Наши дни

      Раздается шумный, пердящий звук, и ты тут же отдергиваешь руку.       — Чего?!..       Санс, не продержавшись и секунды, откидывается с хриплым, надрывным смехом, поразительно высоким по сравнению с его обычным голосом. Ты упираешь в него взгляд. Этого просто не может быть.       — эхехехе… твое лицо!..       — Серьезно?.. Подушка-пердушка в руке? Тебе что, пять лет?       — всегда смешно. — хохотнул он.       — Знаешь, я даже не знаю, почему продолжаю удивляться. — ты глубоко вздыхаешь.       — вопрос не по адресу, приятель. — он еще раз смотрит на твое лицо, после чего снова разрывается смехом, прежде чем, наконец окончательно успокоившись, убрать подушку из ладони. — ладно, теперь серьезно. давай.       Ты переводишь недоверчивый взгляд с него на его руку. Его улыбка все еще немного лукавая, но искренняя. Ты тщательно проверяешь, чтобы ладонь на этот раз точно была чистой от каких-либо хитрых приспособлений.       Нерешительно коснувшись кончиками пальцев кости, ты отбрасываешь волнение в сторону и берешь его за руку.       Пусть вы уже говорили об этом, ты все равно разочаровываешься, не почувствовав ничего, хотя бы отдаленно напоминающего магию, от прикосновения к руке Санса. Твои эмоции можно читать как открытую книгу, и Санс хмыкает. Ты не обращаешь на это внимания — несмотря на не оправдавшееся ожидание, тебе все еще очень интересно узнать, каковы на ощупь его руки.       Кости оказываются гладкими, твердыми и теплыми. Точно тверже, чем у черепа. По ощущениям они отличались от обычных костей, не такие шероховатые, скорее напоминающие, пусть и лишь немного, глазурованный фарфор. Вспоминая уроки биологии, ты отмечаешь, что все косточки, которые ты видела в учебниках или у анатомических моделей, на своих местах, но каждая из них толще человеческой, что приближает размер его рук к твоим. Ты не находишь ничего, что удерживает его кости между собой, они просто будто примагничиваются друг с другу, оставляя между собой небольшие пустые пространства. Между костей на пальцах они шире. Ты пробуешь просунуть кончик своего пальца в это пространство, от чего по всему его телу проползают мурашки. Ты тут же взволнованно отскакиваешь, но Санс совершенно не выглядит обеспокоенным, его рука продолжает расслабленной тяжестью покоиться в твоей.       Сместив свою ладонь под его, ты поднимаешь ее на пробу. Она и правда тяжелая. Скорее всего, его кости еще и плотнее, чем у человека. Ты замечаешь было что-то, когда двигаешь его рукой, но это исчезает прежде, чем ты успеваешь понять, что это. Нахмурившись, ты поднимаешь руку повыше, под тусклый, пробивающийся сквозь серый дождь свет. Мерцание очень, очень слабое, приходиться прищуриться и повертеть руку Санса туда-сюда, чтобы увидеть его, но, когда лучи правильно падают на кость, в их белизне виден бледный блеск, как перламутровый отлив внутри ракушки.       У тебя нет слов, чтобы описать, как красиво это выглядит.       — Интересно. — тихо пробормотала ты, отпустив его руку, внезапно чувствуя смущение из-за своих мыслей и забеспокоившись, что ты была слишком навязчивой. — Эм, спасибо, что отвечал на мои вопросы.       — ага. — по всей видимости, он замечает твою тревогу, потому что в его взгляде появляется намек на прежнее ехидное выражение. — ты выглядела так, будто я встал у тебя костью в горле.       Смешок вырывается изо рта против твоей воли.       — Ты и правда не можешь удержаться от шуток? Я… Боже. — осознание поражает тебя как гром среди ясного неба, и ты тут же оборачиваешься. Санс лишь вопросительно приподнимает надбровные дуги. — Папирус. Санс. Твое имя — отсылка к шрифту «comic sans», верно.       Один миг, а затем он смеется, уже тише, чем раньше.       — да. думал, ты давно догадалась.       — Это какая-то скелетная традиция?       — вроде того. — он продолжает прежде, чем ты успеваешь расспросить его поподробнее. — мой черед. правда, что люди высаживались на луне? я находил несколько упоминаний в книгах, но не мог понять, правда ли это, или научная фантастика.       