Наши дни

      — Самое главное, — говорит хрипловато Андайн с видом старца, передающего древнюю мудрость следующему поколению тайного ордена монахов, скрывающихся в горах, — это энергично бить овощи!       Ты смотришь на разложенные перед тобой продукты. Помидоры, наливные и толстые, с насыщенным запахом. Головка чеснока, свежая и пахнущая менее интенсивно. Лук, круглый и сочный. Листья базилика, здоровые, зеленые и тоже ароматные. Качество видно невооруженным глазом. Органика, возможно, и всякое такое.       Затем ты смотришь на Папируса. В его глазах нет ничего, кроме безграничного энтузиазма. Смотреть на Санса бесполезно, он откинулся на одном из обеденных стульев, сложив скрещенные ноги на стол, закинув руки за голову и прикрыв глазницы. Ты снова смотришь на Андайн.       В твоих руках нет столько сил, чтобы разбить овощ одним ударом. Но как сказать об этом Андайн? Никак, только молча.       — Представь, что овощи — это твои враги! Враги, которых ты ненавидишь! Уточняю, потому что когда я сказала Фриск то же самое, они погладили овощи, и я решила, что это стоит прояснить. Никаких телячьих нежностей, понятно?! Только удары!       Ты позволяешь себе тихо вздохнуть. Ты плохо представляла, чего именно нужно было ожидать, когда Андайн и Папирус попросили тебя присоединиться к их готовке «праздничных спагетти после политической встречи», но совсем не это. Неважно, нужно хотя бы попробовать. Они твои соседи, они милые, и ты хочешь с ними поладить. Ты кладешь перед собой помидор и заносишь кулак, нанося удар по помидору. Овощ выскальзывает из-под руки и катиться боком по столешнице. Благо, ты успеваешь затормозить за мгновение до удара, поэтому не успеваешь разбить руку о твердую поверхность дерева разделочной доски.       — ОТСТОЙ! — кричит Андайн.       — Да, мне не достает твоей грубой силы. — успокаивающе говоришь ты.       — Но как ты тогда подготавливаешь ингредиенты?!       — Пришлось искать альтернативные способы. Но я все равно могу кое-что крутое. Смотри!       Ты подхватываешь укатившийся помидор и кладешь перед собой на доску, попутно доставая нож из одной из подставок. Нож ложиться в руку крепким, но удобным захватом, большой и указательный пальцы расположены напротив друг друга на плоской стороне ножа. Упершись кончиком лезвия в разделочную доску, ты не позволяешь ему двигаться, поднимая задний конец ножа. Другой рукой ты берешь помидор, поджав пальцы, чтобы защититься от порезов. Андайн и Папирус с любопытством заглядывают тебе за плечи, наблюдая за тем, как ты толкаешь помидор вперед, под лезвие. Ты опускаешь нож и быстрыми, ритмичными движениями разделываешь овощ. Нож размывается в быстром движении руки, и вот уже помидор разрезан на аккуратные, одинаково толстые ломтики. Они вновь оказываются под ножом, теперь разрезанные на кубики. Все это занимает едва ли десять секунд. Сзади слышаться вздохи, когда ты откладываешь нож.       — ВАУВИ! ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО КРУТО!       — Спасибо, Папирус. А как ты отбиваешь овощи, Андайн?       Соскребя помидорные кубики в миску, ты освобождаешь для нее разделочную доску. Возможно, поощрять Андайн разбивать овощи о еще целую тумбу не самая лучшая идея, но она сказала, что занимается обучением Папируса, и тебе бы не хотелось, чтобы ей показалось, будто ты красуешься перед ним вместо нее.       — Фухуху. В сторону. Андайн берет сразу пять помидоров и ставит их на разделочную доску. Она сжимает ладонь в кулак и поднимает ее над головой.       — НГААААААААААААААААААААААААХ!!!       