Наши дни

      — Все хорошо?       — Да, Фриск, все хорошо.       Вы петляете по одной из улочек Эботта, пролегающей чуть в стороне от площади. Здесь находятся несколько ремонтирующихся магазинчиков. Не терпится увидеть, что здесь откроется и будет продаваться. Монстро-товары! Чем-то не интересным такое быть не могло.       — Не врешь?       — Нет. Со мной все в порядке. Все будет хорошо.       Сегодня День Х. День, когда состоится важная встреча. День, часть которого ты будешь вынуждена провести в компании прибывшей делегации важных политиков, помогая представлять интересы монстров, и в который обязана не опозориться. Потребовалась всего пара часов, чтобы начать сходить с ума, не находя себе места в доме, и именно поэтому сейчас ты была снаружи. Фриск вели тебя в гости к своему другу, потому что, по их же словам: «У него есть замечательная техника релаксации». Ториэль сначала была против, но, получив обещание вернуться за два часа до начала, все-таки отпустила вас вместе. Но вы бы в любом случае так и сделали и без данного обещания. Даже намек на опоздание приводил тебя в ужас.       — Ладно. Думай о том, что они обычные люди. Как ты и я.       Люди, у которых есть реальная власть, хочется тебе поправить, но ты сдерживаешь порыв. А еще люди, которые решают будущее монстров. Люди, которых ты должна убедить создать им светлое будущее.       — Точно. Обычные люди.       Верный друг в лице гугла оказался удивительно бесполезным, когда дело дошло до поиска советов по этикету при встрече с политиками. Просвещением подходящего поведения, — не только для тебя, но еще и для Ториэль с Асгором, — занялась Долорес. Ее юридическое образование оказалось как нельзя кстати.       — Не волнуйся.       — Я не волнуюсь.       Получать помощь в том, чтобы успокоиться, от ребенка, оказалось довольно неловко. Тем более, от ребенка в шляпке-улитке из ИКЕА. Обусловлено ли спокойствие Фриск тем, что, в силу возраста, им трудно полностью понять серьезность ситуации? Или понимание есть, но им от природы дано лучше переносить стресс? Верится скорее во второе. Для своих лет они показывали удивительную зрелость.       — Тебе станет лучше, когда мы погостим у Напстаблука.       — Это тот призрак, о котором ты говорили?       — Да! Он один из первых монстров, которых я встретили под землей. Он милый, вы подружитесь.       Фриск останавливается перед одним из домов по левой стороне улицы и стучит в дверь. На двери бледно-голубая краска. Единственная выкрашенная часть дома.       На улице тишина. Чаще всего монстры Эботта, если у нет веской причины, сидят по домам. Спросив как-то об этом, тебе было грустно узнать из объяснения Альфис, что всем трудно привыкнуть к тому, какая поверхность широкая и открытая — как монстров пугает смотреть вверх и вместо потолка видеть раскинувшееся, как дыра, в которую можно провариться, небо. Это был массовый приступ агорафобии, повлекшийся за тысячелетним заточением, когда поколения рождались и умирали, не зная неба. То, что последствия заточения, скорее всего, будут сохраняться месяцами и годами, подогревало в тебе гнев.       Все, что ты слышишь: лишь ветер, дыхание, — свое и Фриск, — и слабый гул вышки — маленькой, построенной неподалеку из старого, но тщательно отполированного металла. Альфис и Санс начали установку таких по всему Эботту после того, как в город провели электричество, чтобы монстры могли получить доступ как к Андернету, так и к обычному интернету. Материалы для них брались из остатков того, что было в Подземелье, и совсем немного из того небольшого количества, привезенного военными. Они еще не были слишком распространены, но с каждым днем сигнал становился заметно лучше и стабильнее.       Фриск постучались снова.       Наконец, дверь открывается, и на пороге показывается приведение.       — ….ох… это ты… я подумал что это был кто-то другой и спрятался… как грубо с моей стороны… о, нет…       Напстаблук похож на приведение из детской книжки, в виде плавающе-парящей простыни с лицом. Ты не знала, чего тебе было еще ожидать — конечно, призрак не будет выглядеть как человек. С чего бы? Это же монстр. Тем не менее, это все еще порой вводит тебя в ступор. Тело призрака бледно-белое, слегка просвечивающее там, где на него падал свет, а белые зрачки дрожали в черных склерах. На голове были дорогие на вид наушники.       — Не переживай, Напстаблук! Мы же не обиделись?       — Ох, что ты! — ты торопливо соглашаешься с Фриск — Приятно познакомиться!       Ты называешь свое имя. По привычке ты тянешься для рукопожатия, но вспоминаешь о простынеобразности Напстаблука. Стоит тебе опустить руку, как из его тела к тебе начинает тянуться нечто, напоминающее конечность. Когда ты делаешь еще одну попытку рукопожатия, конечность уже втягивается обратно.       Вы неловко делаете вид, что только что ничего не произошло.       — мне тоже очень приятно с тобой познакомиться… можешь войти, если хочешь… или нет… как тебе будет угодно, наверное…       Напстаблук разворачивается и плывет внутрь дома. Ты следуешь за ним и Фриск.       Дом Напстаблука оказывается гораздо более пустым, чем тот, в котором ты теперь живешь. В притаившейся на углу кухне стоит холодильник, компьютер на столе, по одной стороне коробка аккуратных виниловых пластинок и компакт-дисков, а в правом углу старый телевизор-коробка да маленький диванчик. Вот и все.       — Улитки дома? — спрашивает Фриск. — Я хочу кое-что подарить тому, у которого больше нет домика.       Они снимают шляпу-улитку. Оу. Теперь ясно, почему они так настаивали на ее покупке. Ты заинтересованно следишь за тем, как Фриск скрывается за дверью одной из комнат, относя подарок. Ты можешь видеть, как они приседают на корточки поговорить с улиткой и вручить свой презент. Кажется, улитка очень довольна.       — Фриск — чудесный ребенок. — не удерживаешься ты от комментария.       — …они крутые…       Ты поворачиваешься к привидению. Тебе не очень понятно, почему Фриск считает, что он может как-то успокоить тебя и заставить почувствовать себя лучше. От Напстаблука исходит пасмурная, меланхоличная аура — не совсем твой выбор в качестве средства для поднятия настроения.       — Итак, эм… — не в силах терпеть неловкость, ты осматриваешься, пытаясь зацепиться за что-то для темы для разговора. Найдя взглядом наушники и пластинки, покоящиеся у компьютера, ты делаешь предположение. — Тебе нравиться музыка?       – …ох… да… мне нравится записывать на диски миксы…       — Вау, неплохо! В каком жанре?       — …можешь послушать какой-нибудь… если хочешь… ты не обязана…       — С радостью!       