспечить безопасность каждого. Пожалуйста, предупреди Альфис, будьте с ней готовы; я сообщу вам решение позже. Ториэль, Фриск, Долорес — последние несколько дней военные привозили лампочки для фонарей, для большей безопасности ночью, но они еще не установлены; я буду признателен, если вы поможете скоординировать их действия, чтобы этой ночью улицы были освещены; скоро я к вам присоединюсь.       Дело закипело полным ходом. Санс исчезает прямо перед тобой в резкой вспышке, такой быстрой, что твои глаза просто не успевают это обработать — это так круто. Ты продолжаешь смотреть на то место, где он стоял всего секунду назад, желая узнать о том, как это работает, больше и больше. Остальная часть группы уходит через парадную дверь, Андайн и Папирус самые последние, только после того, как отдают честь своему королю. Ты идешь было за ними, думая, что должна им помочь, но Асгор мягко кладет лапу тебе на плечо, чтобы удержать, и ты удивленно смотришь на него.       — Пожалуйста, удели мне минуту. Я хотел с тобой поговорить.       Он жестом указывает на длинный обеденный стол, и ты садишься слева, у края стола, отмечая про себя, что мебель монстров действительно построена с учетом их нечеловеческих размеров. Разница не большая, но ты все равно чувствуешь себя меньше, сидя на стуле, больше обычного, за не менее большим столом, как если бы ты снова стала подростком. Асгор садится во главе, достает стопку бумаг, разглаживает ее и кладет перед тобой.       — Мы еще не беседовали о твоем трудоустройстве, верно? Ты уже многое сделала для нас, так что мы должны быстро разобраться с этим вопросом.       — Ой! Я… да. — последние дни ты не переставала об этом думать, но теперь была одновременно счастлива и пристыжена, что именно он подошел к тебе решать этот вопрос.       Ты бы хотела точно знать свою позицию в плане трудоустройства, особенно после того, как процесс заявления на работу и переезда прошел так сумбурно. Но сейчас было так много, о чем нужно позаботиться и что нельзя просто так отложить: еда, жилье, и все это для целого населения города — так что поднимать этот вопрос было попросту неловко. Ты не могла вести разговор о деньгах, зная, что монстры находятся на грани выживания, едва удовлетворяя минимум потребностей. А потом еще и то, что ты вчера натворила…       — Я поговорил с Долорес, она помогла мне составить контракт, который, как она заверила, соответствует требуемым человеческим стандартам. Пожалуйста, внимательно прочти его. Не обязательно подписывать сразу, если ты не хочешь торопиться или найдешь что-то, что тебя не устроит, не стесняйся обратиться ко мне.        — Хорошо. Спасибо. — он кивает и начинает подниматься со своего места. — Ммм, на самом деле, у меня есть кое-что, что я хотела бы вам сказать. — спешишь ты его остановить. — Я, эм…       Его взгляд заставляет тебя поерзать. Важно сказать это, пусть и не легко. Ты вздыхаешь.       — Асгор, я хотела бы перед вами извиниться. — ты не даешь ему перебить тебя, тебе и правда нужно это сказать. — Я пыталась помочь, но, когда я написала о здешних условиях, чтобы вынудить разрешить эту поездку, я… я обошла ваше решение. Я поступила неправильно. Даже если все прошло хорошо и не случилось ничего плохого, я была обязана сначала получить ваше одобрение. Я о том, что… вы, то есть я…       Ты берешь паузу, пытаясь привести мысли в порядок. Ты не ожидала, что вы так скоро останетесь один на один, и была не так готова к этому разговору, как бы тебе хотелось. Но теперь, когда Асгор понял, о чем речь, он терпеливо ждет, когда ты сможешь продолжить. Ты сопротивляешься соблазну не отводить взгляда от стола, вместо этого смотря прямо в его глаза, пытаясь донести свою искренность.       — Вы не просто мой работодатель, вы правитель целой расы. Вы несете ответственность за безопасность своего народа, и, если бы что-то случилось, пусть это и была бы только моя ошибка, она отразилась бы и на вас. Я загнала вас в неудобное положение, действуя необдуманно и грубо. Я не могла ничего сделать. Мне очень жаль. Я обещаю, что подобного не повториться.       