Санс прищуривается, всматриваясь в твое лицо в попытках обнаружить даже малейший намек на попытку пошутить над ним. Ты признаешь, что после его насмешек хочется поддаться искушению, но… он отвечал тебе. Ты видишь, как на его лице проскальзывает выражение надежды. Ты не можешь так с ним поступить, не в этот раз.       — Мы и правда сделали это! И не раз. Еще мы отправляли роботов на Марс, но пока без людей, это еще только в разработке.       — вау. а зонды «вояджер»? — я знаю о них, они упоминалось в научном журнале — они правда вышли в межзвездное пространство? — глазницы Санса изумленно расширились.       — Эээ, вроде бы? Я знаю, что какой-то космический зонд сделал снимки Плутона, но не знаю, был ли это «Вояджер». Но теперь мы знаем, что у Плутона есть миленький, маленький кратер на боку, в форме сердечка.       — вау. — Санс больше не сутулился и начал выглядеть менее усталым. Он распрямляется, его глаза бодрые, с внимательным и сосредоточенным взглядом. — инопланетяне существуют?       От такого невинного вопроса почти хочется рассмеяться, но ты останавливаешь себя. Откуда бы ему было знать?       — Пока что ни один не обнаружен. Но, кто знает, может, вскоре кого-нибудь найдем. Я слышала, в подземном океане, у спутника Юпитера, есть какие-то бактерии. Вообще-то… вы— самое близкое, что у нас есть из встреч с инопланетянами.       — мы?       — Да. Разумный, нечеловеческий вид с совершенно отличающейся от человеческой биологией. Звучит прямо как инопланетяне. Уверена, парни из SETI были бы рады познакомиться с вами поближе, ну, знаешь, эти ученые, чья карьера построена на поиске инопланетян. Хотя они разочаруются тем, какие монстры неинопланетянистые…       — хах. — задумчиво нахмурившись, он опускает взгляд на свои руки.       — Ты уже видел звезды?       Погода пока что не благоволила монстрам: небо не было видно за тучами, дождем и туманом. Увидев, с каким интересом Санс относится ко всему связанному с космосом, ты понадеялась, что он их все же увидел.       — частично. было слишком облачно, чтобы что-то разглядеть, но все равно круто. когда мы вышли на поверхность, вдалеке, над океаном, вставало солнце. выглядело неплохо. в смысле, как неплохое место, чтобы туда придти.       Ужасная несправедливость, что монстры, только выбравшись из горы, тут же застряли на ней. Они не обязаны здесь оставаться. Ты очень надеешься, что твои усилия по выведению монстров за пределы Эботта окупятся в долгосрочной перспективе.       — Надеюсь, нам не придется положить животы за обустройство здесь.       — ну, на счет себя не уверен.       В то же время, как ты раздраженно фыркаешь, в коридоре слышится клацанье двери. Фриск впрыгивает в гостиную с коротким «Утра!», за ней входит Ториэль, удивленная, увидев тебя и Санса на диване, но она никак это не комментирует, просто пожелав доброго утра.       — доброго. привет, тори.       Увидев, что Ториэль открыла холодильник и начала доставать из него продукты, ты тут же встаешь со своего места. Ты с интересом заглядываешь внутрь и видишь, что холодильник заполнен разноцветными контейнерами, яйцами, молоком, овощами, мясом, рыбой, специями…       — Ого, откуда у нас все это? Мне казалось, у нас не было еды.       — Конечно из Подземелья. — Ториэль скашивает на тебя взгляд. — Мы перевезли ее вместе с мебелью. У большинства из нас еще оставались кое-какие запасы дома.       — Ах.       Ты повторно, более придирчиво осматриваешь еду. Она выглядит… ну, неплохо. Свежо. Как будто ее только недавно принесли из магазина. Прошло пять дней с тех пор, как монстры вышли из горы, как она может оставаться настолько свежей? С пробирающей дрожью ты захлопываешь холодильник, но это не помогает тебе избавиться от навязчивых мыслей. Ториэль уже хлопочет у плиты, зажигая одну из конфорок магическим огнем — ты пораженно наблюдаешь, как крошечное, потрескивающее пламя оживает на пальцах ее лап, — но Фриск понимает твое смятение.       — Еда монстров не портится! — сбивчиво поясняют они. — Это магия!       