Под силой ее удара помидоры сминаются в пюре. Томатный сок разбрызгивается во все стороны, и ты радуешься своему решению надеть сегодня домашнюю одежду.       — Впечатляет. — говоришь ты Андайн. В каком-то смысле так оно и есть, пусть метод очень расточительный. Как бы там ни было, ее силе можно только позавидовать. Она выгибает грудь колесом, подбоченясь.       — Теперь ты!!! — кричит она Папирусу. — Покажи, насколько хорошо ты освоил эту технику!       В отличие от тебя, Андайн не утруждается очисткой доски. Для Папируса, который берет еще четыре помидора и кладет их на доску, это явно не проблема.       — НЬЕХ!!!       Одним шлепком костлявой руки четыре помидора размазываются в такую же, как и у Андайн, кашу.       — СОВСЕМ НЕДАВНО Я ПЕРЕШЕЛ ОТ ТРЕХ ПОМИДОРОВ К ЧЕТЫРЕМ, КАК К СВОЕМУ ОВОЩНОМУ ПРЕДЕЛУ. ДАЖЕ МОЙ БРАТ, КОТОРЫЙ СЧИТАЕТ, ЧТО ИЗ САХАРА МОЖНО СДЕЛАТЬ ПИРОГ, БЫЛ ОЧЕНЬ ВПЕЧАТЛЕН МОИМИ НАВЫКАМИ.       — ты наикрутейший, папс.       — Отлично!!! Именно такие улучшения мне нравиться видеть!       — НЬЕХ-ХЕХ-ХЕХ!       — И так же с луком и чесноком? — любопытствуешь ты, соскребая томатную кашицу в миску.       — Конечно! Все по нашему рецепту!       — Это еще более впечатляюще. — в твоем голосе неприкрытое удивление. Одно дело раздавить голыми руками мягкий помидор, но лук и чеснок точно будут потверже. — Хочешь, я их почищу, чтобы ты могла разделать и их?       — А зачем их чистить?       Андайн и Папирус пораженно на тебя смотрят. О, Боже. Тебе бы очень хотелось думать, что это просто причуды монстров, но Ториэль всегда чистила овощи. После встречи с президентом, тот уровень дипломатических переговоров теперь не кажется таким трудным, как сейчас.       — Оу, эм… а… это… просто рецепт, который мне знаком?       — АГА! ОСОБЫЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ МЕТОД ГОТОВКИ!       — Эээ… да. Именно он.       — БОЖЕЧКИ, НО ТОГДА КАКОМУ НАМ СЛЕДОВАТЬ РЕЦЕПТУ?       — бро, ты же помнишь, как мне нравятся твои спагетти.       — Неа, очевидно, что мы должны следовать ее! — и ты, и Папирус удивленно поворачиваетесь к Андайн. — Человек наш гость! Она уже съела много еды монстров, так что теперь пришло время и нам попробовать человеческую еду. Это вежливость!!!       Она скрещивает руки и сурово кивает в твою сторону.       — Будем делать все, что скажешь! Давай!       — ОТЛИЧНАЯ МЫСЛЬ, АНДАЙН! ЧЕЛОВЕК, МЫ БУДЕМ ЖДАТЬ ТВОИХ УКАЗАНИЙ, ИЗУЧИМ ТВОИ ТЕХНИКИ И ПРИМЕМ УЧАСТИЕ В ТВОЕЙ ГОТОВКЕ!       — Ох, вау, спасибо, ребята. Тогда нам точно нужно сначала почистить чеснок и лук.       Андайн и Папирус берут по луковице, сдирая пальцами верхнюю кожуру. Они выглядят очень напряженными, то и дело переглядываясь между собой. Ты наблюдаешь за ними, пока очищаешь головку чеснока и отрезаешь концы зубчикам.       — Я СДЕЛАЛ ЭТО БЕЗ СЛЕЗ!       — Я тоже! Теперь мы наконец-то сможем разбить их или как! — Андайн уже сжала бедную луковицу в тисках, ее мышцы вздулись.       — Вообще-то, по моему рецепту лук нужно резать. Но если бы вы раздавили чеснок, было бы очень здорово. В идеале должно получится что-то вроде паштета.       На мгновение Андайн выглядит разочарованной, но все же энергично раздавливает чеснок. Тем временем ты нарезаешь лук кубиками быстрыми движениями ножа по доске. Попутно мелко разделывается и базилик.       — Хорошо, теперь можно начать готовить лук. Папирус, включи, пожалуйста, нагреваться плиту.       Достав оливковое масло, ты наливаешь его на дно одной из медных кастрюль Ториэль. Господи. Ты так рада возможности их использовать!       — ВКЛЮЧЕНИЕ!       Сзади раздается звук, переходящий в ФШУУУУУ. Подпрыгнув, ты оборачиваешься на потрескивающих на раскаленных конфорках два столба огня, таких высоких, что концы пламени лизали потолок.       — Воах!!!       — ЖАР ПОДНЯТ! ДО МАКСИМУМА!       — Так держать, Папирус! Пусть печь отразит твою страсть! Пусть твои надежды и мечты превратятся в пылающий огонь!!!       — Убавь! Убавь мощность, о, Боже мой!!!       — НЬЕХ?!       Ты бросаешься к плите, но жар слишком сильный, чтобы ты могла подойти. Наконец, Папирус убавляет огонь, пока пламя не уменьшается до половины твоего роста, затем на длину руки, ширину ладони и, под твоим долгим взглядом, на обычный для приготовления еды уровень.       — Твою мать! — выругиваешся ты, проводя рукой по волосам в попытке успокоить бешено колотящееся сердце.       — Что такое, зануда? Так у нас уйдет целая вечность!!!       — Все… будет не совсем так плохо, Андайн… — ты все еще готова поклясться, что физически ощущаешь выбросившийся в кровь адреналин.       — Пфф. Ладно. Но лучше бы этим спагетти оказаться вкусными!!!       Кастрюля с маслом ставиться на одну из горячих конфорок, другая наполняется водой для спагетти, и, делая это, ты стараешься скрыть в руках легкую дрожь. Когда Андайн говорила, что ей нравится готовить, ничего не предвещало того, что это будет как-то связано с риском для жизни, дома и, возможно, всего района. Она всегда была страстной, но ничего настолько чрезмерного за прошедшую неделю общения ты не замечала.       — Ты правда готовишь на таком большом огне? — спрашиваешь ты, во время того как накрываешь крышкой кастрюлю с водой.       — Да!!! Ждать — это ПОЛНЫЙ ОТСТОЙ!       — ЕСЛИ НА МАЛЕНЬКОМ ОГНЕ НУЖНО ГОТОВИТ ДЕСЯТЬ МИНУТ, ТО БОЛЬШОЙ СДЕЛАЕТ ТО ЖЕ ЗА МИНУТУ! А НА ЕЩЕ БОЛЬШОМ ОГНЕ — ЗА СЕКУНДУ!       — Точно! Это простая логика! — Андайн поглядывает на тебя. — Но, наверное, у тебя есть причина, из-за которой нужно так медленно готовить.       В ее взгляде вопрос, а скрежет зубов выдает ее с трудом сдерживаемое нетерпение.       — О, эм, да, это… это…       Господь, как мне вежливо это объяснить? Они оба так относятся к своим «кулинарным навыкам», что нельзя взять, и сказать, как они плохи — и, говоря начистоту, опасны, — на самом деле. Тебе очень хотелось посмотреть, что они умеют и как готовят, но, возможно…       Возможно, тот факт, что, когда они объявили, что хотят готовить, и все остальные, кроме Санса, немедленно покинули дом, должен был на что-то да намекнуть. Даже Фриск вдруг захотели провести время с Ториэль и делегацией учителей-монстров, вместе некоторыми городскими юристами, на встрече, где обсуждались планы уроков местной школы. Не то чтобы ты возражала против их отсутствия. То, что произошло вчера, все еще отягощало тебя настолько, что ты не могла смотреть Фриск в глаза.       — Это, ммм… это изменит вкус. — наконец ты находишь, что сказать. — При медленном способе приготовления получается так… эээ… что, я имею в виду, запах будет другой, вот.       Ты мысленно похлопываешь себя по плечу за тактичность и правду одновременно.       — КАК ИМЕННО БУДЕТ ОТЛИЧАТЬСЯ ВКУС?       Проклятье. Честное слово, ты слышишь за спиной тихий смех Санса.       — Эээ… — высыпав лук в кастрюлю с маслом и добавив щепотку соли, ты судорожно пытаешься придумать, как тактично, но уклончиво сказать правду. — Это… — ты энергично перемешиваешь лук (недостаточно энергично, судя по тому, как дергаются пальцы наблюдающей Андайн). — Можно сказать, это сделает его менее… — как вежливо сказать «сгоревшим»? — …копченым.       