Наши дни

      Следующим утром ты встаешь не сразу. Отдохнувшая и расслабленная, ты просто лежишь какое-то время, наслаждаясь мягкой, удобной постелью, кутаясь по нос в пушистое одеяло, дарящее тепло. Тишина в который раз безмолвно сообщает о том, что ты опять проснулась раньше остальных, но даже так тебе удалось поспать намного дольше, чем за все предыдущие ночи, что действует на тебя как настоящее чудо. Скопившееся напряжение в плечах и спине растаяло за одну ночь. Ты позволяешь своим мыслям улетучиться и бросаешь взгляд на Долорес — она так глубоко зарылась в свое одеяло, что было видно только торчащую сверху макушку. Ты тихонько хихикаешь. Разница между ее нордичностью, когда она на ногах, и ее видом во время сна все еще забавляет тебя.       Но, как бы тебе ни нравилось нежиться на комфортной кровати, заснуть вновь не получалось, особенно теперь, когда ты так хорошо выспалась и энергия была готова бить через край. На цыпочках ты выходишь из комнаты и прокрадываешься в ванную.       Вау. Вчерашний поход в душ ее преобразил: помимо кучи полотенец, сушащихся на складной бельевой вешалке, ванная полочка была завалена бутылками и тюбиками всевозможных форм и расцветок, большинство из которых выглядели совершенно незнакомыми. Читать этикетки во время чистки зубов для тебя было неплохим времяпровождением. Ты решаешь взглянуть.       Скраб для чешуи, одеколон для костей, галлоны шампуня и кондиционера… по правде говоря, ничего слишком из ряда вон выходящего. Одна бутылка была без этикетки и, на проверку, в ней не оказалось ничего, кроме соленой воды, когда ты понюхала полуоткрытую крышечку. Возможно, это Андайн? Зубные щетки также заслуживают твоего внимания, ведь почти все они немного больше человеческих. Еще ты обнаруживаешь: набор щеток и скребниц с застрявшим в них белым мехом; пилочку для ногтей, большую и достаточно твердую, чтобы подпиливать сталь; два невероятно толстых и прочных пинцета размером с ладонь, назначение которых остается только гадать. Сейчас для тебя это настоящая загадка.       Закончив с утренними процедурами, ты садишься, вместе с ноутбуком и телефоном, за большой стол в гостиной. День опять начинается с проверки результатов твоей деятельности, после чего ты пишешь пару черновых постов про поездку в ИКЕА. Как только мебель приедет, ты сможешь их опубликовать. Затем ты возвращаешься к работе над страницей сайта. Немного повозившись, тебе удалось подобрать хороший домен, и теперь ты устанавливала выбранную тему в WordPress на арендованном сервере, настраивая его так, чтобы она выглядела менее шаблонной и более профессиональной. Придется спросить мнение Асгора и Ториэль, прежде чем сайт сможет увидеть свет, но лично тебе уже очень нравиться, что у тебя получилось.       Ты позволяешь себе немного позависать в соцсетях; заглядываешь в инстаграм Саманты, где обнаруживаешь поток фотографий нового питомца твоей подруги, милой маленькой дворняжки с пятнисто-коричневой шерстью, под которыми оставляешь развернутые комментарии о том, насколько, по твоему мнению, собака очаровательна. Когда-нибудь ты покажешь Сэм фотографии собак из Сноудина, они точно ей понравятся.       Твиттер настолько забит вопросами и комментариями, что нельзя просмотреть твою обычную ленту. Если честно, вообще все твои странички переполнены сообщениями. Какое-то время ты отвечаешь на некоторые, но не слишком активно, понимая, что ответить всем не стоит и пытаться. Кроме того, кое-что, адресованное в твою сторону, состояло из одной ненависти, и влезать в это ранним утром не было никакого желания.       Отложив телефон в сторону, ты берешься читать контракт, на этот раз внимательно. Какие-то пункты ты проверяешь в интернете, чтобы наверняка быть уверенной, что здесь нет ничего, что может против тебя обернуться. В конце концов ты подписываешь его и откладываешь в сторону, чтобы позже передать Асгору.       Тут все сделано… а теперь настало время важного звонка. Того, к которому ты ни капли не чувствовала себя готовой, но с которым не могла больше тянуть, когда уже была полностью уверена, что остаешься в Эботте. Тебе не хочется, чтобы кто-то прервал вас, так что придется сделать его не здесь. Ты возвращаешься в комнату, чтобы взять прочную пару обуви, куртку и зонтик, попутно оставляя свои рабочие принадлежности — за исключением мобильника.       