Ну, конечно.       Ты слышишь со стороны дивана смешки Санса. Фриск озадаченно на тебя смотрит, но ты, придав своему лицу менее расстроенное выражение, качаешь головой.       — Ах, вот в чем дело! — улыбается Ториэль.       — Это и правда удобно. — делаешь ты вывод. — Мне понравилась еда монстров.       — Не переживай, мы купим и человеческую. — говоря это, Ториэль приятно хихикает.       — Еда монстров мне нравиться намного больше. — заявляет Фриск.       — Но тебе все еще нужно есть еду людей, дитя мое. — тон Ториэль становится мягче. — Люди не могут выжить на одной еде монстров.       И ты, и Фриск выглядите одинаково удивленными.       — Почему? — решаешься ты спросить первой.       — Так как наша еда сделана из магии, для людей в ней нет чего-то, что бы поддерживало их тела как надо. — объясняет Ториэль, помешивая что-то в котелке на магическом огне. Кажется, овсянку. — До войны я видела, как люди, питавшиеся только едой монстров, медленно умирали от голода, не смотря на сытость. Не знаю, почему.       До войны? Глаза удивленно расширяются от недвусмысленности заявления. Если ты все правильно помнила, в новостях говорилось, что война была тысячу лет назад. Так сколько же тогда Ториэль лет?       — микроэлементы. — отвечает вдруг Санс, опережая твою попытку уточнить, верно ли ты все поняла. — витамины, магний, железо, цинк… и так далее. люди не могут жить без них, но в еде монстров ее нет.       — Вот как. Так вот, почему у нас и не было никогда проблем при смешении еды монстров и людей. — продолжает Ториэль. — Тогда, как насчет готовить и те, и те блюда?       Она поправляет прическу Фриск, улыбаясь им на их улыбку. Фриск нравится такое предложение, но твои мысли все еще блуждали вокруг слов Ториэль. Насколько невежливо спрашивать о ее возрасте? Ты решаешь попробовать, тщательно подобрав формулировку, ты обязана узнать это.       — Эм… Ториэль, когда вы сказали «до войны»… значит ли это, что вы… на ней были?       Твой робкий вопрос вызывает у нее звонкий смех. «Никогда не видела ее такой счастливой» — думаешь ты — «Жилищные условия, кажется, напрягали ее больше, чем она показывала, особенно отсутствие кухни». Помешивая еду в большом котле, из которого начинали доноситься аппетитные запахи, Ториэль впервые выглядела в своей стихии, счастливая и умиротворенная.       — Это действительно так, юная леди. — она подмигивает тебе. — Если бы я испекла праздничный торт, на нем не хватило бы места для свечей. И обойдутся они дороже самого торта.       — это была свежеиспеченная попытка бросить нам вызов? — громко подал голос с дивана Санс.       Ты хочешь сказать что-то о шутках по поводу возраста, но тут…       — Только если ты не боишься получить на орехи…       — конечно, если придется расхлебывать заваренную кашу.       — Не слишком ли самоуверенно? Будь осторожнее, ступая на тропу глазури!       — самоуверенно? ты еще не поняла, что я тертый калач.       — Не могу поверить, что это не мое воображение. — ты замерла на месте, поворачивая голову то в сторону Санса, то в сторону Ториэль и обратно. Ты уже была готова ожидать чего угодно от Санса, но от Королевы Монстров? Однако, Ториэль ничуть не выглядела смущенной, а в ее прищуренных глазах блестели смешинки.       — Почему же, они просто отжарили пару шуток — хихикает Фриск.       — у тебя тоже оказался подготовлен один, малой.       — Никто из нас не ушел без порции!       — Твоя очередь! — Фриск тянет тебя за руку, выжидательно ухмыляясь. Ториэль с улыбкой оглядывается через плечо, и даже Санс прикладывает усилия, чтобы выглянуть из-за спинки дивана. Ты чувствуете себя оленем, замершим в свете фар.       — Эээ… — ты лихорадочно осматриваешь комнату, пытаясь найти прилив вдохновения, но нет, совершенно ничего. В прошлом каждый в твоем окружении считал каламбуры наихудшей формой юмора, так что у тебя почти не было опыта. Одна шутка в ИКЕА была лишь удачным стечением обстоятельств.       — давай, только не говори, что попробовать яйца выеденного не стоит.       — Санс, ты же знаешь, как говорят? Не разбив яиц, омлет не сделать!       — не отбирай конфетку у ребенка, тори, у нее и так осталось не много.       Наконец, шестеренки в твоем мозгу проворачиваются.       — Трудно что-то придумать, когда я не такая тестолюбивая.       Вот. Возможно, получилось не очень, а еще заняло много времени, но лучше поздно, чем никогда? Ты горделиво вздергиваешь нос, когда с трех сторон раздаются аплодисменты. «Это весело» — думаешь ты, — «Может быть, в каламбурах и нет ничего плохого». Ты решаешь уделить некоторое время на поиск каламбуров в интернете, чтобы попрактиковаться и, когда понадобиться, уметь быстро выдать пару-тройку.       Закончив с приготовлением завтрака, Ториэль просит тебя с Фриск накрыть на стол. Точнее, она просит накрыть на стол всех, однако Санс даже на миллиметр не сдвигается со своего места. Но при этом каждый раз, когда ты возвращаешься к столу с ложками или стаканами, на нем появляются новые предметы, которых там раньше точно не было.       — Санс? Ты телепортировал добавку на стол?       — ага.       Ты не можешь понять, ленив он все-таки, или нет — разве использование телепортации не вымотает его сильнее, чем если бы он переносил вещи обычным способом? Звук открываемой двери отвлекает тебя от мыслей, в дверном проеме стоят Папирус и Андайн, а вместе с ними в комнату проникает шум дождя и тянущийся по полу сквозняк.       — Стоять! — кричит Ториэль, прежде чем они входят внутрь. — Не намочите пол! Подождите, сейчас принесу полотенца.       Она торопливо уходит в ванную, откуда возвращается с двумя большими, пляжными полотенцами. Пока Папирус обтирается, Андайн отступает назад. Возможно, с ее рыбьей физиологией, ее меньше заботит дождь. Интересно, если она рыба, то морская или пресноводная? Может ли она дышать под водой? Может ли она нырнуть в океан? Будет ли она так же терпелива к твоим вопросам, как Санс и Ториэль? Очень вряд ли.       Вы уже почти заканчиваете сервировку, когда Ториэль приносит горшочек с овсянкой, водружая его на середину стола. Уже сухой, Папирус заходит внутрь.       — ДОБРОЕ УТРО, ФРИСК, ЧЕЛОВЕК. САНС! ПОЧЕМУ ТЫ БЕЗДЕЛЬНИЧАЕШЬ, ПОКА ЛЕДИ ХОЗЯЙКИ И ФРИСК РАБОТАЮТ?       — Эй, не отделяй меня! — ноет Фриск.       — О, ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ. ТОГДА, ТЫ ТОЖЕ ЛЕДИ?       — Нет, я джентльмен! — Фриск упирает руки в бока.       — ВСЕ ЯСНО! САНС, ПОЧЕМУ ТЫ БЕЗДЕЛЬНИЧАЕШЬ, ПОКА ЛЕДИ И ДЖЕНТЛЬМЕН ФРИСК РАБОТАЮТ? ВСТАНЬ И ПОМОГИ!       — так точно, папс.       Санс не двигается.       — САНС!       Когда заходит Андайн, из коридора слышится щелчок другой двери. Все начинают просыпаться, стоило в доме повыситься уровню громкости. Асгор и доктор Альфис присоединяются за стол, вскоре шаркающей походкой входит и Долорес. Ты садишься рядом с ней, а доктор Альфис напротив тебя. Остается всего один пустой стул, но даже так за столом тесновато. Асгор и Ториэль заняли места во главе друг напротив друга. Практичное решение из-за их размеров, так они никого не будут теснить, но, замечая постоянное напряжение между ними, они и так бы, вероятно, не захотели бы сидеть близко.       Ториэль начинает подавать завтрак. Когда перед тобой опускается миска со свежеприготовленной, сладко пахнущей овсянкой, ты вдруг теряешься, не зная, что выбрать из многообразия предложенных начинок. Завтрак больше походил на пиршество.       На столе стояла баночка меда, не магазинного, качественного, с вручную приклеенной этикеткой. Корица. Миндаль. Йогурт. Клубничный джем, по всей видимости, домашнего приготовления. Ломтики яблок. Сушеные ягоды. Семена подсолнечника. Шоколадные хлопья. Кленовый сироп. Арахисовое масло. Чеддер. Бутылка кетчупа?       Последнее берет Санс, щедро выдавливая себе в тарелку. Его улыбка все такая же небрежно-ленивая, но огоньки в глазах неотрывно смотрят на тебя и Долорес, как будто надеясь на какую-то реакцию. К сожалению, Долорес, слишком, по своему обычаю, сонная и лишенная кофеиновой дозы, ничего не замечает. Выражение его лица остается прежним, но тебе все равно кажется, что он разочарован, и, чтобы сдержать смешок, тебе приходиться прикусить щеку изнутри.       