Ты убавляешь огонь и наблюдаешь за луком, ожидая, когда он станет полупрозрачным.       — АГА! ТЫ ПЫТАЕШЬСЯ ДОБИТЬСЯ БОЛЕЕ ТОНКИХ НОТ ВКУСА С ПОМОЩЬЮ ВАРИАЦИИ ПРОДВИНУТОЙ ТЕХНИКИ ПРИГОТОВЛЕНИЯ!       — Да! Именно так.       Ты добавляешь чеснок, не переставая помешивать до появления запаха. Тем временем вода в другой кастрюле начала закипать.       — Не положишь, пожалуйста, спагетти в кастрюлю?.. — после чуть не вспыхнувшего пожара ты хорошенько думаешь, прежде чем попросить это. «Ты должна научиться им доверять» — напоминаешь ты себе — «Нужно дать им шанс, вы живете в одном доме».       Папирус берет коробку со спагетти и яростно бросает ее в кастрюлю.       — О, эм… мне ужасно жаль… но коробка… не входит в рецепт?       — ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ, ЧЕЛОВЕК! Я ОЧЕНЬ ВЕЛИК, НО ЭТОТ РЕЦЕПТ СИЛЬНО ОТЛИЧАЕТСЯ ОТ ТОГО, КОТОРОМУ МЕНЯ УЧИЛИ! — Папирус вылавливает вилкой коробку, разлучая ее со спагетти.       — АГХ!!! Это намного сложнее чем обычно!!!       — Я… предположу, что так мы, люди, компенсируем отсутствие магии?       Ты видела, как готовит Ториэль, поэтому знаешь, что это не так, но Андайн выглядит расстроенной. Ты добавляешь в кастрюлю базилик и помидоры, как маленькие кубики, порезанные тобой, так и ту жижу, что сделали Андайн и Папирус.       — Но помешиваешь-то все еще надо?!       — О, конечно, чтобы они не слиплись. Хочешь это сделать?       — ДА!!!       Зззум.       Ох. Тебе не нравится этот звук. Повернувшись в его сторону, ты видишь, как Андайн, с гримасой маньяка, держит в левой руке светящееся голубое копье длиной с ее тело.       — Чего???       — Что?!       — Что это?       — А на что похоже? Копье, конечно!!!       — Ооох… — ты смотришь вниз на содержимое кастрюли. Наконечник копья завис в сантиметрах от поверхности кипящей воды. Бедная паста. — Ладно.       — Эй, а что ты для этого используешь? — с прищуром спрашивает Андайн.       — Ну, у меня магии нет, так что… ложку? Или вилку?       — Фу, что за УБОЖЕСТВО! Не знала, что люди так медленно готовят! Как вы живете?! — ее лицо как-то меняется, и вдруг ее единственный целый глаз оценивает тебя с ног до головы. — Хочешь попробовать этим?       — А можно?!..       Деревянная ложка в твоих пальцах, которой ты до этого мешала соус, тут же оказывается забыта. Ты ела магическую еду, но по-настоящему прикоснуться к магии… после вашего разговора на диване с Сансом о том, что люди лишились магии, ты была уверена, что это невозможно. Отразившееся на лице удивление оказывается слишком заметным, потому что Андайн запрокидывает голову и громко гогочет.       — ДА, можно! Держи!       Она передает волшебное копье в твои нерешительные руки.       Ощущения настолько неожиданные, что ты едва его не роняешь.       В отличие от рук Санса (или любого другого монстра), где ты ничего не почувствовала, копье точно какое-то необычное. Оно гладкое и прохладное, а если приблизиться, то можно увидеть, что оно состоит из неестественно яркой, светящейся воды, сжатой в форму копья и потрескивающей от энергии, проходящей через жидкость. Но это не то, что ты чувствуешь. Само ощущение… ощущение…       Неописуемо.       Самое близкое, что ты можешь найти в голове — магнит; будто сталкиваются южные полюса, отталкиваясь друг от друга. Постоянная, невидимая сила, направленная против твоей ладони, как если бы копье, прижатое к коже, находилось на грани от того, чтобы заставить тебя разжать пальцы, но так и не заступая за эту грань. Ты не можешь сказать точно, приятное ли это ощущение, оно заставляет тебя постоянно быть начеку, как будто ты обязана непрерывно следить, чтобы внезапно не выпустить из рук эту штуку.       