Улица окунает тебя в дымку тумана.       Дождь так и капает, не прекратившись за ночь, лишь слегка ослабев. Вода падает ровными, мелкими брызгами, от чего становиться тяжело дышать плотным, тягучим воздухом. Уже можно было почувствовать, как пушатся твои волосы. Немного прогулявшись под зонтом по улице, в противоположную от площади сторону, ты пользуешься возможностью поближе осмотреть окрестности. В то время как на крайних улицах, в основном, многоквартирные дома, в центре, где ты теперь живешь, есть только частные, по типу вашего, с тремя-четырьмя шаблонами планировки, повторяющимися снова и снова, каждый из которых имеет гараж и большую лужайку перед домом (которая сейчас скорее грязевое поле перед домом), а также сад.       Ты понимаешь, что опять тянешь время.       Сделав глубокий вдох, ты достаешь из кармана телефон, набираешь один из номеров в списке контактов и нажимаешь кнопку набора, пока нервы не сдали окончательно. Еще раннее утро, но ты знаешь, что привычка просыпаться на рассвете присуща вам обеим. Требуется пять гудков, чтобы она приняла вызов.       — Боже мой, милая, вот и ты!       — Привет, мам.       — О, Господи, дорогая, я так рада, что ты позвонила. Я думала, что я должна позвонить, но все сомневалась, ты же знаешь, я не сижу в этих социальных сетях, но я увидела тебя по телевизору, — вместе со скелетами, это было так пугающе — и я была не уверена, как ты там, занята ли, я так волновалась — но после нашей ссоры… — она замолкает, и ты слышишь, как она делает дрожащий вдох в попытке успокоиться и выровнять голос. — Я очень сожалею. Из-за того, что я тогда сказала.       — Да. Как и я. Я немного переборщила. Мы вместе.       — Я люблю тебя.       — И я тебя люблю.       Все не так уж и плохо. «Важная часть пройдена» — думаешь ты, — «Никогда раньше так быстро ни мирилась с мамой». Извиняясь, вы знаете, что не будете таить обиду друг на друга, вы всегда успокаиваетесь и прощаете так же быстро, как и вспыхиваете.       — Как ты там? — ее голос все еще звучит не очень уверенно, — Ты теперь правда работаешь на монстров?       — Да. Последние несколько дней были просто сумасшедшими. Но я в порядке. У меня хорошая зарплата, и пока мне здесь очень нравится.       — Они ведь не опасны? Те скелеты…       — Нет, не волнуйся.       Ты не можешь прогнать всплывшие воспоминания о Папирусе и Ториэль, костях и огне, поднятых против тебя в защитном жесте, и о Сансе, с абсолютно черными глазницами и вытянутой вперед рукой, давящим чем-то неизвестным, прокалывая твое тело. Монстры, если понадобиться, могут быть опасны. Но то же самое можно сказать и о людях, не так ли?       — Они очень милые и добрые. Знаю, сперва скелеты могут показаться страшными, но, я уже говорила это на интервью, они не хотят никому причинять зла. На самом деле… они не так уж сильно отличаются от людей, понимаешь? Они называют себя монстрами и выглядят как монстры, но они очень славные. Как если бы ты встретила человека другой культуры. У них очень забавные представления о расстановке мебели… например, кто бы мог подумать, что южные стены должны оставаться, по возможности, максимально пустыми, иначе можно навлечь несчастья.       — Как что-то вроде фен-шуя? — удивленно спрашивает мама, и ты смеешься, как она в точности повторила твою реакцию.       — Я спросила то же самое, но нет.       Твоя мама слабо смеется, после чего вы обе молчите какое-то время.       — Милая, ты… как долго там пробудешь? — а вот и, Господи, оно. По ее голосу понятно, что у нее уже есть ответ на этот вопрос. Ты медлишь, прежде чем, прочистив горло, даешь ей свой ответ.       — Не знаю… Пока буду им нужна. Я, как бы, по сути сюда переехала. Мне… мне жаль, мама. Я знаю, как для тебя это неожиданно. Нужно было сказать раньше. Сразу же. Просто… я не хотела снова ссориться. И чтобы ты не думала, что стала причиной, ты же, я надеюсь, так не думаешь?       — Хорошо. Ладно… — Она делает еще один глубокий вдох. — Но… ты точно уверена, что не… — еще одна маленькая пауза — убегаешь? От чего-то?       Ты подавляешь всплеск раздражения, вызванный этим вопросом. У нее есть основания так думать, твоя мама тебя не осуждает, а просто беспокоится. Но это был уже не первый раз, когда она задает один и тот же вопрос после твоих спонтанных решений, и намек на твою возможную эмоциональную незрелость или что-то еще в таком духе тебе очень не нравиться. Тебе приходиться напоминать себе, что она имеет в виду совсем другое. И что ты не хочешь очередной ссоры.       — Нет, мама, я не убегаю. Скорее уж, бегу к чему-то.       — Хорошо. Я просто хочу сказать, что все нормально, если это так, я поговорю с тобой об этом, хорошо? Все иногда себя плохо чувствуют. Что бы ни было причиной…       — Мам, правда.       Дыши спокойнее. Сохраняй спокойствие.       — Все совсем не так. Это… Мне не плохо или что-то еще, но рутина меня засосала. Я хотела перемен. И когда я потеряла работу, а мы поссорились… и Сэм переехала… Я решила, что у меня появился шанс изменить свою жизнь. А потом появились монстры, и… я почувствовала, что действительно могу что-то сделать, ясно?       Мама молчит, внимательно слушая.       — Ты же знаешь, я люблю свою работу. Но до сих пор я только и делала, что помогала компаниям продавать их товары. Это, конечно, хорошо и бла-бла-бла, но это совсем не то… Я подумала, что способна на что-то большее. Что я могу помочь монстрам и изменить какую-то маленькую часть мира к лучшему, как бы это ни звучало. И сейчас я им помогаю, и, на самом деле, я чувствую себя просто невероятно. Я никогда не занималась ничем подобным. Это огромная ответственность, но все, что у нас получается, дает мне то, на что я могла не надеяться так скоро на обычной работе. Может быть даже вообще никогда. Я счастлива. Очень счастлива.       — Ох, солнышко. — тебе кажется, что ты слышишь почти накатывающиеся слезы, — Это… прости, я не должна была так говоришь, это хорошая причина сделать то, что ты сделала, это… по телевизору сказали, что твои проекты были очень успешными. Наверное, они действительно что-то изменили. Город на видео выглядел таким пустым… Я могу только представить, чего стоит получить такую поддержку. Я не имела в виду, что твоя работа неважная или плохая. Я просто беспокоюсь. Я горжусь тобой. Я очень тобой горжусь. — с каждым словом ее голос крепнет и начинает звучать более уверенно, с ярко выраженной любовью.       — Спасибо, мам. Это много для меня значит.       — Обращайся, дорогая. Хорошо. Итак! — очевидно, твоя мама полна решимости выйти из своего гиперэмоционального состояния. — Моя дочь теперь окружена монстрами, да? Господи, ты, наверное, так переживаешь. Ты никогда не могла выпустить из рук эти свои фэнтези-книжки. Ты так часто их одно время читала. Все так, как ты представляла?       — Как я уже говорила, это больше похоже на встречу с людьми другой культуры… но есть некоторые странности. Например, боже мой, еда?! — ты вдруг становишься очень взволнованной, желая поделиться этим с кем-то, кто поймет, насколько это странно. — Вау, мам, итак, я остановилась на еде, да? Я ела рагу, которое они приготовили, и вдруг почувствовал шипение в животе, а потом пустоту, и я такая «о нет, что, если для людей оно как яд» и спросила об этом волка, но он просто такой «о, да не, это нормально, она исчезает и превращается в энергию, просто потому что магия». То есть, магическая еда! Но она очень вкусная.       — Она исчезает?       — Да! Но все равно утоляет голод. Странно, правда?       — Очень странно, да. Ты точно уверена, что это не опасно?       — Да, со мной все было хорошо. Интересно, это касается только конкретно этой еды? Или всего, в чем есть магия? Я живу с двумя монстрами, которые тоже очень любят готовить, как-нибудь нужно будет их об этом спросить.       Ты слышишь смешки.       — Ты на горе, полной монстров, и первое, о чем ты хочешь поговорить — это еда. Сразу видно, мой ребенок.       Ты присоединяешься к ее смеху. То, как она это сформулировала, действительно немного забавно.       — Видимо, наконец-то и мне придется заглядывать в социальные сети. — наконец говорит твоя мать. Ты не можешь поверить своим ушам настолько, что даже не придаешь внимание странности того, как это прозвучало в целом.       — Правда? Я думала, тебе они не нравятся.       — Да, но сейчас это будет еще большей частью твоей жизни, а я хочу хоть как-то продолжать поддерживать связь, но ты будешь занята.       Оу.       — Ты же знаешь, что мы все еще можем созваниваться?       — Это мое окончательное решение. Я не такая старая, чтобы не разобраться, как оно работает!       — Конечно, нет. — отвечаешь ты после секундного молчания. Ты счастлива. Ты так волновалась из-за этого звонка, но он проходит даже слишком хорошо. — Скажи, как закончишь, и я добавлю тебя в друзья. О, и могу я кое-что попросить? Я оставила пару своих вещей на складе, когда переезжала…       — Я их доставлю. Просто пришли ключи и скажи, где и куда.       — Спасибо, мама, ты лучшая.       — Ты в этом сомневалась? Все, не задерживаю, скоро, наверное, начнется твоя смена. — смеется она в трубку.       — На самом деле у меня нет смены, но… да, мне нужно идти и проверить, не проснулся ли кто-то еще.       — Нет смены? Не позволяй себе переутомляться, слышишь меня!       — Не буду. Обещаю.       — Хорошо. Люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю, мам.       Звонок ты заканчиваешь с заметно радостным настроением. Обратно ты возвращаешься пружинистой походкой. Ты даже не понимала, как сильно это тебя тяготило, но, помирилась с мамой, ты чувствуешь, как с души камень свалился. Ты возвращаешься в комнату снять верхнюю одежду, где обнаруживаешь все еще спящую Долорес. В доме по-прежнему тихо. Неудивительно, если учесть, как прошел вчерашний вечер. Ты подумываешь было вернуться на улицу и проверить, тренируются ли опять Папирус и Андайн, но теперь, когда работает отопление, ты отдаешь предпочтение остаться в сухом и теплом помещении.       Заходя в гостиную, ты с улыбкой замечаешь ютящихся рядом картину Папируса и меч Андайн, занявших ничью в борьбе за место над лестницей. «Может быть, пойти и посмотреть, есть ли в холодильнике еда» — блуждаешь ты в своих мыслях — «Стоило сделать это еще утром, может быть, тогда бы я нормально позавтракала, или, например, могла приготовить завтрак всем остальным»… Ты сильно вздрагиваешь, замечая внезапное движение краем глаза, но удивленный вскрик встает комом в горле, когда ты видишь, что это просто Санс.       Ссутулившись на диване, он поднял обе руки в успокаивающем жесте.       — всего лишь я. на этот раз без магии.       — Прости, не заметила тебя там.       Обычно ты не такая нервная, ты надеешься, что он не думает, что пугает тебя. Чтобы показать, что проблема не в нем, ты решаешь сесть рядом.       — хех. знаю это чувство.       С секунду вы рассматриваете друг друга. Ты замечаешь неглубокие, но отчетливо заметные углубления под его глазницами — из-за них он кажется усталым. Видимо, даже у скелетов могут быть круги под глазами. Ты отводишь взгляд, чтобы не пялиться слишком долго.       — Санс, мне бы хотелось извиниться за вчерашнее. Я уже говорила с Асгором, но то, что я сделала, было чрезвычайно опрометчиво и рискованно, и если бы с тобой что-то случилось…       — не парься. ничего не произошло, а папс и я смогли повеселиться.       — Ты не злишься?       — неа. мы знаем, что людей легко напугать. и что некоторые могут быть очень жестокими. мы согласились на этот риск, чтобы быть на поверхности. только не говори папирусу. это его уничтожит.       Ты хмуришься. Это циничная оценка человечества, но, к сожалению, не совсем неверная.       — Хорошо… Что ж, в будущем я постараюсь снизить риски, а не увеличить.       — ок.       Кинув на него быстрый взгляд, ты видишь, как он удобно расположился на диване, с совершенно расслабленным лицом и телом, и понимаешь, что он говорил серьезно. Ну, или он невероятно хорошо скрывает свои настоящие эмоции, что не кажется тебе невозможным. Но ты не настаиваешь, если он просто оставит все как есть.       — эй?       — М?       — зачем ты приехала в Эботт?       Его глаза изучают тебя, белые огоньки мерцают, бродя по твоему лицу. Ты не знаешь, что он пытается там обнаружить.       — Мне хотелось помочь. — честно отвечаешь ты. — И я подумала, что для меня это тоже пойдет на пользу. Вырваться из серой повседневности, попробовать что-то новое, испытать саму себя. Но в основном желание помогать.       В ответ ты получаешь задумчивое «хм». Ты понятия не имеешь, хорошо это или плохо, но, эй, ты не солгала, так что не позволишь себе беспокоиться. Но он продолжает смотреть на тебя. Тебе хорошо знакомо желание рассмотреть кого-то не твоего вида, но, все равно, его взгляд заставляет тебя поерзать.       — Эмм… — пытаешься ты начать.       — интересно. на первый взгляд люди похожи друг на друга, но, если посмотреть ближе, появляются маленькие отличия. — изучающий взгляд так и не покидает твое лицо.       — Ох.       Теперь ты об этом задумалась. Ты понимаешь, как это может выглядеть, поскольку ты сама продолжаешь удивляться тому, как сильно каждый монстр отличается друг от друга. Даже принадлежащие к одному виду зачастую отличались цветом и какими-то отдельными характерными чертами.       — Мы кажемся тебе странными? — ты очень хочешь знать ответ на этот вопрос.       Он раздумывает мгновение, вернувшись взглядом к твоему лицу.       — может, немного. — признает он. — но, скорее всего, не так странно, какими кажемся мы для тебя.       — Сначала вы казались мне очень необычными.       Ты позволяешь себе сделать то же, что делал Санс весь ваш разговор, начиная рассматривать его лицо в ответ.       Оно идеальное, первозданно белое и не совсем похожее на человеческий череп. Кроме того, что его кости могут сгибаться и растягиваться, когда он говорит, особенно вокруг и над глазами, его черты немного гипертрофированы — большие глазницы, выраженные кости носа. Его скелетная ухмылка не зафиксирована в одном положении, а зубы оказываются не полностью обнажены; есть что-то вроде жесткого, но подвижного гребня, частично покрывающего зубы, слегка, но не совсем напоминая губы. Он закрывает нижний ряд зубов и лишь чуть-чуть накрывает исподнизу верхний, из-за чего ухмылка кажется однородной. Но когда он двигает ртом, заметив, что ты, подыгрывая, на него смотришь, то видишь, что его зубы по форме похожи на очень большие человеческие: квадратные спереди, немного заостренные клыки, толстые и массивные коренные. Он закрывает рот и над его глазницей дугой выгибается кость, как бровь. Белые огоньки в глазницах маленькие. Даже когда ты смотришь с разных сторон, они не выглядят трехмерными, а, скорее, формой диска, чем шара.       Тебе очень, очень интересно рассматривать его, но также ты видишь, как сильно вы отличаетесь. За последнее время, проносящееся мимо тебя быстрой чередой событий, ощущавшихся как одно мгновение, ты принимала все как должное, было много работы, и ты очень старалась не сделать или сказать что-то грубое. Можно было почти считать, что ты привыкла к разнообразию монстров, потому что у тебя просто не было возможности задуматься об этом как следует. Но не теперь.       Санс выглядит совершенно, абсолютно нечеловечески. Чужеродно. К тебе приходит понимание, как люди могут смотреть на монстра, вроде него, и испытывать страх. Но ты не понимаешь, почему сама не чувствуешь страха.       — Я не понимаю, как у тебя двигается лицо. — ляпнула ты, осознав, что все это время просто молча смотрела на его вопросительное выражение лица.       — магия. — фыркает Санс       Он поднимает пальцы и встряхивает их перед тобой, отдельные косточки тихо щелкают там, где касаются друг друга.       — Это ответ на большинство вопросов, связанных с монстрами, верно. — вздыхаешь ты.       — просто правда. — пожимает он плечами, опуская руки обратно на колени. — тела монстров состоят из магии. так мы устроены.       — Как и еда. Этого я тоже не понимаю. Как она может так быстро растворяться? И при этом оставлять чувство сытости? Просто назвать это «магия», не значит дать объяснения!       Санс посмеивается над твоей слегка возмущенной реакцией.       — любопытно, да?       — Конечно! Как это может быть не любопытно! Ты же телепортировался прямо перед моим еб… лицом. — ты одергиваешь себя в последнюю секунду. Ты уже успела пару раз здесь оговориться, несмотря на то, что теперь живешь в одном доме с ребенком, и хочешь хотя бы попытаться очистить речь от ругани. Фриск сейчас рядом нет, но все же.       — просто срезал по короткому пути. — говорит Санс очень ленивым голосом, никак не комментируя твою запинку.       — Фриск говорили мне то же самое. Это так называется?       — я это так называю. — он пожимает плечами. — я срезаю путь, я и даю этому название.       — Я бы спросила, как это работает, но у меня такое чувство, что ответом будет…       — магия. — говорит Санс, поймав твой взгляд, и на его лице появляется самодовольная ухмылка.       — Да. — ты со вздохом закатываешь глаза. Уголки губ предательски подергиваются в улыбке. — Чего я еще могла ожидать. Это трудно?       — утомительно, если слишком часто. — ты замечаешь, что, когда он говорит это, он как бы отвечает на твой вопрос, но не совсем. Возможно, ему не очень нравится об этом разговаривать.       — Люди кажутся тебе странными, потому что они как бы скелеты, но с жиром и мышцами?       Кто бы мог подумать, что твое утро пройдет в формате игры «Двадцать вопросов со скелетом», но, раз у тебя есть шанс, тебе трудно удержаться, тем более что Санс, похоже, не против отвечать на твои вопросы. В своей собственной, слегка насмешливой манере. Ты так много хочешь узнать.       — неа. — усмехается Санс. — это все есть у многих монстров. у тори и асгора, альфис и андайн… хотя не, андайн согнала с себя весь жир, хех. но смысл понятен. — он делает паузу чтобы снова начать тебя рассматривать. — у вас смешные зубы. все крошечные. и странная кожа.       Ладно, момент с зубами понятен, ты не можешь вспомнить ни одного монстра с маленькими зубами, будь то тупыми или острыми. Но кожа?       — Почему кожа?       — почему не кожа?       — Я не ожидала, что это может быть одним из самых странных пунктов у людей для монстров.       — хмм. ну, у большинства монстров есть мех или чешуя. или толстый кожистый покров. человеческая кожа очень хрупкая. — через секунду он добавляет. — и тихая.       Ты осматриваешь свою кожу на руке.       — Что значит — тихая? — хмуро спрашиваешь ты.       Ты поднимаешь взгляд, чтобы увидеть, как ухмылка Санса становиться шире, огоньки в его глазах вспыхивают, и ты точно знаешь, что сейчас услышишь.       — магия. — сдавленно смеется он. Ты театрально вздыхаешь, и он тихо посмеивается, прежде чем снова стать серьезнее. — соприкасаясь, монстры чувствуют магию друг друга, так как мы из нее сделаны. но у людей магии нет, поэтому мы ничего не чувствуем.       — На что это похоже? Ответ в виде слова «магия» не принимается!       — на волшебство. — его вновь сотрясает смех, когда ты невозмутимо смотришь в его глаза.       Кажется, теперь ты немного лучше понимаешь Папируса. Сансу нужно время, чтобы успокоиться, но потом он все-таки отвечает на вопрос. Он довольно терпеливо относится ко всем твоим вопросам, пусть и паясничает, и ты не можешь не оценить это.       — трудно описать. это не похоже на что-то, это… просто понимание. что где-то оно есть. как мебель, к которой ты привык и можешь ходить вокруг с закрытыми глазами… зная, что оно там.       — Я могу это как-то почувствовать?       — не думаю. теперь у людей нет магии.       — Жаль. — задумчиво говоришь ты.       Ты бы хотела узнать, каково это — прикоснуться к кому-то и почувствовать магию. А еще тайно признаешься самой себе, что тебе бы очень хотелось, чтобы Санс предложил свою руку; тебе также любопытно, какие его кости на ощупь, такие же податливые, каким выглядит его череп, или же твердые, какими и должны быть у человека.       Вдруг ты действительно видишь его руку, костяные пальцы которой покачиваются прямо перед твоими.       — в смысле, не стесняйся попробовать. развлекайся.       Ох, нет, неужели это настолько очевидно? Ты смущаешься. Покосившись в его сторону, ты видишь, что он совсем этим не взволнован, и на его лице все то же ленивое выражение, которое, похоже, присуще ему почти всегда. Может быть, тебе просто нужно вежливо отказаться. Но предложение слишком заманчиво, и любопытство берет над тобой верх.       Ты осторожно протягиваешь руку и кладешь свои пальцы поверх его.