Потратив некоторое время на выбор добавки, ты не можешь сдержать счастливого вздоха от растекающегося по языку вкуса. Ты не уверена, что это: голод, долгое отсутствие нормального завтрака, магия, или же великолепная готовка Ториэль. «Возможно, это лучшая овсянка, которую я когда-либо ела» — думаешь ты, отправляя в рот еще одну ложку. Кто знает, может, на твое впечатление повлияло все сразу. Все остальные тоже слишком заняты поглощением овсянки, с их самым довольным видом, чтобы даже переговариваться, так что ты оказываешься не единственной, кто придерживался такого мнения.       Тарелки пустеют в считанные секунды, и только после этого разговоры возобновляются. Ты слышишь обрывки разговоров Андайн с Асгором о королевской гвардии, Санса с Папирусом о правилах трудовой этики (точнее, их Сансом несоблюдение), как Ториэль строго говорит Фриск о планах уроков, и что у Фриск уроки будут, даже если они учатся на дому… только доктор Алфис и Долорес сохраняют молчание. Долорес встает поставить тарелку в раковину, что становиться сигналом для остальных повставать со своих мест. Вспомним о том, над чем ты работала с утра, ты спешишь задержать остальных, пока они не ушли по своим делам.       — Хэй, прежде чем разойтись… Я работала над сайтом и подумала, может, сделаем для нее фотографию? Я имею в виду, совместную.       Все с любопытным выражением поворачиваются в твою сторону.       — Этим утром у меня появилась идея…       Ты встаешь у одного из концов стола. На фоне гладко отполированного дерева все ваши по-своему особенные руки контрастируют друг с другом. Вы располагаетесь кругом: по разные стороны большие лапы Ториэля и Асгора, со всеми остальными между ними, людей и монстров вперемешку. Хорошее и очень символичное фото. Держа утром Санса за руку, смотря на отличия твоей и его, ты почувствовала, что этот образ идеально подойдет под тему связанного с помощью в интеграции сайта. Сейчас ты ощутила это еще сильнее, глядя на сочетания смуглых рук Долорес и Фриск, и твоих, с покоящимися рядом чешуйчатыми, покрытыми мехом и костяными.       — По-моему, вышло отлично. — решаешь ты с энтузиазмом. Ты чувствуешь гордость за свою работу и нетерпение от того, чтобы увидеть итог.       — Я… я тоже так думаю. — застенчиво говорит Альфис.       Ты ободряюще ей улыбаешься. Вы еще не успели пообщаться как следует, кроме как в вашу первую встречу, и, как ты видела, рядом с тобой она все еще держалась немного неуверенно, так что могла бы оценить безмолвную поддержку.       — Хорошо отражает наши различия. — комментирует Долорес, заглянув через твое плечо на экран телефона. Ты с ней полностью согласна.       — Разные, но сплоченные. В этом и была идея. Хотя, это мне кое-что напомнило… — ты оглядываешь окруживших тебя монстров. — Относительно наших различий. Учитывая некоторые факты, которые я теперь о вас знаю, мне бы хотелось узнать, есть ли что-то, чем вы не хотите, чтобы я делилась или о чем бы не говорила в интернете? В том смысле, что… — под вопросительными взглядами твой голос стал более торопливым, — есть ли что-то, что пока что предпочтительнее оставить в секрете?       — ФРИСК ГОВОРИЛИ, ЧТО СКРЫВАТЬ ЧТО-ТО ПЛОХО!       — Знаю, но я подразумевала более личные темы… для вашей же, возможно, безопасности? Типа. Сегодня утром Ториэль сказала, что ей не меньше, если не больше, тысячи лет, и это просто дикость…       — Что?! — вскидывается Долорес распахнутыми от шока глазами на Ториэль. — Серьезно?       Вопрос звучит очень тихо. Сама Ториэль кажется совершенно сбитой с толку подобной реакцией.       — Да, все так. Долголетие просто одна из черт моего монстро-типа. Это правда так необычно?       — Больше тысячи?       — Удивительно, да? С виду не дашь ей больше тридцати-сорока…       Долорес посылает тебя раздраженный, косой взгляд, и ты затыкаешься.       — Ого, не думал, что современных людей это может удивить. — вступает в разговор Асгор. — До войны это не считалось чем-то необычных. Хотя, иногда люди хотели нам поклоняться… помнишь, то время в…       — Не напоминай мне, Дримурр. — прерывает его Ториэль, закатывая потемневшие глаза.       — Подожди, стоп, так вам тоже?! — ты мечешься между Асгором и Ториэль. — Ну, конечно, не трудно было догадаться, вы же так похожи…       — Больше тысячи. — неверяще повторяет Долорес. — Сколько тебе точно лет?       Они оба обеспокоенно смотрят на тебя и Долорес с мягким терпением во взгляде.       — Мне четыре тысячи девятьсот тридцать шесть лет. — негромко говорит Ториэль. — Он старше меня всего на двести лет.       Ты не можешь оторвать от нее пристального взгляда. Ты едва замечаешь, как поражены монстры вашей реакцией. Долорес застыла рядом в благоговейной тишине. Ты пытаешься осмыслить значение такой большой цифры — Ториэль была жива до войны; Ториэль была уже не маленькой девочкой во время падения Римской Империи; Ториэль была достаточно взрослой, чтобы стать свидетельницей возведения пирамид ацтеков; достаточно взрослой, чтобы помнить переход от бронзового к железному веку. Видела, как рождаются и умирают леса, как реки меняют свое русло и форму, могла помнить давно вымершие виды. Неудивительно, что она относилась к тебе, как к малому ребенку. Кем для нее ты еще можешь считаться? Для них обоих? Асгор даже старше…       От трепета по рукам прокатываешься дрожь, и ты можешь почувствовать, как от осознания волоски встают дыбом.       Ты чувствуешь себя кем-то крошечным. Юной, ничтожной и неважной.       — Ох. — все, что ты можешь сказать.       Ты не знаешь, что еще можно сказать. Нормально слышать подобное о возрасте деревьев или гор. Они и должны быть старыми, и они не живы так, как люди. Но о разумном, ходячем, говорящем существе — никак не укладывается в голове, как кто-то может прожить столько лет, став свидетелем невероятного количества событий и помнить их.       — Возможно, ты права. — осторожно говорит Асгор, наблюдая за вашей реакцией. — Для нас неожиданно, что люди шокированы чем-то простым, как возраст… в таком случае, сохранность некоторых вещей в секрете было бы целесообразно.       — Как, черт возьми, это может быть не неожиданным? — голос Долорес настолько же ошеломленный, насколько ты себя чувствуешь. — Это… как бы…       — Раньше это никого не удивляло. — повторяет Асгор.       — Мы не думали, что люди… забывают так быстро. — тон, которым объясняет Ториэль, нечто среднее между материнской лаской и учительским терпением. — Мы были готовы, что вы забудете какие-то детали — даже, возможно, войну, пусть и не питали особых надежд. Но мы и подумать не могли, что люди забудут абсолютно все. О нас. О монстрах, о магии… о том, что вы когда-то делили эту планету с кем-то еще. Остались лишь истории, в которые люди не верят. Легенды и мифы.       — Все монстры настолько старые? — спрашиваешь ты, обращаясь к остальным. Ты думала, что по возрасту вы близки друг с другом, лишь предполагая, что монстры вполне могли быть на несколько лет старше, но сейчас…       — Нет, это особенность только монстров-боссов. Сколько живут, медленно или быстро взрослеют — все это зависит от типа монстра. — продолжает объяснять Ториэль. — Кто-то живет дольше людей и созревает медленно; кто-то тоже живет дольше, но их взросление наступает быстрее; другие ничем не отличаются от людей или живут даже меньше. Например, Фроггиты доживают примерно до тридцати-сорока лет. Монстры-кролики и монстры-кошки находятся на одном уровне с людьми. Монстры-волки и монстры-собаки живут чуть дольше…       — Мне девяносто! — внезапно хвастается Андайн, широко и гордо скалясь. — Для монстров моего типа это лучший возраст!       — Сколько бы тебе было по человеческим меркам? — заинтересованно вопрошаешь ты. — Для меня «девяносто» звучит так, будто ты очень старая…       — Неа! Я взрослый монстр в самом расцвете сил. — фыркнула Андайн.       — Э-эм. Т-так нельзя с-сравнить… н-но такие монстры, как Андайн… и-или я… живем п-примерно до четырехсот лет.       — Ох, ясно. Ну… а сколько вам лет, доктор Альфис? Надеюсь, не невежливо вот так это спрашивать.       — Э-эм. П-пожалуйста, зови меня просто А-альфис. Это н-не невежливо… М-мне сто два.       — А вот это наш младшенький! — безудержно гогоча, Андайн сцапывает Папируса за шею и трет костяшки пальцев о его жемчужно-белый череп.       — НЬЕХЕХЕЕЕЕЕЕЕЕТ! НЕ МУЧАЙ СКЕЛЕТА!       — Ему всего двадцать. — смеется Андайн. Не смотря на насмешки в ее голосе, ты слышишь глубокую привязанность и заботу, испытываемую к молодому другу.       — Скелеты похожи на людей? — спрашивает Долорес.       — неа. мы взрослеем с той же скоростью, что и люди, но живем намного дольше. что-то вроде тысячи лет.       — Вау, вот как. Что ж… Папирус взрослый, но по меркам скелетов еще очень молодой? — решаешь ты уточнить. — Тогда, сколько тебе?       — двадцать девять. так же, я взрослый, но проживу еще очень длинную жизнь. — он пожимает плечами так непринужденно, будто то, что он все еще будет молод, когда ты будешь гнить в могиле, совершенно ничего не значит.       — Каким образом это вообще устроено? — в голосе Долорес приличная нотка разочарования.       О, нет. В долю секунды между ее вопросом и очевидным, неизбежным ответом, твой взгляд мгновенно переводиться на Санса, фокусируясь на точках света в глазницах. Его ухмылка расширяется в предвкушении.       — Магия? — немного беспомощно предполагает Асгор.       Ты не выдерживаешь. Это просто невозможно.       Ты и Санс одновременно выдыхаете, прежде чем сорваться. Его хриплый, пронзительный смех перемежается с твоим, близким к истерическому. Остальные ничего не понимающе на вас смотрят.       — Господь милостивый. — сипишь ты.       — В чем дело? — Асгор находиться в полном недоумении. — Я ведь не пошутил только что?       — САНС, ЧТО ЗА КАЛАМБУРЫ НА ЭТОТ РАЗ?       — Ничего не понимаю. — стонет Андайн.       — Как и я. Мы что-то упустили? — спрашивает Долорес.       — л-локальную шутку. — сквозь судорожные вздохи выдавливает Санс.       — Вы все объясняете «магией», что, на самом деле, ничего не объясняет. — давясь смехом, продолжаешь ты.       — Но ведь это и правда магия? — сконфуженно говорит Ториэль.       — И это, ради всего святого, так смешно? — удивляется Андайн.       — Совсем нет. — отвечаешь ты, впрочем, не переставая почти маниакально смеяться.       — Мы здесь, как бы, обсуждали серьезные вещи. — недовольно протягивает Долорес.       Нужно сделать несколько глубоких вдохов и выдохов. На самом деле, это совсем не смешно. Правда? Тебе приходиться отвернуться, чтобы отдышаться после в очередной раз вырвавшегося смешка.       — Я в норме. — уже более собрано говоришь ты через пару минут. — Извините, простите.       — Как бы то ни было… — начинает Асгор, аккуратно поглядывая, чтобы удостовериться, что и ты, и Санс держите себя в руках. — Возможно, если есть что-то, что может шокировать людей, будет лучше оставить это в секрете.       Атмосфера тут же стала более серьезной.       — Но не о многом! — протестует Фриск. — Это выставит монстров в плохом свете. Как кого-то, кто не заслуживает доверия!       — Проблема в том, что чем больше люди будут узнавать о монстрах, тем больше захотят их изучить. — тщательно подбирая слова объясняешь ты, становиться уже не до смеха. — Даже мне уже многое любопытно, при том, что ученый из меня никакой. А судя по высказываниям, что я прочла, многие считают, что вам самое место… кхм. В лаборатории.       — Мы не допустим использовать нас как подопытных — вспыхивает Ториэль.       — Поэтому я и считаю, что было бы хорошо не раскрывать некоторые факты. Временно, — быстро поправляешь себя ты, глянув на Фриск, — и не обо всем. Только какой-то период.       — Особенно с учетом того, как это может сказаться на получении статуса гражданства. — задумывается Долорес. — Если слишком многие решат, что от научных исследований пользы будет намного больше, то у нас появятся дополнительные препятствия в процессе его получения. С тем фактом, что многие монстры напоминают животных, они могут возникнуть и без этого, с людьми, сомневающимися, достаточно ли они разумны для…       — Мы разумны. — шипит Андайн сквозь стиснутые зубы, сжимая руки в кулаки.       — Не мне это нужно доказывать. — в этот раз Долорес говорит уже мягче. — Но, к сожалению, есть много… — она запинается, взглянув на Фриск и Ториэль, — плохих людей, которые будут сомневаться, исходя из своих предрассудков, невежества или же ради собственной выгоды.       — Мне кажется, лучшим выходом для монстров сейчас будет как можно сильнее походить на людей. Это нетрудно, вы и правда во многом с нами схожи. — решаешь вмешаться ты. — Если опустить некоторые неординарные для человечества пункты, вроде возраста или… магии…       Теперь смеяться совсем не хочется. Сама мысль, что монстры не могут безопасно быть самими собой, отвратительна. Эта ситуация тебя беспокоит, ты действительно волнуешься за них. Никакое разумное существо не заслуживает, чтобы с ним обращались как с подопытным кроликом, или даже как с чем-то более ничтожным, не имеющим самосознания, что было в корне неверно.       Асгор, потирая лапой морду, рокочуще вздыхает.       — Я сообщу монстрам о мерах предосторожности насчет разного рода демонстраций, если поблизости находятся люди. — подводит он вывод. — С учетом встречи через три дня…       — Какой встречи? — не совсем поняла ты.       Долорес, Асгор и Ториэль одновременно поворачиваются посмотреть на тебя.       — Дримурр, я думала, ты сказал ей. — резким тоном говорит Ториэль.       — Я… я думал, что это сделала ты… — Асгор неловко смотрит то на нее, то на тебя, ни на ком не задерживая взгляда.       Долорес выглядит удрученной.       — Может быть, нам стоит начать проводить ежедневные собрания, на которых мы могли бы вводить всех в курс дела. — она подходит ближе. — Через три дня монстров, а точнее Асгора и Ториэль, как их правителей, официально посетят нескольких наших политиков, для обсуждения адаптации в человеческое общество: послы, министры обороны, национальной и внутренней безопасности, президент. Так как мы неотъемлемая часть процесса интеграции, мы обязаны присутствовать на встрече.       Сначала ты смотришь на нее, совершенно ничего не понимая. Постепенно твои глаза расширяются, взгляд начинает блуждать по Асгору, по Ториэль, доходит до Фриск и возвращается к Долорес.       — Президент? — дозу беспокойства в твоем голосе можно смело назвать неприличной.       «Кажется, у меня небольшая гипервентиляция» — думаешь ты. Их наихудших эпизодов твоей жизни этот точно войдет в тройку, если не займет почетное первое место. Ты не готова.       — О, нет. Ох, Боже. О, мой Бог.       — Да ладно, ради всего святого! — огрызается Долорес. — Ты стойко перенесла существование монстров-королей, чей возраст превышает пару тысяч, и смеялась над словом «магия», а после этого тебя может напугать визит президента?!       — Но это же президент!       — Королевская семья монстров, которым пять тысяч лет! И магия!       — Три дня!       — Чтобы переехать сюда, тебе потребовался один день!       — Я… да, нет, наверное, ты права. — ты стараешься успокоиться, сделав глубокий вдох. Оставайся профессионалом. Твои работодатели прямо перед тобой, опомнись! — Извините, я и правда очень сильно удивилась. Мне нужно начать подготовку прямо сейчас…       — Как и нам всем. Прошу прощения за недопонимание… — Асгор серьезно кивает.       Ты рассеянно киваешь, уже глубоко погрузившись в мысли обо всем, что предстоит успеть закончить. Нужно как можно скорее доделать страницу монстров. Аккаунты в социальных сетях. Подтянуть знания по правилам этикета — ты знаешь почти ничего о том, как обращаться к политикам в зависимости от их должности. А что ты наденешь? Большинство твоей одежды скорее повседневная, чем официальная, вряд ли ее можно назвать подходящей? Что вообще от тебя ожидается на этой встрече?       Ну. На то, чтобы все сделать и узнать, у тебя есть три дня.