Ты испытываешь облегчение, обнаружив, когда ты закончила, что Асгор ободрительно улыбается. Тебя бы не удивило, если бы он был на тебя зол — у него есть на это полное право.       — Мне приятно услышать это от тебя. — говорит он наконец. — Я не буду лгать и говорить, что тогда я был спокоен… нет. Я был зол и встревожен. Даже действуя из лучших побуждений, последствия необдуманных решений могут быть серьезными. — в его взгляде появляется что-то темное, от чего тебе становиться не по себе. С другой стороны, он король — каждый король переживал последствия неверных решений. Он качает головой и снова сосредотачивается на разговоре. — Но я верю, что ты сдержишь свое обещание, и не буду держать на тебя зла. Это было рискованно, но, в конце концов, риск окупился. Разрешение монстрам выходить за пределы Эботта — это важный шаг, который я и не надеялся достигнуть так быстро. Ты создала прецедент, который нам очень поможет, и, не смотря на обстоятельства его получения, я очень тебе благодарен.       Между вами образовывается тишина.       — Спасибо. За помощь и извинения. А теперь, прошу меня простить, но я должен сделать несколько очень важных объявлений. Если хочешь, можешь пойти со мной, или остаться почитать контракт.       После этого он оставляет тебя, выходя из дома вслед за остальными, пока ты продолжаешь сидеть на своем месте. Ты рада, что разговор был закончен. «Асгор слишком со мной снисходителен» — думаешь ты. Не то чтобы ты жаловалась. Ты берешь оставленный контракт и с любопытством его пролистываешь — пока что ты не собираешься читать его слишком подробно, целый день сборки мебели с последующей перестановкой на голодный желудок вымотал тебя, хотелось бы попасть на кухню до конца дня. Тем не менее, нужно было хотя бы приблизительно знать о содержании.       Большая часть и правда выглядела стандартно. Самое интересное заключается в части о получении компенсации. В контракте было указано, что ты будешь обеспечена бесплатным жильем и питанием, а все связанные с работой расходы будут оплачены. Кроме того, ты будешь получать зарплату. Ты смотришь на цифры, переведенные из золота монстров в человеческую валюту. Очень хорошие цифры. Ничего запредельного, так как тебе не нужно тратиться на аренду или что-то еще в таком духе, но все равно. Солидно.       Ты оглядываешь свежеобставленную и впервые за все время пустую гостиную. Сегодня решились многие твои проблемы, прошло несколько эмоциональных бесед, а еще ты продолжаешь думать о испытанном ранее чувстве домашнего уюта. Ты чувствуешь себя в хорошем смысле истощенной. Ну, день еще не подошел к концу. Лучше пойти перекусить.       Ты относишь контракт в свою комнату, чтобы прочитать позже, хватаешь там зонтик и отправляешься на площадь. Шипучесть, когда еда исчезает из твоего желудка, продолжает тебя удивлять. После ты помогаешь с подготовкой уличных фонарей и сообщаешь монстрам о мерах безопасности на случай включения электричества.       Когда вы заканчиваете, к наступлению ночи, наконец, зажигается свет, и Эботт оглашается радостными криками монстров и людей — даже солдаты присоединяются к общей радости.       На улицах проходит почти настоящий праздник, пока все не разбредаются по домам. Ваша группа делает то же самое, потому что у вас тоже есть свои маленькие радости: все принимают приятный, горячий душ. Фриск, будучи ребенком, получает привилегию первого посещения ванной, а затем очередь идет от тех, у кого больше волос, которые дольше сохнут (Асгор и Ториэль), к тем, у кого их меньше всего (Папирус и Санс).       После душа ты падаешь в постель, наслаждаясь такими вроде обыденными удобствами как роскошью. После четырех ночей сна на диване, в самолете и на полу, ты наконец-то снова в кровати. Последнее время ты так мало спала, выживая лишь на адреналине от постоянного стресса, но теперь… ты в чистоте, комфорте и тепле. Так как твоя комната рядом с ванной, ты слышишь, как течет вода, пока тот, кто должен был зайти после тебя следующим, наслаждается душем. Все это вместе взятое гарантирует, что тебе больше не придется ворочаться ночами. Едва проходит пять минут с того момента, как твоя голова коснулась подушки, ты засыпаешь безо всяких переживаний.