В то же время ты испытываешь трепет. В твоих руках магия. Ее реальное, физическое проявление, магическое призванное оружие, светящееся волшебством энергетически-водное копье, созданное из воздуха. Срань господня.       Ты видела много фэнтезийных фильмов и читала много книг, а теперь, внезапно, в один момент, твои детские мечты сбываются.       — Ты плачешь?!..       — Н-нет!       — ТОГДА ПОЧЕМУ ИЗ ТВОИХ ГЛАЗ ТЕЧЕТ ЖИДКОСТЬ?       — Это… — Всхлип. — Я… я просто…       — О, звезды над головой, ты точно плачешь! Черт, тебе больно? — Андайн мгновенно выглядит намного более обеспокоенной, чем ты когда-либо ее видела. — Прости, сейчас я возьму…       Она тянется за копьем.       — Нет!!! — ты почти обнимаешь копье, прижимая его к себе.       — Эм… Типо, тебе нужна минутка?       — Я в порядке. — ты пытаешься подавить сопение, смутившись своей эмоциональной вспышки. — Я просто… я прикасаюсь к магии.       На твоем лице против воли растягивается улыбка.       — Я прикасаюсь к магии. Я и правда могу прикоснуться к магии!!!       Андайн озадачена твоей реакцией, но вскоре ее недоумение сменяется задорным смехом.       — Конечно, ботанша! То, что у людей нет магии, не значит, что наши атаки не могут вас коснуться!       — ПРОСТИ, ЧЕЛОВЕК, ЕСЛИ БЫ Я ЗНАЛ, КАК ДЛЯ ТЕБЯ ВАЖНА МАГИЯ, Я БЫ ПРЕДЛОЖИЛ ТЕБЕ РАНЬШЕ! ВОТ, ВОЗЬМИ КОСТОЧКУ!       Папирус материализует кость, гладкую и длинную, размером примерно с руку, и протягивает ее тебе. У нее такое же магнитное отталкивание, как и у копья, но со скорее твердой, чем текуче-водянистой поверхностью, и намного тяжелее.       — Это так круто! — ты неверяще смеешься, скрещивая перед собой копье и кость.       — Знаешь, если уж тебе так сильно этого хотелось, нужно было просто попросить!       — Я даже не знала, что могу это трогать! Я правда могу попросить, когда захочу? Разве вы не тратите много энергии на что-то, вроде этого?       — Пфффф, неа, это суперпросто! — насмешливо фыркает Андайн. — Мы же монстры! В нас много магии!       — О, Боже, я только что…       Что-то начинает шипеть. Ты поворачиваешься, и когда в поле зрения попадает плита, ты сразу замечаешь, в чем дело.       — Вот черт, лапша закипела!       Ты суетливо пихаешь копье и кость обратно в руки Андайн и Папируса, подскочив снять кастрюлю с огня. Лапша выглядит немного переваренной, но ее еще можно спасти. Ты высыпаешь ее в дуршлаг над раковиной.       — Черт, совсем забылась с этим волшебством, кто-нибудь может быстро помешать соус?       В тот самый момент, когда последнее слово покидает твой рот, ты вспоминаешь, с кем говорить и как именно Андайн планировала помешать лапшу. Ты поспеваешь как раз вовремя, когда Андайн погружает копье в кипящий томатный соус и помешивает его… эм. Очень быстро, как ты и попросила. Слишком быстро. Соус оказывается повсюду.       — Не настолько!!!       — УУУУУУУУРГХХХХХ! Я так больше не могу! Сколько нужно готовить по этому рецепту?!       — Соус должен постоять еще пару минут…       — ВОЗМОЖНО, МЫ БЫ МОГЛИ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЭТО ВРЕМЯ ДЛЯ НЕСКОЛЬКИХ ДРУЖЕСКИХ ПРОБЕЖЕК! МЫ ИСПОЛЬЗОВАЛИ НЕ ТАК МНОГО СИЛ, КАК ВО ВРЕМЯ ОБЫЧНОЙ ГОТОВКИ, МНЕ НЕ ХОЧЕТСЯ ПРЕНЕБРЕГАТЬ ЭКСТРА-ПРИВАТНЫМИ, ОДИН НА ОДИН ТРЕНИРОВКАМИ!       — Да, так и сделаем! Ты сможешь справиться одна?       — Конечно, не переживай.       