Из тела призрака вновь появляются конечности-отростки. Они слегка колеблются, что, по всей видимости, и дает им ту же ловкость взаимодействия с предметами, что и обычные руки: достать из коробки диск, вставить его в дисковод компьютера, щелчком мыши открыть программу и нажать кнопку «пуск». Включившаяся музыка застает тебя врасплох, так как ты слишком сосредоточилась за наблюдением, как Напстаблук может контактировать с окружением. На сколько ты могла понять, он просто, если требовалось, мог в любой момент создать часть своего тела. Как удобно.       Зазвучавшая мелодия сильно отдает синтезатором и немного напоминает хэллоуинские мотивы. Она зацикленная и не похожая на обычную музыку, транслируемую по радио или на телевидении, но и чего-то плохого о ней сказать нельзя.       — Хорошо звучит. — даешь ты честный ответ.       — …спасибо…       Напстаблук становиться чуточку счастливее от полученного комплимента, что, впрочем, мало что меняет — его меланхоличная часть по-прежнему берет над ним верх. К счастью, Фриск вернулись до того, как тебе пришлось бы искать еще одну подходящую тему для разговора.       — Напстаблук, пусть я и не подходили к холодильнику, но мне кажется, что сейчас было бы классно полежать на полу и почувствовать себя мусором! Ты не против?       Стоп, что?       — …ох… точно… если хочешь присоединиться…       Посмеиваясь, Фриск растягивается на деревянном полу.       — …вот… просто лежи и не шевелись…       Ситуация заставляет тебя почувствовать себя глупо, но Напстаблук выглядел таким несчастным, а Фриск такими взбудораженными, что ты не смогла остаться в стороне. Пытаясь устроиться поудобнее, ты вздыхаешь. Фриск, Напстаблук и ты лежите слегка неряшливым треугольником, ногами к центру. Если быть точнее, говоря о Напстаблуке, волнистым, призрачным, простынным пластом.       — эм… наверное, если захочешь встать, можешь перестать лежать.       Для чего он это повторил? Да и ладно. Ты лежишь на полу. В соседней комнате слышно тихий шелест улиток вместе со слабым ропотом прочих соседствующих в этом доме. Интересно, кто еще здесь живет. Вы все молчите. Возможно, если бы душу не терзали тревоги, это и правда могло бы быть расслабляющим. Сегодня такой важный день, который ты не хочешь испортить, который тебе нельзя портить…       Веки тяжелеют и комната словно тускнеет. На периферии нарастающей темноты появляются первые светлые пятна. В ушах начинает звенеть сильный космический гул.       Подождите.       Подождите.       Глаза широко распахиваются от шока. Темнота с мерцающим в нем светом не просто иллюзия уставших глаз. Ты погружена в самую настоящую, бесконечную тьму, усеянную пятнами и вихрями белого, бледно-голубого, желтого, темно-оранжевого и нежно-розового света. Почти как звезды. Как галактика в твоих самых любимых научно-фантастических произведениях или на фотографиях, сделанных НАСА. От такого захватывает дух.       Больше не видно ни пола, ни потолка. Это пугает. Но Фриск не стали бы этим заниматься, будь это опасно, так? И если ты встанешь, все закончиться…       Не поворачивая головы, ты осторожно осматриваешься, напрягая глаза. Все еще можно увидеть Фриск и Напстаблука, лежащих по бокам и со слабыми улыбками смотрящих вверх, в усыпанную звездами бездну.       Ты присоединяешься к ним.       Звезды движутся, мягко покачиваясь взад-вперед, напоминая искры света, отражающиеся в волнах летнего озера. Гипнотизирующее зрелище. Гул так и не прекращается, его тон постоянно, но медленно, то повышается, то понижается. Ты бы все отдала за то, чтобы узнать, что это — «Очевидно, что магия» — ты мысленно надуваешься — «Но какая?». Ты все еще ощущаешь, что лежишь на ровной и твердой поверхности, но уже нельзя сказать точно, деревянный ли это пол. Ты ничего не чувствуешь; ничего не слышишь, кроме гула; ничего не видишь, кроме сияющей галактики с множеством звезд и двух других таких же созерцателей… Ты сейчас все еще в доме, наблюдая мираж, вызывающий захлестывающие эмоции? Или тебя перенесло куда-то далеко? Может, ты и правда сейчас в космосе?       Глядя на величественную, волшебную вселенную, реальную ли или нет, ты чувствуешь себя… нет, совсем не мусором. Кем-то маленьким. Все заботы враз становятся менее важными и насущными.       Кого волнует президент посреди великого космоса?       Кого волнует политика под величеством звезд?       Кого может что-то заботить, когда время, пространство и магия простираются перед тобой в бесконечности…       Вдохи и выдохи становятся глубже. Фриск оказались правы. Это великолепная методика релаксации. Абстрактно ты понимаешь, что переживания по поводу сегодняшней встречи с президентом не беспочвенны. У тебя есть все причины для беспокойства. Но лежа здесь, просто дыша, наблюдая и слушая само пространство, ты позволяешь себе сделать шаг назад от переполняющих эмоций и сосредоточиться.       Лежа неподвижно, глядя на то ли настоящие, то ли нет звезды, ощущение времени теряется совсем. Фриск двигается первыми. Они пихают тебя в бок, и волнистый звездный пейзаж над головой исчезает, перед фокусирующимися глазами вновь предстает самый обычный дом, стоит гулу утихнуть. Сложно стоять на дрожащих коленях, но ты неустойчиво поднимаешься, удивленно окинув взглядом пространство.       — Нам пора идти, а то Тори сойдет с ума, если мы опоздаем.       — ну, было очень приятно увидится… ты всегда можешь прийти снова… если захочешь…       — Спасибо, Напстаблук!       Фриск одергивает тебя, чем пугает в затянувшейся паузе.       — Д-да, спасибо, Напстаблук!       Фриск тянет тебя к двери и выводит из дома, помахав перед этим на прощание призраку. Напстаблук машет в ответ отростком-рукой.       Все твое тело охватывает оцепенение.       — Что это только что было?       — Мы погостили у призрака, где легли на пол, и все вместе почувствовали себя мусором!       — Ага. Именно так просто все и было! — ты почти брызжешь слюной, шипя это.       — Тебе не понравилось? — обеспокоены Фриск твоей реакцией.       — Это… Я… Это невероятно расслабляет, — прислушавшись к своим ощущением, успокаиваешься ты. — Но что это было?       — Магия! — хихикают они.       — Зачем. Зачем я вообще спрашиваю.       Ты массируешь виски.       — О! А когда так говорит Санс ты смеешься.       — Не всегда.       Но у тебя все равно вырывается пара смешков. Просто это стало вашей маленькой шуткой для своих. Когда это говорил кто-то другой, это все еще было смешно, но не так, как когда такое случалось в разговорах между тобой и Сансом. «Так и работают локальные шутки» — решаешь ты для себя.       — Итак… лучше?       Твои мысли крутятся вокруг предстоящей встречи, пока вы бредете по улице. Есть еще много всего, о чем ты все еще волнуешься — но было бы страннее не беспокоиться, учитывая важность события. Тем не менее, ты чувствуешь себя спокойнее и уравновешеннее, будто ты наконец расставила приоритеты.       — Лучше. — говоришь ты с улыбкой. — Надо было прихватить Долорес, кто знает, вдруг это компенсирует ее хронический недостаток кофеина.       — Может быть! — Фриск прячется в рукавах свитера.       Фриск предлагали Долорес пойти с ними, на что получили отказ. Но, несмотря на отсутствие кофе, она была гораздо спокойнее тебя. Каждый был спокойнее тебя. Ну, теперь ты точно не единственная, кто так сходит с ума из-за рутины. А еще ты уже начала мысленное составление списка своих дальнейших действий.       — Мне нужно переодеться. — объявляешь ты, как только вы возвращаетесь в дом.       Тебе пришлось перерыть свой гардероб, чтобы, в конце концов, найти хоть что-то, что, по заверениям Долорес, подходило для встречи с президентом. Хоть как-то. Пара таких черных джинс, что нельзя было признать в них джинсы, и пушистый, вязаный пуловер нейтрального оттенка, сочетающегося с цветом кожи. Рукава у пуловера были слегка великоваты, но, закатав их и добавив к образу браслет, выходило весьма недурно. На больший уровень формальности твой гардероб способен не был. Мысленно ты взмолилась, чтобы тебя вдруг не пригласили на какой-нибудь шикарный ужин прежде, чем ты сможешь докупить в свой шкаф пару блузок и пиджаков, или даже платье. Смотря в прошлое, ты должна была купить что-то подобное сразу же, как узнала, что едешь работать на королевскую семью, но сейчас уже было слишком поздно.       Волосы тоже подвергаются преображению в виде укладки, тщательно зачесанные и завитые, ложась в свободную прическу.       На этом внешние приготовления оказываются окончены. Ты возвращаешься в гостиную, таща за собой ноутбук и мобильник, чтобы еще раз просмотреть заметки. На фоне слышно, как в одной из комнат Ториэль возится с Фриск. Долорес, как ты можешь понять, сейчас находится в ванной наверху. Асгор, Андайн и Папирус, скорее всего, уже направились в сторожку, где и должна будет состояться встреча; есть много чего, что стоит обсудить ради обеспечения безопасности. Эботт, конечно, и так является зоной повышенной безопасности, но событие слишком выходящее из ряда вон, чтобы не перестраховаться еще раз. О том, где находятся Альфис и Санс, ты не имеешь ни малейшего понятия.       Ты внимательно просматриваешь записи. Тебе не придется много говорить или что-то делать. Большая часть будет посвящена обсуждению интеграции монстров и тому, как они впишутся в человеческую правовую систему, а также тому, как Эботт отчаянно нуждается в расширении, чтобы обеспечить необходимый монстрам для нормальной жизни пространством, на что им нужно разрешение, как и для ряда нескольких других запланированных строительных проектов. Асгор, Ториэль и Долорес будут вести большую часть переговоров, а Фриск выступит помощником в случае культурных недоразумений. На тебя же возложена роль неформального репортера, рассказывающего о происходящем с более простого ракурса, нежели сопровождающая политическую делегацию пресса.       Однако, в какой-то момент, тебе нужно будет выступить с отчетом о своей работе — вчера был запущен сайт и начали работу их личные аккаунты в социальных сетях, которые, вероятно, и станут отправной точкой для вопроса о том, чем именно ты занимаешься и как, по твоему мнению, это помогает монстрам.       В каком-то смысле для тебя это не сюрприз. Тебе часто приходилось объяснять свою работу клиентам и работодателям, описывая, как, что и какой эффект дает твоя работа. Несмотря на стремительно растущую силу интернета и особенно социальных сетей, многие компании и бизнесмены до сих пор не разбираются ни в том, ни в другом, неуверенно и неохотно вкладывая туда деньги.       Но сталкиваться с тем, что от этого зависела судьба целого вида, тебе еще не приходилось.       Ты делаешь глубокий вдох и представляешь над собой увиденную ранее галактику, темноту и магические звезды, переплетенные с ритмичным, низким гулом, приливами и отливами изменяющимся в тональности, твою малость.       Дело не только в тебе. У тебя важная задача, в противном случае не потребовалось твое присутствие. Но ты не одна. Асгор и Ториэль будут отвечать за себя, Долорес выступит их адвокатом, Фриск занимает центральное место как посол, даже Папирус будет там как маскот и Андайн с некоторыми собаками как часть охраны, пусть им не придется говорить. Вы команда. Ты справишься.       А знаете, что? Позже, независимо от результата, ты обязана пойти и поблагодарить Напстаблука. А еще Фриск, за то, что они тебя к нему отвели. Твое самочувствие намного лучше того, что было утром.       — порядок?       Вздрогнув, ты поднимаешь голову — ты не услышала приближения Санса, должно быть, он телепортировался. Переносить его внезапные появления становиться все проще, ты перестала вскрикивать, когда он бесшумно появлялся или выходил из комнаты, но, обычно, это все еще продолжает быть неожиданным. Альфис с ним не оказалось.       — Да, я в порядке, спасибо. Напстаблук и Фриск мне очень помогли.       — хех. малой отлично справляется. они умеют разбираться в людях.       — Это точно. Фриск невероятно проницательны и сочувствующи. Для их возраста, они стойко осиливает должность посла. — говоришь ты с теплотой, наблюдая за лицом Санса. В его улыбке есть что-то немного странное, но ты не понимаешь, что именно. Пялиться неприлично, поэтому пока что ты выкидываешь эту мысль из головы. — Какие на сегодня планы?       Он пожимает плечами, проскользнувшая двусмысленность улыбки уступает место чему-то более ленивому и непринужденному.       — ничего такого. наверное, буду помогать альфис с установкой новых вышек.       Ты мысленно хихикаешь.       — Учитывая, как стабильный интернет облегчает мне работу, я бы не назвала это «ничем таким». Да и монстры, должно быть, рады появившемуся развлечению.       — эт работа альфис, не моя. я просто ассистент.       Он снова пожимает плечами, свет в его глазницах расфокусированным взглядом устремлен куда-то вбок от тебя. Пользуясь случаем, ты позволяешь себе понаблюдать за ним. Санс чрезвычайно ленив в отношениях жизни и работы, в частности, как можно было заметить, его собственной. И еще более ленив, когда речь заходит о его потенциале — но уже через неделю ты убеждена, что это не более, чем ширма.       Санс проницателен, умен и начитан, и показывает особенную подкованность в темах, касающихся науки. Высказывания о космосе — первый звоночек, но это еще можно было бы выдать за обыкновенное любопытство. Его выдало другое: случайно оброненный факт о пище людей — тема, в которой простой монстр точно ничего не понимает — даже Ториэль не знала таких подробностей, несмотря на ее страстное увлечение кулинарией и явное желание сделать рацион Фриск наиболее здоровым и разнообразным. Вчера ты застала его за чтением книги по квантовой физике. Он настоял, что там спрятан сборник анекдотов, как оно и оказалось на самом деле, но ты готова поклясться, что увидела еще одну книгу по квантовой физике внутри этого сборника. Не говоря уже о том, что Санс постоянно, почти навязчиво читает лица и способен с почти ужасающей точностью делать выводы о эмоциональном состоянии других.       А еще Санс помог Альфис с ядром — как ты слышала, самой важной технологической конструкцией всего Подземелья, геотермальную электростанцию, способную обеспечить электричеством сразу всех монстров. Невозможно, что ему бы позволили работать над этим с Альфис, если бы он не был очень способным, слишком уж это требовательный в обращении механизм. Да тот факт, что он в принципе помогает Альфис — королевскому ученому, что, как тебе кажется, одна из самых важных должностей их расы, наряду с королевской семьей и капитаном королевской стражи, главой научного начала монстров. Почему Альфис выбрала именно Санса в качестве своего помощника, когда она может выбрать любого, не будь он так хорош? Фаворитизм исключается сразу, они точно не вели себя как близкие друзья.       И все же он продолжает преуменьшать себя или настаивать, что он лишь торговец хот-догами или смиренный часовой (– Самый худший из существующих. — говорит Андайн каждый раз, если вдруг об этом заходит разговор). Ты не знаешь, что и думать, да и вы не настолько близки, чтобы устраивать выяснение отношений, но любопытство от этого никуда не пропало. Он не то чтобы перестал чем-то интересоваться, иначе он не стал бы задавать вопросы о космосе или читать ту книгу.       — вот это сосредоточенность. ты прям как мой бро, когда он пытается решить детские путаницы. нашла что-то интересное у меня на лице?       Черт, он поймал твой взгляд. Даже не смотря в твою сторону!       — Прости. — ты опускаешь глаза обратно на экран.       — что, не будем на этом зацикливаться? совсем ничего не спросишь?       — Нет. Я пытаюсь быть вежливой.       — чрезмерно.       — Мне так не кажется.       — давай, разрешаю тебе задать мне каверзный вопрос. — говорит Санс, наигранно вздергивая надбровные дуги.       Ты медленно переводишь на него взгляд, пока зрачки не фокусируются точно на маленьких огоньках, парящих в бесконечной темноте его глазниц. Ну, раз он настаивает — но ты все равно постараешься быть вежлива. Ты точно не думаешь, что это будет чрезмерным.       — Я тут подумала, что ты гораздо умнее и образованнее, чем пытаешься показать. Мне кажется, что ты должен быть исключительно способным, чтобы «ассистировать» королевскому ученому. А еще я думаю, что ты хороший притворщик, но порой, когда устаешь или отвлекаешься, или если испытываешь сильный стресс, начинаешь забываться или же тебе трудно определить, что общеизвестно, а что нет, особенно среди людей, а не монстров.       Вы смотрите друг на друга. Ты с интересом отмечаешь, что огоньки в его глазницах стали не больше иголочного прокола, острые и яркие, но сейчас едва заметные из-за их уменьшившегося размера. Неизменная ухмылка на мгновение становиться более жесткой. Через секунду он расслабляется, и ты уверена, что вот-вот он собирается обернуть все в шутку.       — Но, — торопишься ты заговорить прежде чем он успевает открыть рот, старательно разглядывая носки обуви, — Еще я думаю, что мы знакомы не так давно, так что я могла поспешить с выводами, а даже если я права, вряд ли это мое дело. У меня не было права спрашивать об этом. Надеюсь, я тебя не задела, и извини, если да.       Кажется, молчание после этого затянулось с минуту.       — …хех. не заморачивайся. сам предложил.       Ты хмыкаешь в знак согласия. Ты полностью сосредоточена на телефоне, чтобы не смотреть на Санса, поэтому судить о его реакции можешь только по голосу. Очень спокойному, как и всегда. Но ты так же обнаруживаешь нотки настороженности и удивления. Очевидно, ты застала его врасплох, что удивляет уже тебя. Ты чувствуешь, что его не так-то просто на чем-либо подловить.       Дверь наверху открывается, и из нее выходит Долорес в очередном роскошном костюме, не сводя глаз с наручных часов. Ты еще не видела на ней ничего другого — каждый из ее костюмов лишь различался фасоном, но все они, как под копирку, были элегантные и льстивые, в черно-серой палитре. Пересекая галерею и спускаясь по лестнице, она замечает тебя, сидящую за столом.       — Готова? Думаю, уже пора выходить.       Приводя мысли в более спокойное состояние, ты захлопываешь ноутбук.       — Да, я готова. — спокойный и ровный ответ. Долорес удивленно оценивает тебя, пока ты занимаешься сборкой вещей. Конечно, ты не могла пойти без своей техники.       — Хм.       — Что-то не так?       — Ты гораздо спокойнее, чем была этим утром. Ну, или, если честно, за все три дня, что ты была немного не в себе. Я переживала, что ты вообще не успокоишься, но, кажется, зря. Что бы вы там с Фриск не сделали, это очень тебе помогло.       За то время, что вы провели вместе, теперь ты знаешь, что комментарий Долорес о том, что ты была «не в себе», на самом деле не был грубостью. Просто у нее есть склонность говорить именно то, что она думает, с прямотой, граничащей с жестокостью. Она становиться острее в высказываниях, когда устает, и лучше, когда полна сил, а по-настоящему тактичной Долорес бывает только тогда, когда глубоко увлечена работой, хотя и тогда ее опасная честность не перестает то и дело мелькать в речи. К ее чести, она всегда замечает за собой что-то действительно оскорбительное, после чего всегда извиняется. Это наводит тебя на мысли о том, что Долорес следовало бы стать прокурором, наблюдать за тем, как она разбивала бы подозреваемых, точно было бы зрелищем не для слабонервных.       — Это было очень круто. — говоришь ты ей. — Тебе стоило с нами пойти.       — Мне и так неплохо, но спасибо.       Выходит и Ториэль, с хвостиком следующими Фриск. На ней та же мантия, что она носила обычно, но постиранная и поглаженная, а руна спереди контрастно расцвела насыщенным фиолетовым оттенком. Фриск тоже одеты в свою старую одежду, но так же выстиранную и выглаженную. «Интересно, Ториэль использовала для этого магию?» — размышляешь ты, пытаясь понять, как она могла управиться с этим в такой короткий срок.       — Ну что, выходим? — спрашивает Ториэль.       