Андайн вздыхает с облегчением и следует за счастливо кричащим Папирусом на улицу. Ты чувствуешь себя немного виноватой после того, как они позволили тебе потрогать их магические атаки, но, за свою стряпню, чувствуешь и долю облегчения. Они — сущее наказание.       Сидящий за столом Санс фыркает. Ты смотришь на него, приподняв брови.       — Весело тебе там?       — ага. оскелительно. — с каламбуром его улыбка становиться шире, но выглядит несколько натужено.       — Ну да, можно было не спрашивать. — ты закатываешь глаза к потолку, но тоже улыбаешься. — Чтож… не сочти за грубость, но что случилось в последний раз, когда они вот так вместе готовили спагетти?       — ее дом сгорел.       –…       –…       — Серьезно?!..       — ага.       — О… Господь всемогущий.       — ага.       Покачав головой, ты возвращаешься к готовке и осторожно помешиваешь кипящий соус. Благо, обычной деревянной ложкой. Без Папируса и Андайн в доме вдруг стало очень тихо, мягкий стук дерева о металл оказывается очень громким.       — не знал, что ты так восторжена магией…       — Смеешься? Это же потрясающе! Магическое оружие! Я правда была уверена, что не смогу прикоснуться к ним после того, как ты сказал, что люди не могут чувствовать магию, понимаешь? Но я смогла. Я сделала это. Это было так странно, но так здорово! Круто же, что вы, монстры, можете просто наколдовать такое оружие? Я подобное только в кино видела!       Ты едва сдерживаешься, но кто будет осуждать?       — следовало догадаться после того случая с возрастом. люди забыли так много. — усмехается Санс.       — Точно. Но монстры вернулись, и мы откроем это для себя заново. Дух захватывает. — ты согласно хмыкаешь.       — да. только пока мы должны держать это в секрете.       — Только пока. — подняв голову от кастрюли, ты фокусируешься на Сансе, но он все еще лежит в заставшей позе с полузакрытыми глазницами.       — как, по-твоему, надолго?       — Ну, я надеюсь, что не очень. Как только вы получите законные права и гражданство, раскрывать правду станет безопаснее.       — надеюсь, они поторопятся.       — Да…       Ты не знаешь, что еще можно сказать. Сегодняшнее состояние Санса было странным, он был необычно тихи сутулился больше, чем обычно. Осмотрев его лицо, ты замечаешь, что борозды под его глазницами стали еще темнее вчерашних. Он плохо спит?       — Ты в порядке? — ты задаешь вопрос раньше, чем он формируется в голове.       — конечно.       Даже для Санса это был слишком короткий ответ.       — Точно?       Его глаза приоткрываются, и на тебя обращается пристальный взгляд. Огоньки маленькие и блеклые.       — а? приятель, вчера ты выглядела не лучше, но ответила точно также.       Ты автоматически открываешь рот, но ответить тебе нечем. На самом деле, совместная готовка была приятным отвлечением от навязчивых мыслей. Ты и так хотела как-нибудь с ними что-нибудь приготовить, но будучи честной с самой собой, то… да, ты была готова на что угодно, буквально на все, лишь бы не смотреть этим утром Фриск в глаза.       Ты до сих пор не решила, правильное ли приняла решение. Хуже того, ты была не уверена, сделала ли ты это так, как сделала, из-за чувства, что это лучшее, что можно было сделать, или просто потому, что так было проще. Тебе не нравился ход твоих мыслей. Или ты молчала потому, что подвергла бы угрозе возможность своей новой, захватывающей жизни среди монстров, скажи ты хоть что-нибудь. Такая мысль нравиться тебе еще меньше. Неужели ты такая эгоистка?       — Ты прав, мне не совсем хорошо. Но я не хочу об этом говорить. Прости.       — да ладно. мне это знакомо. — его голос не звучит злым, но ты все равно чувствуешь, будто получила выговор.       Ты снимаешь кастрюлю с томатным соусом с плиты как раз в тот момент, когда Папирус и Андайн врываются в дом.       — НАША ДРУЖЕСКАЯ ПРОБЕЖКА ЗАВЕРШЕНА! ВИЖУ, МЫ ВОВРЕМЯ, РАЗ СОУС ДЛЯ СПАГЕТТИ УЖЕ ГОТОВ!       — Наконец-то!!!       Ты пытаешься улыбнуться, как прежде, чтобы твое подавленное настроение не испортило то, что должно было стать веселым днем.       — Да, вы, ребята, очень вовремя! Осталось только накрыть на стол, и готово!       — Никакой сервировки! Просто положи спагетти на тарелку!       — ВСЕМ ПО БОЛЬШОЙ ПОВАРЕШКЕ!       Хихикая, ты накладываешь еду в четыре тарелки. Остальным придется разогревать. Андайн приносит несколько ложек и вилок, относя тарелку к столу, Папирус несет две, собственную и для брата, и ты замыкаешь эту цепочку, держа в руках лишь свою тарелку. Момент истины.       На вид… не очень. Спагетти слишком мягкие, а соус жидковат после покушения на него водяного копья. Но пахнет вкусно. Накрутив немного спагетти на вилку, ты пробуешь небольшую часть. Не самое лучшее, что у тебя получалось, но, учитывая все безумные выходки, происходившие во время готовки, могло быть и хуже.       — Ладно, может, твоя медленная готовка не так уж плоха — нехотя признает Андайн. — Но все равно она скучная.       — ТЫ ОКАЗАЛАСЬ ПРАВА! ВО ВКУСЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЕСТЬ РАЗНИЦА!       Даже Санс издает нечто, что можно истолковать как благодарность, но его рот слишком набит едой, чтобы сказать что-то внятнее.       — Спасибо. — улыбнувшись им, ты подцепляешь в рот еще спагетти.       После испытанного за сегодня прилива адреналина ты оказываешься голодна.       — ТЕПЕРЬ, КОГДА СОВМЕСТНАЯ ГОТОВКА УВЕНЧАЛАСЬ ОШЕЛОМИТЕЛЬНЫМ УСПЕХОМ, — говорит Папирус, дождавшись, когда все закончат есть, — ТЕБЕ СТАЛО ЛУЧШЕ?       — А? — взгляд на автомате перебегает на Санса, но даже он выглядит слегка удивленным. — О чем ты, Папирус?       — ЭТИМ УТРОМ ТЫ БЫЛА ТАКОЙ ГРУСТНОЙ! КАК И ВЧЕРАШНИМ ВЕЧЕРОМ, НО ТЫ ТАК ХОРОШО РАЗГОВАРИВАЛА СО СВОИМ ПРЕЗИДЕНТОМ! ПОЭТОМУ Я ПОПРОСИЛ АНДАЙН О ТВОЕМ УЧАСТИИ В МОИХ СПЕЦИАЛЬНЫХ КУЛИНАРНЫХ УРОКАХ, ЧТОБЫ ПОДНЯТЬ ТЕБЕ НАСТРОЕНИЕ!       — Он делает так не в первый раз! Он и Фриск приглашал, еще в Подземелье. А потом он выпрыгнул из окна!!! Все закончилось хорошо, но все же. Поэтому я разрешила с условием, если в этот раз он останется с нами. Никаких пропусков тренировок! — она стукнула кулаком по столу.       — Я НИКОГДА НЕ ПРОПУЩУ ТРЕНИРОВКУ, КОГДА НА КОНУ СТОИТ СЧАСТЬЕ НОВОГО ПОТЕНЦИАЛЬНОГО ДРУГА.       Ты промаргиваешься, тронутая добротой его жеста.       — Спасибо, Папирус, это очень мило с твоей стороны.       — НЬЕХ-ХЕХ-ХЕХ! В КОНЦЕ КОНЦОВ, Я ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС! И, КРОМЕ ТОГО, Я ЛОВКО ИСПОЛЬЗОВАЛ ЭТУ ВОЗМОЖНОСТЬ, ЧТОБЫ УКРЕПИТЬ НАШУ ДРУЖБУ! В КОНЦЕ КОНЦОВ, ЕСТЬ ВЕЩИ, КОТОРЫЕ НЕЛЬЗЯ РАЗДЕЛИТЬ, НЕ СТАВ ПОСЛЕ ЭТОГО ДРУЗЬЯМИ, И ПРИГОТОВЛЕНИЕ ПРАЗДНИЧНЫХ СПАГЕТТИ — ОДНА ИЗ НИХ!       — Папирус?       — ДА?       — Ты только что процитировал «Гарри Поттера»?       — Я ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЮ, КТО ЭТО, НО ОН ДОЛЖЕН БЫТЬ ОЧЕНЬ ВЕЛИКИМ, РАЗ ГОВОРИТ ТАКИЕ КРУТЫЕ И МУДРЫЕ ВЕЩИ!       