Санс лениво машет вам рукой, когда все направляются к выходу из дома. Ты думаешь о предстоящей встрече, но предшествующий поход в гости к Напстаблуку продолжает оказывать на тебя свое облегчающее влияние, позволяя сохранять спокойствие. На проходной у вас проверяют удостоверения, прежде чем запустить. Здание кишит охраной, людьми в черной одежде и монстрами в доспехах. Ты удивлена, как трудно сотрудничать группам людей и монстров, ведь броня точно должна постоянно срабатывать на металлодетекторе. Вас проводят в одну из боковых комнат, оказавшуюся простенько оборудованной под гостиную: диван, пара кресел, журнальный столик, стулья и старая картина на голой стене, просто чтобы хоть как-то украсить фон для фотографий. Асгор уже сидит на диване, Андайн, облаченная в полный доспех, стоит позади него скрестив руки, производя устрашающее впечатление своей фигурой. Милый Папирус же рядом с ней выглядит диаметрально противоположно, его белый, округлый нагрудник отполирован до блеска.       Ториэль занимает место рядом с Асгором, Фриск садиться между ними. Ты и Долорес занимаете кресла. Пока ты занята настройкой ноутбука, она уже достала откуда-то целую стопку бумаг.       Шею неприятно покалывает. Оглянувшись, ты видишь, что Асгор и Ториэль застыли на своих местах с неестественно выпрямленной спиной. Андайн выглядит не менее напряженной. Папирус старается подражать остальным, но то и дело переминается с ноги на ногу. Долорес не отвлекается от бумаг.       Вдруг кажется, что вы поменялись местами — теперь ты явно спокойнее остальных. Ну, относительно. Фриск все еще занимает в этом первое место, с таким видом, словно происходящее их вообще никак не касается.       Ты убеждаешься, что все работает как надо. Остальные уже почти расслабились, как вдруг за дверью возникла небольшая суматоха. В комнату ворвались сотрудники службы безопасности и охранники. Вошла группа адвокатов и Долорес тотчас вскочила пожать некоторым из них руки — должно быть, это другие нанятые монстрами специалисты. Долорес рассказывала и о них три дня назад; они работали за общее дело, но приняли решение остаться подальше от Эботта, в гостиницах. Тебе сложно это понять. В присутствии монстров им явно неуютнее, чем тебе или же Долорес. За ними в комнату просачивается толпа репортеров, а потом… а потом появляется он, в группе других политиков.       Все встают. Щелчки камер вспыхивают так быстро, пока не сливаются в ровное фоновое шипение. Президент, как и когда-то ты, выглядит потрясенным тем, на сколько в живую монстры оказались огромны. Он пожимает лапы Ториэль и Асгора, а затем и всем остальным. Фриск, Долорес, твою. Хорошо. Возможно, теперь ты опять немного волнуешься. Совсем чуть-чуть. «Боже, надеюсь, на фотках у меня будет не глупое лицо» — думаешь ты, а потом почти смеешься над своими нелепыми, бытовыми переживаниями. Ты садишься, стоит сесть остальным, тщательно наблюдая за окружающими, более подкованными в таких встречах людьми, чтобы брать с них пример.       — Приятно с Вами познакомиться, — начинает президент, когда все занимают свои места. — Позвольте мне поприветствовать Вас в мире людей. Должен сказать, что для меня большая честь быть первым за тысячу лет президентом — первым человеческим лидером — встретившимся с королевской семьей монстров.       Он звучит немного взволнованно, что делает его в твоих глазах более человечным, и ты невольно проникаешься симпатией.       Это напоминает о правоте Фриск. Президент он или нет, но он точно такой же человек, который пытается справиться с происходящими в данный момент мировым сумасшествием. Вряд ли это входило в список «То, с чем мне придется столкнуться на посту президента».       — Что Вы, не стоит. — вежливо отвечает Асгор, используя все преимущества обладания глубокого, рокочущего голоса для как можно более величественного звучания. Это производит впечатление на всех присутствующих. — Мы счастливы после столь долгого перерыва, наконец, вновь объединиться с миром.       — Человечество очень счастливо Вашему появлению. Поскольку Вы — первые нечеловеческие, разумные существа, встреченные на нашей памяти, мы сделаем все возможное, чтобы преодолеть трудности, с которыми столкнуться наши виды в процессе сосуществования. Первым шагом, конечно, будет Ваша законная интеграция в общество…       Беседа продолжается. Асгор, Ториэль, Долорес, другие юристы, политики и президент погружаются на долгие часы в обсуждение юридических препятствий, прецедентов и необходимых изменений. Как ты смогла понять из разговора, основная проблема заключается в том, что многие законы в их нынешнем виде написаны так, чтобы наделять личностью почти исключительно человека или группу людей, а это значит, что для того, чтобы применить их к монстрам, их придется либо полностью переписать, со всем отсюда вытекающим, либо коренным образом изменить юридическое определение личности, что само по себе может создать проблемы. И это только для того, чтобы, для начала, признать монстров разумными существами. Только после этого мог бы начаться официальный процесс иммиграции. Не говоря уже о законах, которые явно исключают сверхъестественных существ, как, например, нынешний закон об авторском праве, требующий человеческого авторства. Ты не завидуешь Долорес, которой придется иметь дело со всей юридической неразберихой. Ты делаешь несколько фото королевской семьи и президента, оживленно дискутирующих друг с другом и юристами, хороший материалом для сайта, но в остальном это оказывается почти невыносимо скучно.       Тебе казалось, что президентский визит будет гораздо интереснее, чем то, чем оно оказалось на самом деле.       Фриск и Папирус кажутся впечатленными не многим больше тебя. Если Папирус еще получает хоть какое-то удовольствие от того, как страстно адвокаты берутся за решения вопросов, то Фриск выглядят полностью погруженными в себя. Ничего удивительного, ты бы сделала так же, будь тебе десять. Талантливый посол или нет, они всего лишь ребенок, а политика, на самом деле, не очень-то и увлекательная штука. Особенно юридическая сторона со всеми ее нюансами.       Наконец, темы начинают иссякать, пока не подходят к логическому концу. Разумеется, до настоящего финала еще далеко и еще ничего не решено, но все соглашаются, что сформулированные предложения достаточно основательны для их представления конгрессу на обсуждения того, как реализовать этот юридический кошмар. Долорес выглядит глубоко удовлетворенной. Втайне ты удивляешься, как от этого можно получать удовольствие, ты уже чувствовала себя как выжатый лимон, при том, лишь слушая и никак не участвуя лично.       Следующий вопрос на очереди: расширение.       — В долгосрочной перспективе, продолжать жить народу монстров в тех же условиях, что и сейчас, не представляется возможным. Нам остро необходимо больше площади для жилья, и единственный способ его получить — это расширить Эботт, построить новые дома и развить инфраструктуру, чтобы вместить всех нас. — твердо берет слово Ториэль.       — А что насчет не застроенных территорий Эботта? Незаконченный торговый центр и парковые зоны? — Президент переглядывается между Королем и Королевой в ожидании ответа.       Асгор качает головой и заметно напрягается. Ты знаешь, что сейчас будет, он сразу сказал об этом тебе и Долорес, когда только началась подготовка, и для вас обеих это стало большим сюрпризом. Вряд ли у президента будет иная реакция.       — Мы можем работать с этим только в краткосрочной перспективе. Но даже так этого недостаточно. Еще не все вышли на поверхность.       В комнате мгновенно воцаряется тишина. Все начинают мысленно прикидывать в голове цифры, в первоначальной переписи насчитывалось более одиннадцати тысяч монстров, уже пугающее число.       — Сколько еще осталось под землей? — спрашивает президент.       — Тысячи. — Асгор выдерживает паузу после ответа, чтобы дать присутствующим переварить информацию, прежде чем продолжить. — Первые вышедшие были теми, кто физически мог себе это позволить. Но все еще есть большая часть наших, запертых в ловушке, потому что в настоящее время мы не можем предоставить им специализированное жилье, в котором они нуждаются. Монстры-великаны, не поместившиеся бы в любом из здешних домов; водоплавающие монстры, которые не могут выжить на суше даже в течение короткого промежутка времени; монстры, которые могут выжить только в экстремальной жаре или экстремальном холоде… нам нужно разрешение на проектирование и строительство, чтобы и они могли, наконец, присоединиться к нашей вновь обретенной свободе. Они ждали слишком долго. Каждый день, проведенный под горой, пока мы здесь, наверху, только усугубляет их положение.       Пресса за твоей спиной неистовствует, с открывшимся вторым дыханием делая фотографии и заметки после скучного перебрасывания юридическими определениями.       — Как именно Вы представляете то, что хотите построить? — вопрос задается осторожно, но с любопытством, и ты прекрасно понимаешь, в чем дело: строительство города, который бы удовлетворял перечисленное разнообразие потребностей, и при этом оставался гармонично функционирующим единым целым — захватывающая перспектива.       — Укрепленные постройки, в основном для выдерживания экстремальных температур и прочего, что могло бы оказать разрушительное воздействие на окружение, чтобы монстры могли выжить в собственных домах. Большие магические башни электропередач, чтобы поддерживать купол, под которым будут постоянно поддерживаться микроклиматы, в которых мы бы нуждались.       Президент выглядит почти завороженно развернувшимися планами, но все же больше собранным. Хорошо. Вместе с Долорес вы посовещались с монстрами, какие виды магии следует держать в секрете, а какие нет, и советы точно оказались не лишними. Так как монстры с самого начала заявили о своей магической природе, уже нельзя было повернуть назад, начав полное отрицание присущих способностей, но вы сошлись на том, что магия, дарующая то, чего можно полностью или аналогично достигнуть технологиями, попадает под категорию безопасной, о которой можно поделиться с людьми. Влияющая на температуру магия была признана безопасной, так как и это было тем, что может сделать технология.       — Другой, не менее важный проект, это строительство водных путей по всему Эботту, как для того, чтобы обеспечить экологически чистый общественный транспорт, так и для того, чтобы водные представители нашего вида могли свободно и легко получить доступ ко всем частям города. А также искусственные водоемы и небольшие озера, в которых они могли бы строить свои дома. Мы предполагаем, что нам понадобится разрешение на создание и более крупных водоемов, чтобы вместить более крупных монстров.       — Насколько крупных? Каким большим должен быть такой водоем?       Асгор не смог сдержать вздох.       — Достаточно. В идеале, нам бы хотелось расширить и довести водные пути до самого океана. Но мы понимаем, что просить о таком еще слишком рано. Тем не менее, я умоляю Вас и Ваше правительство обсудить этот вопрос. Монстры, о которых я говорю, могут быть большими и, возможно, даже пугающими, но они не менее умны и так же способны на эмоции, как и мы, они не желают никому зла. Они заслуживают своей свободы.       — Не могу ничего обещать, но я постараюсь сделать все возможное, чтобы остальные представители Вашей расы могли хотя бы на время выйти на поверхность. Расширение до океана будет более трудно достичь. — с задумчивым кивком заключает президент.       Вдруг он оборачивается на тебя — а за ним и все остальные устремляют свое внимание в твою сторону. Ты быстро распрямляешься, чувствуя, как часто начало биться сердце.       — Это Вы, вместе с двумя монстрами, вышли за пределы Эботта в целях покупок и знакомства с людьми, верно?       — Да! Так и есть… Мистер Президент.       Обращение кажется тебе чрезвычайно глупым. Будто вышедшая из фильма вульгарщина. Но, если верить Долорес и твоему верному другу гуглу, это действительно настоящая, правильная форма обращения. Ты радуешься, что голос не срывается на писк.       — Вы можете сказать, что процесс прошел успешно? Было ли это безопасно? Для монстров и людей?       — Хм… Смею сказать, для людей это было безопаснее, чем для монстров. — прежде чем продолжить говорить, ты быстро косишь взгляд на Асгора, а затем на Папируса, только потом снова сосредоточиваясь на президенте. — Были те, кто, только увидев их, начинал паниковать. Но были и люди, отреагировавшие спокойно. Нашлись даже те, кто, после общения с ними, изменили своего мнения, перестав бояться. Поэтому… Я бы сказала, да, все прошло более чем успешно. Я считаю, что для мирного сосуществования вместе, монстры и люди должны привыкнуть друг к другу, а это может произойти только в том случае, если они смогут взаимодействовать.       — Согласен с Вами. — говорит президент.       Все это время ты надеялась, что он так и скажет, но все равно услышать подтверждение было приятно. Честно, получить похвалу от такого важного человека — весомое достижение.       — От сегрегации в построении мирных и стабильных обществ никогда не было пользы. Но мы должны следить за предотвращением насилия. Вы планируете больше таких выездов? Вы ведь менеджер по социальным сетям, не так ли? Чего Вы еще хотите добиться?       Ты собираешь волю в кулак. Вот оно. Ты почти готова скатиться в панику, но вовремя себя ловишь, заметив Фриск, незаметно показавших большой палец вверх, держа руки на коленях. Правильно. Спокойствие. Ты готовилась, ты помнишь каждую свою реплику, у тебя все получиться.       — Да, я их менеджер по социальным сетям. Недавно я закончила создание сайта, как центрального места, куда можно выкладывать и откуда почерпнуть информацию о монстрах и их культуре, размещать обновления о развитии Эботта и их правах, а также рассказать о повседневной жизни. Для последнего недавно появились аккаунты в социальных сетях, привязанные к этой странице. Я… — тебе нужно сделать паузу, чтобы, подумав секунду, сформулировать следующее, что ты скажешь. — Как я уже говорила, людям нужно привыкнуть к монстрам, увидеть, что они ничем от нас не отличаются. На сегодняшний день более чем две трети взрослых в этой стране имеют хотя бы один аккаунт в социальных сетях, которым они регулярно пользуются. И с каждым днем их становится больше! Присутствие в интернете и в социальных сетях обеспечит монстрам тот уровень видимости и доступности, каких они не могут достичь прочими путями! Если помимо официальных аккаунтов, созданных мной, начнется индивидуальная регистрация, у монстров появится реальный, безопасный способ регулярно взаимодействовать с людьми! Я не сомневаюсь, это будет познавательно не только для самих монстров, но и для людей. Но также я думаю, что этот способ контакта не должен оставаться единственным возможным. Безопасность, конечно, важна, и да, мы должны делать все возможное, чтобы предотвратить насилие. Но появление монстров в людском сообществе, а людей тут, в Эботте, все еще важно для быстрого и твердого осознания среди человечества, что монстры не просто… что они не должны быть заточены здесь, на горе. Эта ситуация, с ограничениями на передвижение и распространение, должна быть переходным этапом, не более. А не удобным способом избежать того, чего люди не понимают. Монстры заслуживают свободы. Если монстры и люди будут контактировать как можно чаще, даже при соблюдении мер безопасности… это единственный способ нормализовать их присутствие в нашем мире.       Вспышки камер обращены на тебя и только на тебя. Ручки не перестают шуршать по бумаге. Тебя снимают. Ты крепко сжимаешь руки, чтобы не выдать пробившуюся дрожь. Можно почувствовать, как по трясущейся коже стекает пот. Но… ты это сделала. Ты высказалась и выступила, ничего не забыв, запнувшись лишь в одном моменте. Осталось только пережить последующие вопросы.       — Очень необычный подход к ситуации, но довольно хороший. Я обязательно подниму в конгрессе Ваше предложение о посещениях людей и монстров друг друга. — с улыбкой говорит вам президент. Ты не можешь не чувствовать себя глубоко польщенной. — Я уже видел Ваш сайт, хорошая работа. Хотя, признаюсь, я был удивлен, что «monstergovernment.com» еще не был занят.       — О, Боже, на самом деле я тоже, Вы не поверите, сколько доменов, связанных с монстрами, захватили киберсквоттеры и другие идио… эээ… то есть, другие… нехорошие люди.       Ой-ой, тебя сейчас стошнит. Это было близко. Под взглядами ты чувствуешь, как лицо начинает обжигать расползающийся румянец. Вот, как ты пережила последующие вопросы. Вот, как ты хорошо справилась! Но президент только весело смеется.       — Очень понимаю. Слишком много есть тех, кто выдает себя за меня и пишет от моего лица глупые вещи в твиттере. Скажите, Вы будете единственным ответственным лицом за управление онлайн-присутствия монстров?       — Пока что да, но, в идеале, когда-нибудь монстры будут должны взять это на себя.       — Не волнуетесь потерять работу? — спрашивает он шутливо.       Тебя только что попытались непринужденно успокоить? Тебе это кажется милым.       — Нет. Моя цель — помочь монстрам встать на ноги и пройти интеграцию. Когда они смогут взять на себя ту работу, которую сейчас делаем за них мы, люди, это даст знать, что мы добились успеха в достижении того, ради чего здесь все собрались. — отвечаешь ты с улыбкой.       — Обучаете ли Вы чему-то, касающемуся Вашей работы, монстров? Планируете ли Вы этим заняться?       — Прямо сейчас нет, но если кто-то заинтересуется, то конечно. Насколько я знаю, у них есть своя версия интернета с соцсетью, так что, может быть, в этом даже нет необходимости.       — Они действительно очень на нас похожи. — задумчиво говорит президент, а затем возвращает к королевской семье.       Ты тихо, чтобы никто не мог услышать, облегченно вздыхаешь. Ладно, ты немного ошиблась, но не выставила себя полной дурой. Слушая, как президент заканчивает разговор, ты расслабляешься, готовясь к окончанию встречи. Президент оказался не так плох, как могло показаться, и благодаря помощи Фриск ты вынесла этот день гораздо спокойнее, чем могла бы, не смотря на пережитый стресс. Тебе не терпится вернуться к своим повседневным обязанностям: щелкать камерой на телефоне, писать под ними маленькие статьи, отвечать на вопросы и отслеживать пляшущие на экране цифры.       Президент встает, что сигнализирует всем в зале. Он не спешит прощаться, и остальные начинают тихо общаться друг с другом, после того как пожимаю ему руку. Фриск, только у них появляется возможность, вскакивает с места, чтобы начать возбужденно болтать с Папирусом. Увидев, что Андайн вдруг куда-то уводит Папируса, ты хочешь подойти к ним, но останавливаешься, когда президент опережает тебя, склонившись перед Фриск. Тебе не хочется их прерывать, поэтому ты остаешься стоять неподалеку, в пределах слышимости, но не навязчиво близко, ожидая, пока они закончат.       — Попрощаемся и с Вами. Фриск, верно? — уточняет президент.       — Да, это я! — кивает Фриск с широкой улыбкой.       — Впечатляюще увидеть такого молодого посла. — снисходительно говорит президент. — Особенно для монстров. Разве Вам не страшно? Родители не беспокоятся о Вас?       Он не перестает улыбаться, говоря весело и непринужденно, но ты слышишь беспокойство. Тебе тоже было интересно об этом узнать, в частности в последние несколько дней. Ториэль сказала тебе, что взяла к себе Фриск, и ты не задавалась вопросами, не зная всей сути, а в последние несколько дней было так много тем для разговоров и переживаний, что не оставалось свободной минуты, но, так или иначе, у тебя было в планах прояснить этот момент. Вероятно, Ториэль просто не знала, что нельзя взять ребенка и сказать «теперь он мой», и сколько в современном мире для усыновления требуется возни с документами. Особенно для еще не имеющих никаких прав монстров. Если Фриск вообще можно усыновить. Что с их родителями? Репортеры, наблюдающие за происходящим, заинтересованы в ответе Фриск не меньше тебя.       — Мне совсем не страшно. — мягко говорит Фриск. — Как и моей маме, здесь, со мной.       Они поднимает голову, смотря на Ториэль. Ну, конечно. Ты не можешь сдержать улыбку от того, как сильно они заботятся о Ториэль, даже если обычно не называет ее мамой, пусть и не отвечая на поставленный вопрос. Президент и репортеры поворачивают головы, прослеживая за их взглядом.       Вот только.       Ты замечаешь, что они смотрят не на Ториэль.       Они смотрят на стоящую рядом Долорес, указывающую Ториэль на лист бумаги, задавая какой-то вопрос. Ты видишь, как они приходят к самому простому, очевидному выводу.       Фриск и Долорес не похожи друг на друга: Долорес более коренастая по телосложению, ее лицо шире, с выраженными и резкими чертами, отличающимися от традиционных понятий красоты. Фриск долговязые, с внешностью, которая, когда они повзрослеют, будет вскруживать головы и разбивать сердца налево и направо. Но, сравнивая их друг с другом, можно заметить, что у них одинаковый коричневый оттенок кожи, с теплым, бронзовым подтоном, который даже сейчас, в середине марта, выглядит залитым солнцем. У них обоих густые, прямые, каштановые волосы и длинна стрижки, а когда они сосредотачиваются, и Долорес, и Фриск сужают глаза до маленьких щелок, складывая рот в строгую линию.       Президент и репортеры расслабляются, приходя к выводу, что проблема на самом деле вовсе не проблема. «Это немного самонадеянно — считать их родственниками только на основании простого сходства, не зная ни Фриск, ни Долорес» — думаешь ты, наблюдая за этим. Ты точно уверена, что они не родственники, если на людях Долорес может быть достаточно милой с Фриск, то наедине она как-то призналась, что понятия не имеет, как с ними общаться, да и вообще с любым другим ребенком, и как она рада, что у нее нет собственных детей. Не зная этого, можно легко ошибиться, но это легко поправимо.       Ты открываешь рот, но… видишь, что Фриск смотрит на тебя. Просто смотрит. Продолжая улыбаться, но со стоящей в глазах просьбой. Ты останавливаешься как вкопанная.       А как же родители Фриск?       Тебе вдруг стало страшно получить ответ на этот вопрос. Ты боишься всей этой ситуации, вдруг с кристально-жуткой ясностью развернувшейся перед тобой.       Фриск хочет остаться с монстрами, но не может, пока у них нет разрешения и надзора со стороны законных опекунов. Фриск позволяет людям поверить, что Долорес — их мать, чтобы у людей не было причин забрать их. Фриск позволяет монстрам считать, что раз они взяли их к себе, то все, больше никаких разрешений не требуется. Что думает об этом Долорес ты не знаешь. Фриск каким-то образом убедили ее, что их мама это ты? Нет, как бы они это сделали. Конструкция, слепленная из множества лжи, слишком хлипкая, и держится только благодаря тому, что никто еще не заходил с вопросами слишком далеко.       Твоя совесть гложет тебя, оставь ты все на самотек, но именно об этом тихо, отчаянно просит Фриск, глядя своим серьезным взглядом карих глаз, отливающих цветом красного дерева.       Нужно что-то сказать. Ложь всегда рано или поздно всплывет на поверхность, кто-то где-то в конце концов на нее наткнется, и тогда все рухнет само собой. Если люди узнают, что у монстров есть ребенок, живущий с ними незаконно, это обернется огромной проблемой. И еще больше это будет проблемой для тебя и Долорес, как тех, кто лучше ознакомлен с юридическими вопросами, связанными с усыновлением.       Но, опять же… дай ты хоть намек, Фриск заберут. Посла, человеческую надежду монстров, их спасителя, их ангела (ты была шокирована слышать, как монстры так называют Фриск, не в смысле ласкательного обращения, а как действующий титул, полный глубочайшего уважения), заберут люди, вид, изначально заключивший монстров в тюрьму. Как это на них отразиться?       С какой стороны ни посмотри, что бы ты ни сделала — все плохо. Как найти правильное решение? Думая о себе и Долорес, о том, что это незаконно, ты должна что-то сказать. Думая о монстрах, наоборот, ничего нельзя говорить. А если подумать о Фриск…       Фриск, которые в одиночку взобрались на гору Эботт, гору, широко известную опасным ландшафтом, рекомендуемую для любования прекрасными видами только опытным туристам, со строгим соблюдением заранее подготовленного маршрута.       Фриск, которые еще слишком малы, чтобы водить машину, и из-за отсутствия общественного транспорта, связывающего город с горой Эботт, им пришлось пройти весь путь пешком не менее нескольких часов.       Фриск, которые, по всей видимости, решили, что между возвращением в оставленную жизнь и пребыванием с восходящими, волшебными, дружелюбными, но все же иногда пугающими монстрами, знакомыми детям только по кошмарам, они предпочтут последнее.       Даже наплевав на монстров, решив ты что-то сказать, что будет с Фриск? Что такого должно было с ними произойти, чтобы довести их до такого состояния? Насколько провальными были их просьбы о помощи, чтобы ребенок решил, что остаться на горе с монстрами лучше всего, что им могут предложить люди?       Прошло едва ли несколько секунд, а твой рот все еще то ли полуоткрыт, то ли полузакрыт в замершей улыбке от реакции на привязанность Фриск к Ториэль. У тебя даже не было времени изобразить на лице шок от вскрывшегося факта. Ты единственная, кто знает об этом, и ты не знаешь, что делать.       Президент и репортеры повернулись обратно к Фриск, и президент погладил их по голове, после чего встал и ушел. Он машет вам рукой, уже попрощавшись, и на мгновение вы встречаетесь взглядами. Вот тот момент, когда нужно принять решение, и ты все еще не знаешь, какое из них будет верным. Если ты хочешь что-то сказать, нужно сделать это прямо сейчас.       Ты… молчишь.       Президент, политики, другие адвокаты и все репортеры уходят, а ты продолжаешь молчать.       Монстры, Фриск и Долорес ликуют, убедившись, что президентская свита удалилась, довольные хорошо прошедшим разговором, даже если никаких решений еще не принято, а также тем, что президент поддерживает монстров. Тебя обнимают и поздравляют, и ты улыбаешься, но ничего не говоришь.       Все идут по домам и переодеваются в более удобную одежду, а Ториэль готовит большой, вкусный ужин, за которым продолжаются обсуждения деталей встречи под радость возможных изменений в будущем, подшучивая над твоей запинкой, над которой ты смеешься вместе с остальными. Ты все еще ничего не говоришь.       Санс, пока все убирают со стола, тихо спрашивает, все ли хорошо, и ты отвечаешь, что сегодня был очень напряженный день. Это не ложь, полуправда. Если он и замечает, что ты что-то недоговариваешь, то никак не комментирует. О Фриск ты не говоришь ни слова.       Вечер подходит к концу, постоянное волнение и стресс последних нескольких дней, наконец, настигает каждого, разводя всех по комнатам. Ты готовишься ко сну, ложишься в кровать и в темноте некоторое время слушаешь Долорес, которая тихо перечисляет, какого прогресса, по ее мнению, все сегодня добились и как хорошо это поспособствует монстрам.       Ты молчишь.