Ты посмеиваешься. Друзья, да? Ты смотришь на Папируса, на то, как его глазницы морщатся от улыбки, на возбужденное предвкушение, на надежду, с которую он обращает к тебе. Ты рада, что дала ему шанс, не смотря на то, как когда-то при первой встрече испугалась его вида. Собственно, то же самое можно сказать и об Андайн. Она грубовата, иногда резкая, но очень неравнодушная. И, конечно, Санс. Не смотря на только что прошедший напряженный разговор, с ним обычно довольно весело. Внутри глубоко резонирует тепло, распространяющееся из глубины груди до кончиков пальцев на руках и ногах. «Я хочу с ними дружить» — приходит к тебе осознание.       — Ну, тогда я рада, что нашла здесь таких хороших друзей — улыбаешься ты Папирусу, медленно переводишь взгляд на Андайн и Санса, включая и их, прежде чем вернутся к Папирусу. Он визжит, обхватив руками скулы.       — Эй, ты так и не ответила на его вопрос! Тебе лучше? Потому что если нет, мы должны поговорить об этом! Нечего секретничать перед друзьями, фухуху!       — Мне лучше, правда. Я просто… — ты колеблешься, глядя вниз на сложенные на столе руки, но, возможно, тебе поможет, если ты поделишься. Не в деталях, это плохая идея, в общих чертах. Ты решаешь рискнуть. — Вчера мне пришлось принять сложное и очень личное решение. Я не уверена, сделала ли я правильный выбор, и это очень меня беспокоит.       — Какой выбор?       — Такой, когда, что бы ты ни делал, ты чувствуешь, что это неверно. И я не уверена, что у меня были правильные причины, чтобы так поступить.       Все трое смотрят на тебя. Это заставляет тебя съежиться. Тебе не стоило этого говорить? Плохо, если с тебя потребуют подробности. Ты специально сказала «очень личное», чтобы предотвратить это, пусть это скорее ложь, чем правда, но ничто не мешает им захотеть узнать больше, раз уж они считают себя твоими друзьями.       — О ЧЕМ ТЫ?       — Я… я не уверена, сделала ли я этот выбор, потому что он был лучшим для всех, или потому, что он показался мне лучшим только для меня.       — ХМММ… — Папирус нахмурился. — ЧТО БЫ СЛУЧИЛОСЬ, ЕСЛИ БЫ ТЫ СДЕЛАЛА ДРУГОЙ ВЫБОР?       — Многие бы грустили и злились. В том числе и я.       — А ТОТ, ЧТО ВЫБРАЛА ТЫ?       — Он… тоже может заставить многих грустить и злиться.       — НО МОЖЕТ И НЕТ?       — Я очень на это надеюсь.       — ТОГДА ТЫ СДЕЛАЛА ВСЕ, ЧТО МОГЛА, ВЕРНО? Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ЭТО БЫЛ ЗА ВЫБОР, НО ЕСЛИ ТЫ СТАРАЛАСЬ ИЗБЕЖАТЬ ГРУСТИ, ТО ЭТО ХОРОШИЙ ВЫБОР! И НЕ ХОТЕТЬ ОГОРЧАТЬСЯ САМОМУ — ТОЖЕ ХОРОШО! ЭТО НА САМОМ ДЕЛЕ ЗДОРОВО! Я ВЕРЮ, ЧТО КАЖДЫЙ МОЖЕТ СТАТЬ ХОРОШИМ ЧЕЛОВЕКОМ, ЕСЛИ ПОСТАРАЕТСЯ! И Я ВИЖУ, ЧТО ТЫ ОЧЕНЬ СТАРАЕШЬСЯ! ПРОДОЛЖАЙ В ТОМ ЖЕ ДУХЕ!       — ДА! Асгор учил меня тому же, а он в этом понимает, он каждый день принимает сложные решения!       — ВАУВИ! ДАЖЕ КОРОЛЬ СОГЛАСЕН СО МНОЙ! Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ОЧЕНЬ ВЕЛИК!       — И правда. Спасибо, мне очень помогло. — говоришь ты со смешком.       — КОНЕЧНО ПОМОГЛО! — он поднимается со стула и легонько похлопывает тебя по спине. — НЕ ПЕРЕЖИВАЙ ТАК СИЛЬНО, Я УВЕРЕН, ЧТО ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО. ТЕПЕРЬ, КОГДА ТЫ СНОВА СЧАСТЛИВА, Я МОГУ ЗАКОНЧИТЬ ТРЕНИРОВКИ С АНДАЙН. ТЫ МОЖЕШЬ ПРИСОЕДИНИТЬСЯ, ЕСЛИ ХОЧЕШЬ УКРЕПИТЬ СИЛУ СВОИХ НОГ!       — Спасибо, не нужно.       Ты с улыбкой провожаешь уходящих Папируса и Андайн, уже обсуждающих совершенную ранее «дружескую пробежку», и то, стоит ли им повторить ее или перейти к чему-то другому. Интересно, чем дружеская пробежка отличается от обычной. Дверь закрывается.       — Санс?..       — да?       — Твой брат…       — что с ним? — он смотрит то на тебя, то на закрытую дверь.       — Он невероятно крутой.       — хех… — за весь день голос Санса еще не звучал так счастливо. — я знаю.